История первая. Глава 6. А если бы?..
7 мая 2023 г., 06:04
Похоронили товарищей рядом с лесом. Отпевать времени не было, нужно ехать дальше…
У стран был только один вопрос: что произошло с территорией Финляндии? Неужели, тот в современном мире тоже погиб, и сейчас другие воспользуются случаем, чтобы захватить его территорию?..
Рейх уселся на свою лошадь, заявив, что рука больше не болит. Рейх врал: почти никогда не был честен с кем-то, да и сейчас он не пытался оправдывать свою ложь. Отец Йожин понимал немца, и поэтому разрешил ему ехать на его лошади, сколько бы не противился студиозус.
И вот, оставшиеся двадцать девять наёмников поехали дальше. Кто-то говорил о своём, Кристина с Мирославом над чем-то тихо посмеивались, Польша и Чехия что-то обсуждали, Румыния разговаривал с Францией, Союз вызвался ехать рядом с немцем, что бы если что подстраховать его. Всё-таки только с таким условием Отец Йожин разрешил Рейху поехать на отдельной лошади. И пришлось соглашаться…
Всю дорогу до нового пристанища Рейх думал о том, что он виноват в этих трёх смертях. Даже не в смерти Финляндии, а в смерти всех трёх наёмников. Винил себя в своём любопытстве, глупости, нетерпении… Винил себя в смерти друзей. Хоть с Диего и Шилом немец толком не общался, но они являлись частью коллектива и были кому-то также важны. Рейх едва сдерживал слёзы, когда вспоминал о них. «Нет, я должен быть сильным. Рейх, ты не плакса, хватит!» — думал Третий про себя. И всё равно вспоминал погибших.
Диего когда-то шутил по дороге, рассказывал какие-то истории, связанные с собой… А сейчас? Он лежит под землёй, размазанный в крови и с перемолотыми костями…
***
— Вот помню, как первый раз нечисть повстречал. Не знаю, как не помер в ту ночь… Был я тогда в Милане, у друга в гостях. Идём мы потом по ночному городу, разделились. Через час иду по той же улице, а тут бац! Пень посреди дороги. Да такой здоровенный! — рассказывал Диего. — А что в этом такого? — вопрошал капитан. — Пень и пень, только посреди улицы. — Вот именно! Я шёл по этой улице к другу — этого пня там не было! — объяснил лейтенант, почесав щетину. — И вот, останавливаюсь я, спокойно пытаюсь отойти, как этот переросток поворачивается ко мне: вместо глаз — глубокие впадины, рта не было, но страшная штука. Я остановился на месте и даже двигаться не смел! Эта тварь просто отмахивается как человек и уходит. Я выдыхаю и бегу в ту сторону, куда Катанни пошёл. Выбегаю на мост, а там кровь… И нож его армейский валяется. И тут-то я понял: не просто так этот пень по городу ходил — жертву он искал! — О, капитан, — влез вдруг Мирослав. — А я помню это дело! Мы этот пень потом сожгли вместе с Бывшим. Помнишь, студент? — А куда деться? Конечно помню!..***
Финляндия смеялся с Рейхом у костра, оба даже успели на Медведевой лютне поиграть. Сейчас же, финн тоже лежит под землёй, с перерезанной когтями шеей, весь в крови и застывшим ужасом в глазах…***
— Рейх, а спой что-нибудь! Только тихо, а то разбудишь остальных, — умолял финн. — Ладно! — наконец согласился немец. — Давай сюда Медведеву лютню! Финляндия подскочил и аккуратно взял инструмент, дабы не разбудить рядом спящего Патрика. Северный принёс лютню, немец взял инструмент в руки и задумался. И тут он вспомнил одну песенку. Благо, наёмники спят, и можно спеть на русском. Третий настроился и начал играть. «В далекий край товарищ улетает, Родные ветры вслед за ним летят. Любимый город в синей дымке тает — Знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд. Любимый город в синей дымке тает — Знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд…» Рейх умело совмещал русский язык с немецким акцентом. Финляндия восхищался игрой немца. И тут Рейх начал делать мелодию более похожей на марш. «Пройдет товарищ все бои и войны, Не зная сна, не зная тишины. Любимый город может спать спокойно, И видеть сны, и зеленеть среди весны. Любимый город может спать спокойно, И видеть сны, и зеленеть среди весны…» — Красиво, очень! — чуть ли не завопил от восхищения финн. — Это ещё не всё, — немец улыбнулся и продолжил играть. «Когда ж домой товарищ мой вернется?.. За ним родные ветры прилетят… Любимый город другу улыбнется — Знакомый дом, зеленый сад, веселый взгляд. Любимый город другу улыбнется — Знакомый дом, зеленый сад, веселый взгляд…» Рейх закончил песню, вслушиваясь в треск костра и кладя лютню рядом. — А, я вспомнил! Это какая-то военная песня! — сообразил «Скандинав», тихонько хлопая в ладоши немцу. — Верно помнишь, — Третий опять улыбнулся…***
Шило смело перечил капитану и даже смеялся с «Песенки про Кунлу», а не орал на ирландца. Теперь Шмидт тоже лежит с товарищами: кости размолоты, окровавленный костюм, лицо бледное-бледное… *** «Кунла, милый, не подходи ко мне! Кунла, милый, не подходи ко мне! Кунла, милый, не подходи ко мне!.. «Я уже тут», шепчет Кунла! Кун-ла-ми-И-И-И-И-И-И-И!..» И часть наёмников попадала на землю, затыкая уши. Тут засмеялся Шило. Патрик немного непонимающе взглянул на наёмника, но потом засмеялся сам, заметив, что другие, заткнув уши, ругаются и орут на Медведя. Дальше шутка за шуткой — смеялся весь отряд. Шило схватился за живот и начал кататься по земле от смеха…***
И теперь, наёмникам нужно было ехать дальше. Но что их там ждёт? Новые смерти? Потери друзей? Эта неизвестность всегда пугает, и всё же иного выбора нет, как свыкнуться с ней. Однако, у немца этот выбор сейчас не выходит от слова совсем. И тут Союз решает завести разговор с Рейхом. — Слушай, Третий… — Чего тебе? — буркнул Рейх, не собираясь даже поднимать глаза на коммуниста. — Смирись ты уже. Финляндию, как и Шило с Диего не вернуть. А тебе нужно жить дальше, — Союз нехотя положил руку немцу на плечо. — Просто выбрось это из головы. — Выбросить из головы? Ты серьёзно?! — Третий всё-таки посмотрел на коммуниста. — Ты хоть понимаешь, что я виноват в их смерти? Я! Моё чёртовое любопытство сгубило их троих!.. И что теперь будет с его территорией?! Он был государством, идиот! — У тебя слёзы наворачиваются… Так, всё, успокаивайся, — Советы убрал свою руку и отвёл взгляд. И тут Третьего осенило — вот чего он не умеет! — Союз… Я теперь понял, что я не умею, — заявил немец. Иосиф резко повернулся. — И что же? — Союза раздирало от любопытства. — Не лезть туда, куда не надо. Наверно, и это ещё не всё… — Рейх грустно улыбнулся. — Ох… Ладно, я тебя понял, — коммунист повернулся к Швальбе. — Капитан, давайте привал на полчасика. Есть хочется… — Ладно, чёрт с тобой, Иосиф, — Гюнтер махнул рукой на коммуниста и остановил лошадь. — Отряд, слушай мою команду! Спешиться, привал на полчаса и едем дальше!***
Вечер. На караул поставили Союза и Вольфрама. Рейх вызвался быть с ними. Спать не хотелось от слова совсем. «Наверно, из-за пережитого за день стресса» — подумал студиозус… Отец Йожин просто кивнул и устроился под деревом. Немец присел между Советами и Густавом. — Как ты там пел? — спросил наёмник, смотря на огонь. — Что? — не понял вопроса Третий. — «Что-то там, не помрём!»… Я не помню, — уточнил Вольфрам. — А… Будем живы — не помрём. — Э-э-эх!.. Наёмницкая доля, — затянул коммунист, настукивая мотив на бревне. — Всё равно одну живем… — поддержал Рейх дрожащим голосом. Он слабо улыбнулся и вспомнил лицо Союза и Финляндии, когда те услышали как немец поёт. Вспомнил в каком шоке пребывал финн, какое выражение лица было у коммуниста. Это же просто шедевр! — Хе-е-ей! Возьмем немного воли! — тихо продолжил Густав, щёлкая пальцами. — Будем живы — не помрём! — Рейх грустно улыбнулся, немного обнажив клыки. Затем посмотрел на двух караульщиков и сказал: — Вот вы ж двое! Умеете настроение поднять! Пусть и несильно… Жалко всё-таки Финляндию… — А куда ж без этого? — спросил ландскнехт, пожимая плечами. — Наёмницкая доля, чего уж тут? Главное, погиб достойно, в бою с нечистью Диавольской!.. Кхм, извини, что так распинаюсь. — Да ничего… — Рейх кинул взгляд на огонь, а затем на Вольфрама. — А про поднятие настроения: это туда же относиться, — продолжил Густав. — Наёмники ведь, вот и приходится учиться многому. — Я заметил! — немец вновь посмотрел на огонь, а затем на дорогу. Куда приведёт эта нескончаемая тропа? Что их ждёт там — в далеке? Вопросы накапливались в голове. Эта неизвестность пугала Рейха. Кто знает, проснёшься ль ты завтра утром, или умрёшь от когтистых лап тварей Дьявольских? Жизнь — непредсказуемая штука, и потому приходиться мириться с её суровой реальностью. Смерти — одна из этих реальностей. — Ребят, не спите? — спросил Хуго, садясь рядом. — А ты чего тут? — Союз приподнял бровь, вопросительно рассматривая студента. Немного растрёпанные волосы, очки с трещиной в одном стекле, городской костюм, кинжал в сапоге на всякий пожарный… Даже не вериться, что этот человек является наёмником. — Не хочется спать… Я с вами посижу? — Мортенс посмотрел на Густава. — Без проблем, дружище! — Вольфрам улыбнулся, а затем вновь вернул свой взгляд на огонь. — Спасибо, — студиозус задумался, посмотрев на огонь. Хуго вообще странно попал в Орден Deus Venantium: подобрали его в трактире. На первый взгляд — смесь бродяги со студиозусом, что тогда было зачастую одним и тем же. Оказывается, капитан был с Мортенсом знаком когда-то. Вот и попросил Бывшего пойти к ним. Пикинёр не стал противиться, хотя отец Йожин был против. «Нет, все же надо тебя сжечь… я ведь читал отчет о том деле, паскудник ты мелкий!» — говорил тогда Йожин.***
Мортенс рассмеялся, хрипло, жутко. Словно ворон каркал на погосте. — Как же я не понял… — проскрипел он в перерыве между приступами дикого и безумного хохота. — Как я не понял… Мы думали, я отвожу беду. — Да, — буркнул капитан. — Этот Косарь… — Косарь — не беда, — выдавил Мортенс. — Косарь — мытарь! Он пришел за платой! — Платой? — растерянно переспросил Густлов, начиная понимать. — Любая беда обойдет, сейчас обойдет. А потом — придет. Да не та, которую ждал, вот какая цена будет… — пробормотал Хуго, закатывая глаза, как в бреду, повторяя то, что уже говорил Густлову минувшей ночью. — Твоя беда звалась дурными снами и плохим настроением. Я её прогнал, не понял… Хуго Мортенс, жалкий аматор, открыл путь Запретному Злу, пытаясь помочь своему капитану крепче спать по ночам… Густлов в ужасе отшатнулся, расширенными глазами обозрел поле боя, расчлененные тела мертвецов, стонущих раненых с жуткими ранами, предвещающими скорую смерть. Живых, бездумно бродящих среди трупов. Хуго повалился навзничь, тихо, утробно завывая. Похоже, пикинер сошел с ума или шел к безумию самым коротким путем. Капитан положил ладонь на рукоять пистолета, но понял, что порох отсырел. Тогда Густлов крепче сжал рукоять палаша, развернув его к себе обломком клинка. Самоубийство — грех. Но для того, кто купил себе неполную ночь спокойствия такой ценой — грех маленький и совсем незначительный.***
И всё же взяли его. И был Бывший довольно полезен: Мирославу помогал иногда с какими-то заклинаниями, травки добывал, и Ордену пригодился. На это задание студент попросился сам. Капитан посчитал, что Бывший будет полезен на миссии, так что взял его с собой. И смотрите-ка — живой ещё!***
Ранним утром наёмники отправились в путь. Ехать им оставалось считанные дни, только вот неизвестно: вернуться ли они все живыми, или кто-то всё же умрёт?.. Рейх опять задумался об этом. Что, если всё-таки они не доживут до нахождения ответа на то, как вернуться обратно, и все останутся здесь трупами также, как был похоронен Финляндия? А что происходит там, в XXI веке?.. Франция, Чехия, Румыния и Польша хотели вернуться обратно и не вспоминать те ужасы, что происходили с ними. Союз и Рейх же пытались понять: как они попали сюда, и как, в конце концов, выбраться?..
