Жестокая реальность войны

      В голове московита мысли перемешались, но повторялась из раза в раз фраза, сказанная магистром города. Легенда о Крысолове вспыхнула в голове, как свеча, и никак не могла потухнуть. Польша заметил странное выражение лица Мирослава и попытался достучаться до него.       — Миросла-а-ав? Ты меня слышишь? — протянул поляк, начав трясти за руку чернокнижника. Тот вздрогнул от неожиданности.       — Что? Где?.. А, это ты… — признал Мирослав Анджея. — Что такое?       — Ты просто застыл на месте. Всё в порядке? — поляк пытался более мягко произнести это, чтобы не спугнуть.       Московит-чернокнижник отошёл в сторону вместе с Польшей, чтобы не засветить историю своей длинной жизни при других людях, пусть и вкратце. Анджей напрягся: что такого он вспомнил или подумал, из-за стоит отойти?       — Об этом знает только Хуго. А если вкратце: не уверен я, что я умру когда-либо. Выживу, и опять долго жить буду, поверь мне, — говорил Мирослав с необычайной тревожностью.       — Почему?..       — Потому что так случалось уже три раза. Не удивлюсь, если опять перехитрю смерть. Я, честно говоря, уже со счёта сбился, сколько мне… Но век есть точно, — московит панически оглядывался, глаза бегали. Он явно был напуган.       А Анджей стоял с раскрытыми глазами, в которых был не то, чтобы испуг… Больше шок. «Этот московит до сих пор живой?! Это же невозможно!» — твердил себе Польша. Но почему-то хотелось верить чернокнижнику. Не смотря на то, что всё, что он сказал, казалось бредом. Но ведь, как рассказал сам Рейх, Отец Йожин поверил ему, хотя Анджей в этом сомневался.       Поляк пообещал, что не расскажет, хоть и с трудом. Если он расскажет, то кто-то может этим воспользоваться. Конечно, этого московита не так-то и просто будет убить, но тот же самый Рейх придумает что-то, если он захочет устранить Мирослава. С другой стороны, Польша не хотел, чтобы наёмник разочаровался в нём. Это решение принимали все, кто был с Мирославом и те, кто знал про эту историю. Наёмник поблагодарил Польшу и, выглянув, быстро встал на своё место.

***

      Жажда денег у новеньких, соблазн от обещанного золота был сильнее, нежели долг. А вот «деды» нехотя, но согласились. Деваться некуда: либо опять по снегу топать чёрт знает сколько дней, либо быстренько выполнить задание и ехать с золотом уже на основное задание. Орден, конечно, прибьёт Гюнтера, и он это понимал. Но попросили же… Капитан даже не повёлся на такую щедрую плату, хотя насторожился насчёт этого. За простую встречу кого-то столько не заплатят, верно? Или встреча не простая будет, а с нечистой силой?.. Никто не знал правду.       Мирослав тоже тревожился по поводу этого. Но больше волновало другое: что если Крысолов вновь придёт за ним и оставит в живых? Как, впрочем-то, было в прошлые разы… И вот он, сидя в маленькой комнатушке, вспоминал всё, что происходило. Все свои встречи с этим Крысоловом… Один из них тоже случился на территории Украины, поэтому московит выступал против этого похода. Но капитан опять сказал своё грозное «гав!». Пришлось собирать вещи. Кто бы мог подумать, что он пожалеет об этом?..

***

      — Вот он ты какой… — главный гад стоял над лежащим капитаном, внимательно разглядывал. Блестели глаза, шевелились длинные пальцы, в которых, казалось, не было ни единой кости…       — А тебе, что за беда? — Мирослав встать не пытался. Понимал, снова уронят. Да и могут рубануть.       — Мне? — вражина улыбался, растягивая тонкие губы.       Капитан ждал, что клыки будут острые, нечеловеческие, как у характерника-казачьего вервольфа. Но нет, обычные, людские.       — Никакой беды, — продолжил он. — Просто интересно было взглянуть на того, кто один раз уже побывал моим оружием. И скоро послужит ещё.       — А не пошёл бы ты козе в трещину? — столь откровенно злить было не самым лучшим выходом.       Но тянуть время, надеясь на чудо, было глупо. Чудеса происходят, если их заблаговременно готовить. А сейчас… Банда полегла вся, без остатку. Поляки, судя по стихшим крикам, тоже уже на пути к воротам небесным…       — Забавно… Я много слышал про тебя, капитан. Ещё когда ты был всего лишь сержантом, — начал глагольствовать Крысолов. — Слышал только хорошее. О, ты верный пёс!       — Вонючая лесть должна меня восхитить? — Мирослав стиснул зубы от злости.       — Ну что же, я говорю чистую правду. Ведь именно ты убил Волка, меня не обманули?       — Кого убил? — не понял капитан.       — Волка. Он известен тебе как Иржи Шварцвольф, хозяин Зимнего Виноградника. Ведь это ты застрелил эту бешеную тварь?       — Я тогда много поубивал, всех не упомнить уже, — хмыкнул наёмник. — Кому пистоль в ухо, кому ножом по горлу… Хотя, нет. Его не убил, лишь ранил. Но зато он больше не сунется со своим Виноградником на землю католическую!       Флейтист улыбнулся. Хотел он повстречаться с этим человеком, давно хотел. И, надо же, не врут люди! Капитан Мирослав прямо перед ним лежит!       — Ты храбр, воин, называющий себя чужим именем и живущий чужую жизнь. И я благодарен тебе… — Крысолова перебили.       — На службу не пойду, пряником не мани!       — Ты и так служишь мне. Хоть и не знаешь об этом. Или знаешь, но боишься это признать… — мужчина повернулся куда-то в сторону. — Фотия!       — Да? — к флейтисту подошла старушка. Если сказать, что обычная — соврёшь.       Эта старушка была похожа на колдунью. Внешне — не скажешь, но голос такой противный-противный, что уши закрыть охота. Но Мирослав держался. Пистоль доставать трудновато — рука-то не сильно цельная!       — Он подходит? — спросил Крысолов.       — Вполне. В Риме поверят, — бабуля усмехнулась, прищурив глаза.       — Я и не сомневался. Всё же наш будущий победитель злобного Крысолова, не зря был лучшим капитаном Ордена. Моего Ордена! И ему выпадет роль самому стать поводырем, за которым пойдут десятки и сотни! Только вести выпадет не крыс, а людей! Что куда хуже крыс! — сорвался на крик флейтист, сжав в руках свой инструмент.       Только сейчас, лежа на полу, залитом кровью друзей и врагов, Мирослав осознал, с кем его свела безжалостная судьба. Когда-то, очень и очень давно, человек (человек ли?) именующий себя Крысоловом, стоял у истоков создания Deus Venantium. Подробностей наёмник не знал, не того полёта он птица. Так, обрывки слухов, помноженные на тайну и поделённые на время. Чего ждать от Крысолова, капитан не знал. Но вряд ли что-то хорошее. Вон, как ведьма щерится! Да и сам флейтист смотрит на лежащего, как на жабу, колесом расплющенную…

***

      — Мирослав! — крикнул Гюнтер, уже ударив московита сзади по спине.       — А?! Что такое, херр капитан? — вернулся в нынешнее время Мир.       — Хотя бы живой, Дьявол тебя подери! Будь добр, откликайся иногда! Я уже испугался, подумав, что ты сбежать захотел, — серьёзно заявил Швальбе, присаживаясь рядом с чернокнижником. — Слава Господу, мои опасения не подтвердились…       Сержант ухмыльнулся. Он в этой жизни кому-то нужен? Забавно…       — Неужели я настолько дорог отряду, капитан? — спросил напрямую Мирослав.       — Конечно! С чего ты взял, что ты не дорог тут? — развёл руки в стороны капитан. — Был бы не дорог — спасать бы не стали. Ни раньше, ни три месяца назад. Просто бросили бы на произвол судьбы, и всё.       — Ясно, херр капитан… — московит опять задумался.       Сейчас не воспоминания накрыли, а сомнения. Стоит ли доверять магистру города? А самый главный вопрос: кого им нужно встретить? Высокопоставленное лицо? Купца знатного? Хотя, за купца дали бы поменьше… Да и самое высокопоставленное лицо в этом городе, насколько понял Мирослав, только магистр. Кого тогда им предстоит повстречать?..       — Капитан, — нарушил тишину чернокнижник. — вы не знаете, кого нам нужно встретить?       — Нет, Мир. Мне самому ещё не доложили, — досадно ответил Гюнтер. — Самому хотелось бы знать, кого.       Мирослав махнул рукой, и посмотрел в окно. Всё так же идёт снег. Где-то вдалеке слышны голоса горожан, будто они кого-то проклинают. Чёрт их знает…

***

      Неизвестно почему, но капитан решил отправить кого-то на разведку. Мало ли, вдруг этот гость уже скоро будет. Отправили Андежея, Адольфа и Милоша. Недовольные наёмники всё же отправились в лес, на разведку.       — Почему именно мы отправились сюда? — возмущался Рейх, проваливаясь почти по колено в снег. — Что, самые крайние?!       — Да, самые крайние, — Чехия, из всей посланной троицы, был спокоен. — Чего ты ещё ожидал?       — Вообще, я ожидал, что мы не сейчас пойдём! — воскликнул немец, от недоумения и гнева вскидывая руки.       Польша, пусть и тоже был очень недоволен, но старается сдерживаться. В отличие от Рейха — возмущается в открытую, орёт на весь лес. Чехия уже тоже начал вскипать, вот только ему хотелось навалять Третьему за неугомонность. Драка могла завязаться в любой момент, поэтому поляк оказался между Адольфом и Милошем.       — Лучше нам успокоится, а то переубиваем друг друга, и дело с концом! — сказал Анджей, пытаясь вразумить немца и чеха. Неожиданно все услышали хруст.       — Слышали? — шёпотом спросил Адольф, останавливаясь.       — Может, это мы?.. — Чехия развернулся в ту сторону, откуда они шли, и ужаснулся: следов не было. Хотя он мог поклясться на Священном Писании, что они остановились только что, и снегом просто не могло так быстро засыпать глубокие ямы от сапог!       Вновь хруст. Где-то близко… Все достали свои клинки из ножен и приготовились к нападению. Встали спинами друг к другу, чтобы прикрывать со всех сторон, откуда могли напасть. Кто это мог быть? Может быть, разбойник. Или звери дикие… Послышалась музыка… Стоп, музыка? Какого чёрта музыка посреди леса?! И кто играет? Медведь, что ли, прикалывается? Вроде не лютня…       — Что это за дьявольское звучание?.. — вымолвил Милош. В этот самый момент мелодия прекратилась. — Я что, заткнул их?       — Может быть. А может, эти «кто-то» хотели устроить нам музыкальный приём, чтобы потом быстро убить, — трезво рассудил Рейх.       Недолго длилась тишина: музыка продолжилась. Только уже играла… Флейта? Да, это точно был этот инструмент. Ёлки начали раздвигать ветви, словно пропуская кого-то. Из-за деревьев стали выходить девушки. Красивые, славянской внешности. Одежда деревенская: рубахи, поверх которых сарафаны, лапти. Только была одна странность: девушки стояли на снегу, не проваливаясь. Они стали окружать троицу, пританцовывая. Этот хоровод, взявшись за руки, начал ходить вокруг стран, параллельно напевая какую-то песню.       — Co tu się do cholery dzieje?.. — сказал на родном языке Польша, неистово крестясь.       Крестьянки остановились, но лишь на мгновение. И этого было достаточно, чтобы поляк мысленно начал проклинать себя за свой поганый длинный язык. Девушки разбежались в стороны, начав скрываться. Все только успокоились, как они, опять выбежав из-за деревьев уже с оружием, начали бросаться на них, до сих пор напевая ту песенку.       — Боевая готовность, мать вашу! — воскликнул Рейх, замахнувшись саблей.       Одна из девушек оказалась быстрее — она проткнула Адольфа ножом. Однако он прошёл сквозь него, что очень удивило самого Рейха. Девушка же, посчитав, что тот мёртв, отправилась обратно в лес. Все поступили точно так же. Наконец, когда все крестьянки скрылись в заснеженных ветвях ёлок, страны пришли в себя.       — И что это было?.. — ошарашенно сказал в пустоту Чехия.       — Не знаю, но стоит идти отсюда, и поскорее, — протараторил Рейх, закидывая саблю в ножны.       — Кто-нибудь помнит, откуда мы пришли? — тихо спросил Анджей, смотря по сторонам.       Страны переглянулись. Они действительно уже забыли, откуда пришли — следов-то нету! Приняли решение следовать в ту сторону, где стоял Чехия.       По дороге обратно немец, поляк и чех обсуждали увиденное и пытались дать этому логическое объяснение. Только на ум ничего не приходило: они уже с нечистью повстречались, так что больше ничего нормально они объяснить не могут. Это одновременно и раздражало, и пугало. Раздражало, потому что раньше могли всё списать на оптическую иллюзию или ещё какой-то обман зрения. Это также пугало, ибо пришло осознание: не человека, вероятней всего, придётся встречать.       — Что уж тут поделаешь? — сказал Адольф, разводя руками. — Если уготовлено умереть нам тут всем, то придётся.       — Ты даже не будешь бороться за свою жизнь? — неуверенно спросил Чехия.       — Возможно, поборюсь, но не долго. Пока сил будет хватать — поборюсь. Может, даже успею забрать эту нечисть с собой. А дальше уже спокойно можно уходить в мир иной, — Третий грустно улыбнулся.       В голове всплыл образ Отца Йожина. Его храбрость, доброта и ловкость рук. Его владение ножом и тесаком, и одновременная святость. Его стремление жить, и одновременно навалять Иржи за все страдания Ордена. Эти качества выделяли ушедшего монаха среди остальных. И теперь, когда его нет, а остались лишь воспоминания, Рейх может сказать плохое о Святом Отце только то, что тот был недоверчив и всё старался выяснить сам. А ещё его излишнее любопытство. Всё остальное — хорошее.       — Поборолся бы он… — пробормотал Польша, а потом серьёзно заявил: — Напомните-ка мне, кто после смерти Финляндии, рыдал у его трупа, и его успокаивал Румыния? Она как раз произошла по твоей вине, Рейх. Так кто это был, а?       — Польша, я тогда успел привязаться к нему. Пусть и не сильно, но смог! — пытался как-то оправдаться Адольф. Выходило не очень: Польша остановился и опять начал наезжать.       — Да? И как же? Как ты успел привязаться к нему, если у тебя сердца нет?! — уже сорвался на крик Анджей. — Одни мозги есть, и то только в военном деле! То, что ты успел привязаться, тебя не оправдывает! Может быть, ты просто слаб характером и пытаешься это скрывать под маской гордости и безразличия к окружающим?!       — Что ты сказал?! — возмутился от такой наглости Рейх.       — Всё, что думаю! — крикнул поляк, устремляясь вперёд.       Чехия, пусть и не сразу, но сообразил, о чём они говорили. Единственное, чего Милош понять не мог, так это того, почему Польша начал сейчас наезжать на Рейха, причём так серьёзно. Однако и тут осознание пришло быстро: этих двоих крестьянки проткнули ножами прямо в сердца. Возможно, это как-то сыграло на этих наездах.       — Ребята, давайте мы все сейчас успокоимся… — начал говорить чех, как его перебили.       — Молчи, Милош! — прикрикнул всё тот же Польша, ударив Рейха по щеке. — Ты просто слабак, который даже никак ответить не может на простую пощёчину. Я слышал, как ты спорил с капитаном, и что он врезал тебе. Ты даже не удосужился ответить!       — Я был шокирован! — Третий даже не понимал, что стало с поляком.       — Конечно, верю-верю! Ни черта, — последние слова Анджей сказал, смотря исподлобья на Адольфа.       Чех уже понимал, что теперь не Польша будет разнимать их с Рейхом, а он будет разнимать их с поляком. И уже был морально подготовлен. В ушах заиграла мелодия… Стоп. Он не представлял ничего подобного. Немец и поляк тоже обратили внимание на эту музыку, насторожившись. Сейчас уже было главным не вставить друг другу по рожам, а понять откуда мелодия и что это такое. Кто-то опять играл на флейте.       — Это что? — с ужасом прошептал Адольф. — Чудится?       — Кто из наших ещё в лесу? — прохрипел Милош, догадываясь, что всё: началось. Предостережения Мирослава оказались правдой.       — Никого, только мы, — оглядываясь по сторонам, сказал Анджей. — Ох, а что у меня с ногами?!       У всех начало сводить ноги, пальцы невольно зашевелись. Они как бы пританцовывали. Но руки ещё работали — страны начали доставать пистоли и на ходу этого танца заряжать их. Снег начал усилятся. Этот танец начал вести стран в неизвестном направлении, отводя их от настоящей дороги к городку.       — Ну уж нет, мы так просто не сдадимся! — крикнул Чехия, выставляя пистоль впереди и стреляя в пустоту. Музыка смолкла. — Бежим!       — Куда мы тебе… — хотел возразить Адольф, но подзатылок от поляка дал понять, что бежать всё же нужно. Предстояло бежать по сугробам, но выбора не было.       Все трое подорвались с места и побежали прямо. Чехия не был уверен, что убил музыканта, поэтому бежал быстрее всех, будто паря над снегом. Бежать сложно; ноги так и норовят попасть в место поглубже и уронить тебя в снег полностью. Дыхание сбивается. Хочется остановиться, но ты понимаешь, что в любой момент можешь попасть под чары музыки флейты. Уже виднелась дорога, по которой труда бы не составило добраться до города. Но как только две страны пересекли черту леса и буквально выпрыгнули на дорогу, заиграла музыка. Чехия не успел выйти из леса. Он стал оглядываться, будто ища кого-то.       — Мы должны ему помочь! — воскликнул Польша, но его остановил немец, схватив за руку.       — Поздно уже, Анджей. Он не видит нас, — Рейх свободной рукой указал на чеха и повторил. — Не видит…       Польша посмотрел на Чехию. Тот испуганно озирался по сторонам, пытаясь найти товарищей взглядом. Он кричал, звал их на помощь, а они стояли. Ещё раз зайдут в этот лес — и они в ловушке. Уже не выберутся. Милош, пританцовывая, уходил всё дальше и дальше от дороги, пропадая между деревьев…       — Мы должны вернуться обратно в город, Польша, — с отчаянием заявил Адольф, уже начав тащить за собой Анджея.       Поляк не понимающе посмотрел в сторону леса. Крики чеха стихли, музыка прекратилась. «Его уже не спасти…» — понял наёмник. И осознание накрыло с головой. Он даже не мог сопротивляться Рейху. Анджей понял, что Чехия не вернётся обратно.       Третий Рейх это тоже понимал. Только эта тройка могла вернуться домой, но теперь, когда их осталось двое, шансы выжить сократились. И каждый раз будут сокращаться, когда будут умирать наёмники отряда. Возможно, никто не вернётся. Возможно, только он или Польша, и то вряд ли…

***

      Польшу отправили в комнату, а Рейх остался. Он настаивал на том, чтобы допросить этого магистра или всем вместе пойти спасать Чехию. Правда, никто не соглашался с ним. Всем отряд нужен был живым ещё до встречи этого «гостя».       — Мы должны что-то сделать! — кричал Адольф, который уже от отчаяния разгрыз губы в кровь. — Хоть то, что в наших силах!       — Единственное, что в наших силах — дождаться магистра и спросить его, кого нам нужно встретить. Если он не ответит — значит Крысолова, — сказал Мирослав.       — Стоп-стоп-стоп, — быстро проговорил капитан, поворачиваясь к сержанту. — В смысле Крысолова? Я чего-то не знаю?!       — Вы многого не знаете, капитан, — подтвердил московит, вновь посмотрев на немца. — Адольф, ты пойми, если его поймали, то, вероятней всего, уже скормили крысам!       Рейх встал как вскопанный. Теперь уже точно минус один… Стоило послушать Польшу и пойти спасть чеха! Ну и что, что попали бы в лапы этого флейтиста? Зато вместе умирать не страшно.       — То есть?.. — всё, что смог сказать Третий.       — Если Крысолов уже здесь, значит, скоро мы должны его встречать. Уверен, что он будет не один, а либо с крысами, либо людьми местными, попавшими под его чары, — объяснил Мир. — Чехию забрал именно он, я уверен. Если же нет — значит, есть шанс спасти его, но он слишком мал…       — Мне кто-нибудь объяснит, при чём тут Крысолов?! Вроде мы не в Гамельне, а в Немирове! — воскликнул капитан, недоумённо вскидывая руки.       Мирослав повернулся к Гюнтеру и подошёл. Свысока посмотрев на капитана, он начал:       — Дело в том, херр капитан, что Крысолов, как и его погибшая сестра, коя была невестою рыцаря Йомберга, были уроженцами далёкой Руси. А сам Крысолов не так уж и прост — он ведь создал когда-то Орден, в котором мы, кстати, сейчас с вами находимся. И теперь, когда Иржи побеждён окончательно, он хочет увидеть тех, кто сделал это. Но не для того, чтобы отблагодарить, — закончил Мирослав довольно хмуро, то и дело поглядывая в угол слабо освещённой комнаты, будто боясь, что этот флейтист сейчас появится здесь.       — Ясно… Что ж, тогда нам точно нужно спросить магистра о том, кого надобно нам встретить, — сказал Гюнтер, выходя из этой комнатушки.