История первая. Глава 5. Первый бой - последний для кого-то.
7 мая 2023 г., 06:04
***
— Мы едем, едем, едем, в далёкие края! — завёл песню Союз. — Хорошие соседи, весёлые друзья! Скучно вокруг, и нужно развеять обстановку! Хотя бы песней. Патрик резко схватил лютню и начал наигрывать мелодию, похожую на ту, что пел коммунист. — Нам весело живётся… — подтвердил Финляндия, одновременно подпевая песне. — Мы песенку поём! — воскликнул Польша. — А в песенке поётся, о том как мы живём! — Румыния тоже улыбнулся и начал подпевать. Наёмники пытались понять — что это они такое поют? Медведь, по правде, тоже не понимал, но ему так надоела эта тишина, что он просто играл мелодию песни, даже не зная её саму. По крайней мере, большинству это казалось весёлым. Советы сказал рыжему ударить по струнам, что тот, собственно и сделал, — отец Йожин и Рейх, что спал всё это время, аж подпрыгнули на лошадях. — Красота! — крикнула Франция. — Хрысота! — начал подпевать Мирослав, упомянув при этом в тексте Кристину. Девушка недовольно посмотрела на чернокнижника, но ничего не сделала. Хоть и у Кристины не вспыльчивый характер, но иногда она может без разговоров достать штуцер, зарядить его и пристрелить того, кто её задолбал. Такое случалось уже пару раз, но не с наёмниками. Так, парни какие-то из местного кабака лезли по пьяне, вот и грохнула их. Всё равно никто не запретит. Даже отец Йожин. — Ну, Адольф! Дальше что идёт? — пнул Рейха финн. — Задолбали… Мы везём с собой кота… — продолжил песенку немец, потирая глаза и щурясь от солнечного света. — Чижика, собаку, Петьку-забияку! — Союз ухмыльнулся, смотря на Патрика и других наёмников. Все, включая даже самого капитана, были рады такому музыкальному сопровождению во время долгого пути. — Обезьяну, попугая! Вот компания такая! — Чехия допевал предпоследние строки песни. — Вот компания какая! — удар по струнам и мелодия завершилась. По отряду прошлась волна возгласов наёмников, которые просто были рады неизвестно чему. Такое бывало среди отряда, чего уж тут? Даже отец Йожин улыбнулся — это тоже достижение! Обычно Йожина просто впечатлить, но в походах он всегда серьёзен, и удивить его становиться куда сложнее. А странам это удалось! — Вишь, что творят! Айда молодцы, ребята! — Гюнтер остановил лошадь и слез с неё. Наёмники повторили за капитаном. — А можете ещё что-то спеть? — Хм-м-м… Рейх, играть умеешь? — спросил Чехия, смотря на раненого. — Я-то умею, но меня рука ранена, — заявил немец, показывая пальцем на перевязку. И как только он вспомнил про него, как сразу зашипел от пронзающей боли, которая отдалась по всему уставшему телу. — Да что ты не умеешь? — уже в шоковом состоянии спросил Союз. Третий Рейх задумался. А что он не умеет-то по мнению СССР? Вроде всё, что нужно, умеет: на органе и скрипке неплохо играет, поёт, как уже известно, прекрасно; готовить умеет, а командовать людьми — тем более… Хорошо развит в экономической, психологической, научной сферах, знает военное дело… И что-то он всё-таки упускает. — Не знаю, как лучше ответить… Но ладно, Патрик, давай сюда лютню, попробую сыграть, — немец взял инструмент в руки. Наёмники немного напряглись — вроде же противопоказано… Капитан посмотрел на студиозуса. — Стрелять нельзя, а это — вполне себе. Если рука не болит, конечно… — Гюнтер молча пожал плечами и повернулся к Рейху. Тот уже настроился и спросил у чеха, что тот хотел бы услышать. Милош что-то тихонько сказал немцу, отчего немец ухмыльнулся. — Ну, «Потерянный рай», так «Потерянный рай»! — Третий наиграл мелодию и потихоньку вспоминал слова. А как вспомнил и перевёл на немецкий, начал играть. «От края до края Небо в огне сгорает, И в нем исчезают Все надежды и мечты… Но ты засыпаешь, И ангел к тебе слетает, Смахнет твои слезы, И во сне смеёшься ты…» Немец опять умело попадал в ноты, и даже рука болеть перестала! А вот мелодия и текст песни удивили наёмников, а некоторых песня уколола в самое сердце. Она многим напоминала о доме, об их детстве… Пусть песня не была знакома наёмникам, но она запала всем в душу. Все эти эмоции смешивались в кучу. Нежная мелодия, нежный текст и пение… Как в детстве, когда пели колыбельную. «Засыпай, На руках у меня на руках засыпай… Засыпай Под пенье дождя… Далеко, Там, где неба кончается край, Ты найдешь Потерянный рай…» Рейх сам вспомнил детство, но не показывал того, что у самого слёзы скоро пойдут, если он продолжит. Братик Веймар, отец, их семейные концерты во дворце... Всё это слилось в одну кучу эмоций. А немец продолжал играть, и при чём довольно успешно.***
— Папа, поиграй с нами! — умолял младший немец. — Ладно… Во что поиграем? — ГИ убрал письмо в сторону и присел перед сыновьями. — В… — Рейх задумался, но потом выпалил: — В прятки! Веймар только плечами пожал, показывая, что не против. Давно они в прятки всей семьёй не играли! — О как! Хорошо, прячьтесь тогда! — император встал и отвернулся к стене. — Раз… Два… Немцы переполошились: мелкий Рейх прошмыгнул под стол отца, а Республика спрятался за дверью. Оба тихо посмеивались в своих укрытиях. — Девять… Десять! Я иду искать! — империя начал ходить по кабинету, ища сыновей. Первым нашли Веймара: ему, видите ли, приспичило невовремя чихнуть! Оставалось найти Третьего. Даже Веймар не сразу заметил где брат прячется. Только тихий смешок в полной тишине выдал его местоположение. Когда Рейх подрос, Веймар это ему припоминал, и оба немца смеялись…***
«Во сне хитрый демон Может пройти сквозь стены, Дыханье у спящих Он умеет похищать!.. Бояться не надо, Душа моя будет рядом Твои сновидения До рассвета охранять…» Немец умело скрывал сейчас свои чувства под игрой. Он посмотрел на наёмников, и увидел, что по щеке капитана течёт еле заметная слеза. «За душу задел, зараза…» — читалось в глазах. Рейх улыбнулся и продолжил играть, постепенно увеличивая громкость звука. «Засыпай, За руках у меня на руках засыпай… Засыпай Под пенье дождя… Далеко, Там, где неба кончается край, Ты найдешь Потерянный рай…» Вдруг Отец Йожин начал напевать мотив песни. Это удивило всех, но сейчас было не до этого… Красивая игра, мелодия, напоминающая о доме — что может быть лучше в походе, в котором кто-то рано или поздно умрёт?***
Вечер. Опять отбой. На сторожей назначили Адольфа и Саули. Они сидели у костра и молчали. Иногда финн бросал шутку, немец недолго смеялся и потом оба затихали. Полноценный разговор решился завести сам Саули. — Слушай… хм, чего бы начать… — финн задумался. — Хочешь что-то спросить? — Третий краем глаза посмотрел на северного. Тот покачал головой. — Ну спрашивай же, я слушаю. — Как ты так играешь? И поёшь? Ты вообще много чего умеешь! Откуда все эти знания? — Финляндия уселся поудобнее и посмотрел собеседнику в глаза. Любопытство у финна просто зашкаливало! — Ох… Ну, давай по-порядку, — Рейх посмотрел на «Скандинава». — Играю вполне прилично, отец учил, репетиторов мне нанимал, они со мной занимались. А когда он был свободен, он сам проводил мне уроки. Многому научился, но ещё есть, к чему стремиться. Сам после войны начал доучиваться играть на той же самой лютне, гитаре и скрипке. На фортепиано, органе, флейте и контрабасе научился играть ещё в детстве. — Ого… А вокалу? — Петь учил уже брат. Он ходил в церковный хор и меня с собой таскал иногда. А когда он болел, я его подменял. Благо, внешность похожая… — Третий встрепенулся. — А, нет, про орган — вру. Брат меня учил на нём играть. Он у нас в большом зале стоял, и в свободное от учёбы время он учил меня. Сольному вокалу он тоже меня учил. — Это здорово! Вот бы с твоим братом познакомиться! — видать, это было лишнее, ведь немец просто потух на глазах. — Я что-то не то сказал? — Веймар мёртв почти уже как век… — Рейх отвёл взгляд на огонь. — Погиб в несчастном случае — не успел выбежать из горящего здания. — Ох, прости, я не знал!.. — Финляндия подсел к раненому и приобнял. — Царствие ему небесное… Рейх очень дорожил братом, и когда ему сообщили, что тот мёртв, Третий не поверил. Пока не пришло письмо. Это было завещание Веймара: в нём было сказано, что половина имущества переходила его брату, то биж — Рейху, а вторая половина переходила жене Республики — Хайке Байер. Третий лишь от слов «завещание Веймарской Республики» кричал разные проклятья и разносил кабинет к чертям собачьим.***
Рейх сидел в кабинете на полу. В порыве гнева, смешанного с отчаянием, он разнёс своё рабочее помещение в пух и прах. Третий смотрел в потолок и держал проклятое письмо с завещанием брата. Он смотрел в потолок уже на протяжении часа, может больше. Известие о смерти брата поразило и сильно ранило немца. Слёзы лились ручьём, и Третий не мог их остановить. — Почему?.. Почему ты погиб, брат?.. — задавался единственным на этот момент вопросом Рейх. И погиб ведь Веймар случайно: пекарня, в которую Республика зашёл тогда, загорелась. Немец помог выйти пекарю и некоторым другим посетителям, но сам не успел выбежать. Перекладина упала прямо перед ним. Республика задыхался, но надеялся на спасение. Никто не смог помочь ему. И с грустью в душе, Веймар потерял сознание… А потом, уже потушив огонь, нашли обугленное тело. Третий не верил в смерть брата, но все факты играли против него. Снова посмотрев на письмо с завещанием брата, он разорвал его в клочья и выбросил остатки. — Почему?!.. — закричал Рейх и обнял колени. После смерти отца у него оставался только брат. А теперь и его не стало… Что теперь будет? Без брата он не представлял своей жизни. С потерей отца было трудно смириться, но только при поддержке брата он сделал это. А сейчас? Кто поможет ему пережить смерть единственного близкого человека?..***
— Аминь… Так, всё, не раскисаем, — Третий шлёпнул себя здоровой рукой по щеке. — Что там дальше ты спрашивал? Откуда все эти знания? — Да! — финн опять уселся напротив собеседника и посмотрел тому в глаза: голубые как небо глаза, сейчас отдавали рыжим оттенком из-за огня. — В целом могу сказать одно: отец и брат всему меня научили. Большая часть того, что я знаю, это их заслуга, — Рейх улыбнулся, смотря на огонь, а потом взглянув на северного. — Хоть и не сразу, но сообразил, в каком мы веке. И теперь… нужно как-то выбираться. — Но как? Никаких путей к выходу из этой ситуации я не вижу. — Вот и я не вижу. Но надо, — немец бухнулся на землю и посмотрел на небо. Оно, как и вчера, было полное звёзд, месяц, мало облаков… Скоро уже должно встать солнце. Хрысота — как бы выразился Мирослав. Рыжая девушка, пусть и не напоминала солнце, но зато в трудные моменты к ней всегда можно обратиться за поддержкой. А вот красотой она не сильно блистала; стрижена под парня, чёрный плащ закрывает половину лица. Но зато глаза выразительные. Наверно, Патрик оттого к ней и лип. Или считал, что рыжим нужно держаться вместе. Рейх лишь от этой мысли начал смеяться. Финляндия не понял, что с немцем, но когда тот сказал лишь «Хрыся», то финн тоже повалился на землю, заливаясь смехом. — Хрысота! Хрысота! — Повторял «Скандинав», уже держась за живот от смеха. — Ах-ха-ха, это точно! Так, всё, отставить. Мы тут на карауле сидим, а не пусторечие разводим! — Рейх сел на бревно и вытер слёзы смеха рукавом костюма.***
Час пролетел незаметно. Две страны смеялись и болтали обо всём, что в голову взбредёт! Хоть и не сразу и не сильно, но две страны сдружились. Оказывается, Финляндия вовсе не такой уж и эгоистичный, как по началу думал немец. Наоборот — очень даже приятная личность, с которой можно поговорить абсолютно на любую тему. Пусть они и были знакомы с ним во время войны, но разговаривали только в официальной обстановке. Финляндия казался со стороны самовлюблённым и эгоистичным: весь на понтах, как бы сказал современный человек, грубо затыкает других. Хотя, оказывается, он не такой! На самом деле, он ненавидит самовлюблённых «ублюдков», как говорил сам финн, из-за их «высшего статуса». Рейху он также признался, что поначалу недолюбливал и его самого, но немец не обиделся. Финну также не нравилось поведение Союза в некоторой степени. И Третий его прекрасно понимал — сам недолюбливал Союза. На том сыграла и война, и Берлинская стена. Зато когда Союз «распался» Рейх отметил это. Злорадствовал… Внезапно финн замолчал. Он немного испуганным взглядом смотрел куда-то вдаль. Рейх обернулся. И правда — стоит там кто-то. А кто, не понятно. Издалека и не разглядишь… Но стоит этот «кто-то» рядом с лесом. Может, человек потерялся? Заблудился в лесу, и теперь не может найти хотя бы пристанище? Или это тварь какая новая на охоту вышла поздновато?.. — Так, я остальных будить, ты костёр туши, — Финляндия, не отводя взгляда от леса, встал. Он перекрестился, развернулся и пошёл к другим наёмникам, чтобы разбудить. Для немца это был шанс. Он схватил большой ремень с пистолями, прихватил два мешочка пороха и побежал к лесу. Хорошо, что стрелять умеет обеими руками. Отец успел его научить до своей кончины…***
— Так, смотри. Держишь этой рукой, а придерживаешь этой, — Германская Империя показывал пример на себе. Рейх, которому на тот момент было десять лет, смотрел с любопытством и не отводил взгляд. — Всё понятно? — Да! Давай я попробую! — воскликнул немец, на что его отец улыбнулся. — Хорошо. Только аккуратно! А то выстрелишь ненароком — лицо ошпаришь! — предупредил император, отдавая пистоль сыну. Рейх встал в позицию и прицелился. Он стоял так неподвижно около минуты. Младший ухмыльнулся, когда заметил, что отец уже успел подсыпать пороха. Третий сосредоточился и нажал на спусковой крючок. Выстрел не произошёл сразу, как и говорил ему отец. Но после того, как он прозвучал, от сильной волны Рейх упал на пол. К нему сразу же подбежал испугавшийся ГИ. — Рейх! Ты в порядке? — отец подбежал к сыну и стал осматривать его. — Папа, я смог! Я выстрелил! И даже ничего не ошпарил! — гордо заявил мальчик, смотря отцу в глаза. Германская Империя был удивлён. Таким гордым за себя своего сына он не видел никогда. Но это заставило императора только улыбнуться и обнять сына. — Молодец, сынок! — ГИ потрепал немца по светло-русым волосам. *** Третий уже запинался, но сквозь силы добежал до леса. Немец остановился на небольшую передышку, как вдруг услышал позади себя тяжёлые шаги. Немедленно подсыпав пороху в пистоль, Рейх не поспешил обернуться. Может быть, если бы сделал это, трое бойцов остались бы живы…***
Ландскнехты уже поднялись, но Финляндия заметил, что костёр не потушен. Это смутило финна… — Ребята, никто Адольфа не видел? — спросил северный. И тут же все заметили: действительно, куда второй караульщик подевался? — А не там ли? — Кристина указала пальцем на лес. Там стоял и Рейх, и какая-то тварюга, подходящая к нему сзади. Это был точно не человек — выше Мирослава с Советами, это можно было сказать наверняка. — Его же там сейчас убьют! — Отец Йожин схватил тесак и побежал туда. — Святой Отец, нас подождите! — наёмники поспешили за Йожином. В голове румына была только одна мысль: «зачем ты попёрся туда, идиот?!». Он понимал, что, возможно, Рейха сейчас убьют, но надеялся успеть с остальными наёмниками. Только Иржи Мясник, как его в народе прозвали, запнулся об свою рясу и покатился кубарем с холма. А самого Йожина обогнал Финляндия, на ходу помогая Святому Отцу встать.***
— Кто здесь?.. — Рейху было не по себе. И всё же Третий решается обернуться. И как только он это делает, эта нечистая тварь бросается на него. Рейх роняет пистоль, даже не успев нажать на спусковой крючок. Теперь он понял, какого было Польше, когда на него та дрянь кинулась. Немец зажмурился, как вдруг услышал выстрел. Далеко, где-то на холме… На холме?! Рейх посмотрел туда. С холма спускался весь отряд наёмников, готовивших пистоли к атаке, или уже нацелившихся на зверя. Впереди всех бежал Финляндия. Третий решил схитрить: пока нечисть оборачивалась, он проскочил под её рукой и поднял с земли пистоль. Он сделал выстрел по этой чертяке. Зверь обернулся на немца, который сейчас ухмылялся. И как только эта нежить начала разбегаться, чтобы наброситься на Рейха, он выстрелил второй раз и попал промеж глаз. Существо упало замертво. Однако, сородичи стали выходить из лесу, чтобы отомстить. — Ты как, немчура? — Союз схватил немца за здоровую руку и потащил чуть назад. — Я-то в порядке! Спасибо за спасение, — Третий злобно ухмыльнулся и посмотрел в глаза коммунисту. Тот лишь усмехнулся и бросил грубое «Пожалуйста», не отводя взгляда от леса. Третьему даже показалось странным то, что коммунист помогает ему. С чего это вдруг? — Живой? — финн подошёл к Рейху. — А куда я денусь? Конечно! А теперь стоит продумать план… — немец посмотрел на этих зверей. По правде, сейчас это можно было бы назвать гибридом: тоже медведь, только морда обезьянья; когти поменьше будут, чем у ночной твари вчерашней; лапы… а что лапы? Похожи больше волчьи. Такое чувство, будто это оборотни, а не обычные звери. Но Дьявол хитёр: чего только на землю чистую не посылает… — Так, раз она умерла, когда я попал промеж глаз… — Рейх посмотрел на других наёмников. — Ребята, в промежье глаз цельтесь! Видать, тут у них слабое место! — Вас поняла! — Кристина уже зарядила штуцер и прицелилась. — Мир, на «три» кричишь… Нет, орёшь «вперёд! Убейте всех!» Понял? — капитан зарядил пистоль. — Понял, херр капитан… — Три! — заорал финн, бросаясь в атаку и на ходу доставая саблю. — Вперед! Убейте всех! — заорал во все горло Мирослав и выстрелил, давая сигнал к началу. Все бросились на эту стаю зверей: кто с саблями и шпагами, кто с пистолями и мушкетами. Твари тоже начали бежать на наёмников, но даже у Польши не дрогнул ни один мускул на лице от страха. О, нет, он больше не боится. Если уж умирать, то понимать это, и не бояться смерти — вот какой итог из этого путешествия сделал поляк. Головы у нечистой силы рубились направо и налево, выстрелы из мушкетов и пистолей заглушали ор наёмников и ор самих нечистых зверей, давая сосредоточиться на ситуации и попытаться взять её в свои руки. Главное не помереть раньше времени… — Финн, сзади! — крикнул немец. Финляндия обернулся, но было поздно. Его шею, словно одним махом острейшего лезвия, пронзили когти зверя. Они разорвали сонную артерию северного. Некогда вечнозелёная трава окрасилась в алый цвет крови финна, чьи глаза накрыло белой пеленой. Он видел только яркую луну на небосклоне. Это последние его секунды жизни, которой он пожертвовал ради чужого человека. Герой ли он или же глупец?.. Может ли на этот вопрос ответить Рейх, от страха застывший на месте? Время будто остановилось, но он в замедленности видел, что происходит на его глазах: и падение поверженного финна, и сам бой. По щеке немца пробежала слеза. Всё стало таким, каким было. Финляндия хрипел, тело дрожало в предсмертных судорогах, и через десять секунд финн уже не двигался. Зверь, который как раз лишил жизни «Скандинава», уже направлялся в сторону немца, дабы покончить и с ним. Третий зажмурился и закричал «Будь ты проклята!» этому зверю. Мигом зарядив пистоль серебряной пулей, он резко поднялся с колен и выстрелил промеж глаз твари. Та упала прямо на тело финна…***
— Шило, мать твою, аккуратней будь! — предупредил Медведь, срубая голову одному из «сородичей». — Не мешай! — выстрел. Пуля угодила точно промеж глаз, отчего зверюга упала в метре от наёмника. — Видал?! — Тише ты, говорю кому! — Патрик обернулся. — … Осторожно, Шило! Ландскнехт повернулся и уже готовился выстрелить, как вдруг это существо схватило наёмника обоими руками и сжало. Рёбра затрещали. Шило истошно закричал и выронил пистоль. Пронзающая боль будто парализовала его тело, отчего он оказался полностью уязвимым. Тварь, всеми силами сжимая грудь мужчины, переломала кости ландскнехту и отбросила его в рядом стоящий дуб, предварительно лапой вскрыв грудную клетку и вырвав из неё сердце. Шило замолчал навсегда… — А я тебе говорил! — отчаянно протянул Патрик и прокнул сначала брюхо этой твари, а когда та сложилась пополам, срубил ей голову. — Будешь знать, как убивать честных людей!..***
Диего Угальде — испанец по происхождению. Но встреча с нечистой силой привела его в Орден. И ознакомился он с наёмнической жизнью и её правилами. Не смотря на то, что он сначала не хотел становиться наёмной силой, Диего свыкся и не представлял свою жизнь без войны иначе. Он смело сражался с любой тварью, посланной Дьяволом. Так и сейчас: он протыкает шпагой эту нечистую дрянь, а потом срубает её голову. И с каких сторон на Угальде не нападай — он знает, что делать. Но, видимо, судьба сегодня была не на его стороне… — Испанец, поберегись! — сказал Мирослав, замахиваясь саблей на одно из существ. Диего услышал и отпрыгнул в сторону. Капитан и сержант действовали поочередно: один срубал саблей голову нечисти, а другой стрелял в живот серебряной пулей, что бы уж наверняка. Однако Мирослава тварь опередила и схватила его. Она осмотрела московита, после чего отбросила его в сторону. Капитан попятился назад. Тут и вмешался Диего: он встал перед капитаном и выстрелил первым. Нечисть закричала. Угальде попал ей в лоб, но совсем чуть-чуть промахнулся… Тварь, на мгновение притворившись поверженной, резко побежала на испанца. И тут уже подключился капитан, обладающий превосходной реакцией. Выстрел, правда, чуть не оглушил Диего. Однако нечисть не останавливалась и бежала на Угальде. — Прикрой меня, пока я перезаряжу! — приказал капитан, отбегая чуть в сторону и пытаясь быстро перезарядить оружие. — А мне деваться от Вас?! Ох, твою ж!.. — испанец даже приготовиться не успел, как зверь сшиб Диего с ног и пробежался по нему. Угальде завопил от нестерпимой боли в костях. Существо, которое напало на него, было чуть ли не самым огромным среди всех своих сородичей. Своим весом и резкостью действий зверь проломил ему грудь, а вместе с ним и раздавит сердце. Капитан обернулся и увидел, как испанец, вдавленный в землю, лежит с проломленной грудью. Гюнтер перекрестился и выстрелил в последний раз. Зверь, бегущий на него, завопил и замертво упал прямо на Диего…***
Всё закончилось. Две дюжины тварей были убиты. Потери наёмников составили трое человек. «Хоть не больше, но…» — подумал про себя отец Йожин, опечаленно вздохнув. Когда стали искать тела погибших, пришлось некоторые трупы тварей поднимать, чтобы найти их. Шило нашли быстро, а вот с Саули и Диего пришлось повозиться… — Навались! — скомандовал капитан. Наёмники одновременно начали поднимать зверя, а другие доставали Саули. А как достали, даже капитану сплохело от вида финна. Другим тоже стало не по себе, Чехию чуть не вырвало от вида Финляндии. Рейх подошёл к трупу товарища и упал на колени. Из глаз вновь потекли слёзы отчаяния. Третий закрыл рот руками, чтобы не закричать. За время караула немец и финн успели немного сдружиться. И вот, Рейх опять потерял того, с кем хоть толику был близок. К немцу подошёл Румыния и присел перед Финляндией. — Не разглядел я в нём хорошего человека… о чём сейчас жалею, — румын склонил голову. — Я не верю… — тихо говорил Рейх, убирая руки от лица. — Это суровая реальность, Рейх. Мы с тобой тоже через это проходили… Но его уже не вернуть. Рейх вспомнил слова Веймара на похоронах отца. Они были точь в точь такие же, как те, что только что сказал румын. Вместо финна возник образ мёртвого отца, лежащего в гробу. — Почему?! — не удержавшись, закричал Третий. — Почему именно он погиб?! — Тихо, тихо, тихо… — Румыния приобнял немца. Он знал, насколько больно потерять товарища, на войне сам потерял почти всех знакомых и друзей. Потерял Румыния и жену с двумя детишками, которые были отправлены в концлагерь Рейха. Румыния долго винил себя за то, что не отправил их подальше, проклинал тот день, когда стал союзником Третьего, но прошлого не вернуть. Так и сейчас — финн больше не встанет. Но… Он впервые видел Рейха плачущим. Возможно, немец успел привязаться к Финляндии… Третий же набросился на румына и обнял его. Это шокировало бывшего союзника, но тот просто обнял немца в ответ. Слишком сильна боль потери друга и товарища, особенно на войне, когда не знаешь, умрёшь ты сегодня или завтра… — Господи, дай нам сил пережить это задание… Упокой души товарищей наших, прости их за все грехи… — шёпотом проговорил отец Йожин и перекрестился. Франция, хоть и пыталась выглядеть слабой, всё же заплакала. «Бойцы не плачут!» — проносилось в голове. А что сделать? Банальный страх смерти. А старухи с косой бояться все. Кто-то больше, кто-то меньше — но бояться. Франция не была исключением. Из-за протестов на её территории, из-за беженцев, она думала, что хуже не будет. Финляндия как страна ей не нравился, но как человек он был не плохой. И вот от этого «был» француженка заплакала сильней. Кристина подошла к девушке и обняла её, смотря на финна, Шило и Диего. Хрытся была в их отряде «железной леди», и никогда не показывала эмоции на людях. Если не учитывать те моменты, когда смеялись или грустили все остальные. Она знала всех наёмников, и Диего с Шилом не были исключением. Шило — весёлый, довольно симпатичный мужчина. Он всегда был душой любой компании, также, как и Медведь; всегда навеселе; в бою умело орудовал саблей и пистолями. В некоторых моментах Кристина даже завидовала ему. И после его смерти будто половина от всего веселья отряда улетучилась… Диего — тот ещё живец. Сколько его не руби, а он живой, падлюка! Кристина даже помнит, как вела с ним тренировочный бой на деревянных саблях. Проиграла ведь! И замахивалась сильно, а Угальде хоть бы что; уворот там, уворот тут, удар — и Кристина «померла». Потом реванш просила, и снова продула.***
— Ты как это делаешь, испанец?! — крикнула Кристина, отбрасывая саблю в сторону. — Ловкость рук, и никакого мошенничества! Всё просто. Если хочешь, могу научить, — Диего улыбнулся. — Мне моего штуцера и пистолетов хватает, но за предложение… Я подумаю! Может, в скором времени и научишь! — девушка подняла саблю с пола и отдала её испанцу. — Спасибо за бой. Идеально владеешь этим оружием! — Спасибо, Хрыстя…***
И что теперь? Финляндию ладно, она не знала толком, новенький, как-никак. Но она поняла одно — был он хорошим человеком. Возможно, даже лучше, чем капитан. От этой мысли Хрыстя чуть-чуть ухмыльнулась. Мирослав и Союз стояли и смотрели на всю эту картину. На плачущих немца и Францию, на Румынию и Кристину, что успокаивали их, на других наёмников, что сидели у тел своих друзей и что-то шептали, на поникшего капитана. Не ожидал Гюнтер таких скорых потерь, это Мир прекрасно понимал… Советам вообще всё было в новинку; и смерти товарищей, и видеть весь этот разгром со стороны. Раньше он мог смотреть на это только по телевизору, или вспоминая первые месяцы войны. А сейчас… Тот страх смерти вернулся. Страх первых дней войны и потерь людей начал овладевать телом когда-то великой державы. Коммунист потряс головой, пытаясь успокоиться…***
— Ёб твою. Воздух!!! — Советы пытался крикнуть как можно громче, ибо соседей могли просто подорвать. Соседи же, наоборот, выбежали на улицу, наблюдая, как на них падают снаряды. Взрывы раздались почти сразу после того как ребетня и их родители выбежали на улицу. Дети кричали, Советы пытался отвести всех в безопасное место до следующего взрыва, но… Он не успел. Большинство осталось на улице. Прогремел взрыв. Маленькие тела разлетелись кто куда. Кого то сразу разорвало на части, кто то умер при падении от болевого шока, кто то умер в мучениях. Союз сам чуть не взорвался, ибо пытался спасти выжившего ребёнка, который просто сломал руку при падении. Прогремел взрыв рядом с Союзом. Очухался он быстро, да только малого спасать уже и не нужно было. Голова его лежала рядом с очухавшимся Союзом…***
— И можно ли рассчитывать на то, что мы тут не умрём все?.. — тихо задал себе вопрос Советы. Ответа не было. Или был, но сформулировать его нельзя было ближайшее время…
