Жестокая реальность войны

***

      — Что это за звук?.. — Польша перепугался.       Шорох становился всё ближе и ближе… Третий Рейх услышал чьё-то тяжёлое дыхание позади себя, будто сзади не тропинка, а какой-то непонятный зверь… Дыхание точно не от Польши, который был настолько напуган, что боялся сделать лишний вдох или выдох. Кто это? Тварь какая нечистая? Зверь лесной? До ближайшего леса как до Луны пешком… Однако по звукам слышно, что рядом кто-то есть! Немецкий слух не может сейчас подвести своего обладателя.       Рейх тихо подсыпает порох в пистоль, резко встаёт и поворачивается уже с оружием в руках. Никого… Сзади! Третий вновь оборачивается — и опять никого… Рейх сильно напрягся. К нему неторопливо подступала тревога, которая могла потом смениться паникой, чего немец точно допустить не хочет. Жертв он пока не планировал. Анджей уже встал, чтобы разбудить всех, как вдруг… прозвучал крик. Истошный крик страха. Он прозвучал изо рта потерянного в темноте поляка.       — Помогите, прошу вас! — вновь прозвучал крик Польши, который находился за спиной Рейха.       Немец поворачивается на крик и видит следующую картину: над поляком повисла неведомо огромных размеров тварь, похожая на медведя. Морда обезьяны, лапы… то ли волчьи, то ли всё-таки медвежьи. Когтям позавидовал бы даже тигр.       Рейх немного отпрянул от этой картины, но потом, собравшись с силами, он сделал шаг вперёд, как бы призывая тварь к действию.       Та встала с испуганного до смерти поляка, и резко побежала на немца. Слава Всевышнему, от крика Польши проснулись другие наёмники, и, хоть и не сразу, но сообразили, что нужно делать. Страны вообще лениво так вставали: разбудили, знаете ли, посреди ночи. Но коммунист, как только протёр глаза, подскочил со своего места. Он вспомнил начало войны. Когда-то он также резко встал и выбежал из дома. Но сейчас-то он на улице!       Остальные по ходу дела тоже стали подтягиваться. Франция помогла румыну зарядить пистоль, Йожин достал охотничий тесак. Вот и будет же веселье сейчас!       Тварюга всячески пыталась задеть немца когтями. Третий не отставал и маневрировал: отпрыгнул в сторону, сделав первый выстрел. Тварь потрясла головой, как бы приходя в себя. Но потом встала… «Её свинец не берёт?!» — подумал про себя немец, отбегая в сторону и пытаясь на ходу перезарядить пистоль. Это слишком сложно! Раздался ещё выстрел, но на сей раз сзади Рейха. Он обернулся и увидел, что из дула пистоля Мирослава идёт дым. Опять повернувшись на существо, немец был в шоке — оно схватилась за брюхо, упав на землю и истошно вереща.       Радоваться было рано: на визгливые стоны подоспела и родня этого зверя. Такие же, только намного больше… Румыния перекрестился и приготовил пистоль. Благо, стрелять немного научился за то время, что пробыл «дома», хоть и боялся сильно.       Про Польшу нельзя было сказать, что он уверен в себе — руки трясутся, со лба льётся пот. Страх сковал тело поляка, но тот помотал головой и встал спиной к Франции. Всё же она здесь из своих единственная, на кого можно положиться… Анджей хотел стать сильнее ещё в юношестве, но никак не выходило начать — то некогда, то не интересно становилось. А потом и вовсе на это забил. И зря…       Но не знал же он, что попадёт вот в такую передрягу. Тем более — с какой-то непонятной нечистью.       — Одной серебряной его не возьмёшь! — воскликнул сержант Мирослав, ухмыляясь.       — Серебряной пулей стрелял? — удивился Рейх, вставая к московиту спиной к спине. — Молодца, Анджей!       Выстрелы из оружий других происходили хоть и не слаженно, но все попадали в цель: кто в брюхо, кто в морду сразу целился, кто в руки и ноги попадал. Даже Польша, который собрался с силами и начал бить по гадине. Не с первого раза, конечно, но хоть в лапу зверю мог попасть — уже достижение.       — А что? Нечисть подобного рода только серебро и берёт! Ну, не всегда, конечно… — сержант кивнул головой в сторону раненой твари. Та уже спокойно вставала, будто и не была ранена.       — Что за дьявол?! Что это вообще такое?! — воскликнула Кристина, перезаряжая штуцер.       — Не знаю, Хрыстя! Тут что-то потяжелее серебра нужно! — Советы отбивался от очередного полу-медведя, полу-волка. — Сука, как же вас много!       — Их тут с дюжину! — подметил капитан, перезарядив пистоль и выстрелив вновь.       — Что делать прикажете, капитан?! Сейчас Отакара чуть не сожрали! — Патрик был напуган, но умело скрывал это.       — Не сдаваться и бить гадину! Рано или поздно отступят! — Гюнтер отбросил пистоль и достал ещё один. Благо, есть ещё в запасе…       — Ну что, финн? Зададим жару? — коммунист ухмыльнулся.       Союз и Финляндия, пусть и не ладили, но сейчас стояли и прикрывали друг другу спины. Через отвращение, через ненависть, но того требовала ситуация. Пусть они и не самые злейшие враги, но недолюбливали они друг друга знатно…       — А то! — крикнул финн. Последовал слаженный залп из двух выстрелов, но этого было достаточно, чтобы убить двух тварей сразу. — Ну что, как у вас там говориться? Давай попляшем немного…       СССР хотел было что-то возразить, но нужно было отстреливаться. Он быстро перезарядил пистоль и крикнул «Пли!», давая знак финну. Опять залп.       Отец Йожин отбивался охотничьим тесаком и рубил тела существ направо и налево. Только тогда пришло осознание, что может произойти что-то очень неладное. И, возможно, это случится прямо сейчас, пока он стоит спиной ко всем. Отбившись от очередной приставучей нечисти, Святой Отец обернулся и увидел, как на немца бросается одна из этих тварюг. Он хотел окликнуть Рейха, но произошёл выстрел.       Выстрел задел и нечистую сущность, и Третьего. Тот схватился за раненную руку и упал на колени, успев сделать последний выстрел прямо в лоб существу. Святой Отец на ходу срубил голову тесаком и подбежал к немцу, помогая ему отойти в безопасное место.       Всё закончилось как-то быстро. Оставшиеся три нечистые силы начали убегать во своя си. Наёмники кричали им вслед проклятия, орали матом, а кто-то, чуть ли не до смерти напуганный, читал молитвы на родном языке. Союз повернулся в сторону одного из деревьев и увидел Рейха, который от боли шипел и держался за предплечье.       — Эй, немчура! — окликнул коммунист раненного. — Что это с тобой? Ранен, что-ли?       — Нет, решил присесть отдохнуть! — рявкнул нацист, стиснув зубы он колючей боли в руке.       — Так, дайте мне мою сумку, я ему перевязку сделаю… — Мирослав протянул вещь Бывшему. — Спасибо, Мир.       Студиозус достал из сумки чистую тряпку и убрал руку немца от раны.       — Сильно задело? — спросил Гюнтер, подходя к немцу.       — Вроде не… сильно… — Рейх потерял сознание. «Не спал пол ночи, вот и отрубился» — сразу подумал финн.       — Э-э-э, куда?! Очнись, собака серая! — крикнул на того СССР, присев возле немца       Советы начал слабо бить по щекам раненого, но тот не просыпался. На мгновение у Святого Отца замерло сердце. Русский сразу же взял Рейха за запястье, почувствовав дико бьющийся пульс.       — Ладно, продолжим… — Мортенс тихо зашипел, пытаясь остановить кровотечение у немца и перевязывая рану.       — Шипишь так, словно дикая кошка, которая добычу заметила! — Отакар сразу получил подзатыльник от отца Йожина. — Ауч!       — Идиот ты, сын, прости Господи, а не гренадёр! Сразу видно, кто в меховых труселях по городу бегал! — заявил монах.       — Отец Йожин, я вам уже сто пятьдесят раз объяснял: не по велению извращённой души, а ради того, чтобы только поганый клад добыть! — ответил Отакар, потирая ушибленный загривок.       Все наёмники помнили эту историю с кладом: Отакар тогда лез через чердак на крышу какого-то дома, ища какой-то клад, как он рассказывал. Нашёл, спрятал, похвалил себя и слезать начал с крыши. Так на него, когда уже спускался, стая воронов налетела! Некоторые около ушей летали, но закрыл их Отакар только тогда, когда понял, что не слышит одним ухом. И там же его подобрали Гюнтер с Мирославом. Проезжали мимо, а тут — человек на дороге валяется. Оказалось, военный человек, вот и взяли.       — Так, все, оставить разборки! — прикрикнул коммунист, поднимаясь с земли. — Если будете продолжать в том же духе, то нам всем здесь капут. Надеюсь, все это понимают.       Наёмники переглянулись. Прав ведь московит: если будут болтать и не обращать внимание на всё вокруг, то убьют тут всех. Вон, Адольф уже откидывается потихоньку.       — Вроде всё… — Бывший встал и оттряхнул штанины. — Мышцы слегка задеты, ездить на коне не сможет недели две точно. Может больше.       — Надеюсь, не будет заражения крови, — тихо добавил финн, осматривая тело немца. — Больше ран нет?       — Нет. По крайней мере, я иных не заметил, — подметил студиозус, потирая запястье.       — Что с конем Адольфа делать будем? — спросил сержант Шило, притащив лютню Патрика в целости и сохранности. — Держи, Медведь.       Шило — довольно необычный персонаж. Вроде и злой, но зато какие шутки у него! С Патриком они не особо общаются, но раз поместили в один отряд, то нужно. Настоящее имя этого ландскнехта все подавно забыли, и поэтому звали только по прозвищу.       — Ох, спасибо! — поблагодарил рыжий и с довольной улыбкой обнял лютню.       Капитан не сразу сообразил, про кого идёт речь, но вспомнил про имена новых наёмников. Потерев переносицу, Гюнтер заявил:       — Коня вести будет кто-то из нас. А вот с Адольфом… — Швальбе задумался. — Придётся его к кому-то подсадить. Так, Мирослав, ты лучше решаешь это.       — Так, раз, два, три… Вот три кандидатуры, — сержант обвёл пальцем Союза, Францию и Финляндию. — Капитан, скажите любое число от одного до десяти.       Гюнтер ненадолго задумался, после чего бросил «пять». Простая щиталочка. Раз, два, три, четыре, пять, а ты иди поля пахать! Мирослав быстренько посчитал, и убрал из кандидатов Союза. Тот сразу облегчённо выдохнул. Францию тоже убрали. Остался Финляндия       — Как тебя? Саули, если не ошибаюсь? — Швальбе подошёл к финну. Даже он выше капитана… Гюнтер мысленно выругался и продолжил: — Дико извиняюсь, но ты поедешь вместе с Адольфом.       — А чего я-то?! — северный был немного в шоке.       — Потому что гладиолус! — Советы ухмыльнулся.       Поймав на себе неодобрительный взгляд капитана, коммунист выпрямился, словно ничего и не делал!              — Сейчас отбой, на стороже отец Йожин и Хуго. Союз, ты за Адольфом присмотри, — тут уже Иосиф хотел выругаться, но воздержался.       — Грх… Так точно! — коммунист сел рядом с немцам на камень и оперелся на дерево, смотря в небо.              Нет ни единого облака на небе — лишь убывающая луна и звёзды вокруг… Взгляд невольно переместился вниз и устремился на дальние холмы и горы, за которыми слабо виднелись освещенные улицы деревень. Всё это предстаёт сейчас перед русским. И всё это не из их времени… Не из знакомого XXI века, а из XVII… От этой мысли стая мурашек проходятся по телу. А если он не выживет? Как там без него дети?.. Эх, жаль, что нет сейчас способа вернуться назад… Так бы коммунист обнял детей, понял, что с ними всё хорошо. А так он ничего не может сделать, чтобы увидеть их. Даже письмо нельзя отправить… С этими беспокойным мыслями коммунист и заснул.

***

      Очнулся Рейх уже на рассвете. Хуго делал перевязку, как вдруг услышал шипение. Он посмотрел на лицо Третьего и ухмыльнулся.       — Очнулся… Как спалось?       — Отменно… Я смогу стрелять? — неожиданно задал вопрос Адольф.       Хуго немного смутился, но ответил:       — Ближайшее время — точно нет. Стрелять тебе противопоказано. И на коне ездить самому тоже, — немного в грубой форме ответил студиозус, помогая немцу встать.       — А как же? Вы меня тут оставите?! — пришёл в замешательство Рейх.       — Нет-нет! Просто ты теперь ездить будешь с Финляндией.       — Что?! — Третий уж точно не на это рассчитывал.       Нет, он мог всего чего угодно ожидать, но ехать с этим северным?!       Нет, немец помнил, что финн в своё время был на стороне Рейха, но отношения у них разладились после того, как Финляндия напал на него. Лапландская война тоже оставила свой отпечаток в взаимоотношениях немца и финна.       — Давайте быстрее! — окликнул Шило двух немцев.       — Идём! Всё, капитан уже одобрил. Пошли, — Мортенс пошёл к своей лошади.       За ним пошёл Адольф, понимая, что выбора-то у него особого нет. Он подбежал к лошади финна и тот помог взобраться на лошадь.       Рука ныла от боли, но Рейх всё равно залез на кобылку финна. Колонна тронулась.