Станцуешь для меня?

Тигнари еще раз внимательно смотрит на девушку, она некоторое время смотрит в ответ, а потом смущается и отводит взгляд, напрягаясь от затянувшегося молчания. И что такого в том, что она ничего не помнит? Разве в этом есть что-то преступное? А может ей просто не верят, считая историю про потерю памяти — всего лишь отговоркой из-за нежелания рассказывать о себе? — Я помню, что очнулась в пустыне, и некоторое время безуспешно бродила по ней, пока меня не нашли пустынники. Я попросила их проводить меня до ближайшего селения, они и проводили... А потом продали тому уроду, который почти три месяца держал меня у себя, — девушка упрямо поджала губы, словив на себе скептические взгляды присутствующих. — Я правда ничего не помню и сколько не пытаюсь, я не могу даже вспомнить, почему я оказалась в пустыне, откуда я вообще пришла и кем являюсь. Девушка уже чуть ли не заплакать хотела, лишь бы только ей поверили. Разве она виновата, что с ней произошло невесть что и теперь она должна терпеть все эти унижения, лишь бы ей поверили? Разве она по своей воле оказалась у того торговца, возжелавшего владеть её телом? И если взгляд ушастого человека после этого вроде как смягчился, то в карминовых глазах не было и капли жалости, сочувствия, лишь леденящее душу безразличие. Люмин было страшно, Люмин боялась этого беловолосого мужчину, ведь для того убивать явно было делом плевым, не требующим особых усилий. А уж что девушка поняла за все время пребывания в рабстве, так это то, что у женщин даже не было права говорить, что уж упоминать о другом. — Мы тебя поняли, только успокойся, — устало произнес ушастый, а про себя Люмин называла его только так и никак иначе. — Сделай лицо попроще, она тебя боится, — обратился к беловолосому лучник. Его друг явно оскорбился такому заявлению и хмыкнул, отворачиваясь. А кого-то, оказывается, было очень легко задеть. Еще пару минут Люмин отвечала на вопросы Тигнари, делая это максимально неохотно, то и дело поглядывая в сторону молчавшего копейщика, скучающе рассматривающего стены. Чуть позже ушастый выгнал Сайно на улицу, чтобы приступить к более тщательному обрабатыванию ран. Люмин была ему благодарна за то, что выгнал посторонних, ведь того красноглазого она боялась, а вот к лучнику испытывала теплые чувства, потому что он выглядел надежным и добрым, не то, что некоторые. А может все это было лишь игрой, чтобы выведать у нее информацию? — Странно, — удивился лесной страж, когда сняв старые повязки со спины девушки, обнаружил под ними уже затянувшиеся раны, которые перестали кровоточить. — У тебя такая быстрая регенерация? — Наверное да. Они часто пользовались этим, чтобы наказывать, — Люмин нахмурилась, вспоминая то, как часто ее били даже за самую простую оплошность. Видимо, ее уже бывшему хозяину нравилось издеваться над женщинами, а потом затаскивать их в постель, удовлетворяя себя. Как хорошо, что она всегда сопротивлялась, не давая опорочить себя еще больше. От слов девушки Тигнари дернул ухом, отметив для себя, что нужно было сказать Сайно, не жалеть тех тварей, которые так сильно издевались над девушками. На других он тоже видел следы насилия, но не настолько ужасные, как на теле Люмин. Она же выглядит такой хрупкой и слабой, что невольно хочется броситься защищать. — Я, конечно, рад, что ты быстро восстанавливаешься, но не смей пользоваться этим во вред себе и благо другим. Иначе рано или поздно это просто не сработает и ты можешь получить смертельную рану, — вдруг обеспокоился лесной страж. Девушка тоже лишь хмыкнула, никак не отреагировав на беспокойство ушастого. Не может все быть просто так, девушка усвоила этот урок, пока была в руках того человека. — Значит возвращаться тебе некуда... — начал лучник, задумавшись о том, куда можно было отправить девушку. Одну оставлять Тигнари её точно не станет, мало ли, у того ублюдка остались приспешники и все могло начаться по новой, к себе взять не сможет, лишь проследит, как заживут раны, пока находится в городе по делам. Как вариант можно было отдать на воспитание в академию, но в последнее время там и так творилось что-то неладное, еще и с их Архонтом какие-то проблемы, так что безопасностью там и не пахнет. Значит, остается одно — кто спас, того и ответственность, Тигнари это не касается, он всего лишь живет себе в лесу Авидья и следит там за порядком. Ему достаточно и того, что однажды Сайно привел к нему Коллеи на воспитание, еще одну ученицу лучник морально не потянет, точнее — банально нет времени, так как скоро прибудет отряд новеньких рейнджеров и ему их еще обучить нужно. — Значит останешься с ним, у него влияния больше, что-то должен придумать , — указывая пальцем на вернувшегося друга, решает лучник. Люмин недовольно хмурится, Сайно вроде как тоже не одобряет такое решение. — А можно я лучше на улице поживу? Он же меня убьет... — испуганно спрашивает девушка, искоса поглядывая на все такого же безразличного генерала. Ну или не совсем безразличного, ему явно не нравилось предложение друга. — С чего вдруг такие выводы? — Удивленно приподнял брови лучник. — Ну...Вы видели какой он страшный? И грозный, — после своих слов в сторону генерала Люмин даже смотреть боялась, а зря, не увидела изумление и даже в какой-то степени обиду на лице матры. Возникло напряженное молчание, но так, кажется, было только для Люмин, потому что Тигнари весело рассмеялся, бросив насмешливый взгляд на матру. Сайно хмыкнул и опять отвернулся, явно обидевшись. Между прочим, его тоже можно задеть, и ничего он не страшный...наверное. — Ничего смешного, — девушка густо покраснела, опустив голову и уставившись в пол. Она вообще-то серьезно говорила, матра ее очень пугал и сама мысль, что ей придется быть рядом с ним уже вызывала мурашки. Может блондинка и испытывала благодарность за свое спасения, но шок, когда она увидела матру первый раз — оставил глубокий след на впечатление об этом человеке. — В любом случае, он теперь несет за тебя ответственность, раз спас, — Тигнари ехидно улыбнулся, понимая, что вот она его месть за то, что Сайно привел к нему Коллеи и поставил перед фактом, что теперь он в ответе за неё. — Мое мнение уже не учитывается? — Спрашивает генерал, подходя ближе. — Нет. А Люмин, кажется, права голоса вообще не имеет. Она хоть и ничего не помнит, но за себя бы смогла постоять... Вероятно. И все же быть под опекой генерала как-то некомфортно, она ведь не маленькая девочка, пусть сейчас и совершенно беспомощная, и надзор над ней не нужен. Но все уже решили без нее, встревать даже смысла не было, Тигнари был достаточно убедителен, в своей речи и девушка чувствовала, что его уже не переубедить. — Ладно, — спустя пару десятков секунд пристального разглядывания девушки, соглашается матра. Кажется, Люмин пора прощаться с жизнью, ведь она действительно боится этого красноглазого, а он ее явно теперь недолюбливает. Наверное

***

Следующие дни прошли спокойно, исключая то, что им пришлось переехать в город Сумеру. К Люмин иногда приходил Тигнари, проверяя раны на ее теле и постоянно удивляясь скорости заживления, а потом вовсе сказал, что в его присутствии нет больше смысла, потому он вернется к себе в лес. Девушка очень сильно упрашивала взять ее с собой, что она не будет мешаться и выполнит все, что ей только скажут, но лучник оставался непреклонен, а через день покинул город. Дом у генерала, а именно у него она временно жила, оказался средних размеров. Обставлен красиво, хотя сравнивать ей было не с чем, но она должна признать — ей было уютно. Единственный раз, когда Люмин видела генерала — когда он показал ей дом, сказав, что она может делать что угодно, и с тех пор матру не видно третий день. Люмин было же лучше. У нее, конечно пробегали мысли сбежать, но что-то внутри подсказывало: идея так себе, да и вдруг ее еще кто-нибудь поймает. Готовить Люмин умела, как ни странно, и делала это неплохо, словно занималась этим всю жизнь, но все равно память к ней возвращаться не хотела. До идеала далеко, однако если съедобно — значит нормально. А еще ей было очень скучно, так как выходить на улицу — страшно, орудовать дома тоже, так как вдруг что-то сломает и ей еще за это влетит... По крайней мере, раньше влетало и она на день оставалась без еды и воды. Иногда как начнет вспоминать о том времени, сразу же чувствует себя неприятно, ей хочется забраться под одеяло, спрятаться от все от мира, лишь бы больше не испытывать ту боль, тот страх и мысли о том, что умереть было бы лучшим решением. И ведь думала Люмин об этом часто. Когда помогала другим на кухне, часто подолгу смотрела на нож, в мыслях представляя, как он окажется в её собственной крови, а иногда представляла, как этот самый нож вонзит в глотку их надзирателю, а потом и тому, кто ее купил... Но это всегда оставалось лишь мыслями, ведь блондинка боялась даже вздохнуть лишний раз в сторону своего владельца, и лишь больше мечтала поскорее умереть, лишь бы ее не били, лишь бы не оказаться на месте других девушек, которых использовали в качестве игрушек в постели, совершая с ними все, что душе будет угодно. А чтобы не сопротивлялись — накачивали наркотиком, но на Люмин он не действовал так, как на остальных, потому она и оставалась нетронутой. К вечеру четвертого дня генерал все-таки соизволил вернуться, но вид у того был весьма уставший, Люмин даже стало его жалко, однако страх перед ним все еще оставался. Застал Сайно ее за готовкой, поэтому девушке ничего не оставалось, кроме как любезно пригласить к столу... Она ведет себя так, словно уже здесь хозяйка, ей даже стыдно стало, но матра никак не отреагировал, значит все в порядке. Тишина стояла невообразимая, даже стук приборов о посуду не было слышно, что удивительно. Люмин такое затишье пугало, ведь мало ли, дальше грядет буря, ее выгонят или накажут... Да уж, все уже позади, но привычка думать о наказании за каждое неверное действие все еще осталась. — Спасибо, — вставая из-за стола, произнес мужчина, убирая за собой испачканную посуду. Люмин уже было хотела кинуться и сказать, что сама все уберет, но твердый взгляд карминовых глаз не дал этого сделать, из-за чего ее собственная тарелка упала на пол, со звоном разлетаясь по всей кухне, даже задела открытые участки кожи, оставляя алые тонкие полосы на ее ногах. — Простите, я-я не х-хотела, простите, — уже привычно падает на колени, совершенно не волнуясь о том, что там кусочки стекла, которые впились в светлую кожу. Ее всегда так наказывали, всегда заставляли вставать на колени, чтобы принимать удары, и это уже выработалось до автоматизма. — Я в-все сейчас же уберу, — в уголках глаз начали собираться слезы, девушка была готова в очередной раз получить наказание, но... Боли не было, ее не били, как и не ругали...почти. — Куда же ты...! — Он оказывается рядом моментально, хватая Люмин за плечи и поднимая с пола, успевая заметить кровь на оставшихся осколках на полу. А Люмин боялась сказать и слово, так как хватка была невероятно крепкой, и ещё девушка понимала — раз он справился с ее бывшим хозяином, значит многократно сильнее него и, кажется, наказание получать будет больнее. Люмин его очень сильно боится, и Сайно видит это по ее расширенным золотым глазам, напряженному телу и слезам, медленно стекающим по щекам. Матра знал, что некоторые люди стараются держаться его стороной, но чтобы вот так вот боялись... Ему даже стало как-то неловко от этого, мужчина не понимал, как с этим бороться, как успокоить и что говорить, чтобы не сделать хуже. Уж что, а с женщинами он не особо умел говорить, это Тигнари находил общий язык со всеми, Сайно это искусство подвластно не было. Он подхватывает девушку на руки, стараясь отойти подальше от осколков, и едва ли сам не наступает на один из них, правда это совсем не важно. Она не двигалась на его руках, даже чуть ли не дышала, испуганно зажмурив глаза. Кажется, мягко он обошелся с теми ублюдками, нужно было быть с ними строже. Мужчина усаживает блондинку на диванчик в гостиной, а затем ненадолго отлучается за аптечкой. Он опускается на одно колено перед ней, оценивая повреждения: мелкие и крупные раны, из которых даже торчали осколки. Кровь стекала по ногам, капая на пол, но Сайно было плевать, уберет потом, это не так важно. — Это всего лишь тарелка, — он поднял голову, вглядываясь в ее глаза и не увидел в них ничего, кроме страха. — Таких в доме десятки, одна погоды не сделает, так что успокойся, — он поднимает руку, желая коснуться щеки и утереть слезы, но девушка вздрагивает так, будто ее сейчас ударят. Осторожно, словно касаясь чего-то хрупкого, он все-таки проводит по ее мягкой щеке большим пальцем вытирая влажные дорожки слез. — Если только она не из того сервиза, который стоит, как этот дом... Я шучу, — моментально исправился матра. Шутка не удалась, возможно он и правда шутить не умеет. Мужчина шумно вздохнул, предпочитая вообще заткнуться, ведь Люмин, как оказалось, шарахается не только от движений, но еще и от слов. Удивляться, насколько люди могут быть отвратительны он не будет, знает об этом давно со своей-то работой, но все равно...Она выглядит хрупкой и слабой, такой маленькой и беспомощной, что первой мыслью стало — защищать ее, оберегать и хранить так же бережно, как самую дорогую вещь в мире. Он открыл аптечку, достав оттуда обеззараживающую жидкость, бинты и вату. Удобнее устроился на полу, чтобы лучше видеть все повреждения на коленках златоглазой и потихоньку стал вытаскивать оставшиеся осколки, иногда переводя взгляд на лицо девушки. Она никак не реагировала, на ее лице застыло одно выражение, даже звука не проронила, хотя такие раны точно должны неприятно болеть. Но она молчала, словно привыкла к боли, слово опять же боялась хоть как-то проявить эмоции. Как, оказывается, люди бывают слабы, ведь нужно не так много сделать, чтобы сломить их волю, чтобы растоптать их личность, а потом играть с ними, слово с куклами. Кажется, Сайно придется очень тяжело, чтобы доверие Люмин к нему стало хоть чуть-чуть выше. — Наверное, тебе было скучно эти дни. У меня на этой неделе нет такой долгой работы, потому не хочешь сходить завтра на Большой базар? Вечером состоится выступление Нилу, тебе стоит на это посмотреть, — пытался вовлечь девушку в разговор, но та лишь кивнула, не проронив и слова. Ему точно будет тяжело.

***

Вечер следующего дня приближался очень медленно, для Сайно вдвойне. Он не понимал отчего так волнуется, а девушке, кажется, было все равно, она продолжала молчать, изредка отвечая на его вопросы, не улыбалась и делала только то, что он скажет. Сайно такая покорность не нравилась, ведь ею движил страх, не иначе. Мужчина оставался терпелив, Люмин ведь плохого ничего не сделала и она не виновата, что попала в такую ситуацию и из нее почти вылепили идеальную рабыню. Почему почти, так потому что Сайно много наслушался лестных слов о блондинке от ее "хозяина", и там она фигурировала «непослушной сукой, которая всегда шла наперекор приказам». Когда они вышли, Сайно очень беспокоился, что девушке это не пойдет на пользу, вдруг испугается кого-то, вдруг им встретятся успевшие сбежать люди того купца, но пока копейщик рядом — этого явно не случится. Мужчина все время старался идти рядом с златоглазой, иногда поглядывая на нее, отмечая малейшее изменение на красивом лице. А они были. Сложно было не заметить, как украдкой она осматривалась, с интересом изучая окружение. Но она все еще молчала, не делилась впечатлениями и совсем не улыбалась, и если замечала взгляд Сайно, то сразу же начинала смотреть в пол, не смея поднять глаз. И как ему еще ей сказать, что она может делать все, что захочет? Маленькая упрямица. А вот когда они оказались непосредственно на Большом базаре, то скрыть свое восхищение девушка уже не смогла, в открытую интересуясь тем, что лежало на прилавке. — Можешь прогуляться, мне нужно поговорить со знакомым, — оповестил он златоглазую. Оставлять одну он ее не собирается, она всегда будет у него на виду. — Хорошо, — она кивнула, отходя в сторону к прилавку со сладостями, и начала слушать хвалебные оды от продавца. Тем временем, к матре подошел другой матра, который должен был рассказать какие-то срочные новости о той шайке, которую они недавно схватили. Информации было много и не вся была хорошей. Как он и предполагал, тот кто был главным в работорговле Караван-рибата действительно оказался просто разменной монетой, за ним стояли силы повыше — кто-то из мудрецов. Как оказалось, пропадали не только девушки, но и юноши разного возраста, правда это было не так заметнее, потому что ситуация с молодыми девушками перетянула все на себе. Да и в основном выбирались юноши без семьи, которые смогли бы дать тревогу о пропаже. В Сумеру давно плелась эта отвратительная паутина и задача Сайно эту паутину порвать, чтобы потом "главный паук" попал прямо к нему в руки. Когда разговор закончился, Сайно кое-что понял: он так сильно сосредоточился на информации, что забыл изредка поглядывать на девушку, которую теперь нигде не было видно. А ведь он обещал, что с ней ничего не случится, а теперь... После пары минут панических поисков он обнаружил Люмин у сцены. Она зачарованно наблюдала за красноволосой танцовщицей и Сайно даже стало как-то легче от этого. Она не сбежала, ее не похитили, а она просто с интересом смотрела выступление. — Хочешь я вас познакомлю? — Генерал подошёл сзади и не ожидавшая такого девушка чуть ли не подпрыгнула. — Не нужно, — она повернулась к нему, опустив глаза в пол. Ну вот, все по новой, а ведь он так надеялся, что во время этой прогулки льды тронутся и она хотя бы перестанет видеть в нем какого-то монстра. Видимо зря так думал, и за одну прогулку такое не исправить. Когда выступление закончилось и танцоры ушли отдыхать, Сайно аккуратно взял девушку за руку, ведя ее к той самой лавке со сладостями. — Что-нибудь приглянулось? — Задал вопрос он, но девушка покачала головой. — Она сказала, что то розовое понравилось больше всего, — вдруг вклинился продавец, указывая на печенье в виде цветка, Люмин взглянула на того как на предателя. — Сколько вам упаковать? — Все, — недолго думая ответил копейщик, заметив, как округлились глаза девушки, и как еще шире улыбнулся продавец. — Отлично, а еще раз это для такой красивой девушки, то дам вам скидку в десять процентов, — с радостью объявил продавец, а Люмин как-то подозрительно сильно сжала ладонь матры. Когда покупка была оплачена, они решили пройтись дальше по базару. Сайно все еще держал Люмин за руку, она тоже не отпускала. Остановились они возле мужчины, который показывал небольшое шоу с пустынными лисами. — Уши как у Тигнари, — пробормотала Люмин. — Хотите погладить, девушка? — Спросил хозяин лис. Люмин сначала опасливо покосилась на своего сопровождающего и наконец-то поняв, что он ничего не сделает, отпустила его руку, присаживаясь на корточки перед лисами. Одна лисичка тут же подбежала к ее протянутой руке, уткнувшись мокрым носиком в ладонь. Светловолосая сначала вздрогнула, но потом стала аккуратно поглаживать лисичку то по ушам, то по спине, то едва коснулась пушистого хвоста. Правда мысли ее были совсем о другом — уши Тигнари такие же мягкие на ощупь? Это не давало ей покоя до самого конца прогулки, а что ее радовало, так это то, что генерал не спешил начинать с ней разговор, безмолвно сопровождая. Дни так и тянулись в размеренном ритме и прошел уже месяц, как Люмин находилась под опекой Сайно, пока тот все еще вылавливал по всему Сумеру работорговцев. Генерал махаматра с утра уходил на работу, приходил либо поздно вечером либо вообще не приходил, либо после полудня и тогда он снова вытаскивал Люмин на Большой базар, ведь он видел, как ей нравилось наблюдать за выступлениями, бродить среди многочисленных лавок и пробовать то, чем угощали очарованные ею купцы. Разговаривали они мало, было заметно, что Люмин все еще продолжала бояться матру, дергалась от каждого случайного резкого движения. Сайно это начинало раздражать, ему казалось, что он уже достаточно рядом с ней и давно доказал, что не причинит вреда, но терпеливо продолжал играть по ее правилам, и Тигнари советовал то же — делать так, как комфортно Люмин. Что самое обидное было для матры — к Тигнари блондинка относилась не с таким явным опасением, как к нему, оттого он хмурился больше, уже не зная, как подступиться к Люмин, чтобы она наконец перестала его бояться. А еще она никогда не улыбалась, по крайней мере, Сайно ни разу не видел ее улыбки, и это печалило даже больше, чем то, что она продолжает его опасаться. Дома Люмин вела себя тихо, не пыталась убежать или выйти на улицу одна, постоянно либо читала предложенные матрой книги, либо возилась на кухне, уж очень ей нравилось готовить, как понял генерал и не препятствовал тому, чем она так увлеченно занималась. И все же иногда он замечал за ней, что всегда дома находиться бывает скучно, а их вылазки в город не могли быть частыми из-за работы Сайно и матра голову сломал, что можно придумать для Люмин в качестве занятия. Одну ее отпускать он боялся, слишком опасно еще не все пойманы, возможно девушке было бы интересно пройтись по лесу Авидья, но Тигнари говорил, что у них сейчас напряженная ситуация с зонами увядания, потому он занят, а кому-то другому Люмин доверять было опасно. Архонты, он слишком сильно ее опекает, словно она стала для него кем-то очень дорогим в жизни... Генерал махаматра нахмурился, ведь не спешил отрицать только что пришедшую на ум мысль. Из-за нее домой он стал возвращаться охотнее, ведь теперь там не было так пусто и мрачно, из-за нее стал ценить те минуты, когда можно просто отдохнуть, не гоняясь за преступниками по всему Сумеру, а иногда и пустыне. Из-за неё стал понимать, что одному, оказывается, жить крайне скучно. В этот день он вернулся домой раньше обычного, так как основная часть работы была выполнена, а все остальное было решено перенести на другой день из-за проблем с информатором, который неожиданно изменил место и дату встречи. В этом явно не было ничего хорошего, однако рисковать и лишиться информатора матра не хотел. Дома было тихо, в принципе, так было всегда, ведь Люмин обычно все делала либо очень тихо и незаметно, либо сидела в отведенной для нее комнате читая очередную книгу. Ступал Сайно бесшумно, иногда привычки с работы давали о себе знать даже в быту. Заглянув на кухню, девушки там не обнаружил, ступая дальше по коридору остановился в проходе в гостиную, да так и замер, обнаружив пропажу. Люмин стояла спиной к выходу, плавно двигаясь в такт только ей известной мелодии, и он должен признать получалось у нее...мягко говоря красиво, элегантно, словно она давно этим занимается. Понаблюдав еще несколько минут, матра понял, что уже видел эти движения на сцене Большого базара, кажется, тогда выступала Нилу... Она завораживала даже больше, чем танцоры на сцене, даже больше, чем самые красивые девушки Сумеру. Невозможно отвести взгляд. Но недолго длится это представление, Люмин замечает его, сразу же прерывая свой танец и громко ойкает, опуская взгляд в пол. — Извините, — кланяется она, а затем торопливо убегает в свою комнату. Кажется, Сайно знает чем Люмин было бы интересно заниматься все то время, пока его нет.

***

— Мне кажется, это лишнее, — склонив голову, говорит Люмин, когда Сайно объяснил ей, зачем привел ту так рано на Большой базар. — У меня не получится. — Всему можно научится, у тебя явно есть задатки, а значит все непременно получится, — пытался он приободрить ее, но понимал, что не умел этого делать. Люмин даже продолжать не стала, что не нравилось Сайно. Она не спорила, не отказывалась ни от чего, даже если ей это не нравилось, всегда слушалась, словно не имела собственного мнения, и это раздражало генерала еще больше. Прошел уже целый месяц, но сдвигов в ее поведении почти не было. Она все так же боялась его, избегала разговоров и прямых взглядов, редко когда что-то спрашивала... Люмин была похожа на тень — тихая и безмолвная. — Извините, утреннее собрание задержали, — вышла из-за кулис к ним Нилу. — Так вот, о ком вы говорили, — девушка внимательным взглядом осмотрела Люмин и блондинке от этого хотелось спрятаться в укромном уголке и не выходить. — Привет, Нилу, — танцовщица протянула руку златоглазой и та несмело коснулась чужой ладони. — Люмин. — Тогда оставлю ее на тебя. Я не требую, чтобы вы взяли ее в коллектив, просто пусть посмотрит на ваши репетиции, похоже ей это интересно, — генерал окинул девушку изучающим взглядом, а потом кивнул, оставшись довольным ее внешним видом. — Я заберу тебя вечером, не ходи до дома одна, это опасно. — Я позабочусь о ней, — улыбнулась голубоглазая, обнимая Люмин за руку. Сайно тяжело вздохнул и покинул девушек, поспешив на работу. Он очень надеялся, что такой разнообразный коллектив поможет Люмин хоть как-то избавиться от страха и стать немного свободнее в действиях. — Давай тогда я тебя сейчас со всеми познакомлю, — весело щебетала Нилу, ведя блондинку куда-то за кулисы сцены. — Я буду рада, если ты станешь частью нашего коллектива, у нас всегда рады новым лицам, особенно таким очаровательным, как ты, — девушка повернулась, подмигнув, чем очень смутила Люмин. А дальше пошли длительный приветствия и знакомства с большим количеством людей, каждого из которых она попыталась запомнить. Приняли Люмин тепло и охотно, относились к ней дружелюбно, постоянно помогали и давали советы, если девушка что-то не понимала. Они словно уже считали её частью коллектива, будто бы была она с ними не пару часов, а несколько лет точно. Репетиция проходила интересно, пока остальные девушки отрабатывали какие-то сложные элементы представления, которое должны были дать этим вечером, Нилу начинала учить Люмин азам, каждый раз удивляясь тому, как быстро у златоглазой все получается. — У тебя такая хорошая гибкость, — Нилу коснулась плеча девушки, пару раз его сжав. — И мышцы хорошо проработаны, ты случайно не увлекаешься фехтованием? — Не думаю, — Люмин вновь опустила взгляд, ведь не помнила о себе такого, и ведь в течении всего месяца делала попытки вернуть себе воспоминания, но они оказались провальными и болезненными. — У тебя очень крепкое и гибкое тело, тебе будет очень легко освоить нашу программу, — продолжала хвалить Люмин Нилу. — Пойдем с нами на обед, я угощу тебя своим фирменным пудингом, — и даже не дождавшись согласия, танцовщица взяв Люмин за руку, повела ту в сторону небольшого помещения, куда уже стекались почти все девушки. Оказалось, обедали девушки не за столом, как привыкла Люмин, а на полу, расстелив цветастое полотно, на которое и ставили еду. Люмин успела заметить, что многие поступают так же, хотя дома у генерала они всегда ели за столом. Первые пару минут было тихо, девушка спокойно наслаждалась пудингом Нилу, который буквально таял во рту, а потом уже посыпались вопросы. — Я часто видела тебя с генералом махаматрой, признавайся, вы встречаетесь? — Не удержалась одна девушка, уставившись любопытными глазами на новенькую. — Нет. Он мне помогает. — Да-а-а? — Явно не поверила она и Люмин тяжело вздохнула. — Всем ведь известно о пропажах людей? — Решила зайти издалека она. — Конечно, мне какое-то время даже было страшно передвигаться по улицам даже днем, — ответила уже другая девушка. — А у меня так даже похитили младшую сестру, — поддержала вторая. — Я рада, что всех причастных поймали и как следует наказали, а моя сестренка вернулась домой. Она столько ужасов рассказывала о том месте, у меня до сих пор слезы наворачиваются и злость берет. — Я тоже одна из тех, кто оказался в рабстве, — поведала Люмин и девушки уставились на нее с еще большим любопытством. — Правда меня не то, чтобы похищали... В общем, я совсем о себе ничего не помню, и когда очнулась в пустыне, меня нашли пустынники после достаточно долгого времени скитаний. Я думала, они могли помочь найти город, они и помогли, только вот продали тому работорговцу. И я жила три месяца в рабстве у того человека, — рассказывать было тяжело, а вспоминать — страшно. — А генерал махаматра мне помог и сейчас помогает, приютив у себя, ведь ни дома, ни воспоминаний у меня нет, только имя. — Бедняжка, — моментально начали жалеть ее девушки, а Нилу даже приобняла, успокаивающе поглаживая по спине. Ее еще некоторое время забрасывали вопросами, пока Нилу не бросила на них грозный взгляд, чтобы те прекратили, вдруг Люмин было неприятно отвечать и заново вспоминать все те ужасы. — А все-таки удивительно, что наш генерал махаматра оказался таким добрым. Если честно, я его боюсь, у него такой тяжелый и пронзающий взгляд, что хочется сдаться и покаяться в том, чего не совершала. Мурашки по коже от него, — начала одна из танцовщиц, а другие дружно закивали. — Вы его боитесь? — Неуверенно спросила Люмин, думая, что уж местные не должны были так относится к генералу. — Его многие боятся, ведь ходят слухи, что генерал махаматра держит внутри себя настоящего монстра и неизвестно, когда тот завладеет его сознанием. Вдруг начнет еще на людей нападать, — страшным тоном произнесла самая младшая из присутствующих. — А я даже слышала, что академия хотела забрать его и ставить над ним опыты, ведь он унаследовал какую-то древнюю силу из пустыни, — поддержала ее другая девушка, и все вдруг переключились на обсуждение небезызвестного матры. — Не знаю, как вы, а он мне нравится, — вдруг произнесла Нилу, смутившись. — Он сильный и надежный, может и кажется немного нелюдимым, но зато какой красивый... Большинство говорили, что боятся генерала махаматру, несмотря на все то, что он делает для академии и Сумеру в целом. Некоторые соглашались с Нилу, но таких были единицы. И чем больше об этом говорили, тем неприятнее становилось Люмин все это слушать. Девушка знала, что матра много работает, старается поддерживать порядок в Академии и за ее пределами, а в ответ получает лишь опасения и страх. Люмин даже стало как-то стыдно перед Сайно, ведь он буквально спас ее, а она продолжает его сторониться и бояться, конечно он не виноват в том, куда она попала, но так просто избавиться от страха будет сложно. Ей стоит собраться с силами и извиниться перед ним, он столько для нее сделал, а она только и могла, что молчать и игнорировать его присутствие. Может быть этим вечером Люмин сможет воплотить свой план, ведь она уже достаточно живет бок о бок с генералом. Вечер приблизился очень стремительно, Люмин даже моргнуть не успела, как за всеми репетициями и подготовками солнце медленно склонилось к горизонту. Этим вечером она еще не будет выступать, станет лишь зрителем, ведь она совсем новичок в этой сфере, несмотря на то, что Нилу и другие девушки неустанно хвалят ее и по-дружески завидуют столь быстрым успехам. Выступление было прекрасным, о чем говорило большое количество людей у сцены. Люмин была рада, что смогла так близко увидеть что-то настолько красивое, а ведь насколько девушка помнит из слов Сайно — в Сумеру искусство не ценится, ведь большинство предпочитают заниматься наукой и ничем более. Когда выступление закончилось и большинство девушек уже разошлись по домам, Люмин сидела на ступеньках сцены, дожидаясь прихода матры. Он обещал забрать ее, но время стремительно близилось к ночи, а копейщика все не было. Рядом сидела Нилу, решившая составить блондинке компанию, и рассказывала почему она решила заняться именно танцами. Девушка слушала вполуха, пытаясь взглядом найти знакомую невысокую фигуру матры. Остаться одной Люмин боялась. Это не дом матры, куда никто не решится пробраться, потому здесь не так безопасно, как хотелось бы. Может матра забыл про нее? Или таким образом говорит, что не желает больше видеть ее? И чем дольше Сайно не появлялся на территории базара, тем хуже становились мысли Люмин. Еще чуть-чуть и она расплачется. — Тебе было страшно, когда тебя поймали? — Вдруг спросила Нилу, отвлекая Люмин от негативных мыслей. — Я даже не знаю, как это описать, — Люмин задумалась, пытаясь грамотно сформулировать собственные мысли, чтобы все понятно объяснить. — Из-за того, что я совсем ничего не помню, понятия что хорошо, а что плохо для меня были стерты в тот момент, когда я только попала в руки работорговцев. Уже там я поняла, что свобода для человека — самое ценное, что у него есть, а нас таковой лишили. Позже пришло и понятие страха, ненависти, боли... — Было сложно это пережить? — Я...не знаю. Наверное да, ведь сны о тех месяцах в заточении все еще терзают меня. Мне страшно, что это может повториться, страшно вновь испытать ту боль, страшно вновь подумать, что умереть было бы наилучшим решением. Я боюсь совершать ошибки, ведь до сих пор кажется, что за них меня накажут. — Потому ты так странно реагировала сегодня, когда что-то делала неправильно, — танцовщица приобняла девушку, поглаживая по спине. — Прости, что надоедаю вопросами, наверное тебе тяжело об этом говорить. — Нет, совсем нет. Страх все еще остался, но я уверена, что генерал махаматра не допустит повторения, — девушка легко улыбнулась, вспоминая серьезное лицо матры. Он точно со всем справится, Люмин не хочет больше сомневаться в нем... Они еще долго разговаривали на абсолютно разные темы, чтобы хоть как-то скрасить ожидание, но время неумолимо шло, уже перевалив за двенадцать. Сайно все еще не было. — Ты можешь идти, не беспокойся обо мне, — Люмин неловко улыбнулась, заметив, как Нилу зевнула уже в третий раз за пять минут. Танцовщица наверняка устала, ведь день был длинным и тяжелым, а тут она со своими проблемами. — Мне совсем не сложно, — Нилу улыбнулась. — Да и живу я совсем близко, пара минут ходьбы — и я дома. — Ты устала, а я вполне могу подождать и одна. Иди и отдохни, я хочу снова увидеть, как ты сияешь на сцене, — убедительно произнесла блондинка, и Нилу ничего не оставалось, кроме как согласиться. — Хорошо, — сдалась танцовщица под прямым взглядом цитриновых глаз. — Будь осторожна, ладно? Не выходи на улицу, и хоть Большой базар нельзя назвать полностью безопасным, но тут куда лучше. Увидимся завтра? — Нилу встала, потягиваясь и вновь широко улыбнулась. — Увидимся, — Люмин вернула улыбку девушке. — Доброй ночи. — Доброй ночи, — и голубоглазая нехотя покинула базар, оставив Люмин наедине с тяжелыми мыслями. Возможно, что-то случилось и Сайно просто опаздывает, ведь его работа не ограничивается только территорией города Сумеру, в любой момент могут направить и в пустыню. А возможно его ранили и он просто не может прийти за ней? Он не мог ее вот так вот оставить, генерал не способен на такую подлость, он всегда действует прямо, и если что-то хочет решить — значит скажет об этом, не прибегая ко лжи. А если его действительно ранили? Сидеть тут Люмин не могла, потому решительно встала со ступеньки, направляясь к выходу. Она ждет достаточно, уже ночь и обычно в это время она уже готовится ко сну. Дорогу до дома махаматры она помнила хорошо, пусть путь и не совсем близкий, но ведь даже ночью на улице есть люди и никто не решится тронуть ее в городе, верно же? Хотя похищать других в черте города им не мешало, но теперь охрана улиц была увеличена многократно, потому и волноваться не стоит. Наверное. На пути к выходу Люмин столкнулась с парочкой знакомых купцов, которые все еще собирали свой товар, чтобы утром снова все выкладывать на небольшие витрины, еще столкнулась с некоторыми местными жителями, задержавшихся на базаре по разным причинам. Поправив свой новый костюм для танцев, любезно подаренный генералом, девушка поежилась от прохлады ночного воздуха. Ткань была шелковой, оттого почти не грела, а открытые плечи покрылись мурашками. Ночи в Сумеру всегда были холодными, как бы тепло не было днем. Улица встретила ярким светом луны на чистом звездном небе, где-то горели фонари на жилых домах; по улицам все еще ходили простые жители, но не в таком большом количестве, как днем. Люмин еще отметила отсутствие стражи на своих постах, видимо, у них была смена караула и от их отсутствия стало страшнее. Да кому она нужна? Её хозяин сидит за решеткой, так что уже давно пора не бояться его. И все же внутри все свело от волнения и страха, от мысли, что она может вновь оказаться в том месте, вновь ощутить ту боль... Оглянувшись, Люмин уверенно идет к своему повороту, но в какой-то момент оглядывается, будто почувствовав чей-то взгляд. У нее уже точно разыгралась паранойя, она никому не нужна. Ни-ко-му. Повернувшись обратно, тут же врезалась в кого-то, громко ойкнув. — Извините, — светловолосая даже взгляд не подняла, желая поскорее дойти до безопасного дома генерала махаматры и наконец-то уснуть, забыв все заботы этого дня. Она уже сделала попытку обойти случайного прохожего, но ей снова преградили путь. Это раздражало и пугало одновременно. Нехотя девушка поднимает голову, вглядываясь в лицо мужчины, одетого в форму местной стражи. Уже повезло, что это был обычный стражник. — Опасно бродить одной в такое время, — произнес он, и Люмин кивнула, делая шаг назад, но её схватили за руку. — Давай провожу тебя до дома? — Спасибо, я живу рядом, не стоит тратить свое время, — она вымученно улыбнулась, пытаясь избавиться от крепкой хватки на запястье. Архонты, за что ей эта напасть, она ведь просто хочет дойти до дома, лечь спать и завтра вновь встретиться с Нилу. — И все же я настаиваю, — рука медленно скользнула к плечу, крепко его сжав. Ей стоит закричать? Позвать на помощь? Но кого ей звать, раз стражник уже перед ней и как раз является тем, от кого стоит спасать? И почему только Сайно не забрал ее? Люмин крепко зажмуривается, пытаясь придумать что-то. Даже если он к ней с добрыми намерениями, но златоглазая все еще боится незнакомцев до дрожи в коленях. Хватка на плече резко исчезает, вместо этого ее легко приобнимают за талию, прижимая к торсу. Запах раскаленного песка окутывает ее и сразу же становится так...спокойно. — Не стоит, думаю, я справлюсь с этим лучше, — знакомый голос над головой пугал своей холодностью, но именно его она сейчас была рада услышать. Послышались шаги и тяжелый вздох над головой. — Прости, что так задержался. Случилась непредвиденная ситуация, не мог прийти раньше. Наверное, все же, стоило послать за тобой кого-то, — ненадолго задержав руку на талии девушки, Сайно все-таки неохотно отстраняется. — Извини. — Все в порядке, — девушка поднимает голову, взглянув на своего спасителя. — Спасибо вам, господин генерал. Люмин украдкой осматривает матру, замечая в тусклом свете фонаря белый бинт на руке, а потом еще и на торсе. — Вас ранили? — Звучит слишком обеспокоенно, что не остается незамеченным мужчиной. — Пустяки. Идем домой, — сказал копейщик, мягко коснувшись девичьей ладони. — Случилось что-то серьезное? — Не унималась Люмин, охотно взявшись за широкую ладонь матры. Так она себя чувствовала в безопасности ещё больше. — Твой...В общем, человек, который держал тебя у себя — сбежал, — спустя пару минут молчания ответил генерал. — Так что пожалуйста, будь осторожна. Девушка кивнула, не особо заботясь, увидел ли это матра. Она, скорее всего, должна была испугаться этой новости, но почему-то страха не было. Рядом с ним Люмин как никогда чувствовала себя в безопасности.

***

Неделя пролетела незаметно, ведь Люмин теперь постоянно занималась танцами вместе с Нилу и другими девочками. Ей нравились танцы. Они успокаивали и помогали ненадолго очистить разум от тяжелых мыслей и тревог. Ей нравилось кружиться во время репетиции на сцене, нравилось в обеденный перерыв непринужденно болтать с другими танцовщицами. Постепенно жизнь словно начала играть новыми яркими красками. Даже их отношения с генералом немного потеплели. Он продолжал утром отводить ее к Нилу, а вечером, теперь без опозданий, забирал. Они стали чаще разговаривать, Люмин больше не сторонилась его так открыто, может внутри все еще остался страх, но она успешно его игнорировала. Все начало меняться в её жизни, и сама Люмин подверглась этим изменениям, пусть не так заметно, как хотелось бы. Этим вечером Люмин должна была вернуться домой раньше, так как в этот день должен был их навестить Тигнари со своей подопечной, но для чего — ей так и не сказали. — Люмин, мне очень неловко тебя просить, но нужна твоя помощь, — к девушке подошла Нилу, виновато опустив взгляд в пол. — Арзу так и не пришла, а нам нужно через двадцать минут на сцену. Я очень волнуюсь за неё, мы уже отправили одного человека, проверить, но не думаю, что они успеют вернуться, если, конечно, все в порядке. Ты не могла бы заменить ее? Там ничего сложного, ты хорошо знаешь эти движения, мы сегодня их уже повторяли. — Я ведь еще совсем новичок... — Но быстро учишься. Это всего лишь небольшой фрагмент, пожалуйста, Люмин, — Нилу взяла девушку за руки, заглядывая в растерянные цитриновые глаза. — Хорошо, — не смогла отказать блондинка, сдавшись под этим молящим взглядом. Она не умела отказывать, как бы ей не хотелось. — Но я все равно... — Отлично, идем переодеваться, — танцовщица даже договорить не дала, утаскивая опешившую Люмин в отведенную для подготовки комнату. Пока Нилу искала подходящий по размеру костюм, другие девушки довольно быстро накрасили ее, попутно успевая спорить о том, какой цвет лучше, и какое украшение больше подойдёт к цвету глаз, самое мучительное, по мнению блондинки, была прическа, так как волосы у девушки были не слишком длинные, едва ниже плеч, лишь передние пряди превосходили всю длину в пару раз. Изначально у девушки была другая прическа, но сейчас она решила их отращивать. Это было утомительно, но довольно весело. Переодевалась Люмин чуть ли не на ходу, спеша вовремя успеть на сцену, чтобы не подвести Нилу. Она успела, но это оказалось безумно страшно, когда на нее смотрели столько глаз. На репетициях было совсем по-другому... Внутри все заледенело от волнения и кончики пальцев покалывало. Девушка сглотнула, тяжело вздохнув. Осмотрела толпу, пытаясь найти себе успокоение, пока не наткнулась взглядом на знакомые лица — Тигнари и Сайно, а рядом с ними неизвестная ранее зеленоволосая девушка. Их с генералом взгляды встречаются, и ей сразу стало как-то...спокойно. Он смотрел внимательно и его взгляд, кажется, можно было ощутить физически. Началась музыка: медленная, ритмичная, но позже становилась все быстрее и быстрее, вынуждая повиноваться ей, двигаться четко, следуя заученным движениям, такту. Страх отпустил, тяжесть в теле уступила место легкости, спокойствию... Взглядом она постоянно находила лишь одного человека — Сайно, каждый раз убеждаясь, что он не сводил с нее глаз и от этой мысли было отчего-то так приятно. Очередной поворот, их взгляды встречаются и она улыбается. Открыто, счастливо, как ребенок, но Люмин еще не знала, как ее обычная улыбка изменила что-то в глубине души матры, перевернула его мир с ног на голову, вступила в его жизнь так просто... Он пришел просто встретить ее, как было последнюю неделю, но не ожидал увидеть ее на сцене. Такую красивую, такую невозможно яркую и привлекательную. Сайно смотрел на нее так, словно видел в первый раз: такой необыкновенной она сейчас выглядела, такой...другой. Не было ее привычной хмурости, не было той робости, не было страха в золотых глазах. Люмин смотрела открыто, непринужденно, каждый раз находя его взглядом. А потом улыбнулась. Впервые ему улыбнулась, и пусть в зале было ещё много людей, пусть это могло быть частью выступления, но Сайно казалось, что улыбнулась она именно ему. Просто улыбнулась, и мир резко перестал для него существовать, сосредоточившись в одной конкретной девушке — в Люмин. Она вызывала восхищение, призывала улыбнуться в ответ. Ему, кажется, что-то сказал Тигнари, но обратил он на это внимание только тогда, когда девушка ушла со сцены, завершая выступление. Взгляд друга говорил вместо слов, но матра рад, что лучник не стал поднимать эту тему сейчас. Рядом восхищалась Коллеи, желая увидеть ещё парочку выступлений, а Тигнари лишь тяжело вздыхал и отвечал, что в следующий раз они обязательно посмотрят, но не сегодня, так как были еще дела и сюда они пришли только забрать Люмин. Они подходят ближе к сцене, и спустя примерно пять минут выходит Люмин, уже в своей одежде, но все еще с ярким макияжем и несложной, но красивой прической. Она была взбудоражена своим выступлением и явно хотела поделиться впечатлениями. — Здравствуйте, — приветствует она Тигнари и Коллеи, чуть поклонившись. Привычки с времени проведенном в рабстве все еще остались, хотя матра уже не раз говорил, что они так не делают и ей не нужно. Но сложно было отказаться от того, чему учили через боль и наказания. — Привет, — кивает девушка. Вблизи она оказалась еще ниже, чем Люмин. — Я Коллеи, — она неловко улыбается и протягивает руку. — Люмин, — девушка пожимает маленькую ладонь с довольно огрубевшей, для такой юной девушки, кожи. — Здравствуй, Люмин, — кивает ей Тигнари и Люмин в который раз смотрит на его уши, которые дернулись от резкого звука со сцены. Желание прикоснуться к ним никак не отпускало девушку. Уже по привычке, когда они выходили с Большого базара, златоглазая хотела взять матру за руку, но передумала, едва коснувшись пальцами его руки, постеснявшись других присутствующих. Хотя раньше ее не волновали окружающие люди. На пару секунд матра обернулся, вопрошающе взглянув на нее, но девушка лишь покачала головой, будто говоря, что все хорошо. Пока они шли до дома, Сайно и Тигнари разговаривали о чем-то своем, Люмин некоторое время прислушивалась, а потом тема перестала быть для нее интересной и понятной. Она попыталась завязать диалог с Коллеи, но лучница явно стеснялась и отвечала односложно, избегая дальнейшего разговора, потому всю оставшуюся дорогу она молчала, оглядывая дома и прохожих. Кажется, все наконец-то начало налаживаться. Оказавшись дома, Люмин уже понадеялась, что их с Коллеи оставят одних, пока мужчины будут разбираться с какими-то важными для них делами, но те сели играть в карты. Скептически их осмотрев, Люмин ненадолго задержалась, наблюдая за игрой. — Люмин, ты хоть что-то вспомнила? — Неожиданно обратился к ней Тигнари. — Ничего, — помрачнев, отвечает девушка. Любая попытка вспомнить оборачивается болью. — У тебя были какие-то повреждения, когда ты очнулась? — Были, — подумав с минуту, отвечает она. — Достаточно много ран и ушибов, будто я с кем-то сражалась, — углубляясь в свои воспоминания, продолжает она. — Случай тяжелый, чаще бывает лишь частичная потеря воспоминаний, но чтобы полностью — это редкость. Возможно в прошлом случилось что-то, что ты захотела сильно забыть, потому мозг среагировал так, перекрыв абсолютно все воспоминания, — Тигнари взглянул на любопытно поглядывающую девушку. Он даже предполагал, что она искусно лжет, и даже сейчас допускает такую мысль, но вслух высказывать это не спешил. — Вы думаете, что я вру? — Помрачнела вмиг девушка, и Тигнари вздрогнул, подумав, что ему стоит лучше держать лицо, чтобы его так просто не читали. — Они тоже так думали. Все так думают, когда я говорю об этом, — девушка опустила взгляд, атмосфера сразу перестала быть такой легкой. Сайно тяжело вздохнул, желая уже успокоить девушку, но Тигнари его остановил, взглядом давая понять, что лучше не стоит. Матра взглянул на друга холодно, частично даже осуждающе. Люмин едва начала нормально относится к окружающим, к нему, как появляется шанс того, что она вновь замкнется в себе из-за неосторожно брошенных слов. — Я тебе верю, — в конце концов говорит Тигнари. — Просто говорю, что такой случай редкий и я не знаю, что делать при этом. Но обязательно постараюсь найти способ помочь. Честно, Люмин не хотела ничего вспоминать, ведь сейчас у нее появился шанс начать все с чистого листа и жить счастливо, постепенно забывая те ужасные три месяца в рабстве. Она боялась вспоминать, ведь вдруг ее жизнь не была такой красочной, как хотелось бы, вдруг воспоминания принесут лишь боль, в её только начавшую строиться новую жизнь. Девушка уходит в другую комнату, пока мужчины молча продолжали играть в священный призыв семерых. Спустя минуту к ней постучали и в проеме показалась голова Коллеи. — Можно? — Спросила она и Люмин только кивнула. Лучница прошла глубже в комнату, усаживаясь рядом с новой знакомой. — Наставник всегда такой, не обижайся на него, — начала девушка, но блондинка лишь промолчала, подтянув колени к себе и положив на них голову. Возникла неловкая тишина. Коллеи не знала, как продолжить и с чего вообще стоит начинать диалог с новыми людьми, а Люмин просто молчала, вообще не зная, о чем говорить. — Я хочу с тобой подружиться, — неожиданно выдала Коллеи. — Моя подруга Эмбер говорила, что мне стоит перестать быть такой стеснительной и начать уверенно говорить с незнакомыми людьми. Раньше у меня вообще не было друзей и в Мондштадте я даже стала чуть ли не преступницей, но мне помогли те, кого я теперь могу назвать друзьями. Люмин подняла голову, уставившись на начавшую откровенничать Коллеи. Уж что, а такого от нее златоглазая не ожидала. И вновь повисла тишина, Коллеи уже пожалела, что вообще начала этот разговор. — А вы...давно дружите с...Эмбер? — Почему-то имя казалось ей совсем знакомым. — Уже достаточно, — вмиг ожила лучница, начиная свой рассказ о жизни. Честно признать, Люмин не ожидала, что у такой малышки может быть такая насыщенная и тяжелая жизнь. Коллеи делилась всем, совсем не стесняясь и не боясь, ведь почему-то блондинка вызывала доверие, ей хотелось рассказать все на свете, ведь она действительно слушает, сопереживает. —...а еще мне очень нравится история из Мондштадта, как одна неизвестная девушка помогла победить Ужаса Бури. Эмбер написала письмо на четыре страницы, во всех подробностях рассказывая о Почетном рыцаре Ордо Фавониус и ее подвигах в Мондштадте. Представляешь, она пользуется стихиями, даже без глаза бога?! Я бы очень хотела познакомиться с такой личностью, как она. А ведь на этом ее подвиги не заканчиваются, Эмбер еще писала, что путешественница помогла победить древнее божество в Ли Юэ, и даже сразилась с Архонтом Инадзумы... Коллеи продолжала свой рассказ, а Люмин сморщилась от резкой головной боли, будто в одно мгновение ей прострелили висок. Перед глазами стали мелькать размытые картинки, а голову заполнили множественные голоса, наперебой что-то рассказывающие, но Люмин не могла понять и слова. Она не хочет ничего вспоминать. Ей это не нужно. Она не хочет возвращаться туда, откуда пришла, ей нравится здесь и сейчас. Головная боль нарастала все сильнее, как и шум в ушах, через который уже не было слышно голос Коллеи. Что-то теплое потекло по губе. Люмин трясущейся рукой вытерла это, и увидела на своих пальцах кровь. Девушка растерянно посмотрела на Коллеи, встретившись с ее испуганным взглядом, а потом наступила тьма. Умиротворяющая, желанная тьма.

***

— Я уже ничего не понимаю, — тихо произнес лучник, бросив взгляд на бессознательную Люмин. — Все же было хорошо, откуда такое резкое ухудшение состояния? — Может это из-за меня? Я ведь... — вклинилась в разговор Коллеи, пряча руки, на которых за бинтами были скрыты следы болезни. — Ты тут не причем, ухудшение вызвало не что-то внешне, а внутри. Никаких травм нет, возможно это что-то связанное с психикой, но я не так сильно знаком с этим, — Тигнари устало качает головой. Ему пришлось изрядно постараться, сбивая неизвестно откуда взявшийся жар. — Единственное, что я помню — у нее сильно болела голова, когда она пыталась хоть что-то вспомнить. Больше она на здоровье не жаловалась, — оповещает матра, садясь на стул у кровати девушки. Он обеспокоенно оглядывает ее, отмечая болезненную бледность на лице. — Или боялась это делать, — добавляет лесной страж. — Коллеи, сходи на кухню, приготовь пожалуйста еще один отвар, — просит лучник и девушка послушно уходит. — Что не так? — Спрашивает Сайно, заметив тяжелый взгляд друга. — Мне интересно, как давно ты стал таким легкомысленным. Изначально я оставил ее у тебя, думая, что она может оказаться кем-то опасным и ты сам это прекрасно знал, но...Но так просто дал волю чувствам, полюбив ее. — Я не... — Сайно хотел опровергнуть сказанное, но замешкался. — Я не влюблен в нее, — все-таки сказал он, но скривился от такой откровенной лжи. — Мы не знаем, кто она, почему оказалась в Сумеру, из-за чего потеряла память и потеряла ли вообще. — Ты всё ещё думаешь, что она лжет? — А разве тебя не посещали такие мысли? — Посещали, — сознался он, повернувшись к другу. — Но она не лжет. Никто так натурально не сможет сыграть страх, ты знаешь, я понимаю, когда мне лгут. Она первое время буквально вздрагивала от любого моего действия, а когда разбила тарелку — у нее началась настоящая истерика. Не забывай, где я ее нашел, в каких условиях и в каком стоянии. Ты сам видел все те раны и следы побоев. Люмин просто обычная девушка, которой не повезло оказаться не в том месте, не с теми людьми, — генерал устало выдохнул, отворачиваясь от Тигнари. — Возможно, ты прав, но все же не стоит так слепо верить ей. — Я останусь при своем, так как вижу ее чаще, чем ты. Если бы она действительно преследовала какие-то свои цели, то не стала бы растягивать это так долго. Я хочу и буду ей верить, — решительно сказал матра, поправляя светлые волосы у девушки. — Действуй как знаешь, — окончательно сдался Тигнари, не находя больше доводов для переубеждения матры. Да и бессмысленно что-то доказывать влюблённому по уши упрямцу, который едва ли осознал свои чувства.— Я пойду отдыхать, если нужно — позовешь, — вышел из комнаты лучник, оставляя Сайно наедине с девушкой. А для Сайно было полезно сейчас остаться и разобраться в своих чувствах. Он влюблен в Люмин? Это так заметно и очевидно другим, но явно не ему, раз он задумался об этом только сейчас. Или первые мысли его посетили еще днем, когда он только увидел Люмин на сцене? Непонятно. Но отрицать очевидное он не станет — Сайно действительно нравилась Люмин. Нравилось ее присутствие, нравился ее голос, ее глаза, ее улыбка, которую он увидел чуть ли не впервые в этот день. И в какой момент все это произошло? В какой момент она перестала быть просто той, за которой он, вроде как, должен наблюдать и искать в ее действиях что-то подозрительное? Едва ли он разбирается в любви, в отличии от той же Лизы. Ее совета ему как раз сейчас не хватает. Он тяжело вздохнул, вглядываясь в лицо девушки. Такая хрупкая, такая маленькая, что хочется спрятать и защищать от всего мира. Сайно встает, убирая стул в сторону. Вместо него приносит мягкое кресло, удобнее устраиваясь в нем. В эту ночь он останется здесь, так как Люмин может стать хуже. За размышления матра и не заметил, как задремал. Люмин очнулась, когда часы показывали полночь. Голова нещадно болела, как и состояние в целом было немного разбитым. Что это был за приступ — Люмин могла предположить. Возможно, что-то из рассказа Коллеи спровоцировало у девушки попытку что-то вспомнить, но, к сожалению, а может и счастью — Люмин так ничего и не вспомнила. Она просто Люмин. Ее спасли из рабства, дали крышу над головой, любимое увлечение и много новых друзей. Она просто Люмин, живущая в одном доме с известным генералом махаматрой. Она просто Люмин, убегающая от своего прошлого в новое будущее. Она обычная девушка без особых талантов, без каких-либо целей в жизни. И менять все это на какие-то воспоминания она не хочет. Ей сейчас хорошо. Люмин устало обводит едва освещённую комнату взглядом, почти сразу же натыкаясь на спящего в кресле матру, придерживающего голову рукой. Правда, недолго он спал, девушка рассмотреть все в этой полутьме не успела, как он открыл глаза. — Что-то болит? — Голос чуть хриплый со сна. — Нет, — ее голос звучит не лучше. — Мне...уже лучше. — Правда? — Матра встает со своего места, пересаживаясь на край кровати. Ладонью мягко касается лба златоглазой, убеждаясь, что жара нет. Но руку не спешит убирать. Аккуратно ведет по виску, задерживается на щеке, большим пальцем поглаживая кожу. Как же она была красива, даже такой: уставшей, изможденной. Она никак не реагирует на его прикосновения, лишь легкое удивление читается в ее глазах, но лучше уж это, чем страх. — Правда, — шепчет Люмин, не отводя взгляд от чарующих рубиновых глаз. — Значит, я могу оставить тебя, — он убирает руку, вставая, но Люмин даже сама от тебя этого не ожидая, удерживает его, хватаясь за ладонь. Пришла очередь Сайно смотреть с удивлением. — Останьтесь, — шепчет она. — Пожалуйста, останьтесь со мной. Он не отказывает ей, садится рядом, сжимая ее маленькую ладонь. Некоторое время они молчат. — Из-за чего тебе стало плохо? — Спрашивает матра. Люмин хмурится. — Я...не знаю. В какой-то момент размытые картинки стали заполнять голову, как и чужие голоса. Может быть, это были воспоминания? Но я все еще ничего не помню. И не хочу помнить, — сознается девушка. — Почему? — Раз я все забыла, не значит ли это, что та моя жизнь — что-то настолько ужасное, что до сих пор ничего не вспомнила? Сейчас я могу начать все сначала, мечтая никогда не вспоминать то, что было раньше, — делится девушка своими мыслями, которые так долго отягощали ее. — Это полностью твое право. — Вы мне верите? — Верю, — он свободной рукой вновь касается бледной щеки, вытирая влажные дорожки слез. Люмин ни капли не сомневается в нем, видя в его глазах твердую решимость, искренность. Он правда ей верит, не ставит под сомнения ее слова и от этого сердце бьется быстро-быстро, оглушая своим стуком. Кто первый начал приближаться, Люмин сказать не могла, теряясь в новых для нее ощущениях. Прикосновение губ матры вызвало толпу мурашек по всему девичьему телу. Она закрыла глаза, чуть приоткрыв губы. Она никогда раньше не целовалась, но будто знала, как это делать. Он не спешил, касался мягко, непринужденно, руками обхватывая ее лицо. Они ненадолго отстранялись, жадно ловили губами воздух, потом снова приникали друг к другу в поцелуе. Его прикосновения казались интимнее любого разговора, его движения говорили громче любых слов, его поцелуи кричали о чувствах. Сердце стучало все громче, оглушительнее, и голова у нее кружилась от недостатка воздуха, и дышать она уже, кажется, забыла как. Девушка обнимает мужчину за плечи, чуть царапая смуглую кожу от переизбытка ощущений. Сайно не отстранялся, она тоже этого делать не хотела, позволяя целовать себя, обнимать, касаться... Он провёл языком по ее нижней губе, чем вызвал удивленный вдох. Девушка поднимает руки, зарываясь в светлых волосах, двигается ближе, желая ощутить жар его тела, мягкость его кожи, но действует осторожно, вспоминая, что у мужчины все еще остались раны на торсе. Она тянется к его теплу, охотно подставляется под его прикосновения. Он все еще не спешил, давал шанс отступить, давал возможность в раз все закончить, но едва ли она захочет этим воспользоваться. Назад пути не было, она довольна всем происходящем, и даже если это всего лишь сон — то Люмин пожелает никогда не просыпаться. Сайно чуть отстраняется, ловит губами ее трепетный вдох и шепчет: — Я люблю тебя.