Жестокая реальность войны

      И полетели пули свинцовые и серебряные во врага, разрывая головы на куски. Повыскакивали наёмники на снег белоснежный, оставляя в нём глубокие впадины от сапог. Понеслись все к середине холма, желая наконец поставить наконец точку с историей Крысолова и любого упоминания об Иржи Шварцвольфе.       Лишь Мирослав не торопился пробираться к Крысолову. И по понятным причинам: жить-то охота. Кто ему, кроме этого флейтиста, даст жизнь в несколько веков? Никто. Но видеть смерти всех тех, кто был тебе дорог, прямо на твоих глазах — это то ещё мучение.       Вот и шёл московит медленнее других, взглядом ища кого-то, похожего на Чехию. До боя они с Рейхом договорились, что если немец умрёт, то Мир найдёт Чехию и поможет спастись ему из лап крысоловских. Таков был уговор. Надеялся чернокнижник на то, что Милош просто под контролем Крысолова, но пока не видел никого похожего.       — Поберегись! — крикнул Рейх московиту, на ходу срубая башку подчинённому музыке человеку. — Фух, вроде тебя не убил… Ты хотя бы оглядывайся! А то сам вперёд меня отправишься!       — Что? Уже думаешь, что умрёшь? — ухмыльнулся Мир. Конечно, сейчас не до шуток, но обстановку стоит развеять. — Как-то маловато их…       — Может, крыс ещё успеет привести? Не знаю, как это у него работает… — задумался на миг Третий. Вдали показался бегущий в сторону наёмников силуэт. — А это там Патрик, или кто ещё?       Мирослав прищурился и сказал:       — Да пёс его знает. Не вижу ни черта, — признал московит. — начать бы мне, как Мортенсу, очечи носить.       — Тебе не пойдёт, я тебе это как тоже учёный человек говорю, — усмехнулся Рейх.       Третий, перезарядив пистоль, моргнув три раза и убедившись, что бежит на него с чернокнижником не Патрик, выстрелил. Тварь упала замертво.       — Ишь, чего творят! — крикнул немец. — Вообще не поймёшь, где реалии, а где иллюзии! С ума сойти!

***

      Гюнтер впервые стоит с кем-то спиной к спине в прямом смысле этого выражения. Ладно, если бы он стоял с Мирославом… Но сейчас выбора не было: он где-то, не пойми где, а другие заняты. Оказывается, ближе к Крысолову этих одержимых намного больше. А выбор капитана пал на Польшу. Он первый попался под руку.       Обладая хорошей реакцией и фактически нулевым страхом смерти, Швальбе даже отбивался за двоих. Уже начали бежать вооружённые одержимые, так что пошла потеха без скидок и индульгенций, как в бою с Иржи. Чёрт, до сих пор тот день в голове у капитана… Когда он уже забудет тот день, когда отец погиб? Разве что, только когда сам отправится за ним.       Польша уже довольно умело обращался с саблей, так что срубать башки заворожённым музыкой людям и нечистям, которые, кстати, тоже присутствовали на поле боя, было легко. Хотя странно всё-таки: как рассказывали, Крысолов создал Орден для борьбы против нечистой силы. По большей части — против Иржи. Он побеждён, а Крысолов недоволен. Непонятная личность.       Выстрел прозвучал неожиданно для Анджея, потому тот пригнулся, чуть не оглохнув на одно ухо. Мало того — и так глухово лишились ещё при «Зимнем погроме», теперь нового хотят сделать!       — Хоть бы предупредили, херр капитан! — крикнул поляк, почти не слышав себя. — Я тут чуть не оглох!       — Извини, Анджей, служба! — ответно крикнул Гюнтер, заряжая пистоль для выстрела.       Однако выстрел раздался совершенно с другой стороны. Польша даже моргнуть не успел — капитан на коленях стоит позади него с простреленной грудью. Сколько поляк не моргал, он не видел, чтобы что-то менялось. «Это не иллюзия…» — наконец дошло до Анджея. Только что-то делать было уже поздно: Гюнтер шептал свои последние слова. Польша присел перед капитаном и услышал только последнюю фразу: «позаботьтесь о Кристине». Дальше капитан не проронив ни слова, отправился к небесным воротам, где его заждался отец…       — Нет… Твою ж мать, где этот чернокнижник?! — отчаянно крикнул Польша, направляясь в непонятном направлении.

***

      — Стреляй! А то нас быстрее прострелят, и всё! — дал команду московит. Выстрел из мушкета Кристины был точным и распотрошил голову крестьянке к чертям. — Доброе дело!       — Капитан мёртв! — крикнул Польша, приблизившись к Мирославу. Тот просто застыл на месте.       Этого чернокнижник боялся больше всего. Что умрёт капитан раньше времени, которое планировал сам Мир. Но что случилось, то случилось… Гюнтера уже не вернуть.       — Что значит «мёртв»?.. — непонимающе спросила Хрыстя.       — То и значит!.. При мне ему прострелили грудь! — Анджей прижался к ближайшему дереву, отдышиваясь после пробежки по сугробам под градом пуль.       Кристина выронила штуцер. Взгляд в миг стал отчаянным. Она не ожидала такой скорой потери человека, которого любила всей душой; уважала настолько, как никто другой из отряда. Смерть фактически отца сильно ударила по Кристине.       — Это когда-нибудь должно было случиться… нужно сражаться дальше, — уверенно заявил Мирослав. — Капитан назначил меня главным на случай его смерти, поэтому я говорю вам держаться. Кристин, это жизнь. В ней много больных моментов. Понимаешь?       — Мгм… — кивнула наёмница.       — Вот… тебе не раз ещё предстоит испытать подобное, малая. Но я уверен, ты выдержишь эти испытания. И ты будешь держаться. Хотя бы ради памяти Гюнтера. Договорились? — ласково улыбнулся московит.       Вновь кивок, только уже уверенный. Мирослав достал пистоль и зарядил его.       — Тогда подымай своё ружьё и стреляй! — прикрикнул он Хрысте, которая уже нагнулась для этого. Мирослав захотел проведать обстановку вдалеке и вспомнил о том, что труба лежала рядом с его сумкой. А сейчас её там нет. — Стоп… а где моя труба?!

***

      Третий уже был в середине холма, еле успевая отбиваться от нападающих со всех сторон людей. Некоторые были вооружены, что ещё больше усложняло ситуацию. Подзорную трубу он буквально украл у Мирослава только для того, чтобы вблизи увидеть, что вдалеке за конструкция. Этого не позволяли сделать люди и нечисти, нападавшие со всех сторон. Было сложно, но немец отбивался. Рук уже устали держать саблю, но не смотря на эту боль, Третий ещё желал жить, вот и резал заворожённых и нечистых направо и налево. В перерыве между этими схватками, которые могли длиться и по двадцать минут безостановочно, Рейх посмотрел в трубу и разглядел сооружение. Да, это что-то по типу эшафота. Только без верёвки на верхней перекладине. А к боковым перекладинам цепями был прикован… Чехия?..       Да, это был он. Лицо сильно покоцанно, будто его избивали долгое время. Одежда чуть ли не разорвана в клочья. Сам чех дико дрожит от холода. Естественно, на улице далеко не май месяц! Рейх, интуитивно чуя, что если не поспешит, то случиться что-то непоправимое, быстро подрывается с места и бежит в сторону конструкции. «Хоть бы успел…» — проносится в голове немца.       Нечистых становится больше, если подходить к очень охраняемому объекту. И сейчас так же. Рейх только понять не может — почему вдруг Чехия стал охраняемым объектом? Может, рассказал что-то, что не следовало?.. Да не, чех не мог так подставить всех.       Из мыслей Третьего выводит труп. Он увидел тело капитана.       — Мать твою… помянем вас потом, херр капитан, Царствие вам небесное, — сказал немец, перекрестившись. Вновь посмотрев в подзорную трубу, он увидел где-то вдалеке огромную чёрную волну. — А это что за чертовщина?!       Времени не было думать, что это за волна такая и с чем её едят. Третий просто побежал дальше к Чехии, надеясь спасти его. Из оставшихся в живых стран именно Чехии немец доверял больше всего. Поляк до сих пор казался каким-то слабаком, пусть уже и более подготовленным к битве. Что-то внутри говорило Рейху, что не стоит туда идти, что он сделает только хуже… но это его не остановило.

***

      — Пли! — выстрел. — Хорошо отработала! Дальше, Хрыстя! Вон, ещё прутся по наши души…       — Если бы по души, Мир! — усмехнулась Кристина, вновь зарядив штуцер. — Готова…       С холма пёрли и пёрли новые враги, порох кончался. Руки тоже уставали держать здоровую железяку, но ничего другого не предоставлялось. Трезво оценив обстановку, девушка прицелилась. Послышалось уже привычное «пли!». Вновь выстрел. Цель повержена. Времени на перезарядку немного, но оно есть. Хоть что-то на войне радует…       Мирослав выглядел нового врага и дал Кристине команду выстрелить. Однако ничего не последовало. Московит с опаской обернулся и увидел нахцерера, который отгрыз девушке голову и довольно её чавкал. Мир моргнул — ничего не произошло. Вновь — опять ничего… «Всё, не уберегли Кристину…» — подумал чернокнижник, заряжая пистоль. Пока этот нахцерер слаб, стоит убить его. Он умирает так же, как и другая какая-то смертная тварюга. Мирослав вновь моргнул. Эта тварь уже смотрела на него, как на добычу.       Действовать надо на опережение. Либо она тебя, либо ты её. Выстрел пришёлся точно в грудь…       Кристина шокированными глазами смотрела на Мирослава. Тот выронил пистоль, закрыв руками рот от осознания. Он только что своими руками смертельно ранил ту, к которой капитан относился как к родной дочери.       — З-за что?.. — вымолвила девушка с неким отвращением в голосе.       — Прости меня… я… это иллюзия… — заикаясь, ответил чернокнижник, не в силах сдвинуться с места.       Девушка улыбнулась, осознавая то, что стала лишь жертвой в этой игре на выживание с реалистичными иллюзиями. Она сплюнула кровавый сгусток и упала на холодный снег, начиная окрашивать его в алый цвет. Кристина умирала и осознавала это. В последние секунды она увидела Гюнтера, который протягивал ей руку. Не было больше боли, не было грусти и отчаяния. Ничего не было. Кристина взяла за руку капитана и спокойно направилась с ним к вратам небесным…       Мирослав упал на колени, до сих пор не понимая того, как допустил эту смерть. Как он поддался иллюзии Крысолова?..       — Какая жалость… — сказал кто-то сзади. Видимо, чернокнижник узнал этого человека (?), резко обернувшись. — ещё один. Сколько же уйдёт к вашему Богу в этом бою?       — Я не допущу ещё больших потерь… Слышишь?! — закричал Мирослав, подняв пистоль. — не допущу!       Крысолов ухмыльнулся. Видимо, он что-то ещё задумал… Парень вновь заиграл мелодия, продолжая тем самым бой.

***

      — Чехия! — крикнул Третий, подбегая к конструкции.       Чех услышал немца, обернувшись в его сторону. Без объяснений Рейх начал разрезать верёвки на руках Милоша. Тот просто смиренно сидел и ждал, пока сможет размять уставшие конечности. Вскоре и ноги и руки были освобождены из плена верёвок.       — Тугие верёвки попались… — признал Рейх. — ты как?       — В порядке… как ты меня нашёл? — спросил Чехия, посмотрев вдаль.       — Труба подзорная не подвела. А теперь вставай, времени мало. На нас эта волна непонятная надвигается… — немец помог другу встать и уже вместе они стали уходить оттуда куда подальше.       Именно в этот момент чех разглядел в этой волне крыс. Огромное количество крыс. И все они идут именно на них с Рейхом.       Именно в этот момент чех вспомнил слова Крысолова. «Если ты сможешь освободиться, то, вероятней всего, уже не увидишь своих друзей. Ни этого немца русого, ни этого поляка-бояку. Ни мага-чернокнижника, ни студиозуса-медика… никого. Ты умрёшь раньше, чем увидишь их». Хоть в чём-то Крысолов оказался не прав. Он успел увидеть Рейха, и это радовало душу чеха.       — Выкарабкаемся — обработаем тебе раны. Что с тобой там только вытворяли, ты мне скажи? — напрямую спросил Третий.       — Что могут делать с тем, кто является каким-никаким «языком»? — поставил перед фактом чех. — Пытали, что ещё могли со мной делать? Ауч… Ногу чуть не вывернули… Ироды.       Рейх усмехнулся. И в такие моменты чех пытается быть весёлым. Даже осознавая, что может умереть в любой момент. Где-то вдалеке уже виднелось солнце. Рассвет… неужели бой так долго длился? По ощущениям Рейха это сражение длилось не более двух часов, а уже рассвет…       Чехия напряжённо оглядывался назад. Внезапно волна крыс остановилась. Откуда-то из-под них появилась пушка. Её стали заряжать ядром. «Только не говорите, что…» — пронеслось в голове чеха.       — Рейх…       — Ась? — немец посмотрел на друга, а потом туда, куда испуганно глядел он сам. — Мать твою… валить надо, и побыстрее!       Третий буквально подхватил чеха и побежал по этим долбанным сугробам. Запах смерти был сильнее с каждым прыжком через сугробы, что не очень-то и радовало. Дыхание начало сбиваться, немец запнулся и упал в снег лицом. Чехия упал вслед за ним. Времени было в обрез: крысы, будто настоящие люди, уже направляли пушку в сторону друзей.       Подорвавшись с места, Рейх побежал прочь, успев прихватить Чехию. Однако тот нехило отставал из-за своих ранений и чуть ли не вывернутой ноги. Прорвавшись вперёд, немец обернулся от громкого хлопка. Ядро уже было в полёте. Интуитивно Третий упав в снег, закрыв голову руками. И только потом он вспомнил про чеха.       — Чехия!!! — что есть сил закричал Рейх.