История вторая. Глава 17. Бой у призрачного города. Ты остался один.
7 мая 2023 г., 06:04
— Да откуда же вас тут столько, курва?! — кричал Польша, замахиваясь на очередного заворожённого.
Руки уже ныли от усталости, все четыре пистоля уже лежало на снегу разряжёнными. Времени перезаряжать не было. Пробился, называется, в центр боя… неожиданно раздался громкий хлопок. Поляк на секунду оборачивается в ту сторону, откуда услышал звук. Он замечает два человеческих силуэта, один из которых лежит на снегу. Что-то копошиться, затем резко садиться и громко кричит: «Чехия!»… Чехия? Он жив?!
Хотя, вероятней всего, ненадолго. Огромных размеров шар прилетает прямо на чеха, раздавливая его и взрываясь. Поляк даже понять ничего не успевает, как его отталкивают в сторону, как раздаётся выстрел. Мирослав подоспел вовремя. Был бы здесь Вольфрам — рубил бы направо и налево… вовремя заболел доппензольднер, Дьявол его дери. Но хоть кто-то останется!
— Ты сам-то чего застыл? Неужто, смерть увидел? — усмехнулся московит.
— Вообще-то да… Чехия мёртв, — через силу сказал Анджей.
Сержант обернулся с нахмуренным лицом. Не выполнил обещания…
— Почему-то я так и думал, что он умрёт раньше… Адольф где? — чернокнижник повернулся в сторону надвигающихся людей.
— Н-не знаю… может, он успел освободить Чехию?.. — с толикой надежды сказал поляк, вставая на ноги, еле держась на них.
— Значит, там же. Интересно, живой? — серьёзно спросил сам себя Мирослав.
Польша поднял свою саблю, готовясь уже ко всему, чему угодно, только не к смерти. Если он умрёт тут, то они уже не выберутся. Поляк чувствовал сейчас ответственность за свою и Рейха жизнь. Почему-то Польша думал, что именно он должен разгадать, почему они тут оказались. Но как?..
Времени на эти мысли не было — враг подступал. Набравшись духу, Анджей выкрикнул:
— Чёрт с ним, если умру! Главное — отомщу за своих! — и бросился в атаку.
Московит такое поведение товарища поддержал, последовав за ним.
***
— Нет… — шёпотом сказал Рейх, шокировано направляясь в сторону, где остановился чех. — Почему опять?.. Тела не было. Лишь ошмётки, кровь, раздавленные внутренние органы, отдельные части тела, клочья одежды… и большая воронка, оставленная после падения ядра. Земля… хоть бы до весны дожить… увидеть, какая весна в тех краях, куда их занесло. Сначала всех семерых, а теперь двоих. Чехия мёртв. И нужно это признать. — Адольф! Адольф, мать твою за ногу! — кричал Алан. — Давай сюда, времени мало! Рейх повернулся в сторону наёмника. Он прав. Времени мало… нужно действовать, иначе все тут умрут без остатка. Третий достал из ножен саблю и побежал в сторону Алана. Месть — блюдо, которое подают холодным. Мстить этим тварям на рассвете, в тот момент, когда чары могут спасть — идеальное решение. Главное — не убить своего товарища, приняв его за иллюзию.***
Замечая, что войско редеет, Крысолов решился на одну хитрость. Он прекратил играть, освобождая всех заворожённых от своих чар. Это должно было расслабить наёмников, вступивших с ним в бой, а затем Крысолов бы внезапно заиграл куда более воинственную мелодию, подчиняя себе людей вновь. Нечистые-то они на то и нечистые, чтобы нападать на всех, кто не является ими. И это сработало. Люди стали оглядываться, не понимая, где они и почему изувечены. А наёмники, в свою очередь, не понимали почему враги не нападают на них и куда делась музыка. Вроде красивая была. И плевать, что от главного злодея. Мирославу это сразу не понравилось. «Что-то Крысолов задумал… но что?» — думал сержант. — Мир, всё ведь хорошо! Он перестал играть, значит, кто-то из наших его убил! — пытался подбодрить чернокнижника Вальдемар. Только выходило плохо: московит всё равно держал в руках оружие и был готов к любой агрессии со стороны недавних противников. А возможно, даже нынешних союзников… мало ли, что этот флейтист задумал. Неспроста он мелодию остановил. Не верил московит в эту чушь, что убили Крысолова. На себе знал, что убить его очень непросто. Только другим было проще в это верить: бой окончен, скоро солнце встанет и нечистые твари просто исчезнут. Однако всё было не так-то и просто, и Мирослав об этом знал. Он просто ждал, когда всё начнётся заново. Когда карусель боя сдвинется с места и продолжит крутиться в своём бешеном темпе, уносящем многие жизни; когда враги вновь обретут свой истинный облик, бросаясь в атаку; когда ему снова придётся встать спиной к спине с кем-то из выживших. А их чертовски мало: из сорока двух людей перед Мирославом стояли лишь шесть, а с самим московитом — семь выживших. Алан умер, самую малость не дожив до эдакого перерыва… Хуго живой, и то радует… Анджей, Адольф живые, оружие чистят и заряжают снова. Вальдемар, Патрик и Гавел на месте, стоят в сторонке и обсуждают, что делать дальше. А что дальше? Если бой продолжится, то он, как минимум, заберёт ещё две жизни. В худшем же случае никого не останется. Кроме Мирослава, Крысолов об этом позаботиться. Не нужно флейтисту, чтобы тот, кто питает его жизненными силами, умирал раньше времени. Уничтожит Орден и сделает ещё что-то: подпакостит, может, Риму отомстит, а дальше московит может умирать. Когда Мир умрёт и Крысолов сделает всё, что ему нужно было, — это стоит гадать. — Э-э-эх… наёмницкая доля! — затянул Гавел, вспоминая сентябрь почти уже минувшего года. — Всё равно одну живём, — поддержал Патрик. Он уже хотел достать лютню, как вспомнил, что не взял инструмент с собой. — Foc, rinne mé dearmad… — Э-э-эй! — рявкнул Рейх, закидывая штуцер Кристины себе на плечо. Не пропадать же добру! — Возьмём немного во-о-оли! — Бу-у-удем живы — не помрём! — завершил Хуго, глядя в сторону Мирослава. Чернокнижник улыбнулся на эту картину сплочённости отряда. Однако он до сих пор оставался серьёзен. Стоило быть наготове, и, если что, задержать войска противника и дать своим время для подготовки. Гавел заметил настороженность московита и пошёл к нему. — Медведь, — окликнул рыжего верзилу Третий, подходя ближе. — а ты лютню взял? — Нет… самому жалко, — признался Медведь. — Чёрт. Жаль… так бы отдохнули на всю катушку! Такой концерт бы забабахали! — усмехнулся немец. Патрик засмеялся, а вслед за ним и Вальдемар с самим Адольфом. Хуго стоял подальше от них, но тоже от души посмеялся с такого заявления немца. Гавел же, настигнув московита, дотронулся до его плеча, отчего Мирослав вздрогнул. — Всё ведь хорошо, Мир! Бой закончен, хотя бы кто-то остался в живых, успокойся ты уже, — спокойно и даже радостно произнёс Гавел, глядя в глаза чернокнижнику. — Я знаю… но жопой чую, что что-то произойдёт, — строго ответил Мир, озираясь по сторонам. — Чем-чем ты там чуешь?! — прикрикнул Рейх, который уже стоял неподалёку от двух сержантов. Мирослав, нахмурившись, посмотрел на лейтенанта, что улыбался. Однако сержант быстро заметил во взгляде Рейха изменения. Немец… был шокирован? Мирослав посмотрел на Гавела и увидел в его взгляде то же самое. Чернокнижник решился повернуться, но как только он это сделал — застыл на месте от недоумения. Труп Кристины, только недавно закопанный в снег, летал в воздухе и направлял пистоль на московита. Сам сержант стоял неподвижно, словно цепи железные сковали его тело, и просто смотрел на Кристину. Она больше не выглядела как добрая и весёлая наёмница, отнюдь. Сейчас перед ним нечто в её плоти, готовое убить Мирослава за неповиновение Крысолову. — Эй! Не смей! — крикнул рыжий верзила, очутившись перед чернокнижником. Мирослав сам понять не успел, когда. — Ви оусі — нендзний люд грошовий затяговий, готові офѣровати своїми здоровями дѣля пінязів! — заявила Кристина, витая в воздухе. Голос был нечеловеческий, а какой-то… бездушный. — Нєх ваш згон буде ще найвенцей непочтивою! — Что она сказала, Мир?.. — удивлённо спросил Патрик, повернувшись к московиту лицом. — Ложись… ложись, быстро! — заорал Мирослав, падая на землю. Все наёмники тут же упали на снег, обхватив головы руками. Медведь не успел понять, чего от него хотят, как получил свинцовую пулю в предплечье, а затем в голову. Патрик упал на землю уже без признаков жизни, а в глазах навсегда застыло недоумение и страх уже наступившей смерти. Мирослав досадно прикрыл голову, осознавая, что карусель боя дало своё начало. Сразу после этого Крысолов вновь заиграл, делая Кристину своей марионеткой. По всей видимости, Патрика он решил не трогать, по крайней мере, пока что. Другие наёмники вскочили и схватились за пистоли и мушкеты, послышались нестройные залпы. Хуго надеялся помочь ирландцу, ведь хортовая слюна была при нём. Пусть и немного, но на рану в голове хватило бы, чтобы оживить Патрика. Но студиозус не мог: атаковали со всех сторон. Осталось шесть наёмников, но бились они, как все тридцать. Они мстили за павших товарищей, и месть их была жестока. Простреливались и рубились головы, отлетая в сторону; падали заворожённые музыкой люди и нечистые твари, настроенные на убийство наёмников. Откинув пистоль в сторону и доставая из ножен саблю, Рейх был готов отомстить за всех. За Францию, Румынию, Чехию, СССР, которого убил сам же, за Финляндию. Третий был готов мстить за своих товарищей, как никогда раньше. Не ко всем он был добр, Рейх этого и не скрывал, но месть сверлила в груди, жажда мести была очень сильной. — Слушай мою команду, товарищи! — заорал Мирослав. — Сражайтесь, сколько сможете! Есть у меня одна идейка, поэтому мне нужно уйти. Держать оборону! — Есть, херр капитан! — ответно крикнул Третий, ухмыляясь. Московит только кивнул и побежал в ту сторону, где предположительно находился Крысолов. Дай Бог, хотя бы договориться о перемирии на время…***
Галлюцинации вновь стали появляться у наёмников, но они уже осведомлены, что делать, и были ко всему готовы. Только один оказался не подготовлен к этому, и это был Польша. Он не ожидал, что эта иллюзия будет стоить жизни ещё одной оставшейся в живых страны… Анджей уже устал отмахиваться от нечисти, руки ныли, пот стекал по лицу ручьями. Третий изо всех сил помогал поляку, не смотря на то что сам устал и чуть ли не вырубался на ходу. Бой — утомительная штука… — Сзади! — окликнул поляк немца, однако тот не успел повернуться. Третьего сразу две нечисти прижали к рядом стоящему дереву и начали дубасить кулаками по лицу и груди. — Нет!.. Д-держись, Адольф! Польша бросился на самую первую фигуру, стоящую перед ним и проткнул её саблей. Однако только моргнув, Анджей выронил саблю и закрыл рот руками от испуга и шока. Он только что продырявил живот Рейху. По чистой случайности, прияв его за иллюзию. — Ах т-ты ж пад-дла… — немец харкнул кровью, закрыв рот рукой. А как открыл и увидел кровь, посмотрел на Польшу, который появился перед глазами. — П-Польша?.. — Господи… прошу, прости меня, я не хотел… — тараторил Анджей, смотря на Рейха с окровавленной рукой. Третий чуть ухмыльнулся, вновь харкнув кровью и осев в снег. Руки были слабы и еле зажимали рану. Польша подорвался с места и присел перед немцем. Тот улыбался, уже понимая, что умирает и никто его не спасёт. Просто напросто не успеют. — Прошу, не умирай, А-Адольф… Мирослав! Хуго! Кто-нибудь!.. — кричал Польша. Бой внезапно остановился и нечисти начали исчезать. Наёмники посмотрели вдаль и увидели первые лучи солнца. Музыка перестала играть. Хуго, увидев, в каком состоянии Рейх, побежал к нему. — Р-рассвет… уж не думал, что умру н-на рассвете, — с улыбкой говорил немец. — Ты не умрёшь, ясно?! Только не сейчас!.. — отчаянно говорил поляк, зажимая рану Третьего. — Нет, я уж-же… пока… прощай, до встречи, А-Анджей, — кашляя кровью, говорил Рейх. С каждой минутой голос его становился всё тише и тише, и уже сам Польша понимал, к чему ведёт это… Хуго на полпути вспомнил, что оставил флакон с хортовой слюной у дерева, где-то в другом конце холма. Студиозус развернулся и побежал туда, надеясь успеть. Прыгать через сотни трупов неудобно, но оббегать их все тоже не вариант. — Чуда не произойдёт, П-Польша… смирись… — улыбка потихоньку спадала с лица немца, оставляя лишь тусклые, серые глаза, которые когда-то были небесно-голубыми. Теперь от этого цвета остались лишь воспоминания о довольном и радостном Рейхе, который даже при всём своём прошлом наладил контакт с некоторыми странами. Не понятно, через какие махинации Третий уговаривал простить его, но получалось это довольно хорошо. — Нет, нет, нет! Мирослав, сука, где ты?! — уже не кричал, а орал Анджей, пытаясь хоть до кого-то достучаться. — В-время с тобой б-было весёлым. Прост-ти м-меня за всё… — улыбка спала, Рейх уже закрыл глаза, готовясь отправляться в последний путь. — Никогда не прощу тебя… после того, что ты сделал в тридцать девятом, — ненароком напомнил поляк, отчего Третий вновь улыбнулся. — Этот п-путь ты пройдёшь с-сам, уж прости… ты остался один, Польша… — с этими словами немец навсегда покинул мир живых. Голова отяжелела, рука ослабла, дыхания не было слышно… Хуго прибежал, но было уже поздно: над телом Рейха сидел поляк и что-то шептал. «Не успел… в который раз» — подумал про себя студиозус, закинув флакон с «лекарством» в сумку.
