Станцуешь для меня?

***

В Тейвате довольно давно существует одна странная особенность — истинная пара, человек предназначенный судьбой и тому подобное. В разных регионах называют по-разному. Кто-то назовет это болезнью, глупостью, а кто-то просто спокойно примет свою судьбу, доверив ее в руки чужому человеку. С самого рождения у людей появляется метка, тусклая, едва заметная, но увы, не у всех. Эта метка и определяет дальнейшую жизнь человека и обязательно даст знать, когда перед ним окажется его судьба. Считалось нормой находить свою пару до восемнадцати лет, а если не нашел до этого времени — значит пара мертва. Из-за этого многие сходили с ума, переживая горечь утраты. Кто-то завидовал людям с таким подарком судьбы, кто-то сочувствовал, не понимая, как можно понять, что перед тобой тот самый человек, с которым предстоит жить до конца своих дней. Находились те, кто не желал идти на поводу Судьбы и пытался отречься от своей родственной души, но такие эксперименты сводили с ума. Увы, но молодому генералу махаматра не повезло родиться с меткой, а еще не повезло не встретить свою пару до восемнадцати, из-за чего он уже столько лет отчаянно мучается в поиске способа избавиться от навязанной ему судьбы с неизвестным человеком. Только попытки все были тщетны, метка на плече все еще была на месте, ему скоро тридцать, а пара так и не соизволила явиться, что все больше подтверждало теорию о том, что пара мертва, однако это ни капли не радовало, ведь другие при таком развитии событий сходили с ума. К счастью, с Сайно подобного еще не происходит, он не чувствует чего-то странного и его разум пока еще чист, не затуманен горем. Его друг старался как-то поддерживать, но увы, Тигнари рожден без метки, что весьма его устраивало, ведь наблюдая за другом, чья жизнь рушится из-за какой-то татуировки на плече, было тяжело. К людям с меткой относились по-разному, но что действительно стоило знать — если есть метка, то внимание противоположного пола будет значительно стремиться к нулю, так как метка была своеобразным клеймом, обозначающим занятость человека кем-то другим. Смирившись со своей участью остаться на всю жизнь одним, Сайно продолжал спокойно жить, надоедая своему другу глупыми шутками. С ума не сошел, умирать пока не собирается, а значит Судьба просто над ним пошутила, правда шутка неудачная вышла, мало того, что его боялись из-за силы, так еще и из-за метки девушки не обращали внимание. Если ему все-таки посчастливится однажды встретить свою любовь, уж он точно выскажет все, что держал в себе долгие годы. Успокаивало лишь то, что не он один мучается, уж он надеялся, что его пара испытывает точно такие же страдания. Жаль, он оказался не прав, но об этом узнает чуть позже... Сайно — генерал махаматра, глава всех матр и гроза нарушителей академии. Его боялись и уважали, редко кто рисковал выступать против, боясь попасть под гнев матры, ведь если Сайно взялся за дело — преступнику не сбежать. Исходя из своей должности он должен знать многое, в том числе и о подозрительных личностях, вступивших на земли Сумеру. И естественно, Сайно слышал о белокурой путешественнице, появившейся несколько лет назад на землях свободы и успевшей заиметь внушительный список подвигов и званий, что делало девушку вдвойне подозрительной. Лиза в своих письмах делилась с матрой информацией о путешественнице, но едва ли там было что-то, чего он не знал через слухи. Разве что информация о том, что путница скоро посетит земли Божества Мудрости, но и без этого можно было догадаться... Естественно, генерал должен был позаботиться о безопасности региона и узнать, что путешественнице за человек, но он успешно пропустил момент, когда девушка пересекала границу, узнав о прибытии столь известной личности от друга, у которого несколько дней провела в качестве пациента. — Она не казалась мне какой-то подозрительной. Молчаливая и усердная. Мне понравилось, как быстро она зачистила зону увядания и пообещала в будущем помогать. Могу сказать, что в ближайшие километры в округе не осталось ни единой зоны, это существенно облегчило мне задачу и я могу теперь сосредоточиться на чем-то другом, — делился Тигнари своими впечатлениями о путешественнице. В тоне Лесного стража не было ни капли на шутку или несерьезность, лучник и правда уважал девушку и признавал ее заслуги. — Как-то все слишком гладко складывается, — не унимался матра, привыкший видеть во всем окружении негатив. — Ты слишком предвзято к ней относишься, Люмин достойна доверия. По крайней мере, я так чувствую, — продолжал настаивать лучник на своем. — Возможно. Просто в последние дни ощущения...странные, — Сайно был как никогда серьёзен, за весь разговор не проронил ни единой глупой шутки, что совсем было не похоже на матру. Задумчивый, будто бы чем-то встревоженный и раздраженный. — Я точно вскоре начну сходить с ума, — устало делится он, откидываясь на спинку стула. — Не драматизируй, — Тигнари закатывает глаза. Сколько раз они уже обсуждали эту тему и постоянно приходили к одному лишь выводу, весьма неутешительному. Однако лучник старался снисходительнее относиться к другу, так как этой феномен с "родственной душой" беспокоит многих и до сих пор не поддается какому-либо объяснению. Почему так происходит? От кого это зависит? Кто решает, кому ждать того самого человека, а кому — нет? — Раз до сих пор в порядке, значит какой-то шанс есть. — Найти где-нибудь случайно ее труп? — В голосе проскальзывает ирония. — Будь проклят тот, кто все это придумал, — Сайно откровенно злило, что кто-то распорядился его судьбой заранее, не дав выбрать путь самостоятельно. Увы, но с его профессией думать о любви было бы глупо, да и времени на это не было. В некоторые моменты Сайно желает встретить ту самую, что предназначена ему судьбой, взглянуть ей в глаза и высказаться за все свои страдания. До определенного времени все было хорошо, но примерно два с половиной года назад начали происходить странности: то метка начинала невыносимо жечь, то странные сны, на утро которые он не помнит, преследовали его. Было ощущение, что вот, ему еще немного стоит потерпеть и все годы ожидания окупятся одной единственной встречей, но увы, Сайно был настроен пессимистично и все еще считал свою пару мертвой. С ума он не сошел, как он думал, лишь благодаря духу, живущему внутри него. — Успокойся и живи, как жил раньше. Эта проблема решится сама собой, если не будешь продолжать искать бессмысленные встречи с той, кого не знаешь, — спокойно наставлял друга лесной страж. С одной стороны юношу раздражали постоянные жалобы матры на тяжелую судьбу, а с другой ему было жаль Сайно. Можно ли было подобное назвать милостью, или все-таки это было проклятье? — Все равно ничего иного не остается, кроме как смиренно ждать, пока та единственная не упадет прямо передо мной, — он закатил алые глаза, а затем закрыл их. Устал бороться с косыми взглядами, устал доказывать всем, что ему и без его "истинной" прекрасно живется, но сердце на этих словах всегда начинало больно ныть, словно доказывая обратное, словно без любви оно остановится. — Повезло тем, у кого этой напасти нет. Искренне завидую. — Вот только некоторые так же завидуют тебе, — не унимается Тигнари. Слушать жалобы Сайно становится невыносимо. — Мне пора на обход. И да, если вдруг встретишь путешественницу, постарайся с ней поладить и не ввязываться в бой, иначе потом проблем не оберешься. Только Сайно сделал с точностью, да наоборот, что потом кардинально изменило его жизнь.

***

Люмин в Сумеру не понравилось сразу, так как еще перед пересечением границы между регионами у нее было плохое предчувствие, и как выяснилось не зря. Потерять сознание чуть ли не сразу, как вступила на новые земли? Девушка в подробностях готова об этом рассказать, а также о том, как лесной страж удерживал ее у себя в качестве пациента и не отпускал до тех пор, пока Люмин не привыкла к запаху той странной круглой штуки... Странно, другого путешественница и не ожидала от столь неоднозначного региона. И естественно без проблем ни один регион не обойдется, в очередной раз Люмин придется решать чужие проблемы, чтобы в итоге не получить ничего в награду, лишь истерзанные нервы и новые синяки. И все же Люмин беспокоила не столь странная обстановка в верхушке власти Сумеру, сколько ее странное состояние, непонятное предвкушение и притяжение, только неизвестно к кому или к чему. Путешественница слышала от других о таком казусе, как "родственная душа" среди жителей Тайвата, она и раньше о подобном знала, так как не раз это встречала, но никогда не задумывалась, что она, по сути чужая в этом мире, найдет свою родственную души. Поэтому девушка не особо беспокоилась насчет этого, ведь она не местная, а значит и законы этого мира ей не писаны. И все же странное и тягучее чувство возникало в груди, которое то и дело требовало куда-то пойти, что-то или кого найти, в какой-то момент это ощущалось чуть ли не на физическом уровне. Она сходит с ума, очевидно. Беготня по Сумеру в какой-то степени помогает охладить голову и не думать о постороннем. Люмин старательно не позволяет себе поддаваться своим неизвестно откуда взявшимся чувствам. Правильный выбор она сделала, когда решилась помочь Кусанали — это ненадолго отвлекло ее, очистило разум от всего того бреда, что лез к ней в голову. Но увы, еще с самого попадания в Тейват удача покинула путешественницу, потому что по-другому объяснить ту ситуацию, в которую она попала, кроме как неудачей назвать нельзя. В этот день Люмин с самого утра понимала, что случится неладное, было у нее странное предчувствие, будто бы обязательно произойдет что-то непоправимое и ей вообще будет лучше сидеть в своей обители и не высовываться от греха подальше. Жаль, но дома она не осталась, а продолжила искать приключений себе на одно место вместе с довольно симпатичным, но ужасно нудным и высокомерным секретарём; как же иногда ей хотелось треснуть его чем-то тяжелым, но девушка была и дальше вынуждена терпеть все с милой улыбкой на губах. А потом они пошли в пустыню, по сути своей идея уже сама по себе плохая, но кто их остановит? Там и случилось то, что изменит жизнь путешественницы до неузнаваемости. Жара, песок, который уже был повсюду, даже в обуви девушки и неожиданная, но весьма ощутимая вражда. Люмин едва среагировать успела, отбрасывая неизвестного в сторону мечом, во всю успев ощутить силу и давление нападавшего. Путешественница была уверена, что ее не задели и она смогла отбить неожиданную атаку, но плечо обожгло резкой болью, из-за чего девушка скривилась, плотно сжав зубы. Странное чувство заставило сердце биться с бешеной скоростью, тело охватил жар и дышать стало словно тяжелее. Ее отравили? Но она ведь точно отбила удар! Ее не могли задеть, так что же это за напасть?! Люмин прижала руку к груди, будто бы это могло помочь унять быстро бьющееся сердце. Ее точно отравили, иначе быть не может... С этой мыслью девушка бросила озлобленный взгляд в сторону копейщика, напавшего на них, и обомлела. Окружение будто резко перестало существовать, сузившись только до них двоих — Люмин и юноши с прекрасными рубиновыми глазами, безотрывно смотрящими на нее. Притяжение, желание быть ближе, прикоснуться... Все это так неожиданно возникло у нее в голове, и Люмин в какой-то степени даже побоялась этих мыслей. Навязанных мыслей. Люмин бы не чувствовала подобное к незнакомцу, если бы была в трезвом уме. — Что ты сделал? — Шипит она на копейщика, который не отводил от нее взгляд. Про Аль-Хайтама они оба забыли, да и тот не спешил напоминать о себе, ставший простым наблюдателем за необычной открывшейся сценой, вполне в духе того, кто не желает оказываться в эпицентре чего-либо. И если Люмин была от происходящего в недоумении, то Сайно понял все сразу. Столько лет ожидания, столько мыслей о том, что он быстрее с ума сойдет, чем встретит свою избранную... И вот она перед ним, живая и, кажется, злая, или же скорее не понимает происходящего? Растерянность, злость, страх — золотые глаза прекрасно передавали чувства их обладательницы. Мужчина сделал один шаг вперёд, девушка напряглась, направив на него меч. Неужели не чувствует того же, что чувствует он? Дикое притяжение, желание прикоснуться... — Не подходи, — шипит точно тигрица ришболанд в лесах Сумеру. Сразу видно, не понимает, что происходит, что весьма странно, с осознанного возраста родители или другие старшие рассказывают о такой напасти как "родственная душа", хочешь не хочешь, но узнаешь. — Люмин! — Маленькое летающее нечто появляется из ниоткуда, стараясь успокоить мечницу. Теперь Сайно понял, что перед ним никто иная как знаменитая путешественница, о которой ему рассказывал Тигнари, о которой без умолку болтали торговцы на базаре, восхволяя ее подвиги. — Успокойся, Люмин! — Запаниковала фея, заметив фиолетовые всполохи вокруг путешественницы. — Достаточно, — напомнил о себе Аль-Хайтам, закрыв собой девушку. Этот жест помог Люмин выдохнуть и немного расслабиться, за что фея была благодарна несносному секретарю. Первая их встреча вышла не самой удачной, но возможно, дальше что-то поменяется?

***

С той самой первой встречи с генералом махаматрой, как позже узнала Люмин, прошло примерно неделя и путешественница всеми силами старалась избегать Сайно, но волею судьбы они встречались постоянно. Люмин не до конца понимала, почему бежит от него и так отчаянно не хочет с ним разговаривать, благо рядом всегда была Паймон, чтобы по-своему защитить свою подругу. А еще, на том месте, где девушку "обожгло" теперь была странная татуировка, которая непонятно откуда взялась и не хотела никак исчезать. До последнего девушка отрицала то, что с ней произошло, ведь не верила, что с ней, пришедшей из другого мира, могло произойти подобное. Раньше, при посещении других миров, законы этих самых миров на нее не действовали, так от чего судьба в этот раз решила сыграть с ней? Зачем связала ее душу с неизвестным смертным? К чему нужны были эти игры? Чтобы Люмин страдала? Она страдает, мечется от безысходности в поисках способа избавиться от ненужной связи и этой неумолимой тоски в сердце. Девушка не раз ловила себя на том, что хочет увидеть взгляд карминовых глаз, прикоснуться и... Фантазии сводили с ума, душа тянулась туда, в неизвестность, лишь бы быть ближе, лишь бы успокоить безудержные желания, сжигающие изнутри. Это неправильно, все эти чувства были навязаны проклятой меткой на плече. Путешественница сопротивлялась, не давала чувствам взять верх над разумом, старалась не думать о генерале, но судьба плевала на её желания, сводила их изо дня в день, подкидывая новые испытания. Это не благословение, это было настоящим проклятьем, от которого девушке больше всего хотелось избавиться. Это ненормально — связывать чужие судьбы друг с другом ради никому неизвестной цели, ненормально заставлять людей быть вместе без искренности, без любви... Может быть жители Тейвата смирились с подобной участью, но Люмин мириться с этим не хочет. Она та, кто любит свободу, кого никогда не лишали свободы в угоду кому-то, она та, кто до конца хочет противиться этому закону Тейвата, и та, кто из-за этого сопротивления сходит с ума. Но от этой напасти спасение — лишь смерть, которая другому принесет невыносимые страдания и боль. Люмин не хотела, чтобы из-за нее страдали, но и сама страдать не хотела. Тейват точно проклятие, не дающая шанса его покинуть; он все сильнее привязывает Люмин к себе, заставляя принять неизбежную реальность и играть по установленным правилам. Путешественница не хочет сдаваться, ее вынуждают это сделать. Совместная операция по спасению Кусанали стала последней каплей, решающим шагом, не дающим больше ступить назад, сопротивляться. Той ночью, в деревне Аару было больнее всего. Они были слишком рядом друг с другом, их разделяли буквально пару шагов, которые никто из них так и не осмелился сделать. Тогда девушка поняла, что не только она страдает от этой напасти, названной "истинной", генерал так же выглядел неважно: бледный, с глубокими мешками под глазами, взвинченный и раздраденный и виной всему этому была она, Люмин. Состояния генерала многие заметили, но не рисковали что-то спрашивать, лишь троим было известно, что происходит. Одно единственное случайное прикосновения — по телу словно прошел электрический удар, ослабляя то болезненное притяжение друг к другу. Одно единственное прикосновение и граница стерта. Сколько бы не старалась Люмин избегать, сопротивляться, но все в итоге пошло так, как угодно судьбе. Ночью не спится обоим, слишком близко друг к другу, слишком высок соблазн поддаться искушению и прекратить эти муки. Ночи в пустыне холодные, нагретый за день песок успевает остыть. Прохладный ветер колышет редкие деревья, скрипят вывески на домах, слышатся редкие разговоры патрульных. Люмин не может уснуть, и точно знает — Сайно тоже. Чувствует его так же, как себя, словно действительно одно целое. Понимает, что он рядом задолго до того, как слышит тихие шаги. Значит вот такая она, связь, называемая "истинные" ? Сложно сопротивляться, когда сердце кричит поддаться, получить наслаждение от связи и облегчить собственную боль. — Это неправильно, — шепчет она, точно зная, что ее поймут. — Знаю, — звучит обреченно. — Но еще никому не удавалось разорвать связь, не сойдя при этом с ума. — Значит либо подчиняешься, либо умираешь, так? Это жестоко, — Люмин поджимает губы, не смея посмотреть на матру. Ощущает его присутствие, слышит дыхание... Он так близко, так невыносимо близко — путешественница готова поддаться и плюнув на все, наконец сделать то, что желает тело, чего требует душа. — Для жителей Тейвата это нормально, мало кто идет против воли судьбы, наслаждаясь подобным...подарком. — Или проклятьем. Я не житель Тейвата, мне больно от того, что мою душу привязали без моего ведома, — все еще стоит к нему спиной, закусывает губу, пытаясь унять жар внутри себя. — Проклятье, действительно больше похоже на это. Тебе повезло, что я могу себя контролировать, так как обычно в первую встречу все происходит...на более глубоком уровне. — А если это дети? — Понимает, о чем речь. — До шестнадцати связь очень слабая, потом лишь начинает появляться подобное влечение, — хмыкает матра, ощущая слабый запах ванили от девушки. Как жестко быть рядом и не сметь прикоснуться, поцеловать, да хотя бы просто обнять, успокоить наконец-то бушующее сердце. — Законы Тейвата поразительны, — рискует повернуться, натыкаясь на оголенный торс матры. Сглатывает, поднимая голову выше; рубиновые глаза потемнели, стали напоминать более винный оттенок. Метка на плече горела, обжигала, но Люмин не обращала внимание на боль. Хотелось прикоснуться к выступающим скулам, провести рукой, очертить линию губ большим пальцем и поцеловать манящие губы. Карминовые глаза смотрят прямо в душу, не нужно было слов, чтобы понять, что оба сейчас чувствуют. Не удержавшись, тянется первой, мягко касается щеки, в очередной раз тело будто током пронзает, и не только ее. Сайно напряжен не меньше, она видит, как мышцы на его теле словно окаменели, видит в алых глазах сомнение, мужчина сопротивляется, сжимает руки в кулаки, пытаясь себя успокоить, но ведь не он первый поддался, верно? Закрывает глаза, все еще рассчитывая на свою выдержку. То, что она делала жестоко. Сайно аккуратно перехватывает ее руку, губами прижимаясь к тыльной стороне ладони. Запах опьяняет, близость лишает всякого рассудка. — Станет ли легче? — Спрашивает она, поддаваясь его прикосновениям. — Должно, — понимает, о чем Люмин спрашивала, ответил неуверенно, так как сам не знал, что будет после того, как перейдут грань. — А если нет? — Тебя это так сильно волнует? — Не знаю... Я уже не понимаю, чего хочу. — И не нужно. Поддайся, — целует запястье. — Перестань думать об этом, просто поддайся желанию. — Какому из? — Улыбается. — Самому сильному. — Тогда не удивляйтесь... Она целует первой, захватывая обветренные губы в плен. Невинное и легкое прикосновение, но сколько в нем было чувств, сколько страсти. Сумасшествие, и ведь нельзя сказать, будто все это навязано проклятой меткой на плече, это все будто...на ином уровне, не просто физическое влечение, а что-то исходящие из закутков души. Люмин проводит рукой по шее, опускается к ключицам, к груди, где её перехватывают, отводят в сторону. Он был горячим, несмотря на прохладную ночь. На секунду отстраняется, делает глубокий вдох и снова целует, уже не сопротивляясь желанию. А навязанное ли оно было или нет, уже без разницы, мысли исчезли из головы, остался лишь его образ. Мужчина отпускает руку девушки крепко обнимает за талию, прижимая к себе. Так хорошо, когда он чувствует ее, так хорошо, когда она не сопротивляясь, целует в ответ, давая волю чувствам. Зря они бегали друг от друга, себе же только хуже делали, а сейчас... Что сейчас? Пытаются нагонять все то время порознь, пытаются лишить друг друга всего кислорода в легких. Ее кожа в контраст его была прохладной, хотя Сайно чувствовал, что она горела так же сильно, как и он. Чистая, светлая, такая невыносимая, разве может быть лучше? Матра не просто целовал, иногда покусывал нежные девичьи губы, иногда нагло проникал в рот языком, но все равно было мало. Очень мало. Здесь и сейчас, либо никогда, либо вечные страдания и боль порознь. — Если продолжим здесь, то перебудим полдеревни, — разумно замечает матра, вглядываясь в потемневшие золотые глаза. Кажется, Люмин было все равно. — Всему есть решение, — с тяжелым вздохом отстраняется, недовольно взмахивает рукой и в одно мгновение между ними появляется чайник. — Поспеши же, — нетерпеливо берет за руку и они оказываются посреди неизвестной мужчине местности. Раньше Сайно обязательно бы напрягся, но сейчас все равно. Сейчас важна лишь девушка перед ним. Снова сливаются в поцелуе, девушка делает медленно шаги назад, ко входу в дом, смущая бедного Пухляша, который скрылся в своем домике, не желая отвлекать хозяйку. — Как удобно. — Молчи, — шепчет Люмин яростно, недовольная тем, что прервали. И как у него хватает только выдержки отвлекаться? Поцелуями спускается к шее, пока Люмин царапает его плечи, желая быть еще ближе, это все так неправильно, но оба понимают, что невозможно сопротивляться. Оба горят, касаются друг друга, не желая отпускать, разрывать физическую связь. Сумасшествие, что они творят? Что делают? Они спотыкаются о разбросанные на полу подушки, падают. Совсем не жестко, мягко из-за огромного количества подушек... Девушка оказывается сверху, рассматривая матру, пока выдалась такая возможность. Кажется, на нем должен быть головной убор? Неважно, правда неважно. Люмин стягивает перчатки и охотно касается живота мужчины, ведет вверх, к груди. Он тоже не лишал себя возможности касаться ее, сжимая упругие бедра под подолом светлого платья... Девушка наклоняется, целует скулу, опускается дорожкой влажных поцелуев к шее, очерчивая языком кадык. Мужчина шумно выдыхает, сжимая бедра сильнее. Сайно резко меняет их местами, из-за чего Люмин тихо вскрикивает, он все еще держал ее за бедра, поглаживая на них кожу. Золотые локоны ореолом окружают голову девушки и Сайно некоторое время просто смотрит на нее, пытаясь осознать, что именно делает. Она по сути незнакомка, но душа и сердце тянуться к ней, будто знают друг друга десятки лет. Такова воля судьбы, таково ее решение свести двух незнакомцев вместе. Мужчина наклоняется, коленом раздвигая молочные бедра путешественницы. Он целует ее губы, шею, скулы, ключицы. На секунду отвлекается на метку, точно такую же, как у него. Все, что он испытывает — правда? Или всего лишь навязано? Не хотелось думать, когда было так хорошо. Отправляя мысли на задний план, Сайно неторопливо избавляется от шарфа Люмин, попутно зацеловывая светлую кожу. Развязывает ленты, приспуская лиф платья, открывая своему взору небольшую грудь, на одной из которых сразу же оставляет отметину — небольшой укус. Безумие, какое же безумие они творят. Было сложно разобраться вот всех этих завязках, но он справился, избавляя Люмин от платья. Она осталась перед ним в чулках и белых шортах, но не выглядела смущенной и не была против своего обнажения. Лишь наблюдала, ждала, что он может сделать ей еще и как он это сделает. Не стал томить ее, поцеловал мягкие губы, она охотно подалась вперед. И что только ею движело? Она хотела просто избавиться от боли, от влечения на некоторое время, или же все-таки приняла то, что преподнесла ей судьба? Все сразу. Мужчина сжимает тонкую талию, ведет одной рукой вверх, к груди, сжимая ее. Люмин впервые издает стон, заглушенный поцелуем... Приятно, тело так охотно отзывается на чужие прикосновения, она привстает, хочет быть ближе, ощущать жар крепкого мужского тела. В голове туман, мыслей нет, лишь одной единственное «хочу»... Прикосновения, поцелуи, они постоянно меняются ролями, то она сверху, то он. Невыносимо долгая прелюдия, словно в наказание за избегание, за столь долгую игру в кошки мышки. Заслуженно. Его ладонь касается внутренней стороны бедра. Чувственно, обжигающе, легким движением проникает под кромку шорт, пока губами зацеловывает грудь, не пропуская ни единого дюйма светлой кожи. Стон за стоном, дыхание тяжелое, внутри все горит. Люмин хочет сжать бедра, но не может — Сайно мешает. Он заглядывает ей в глаза, прежде чем коснуться резинки шорт, не видит в них отказа и медленно тянет вниз обнажая вожделенную область. Сайно не торопиться, хотя сгорает от нетерпения наконец избавиться от напряжения, наконец-то войти в поддатливое тело и взять то, что так долго хотел, но не может сделать это так грубо, не хочет напугать, рассчитывая, что этот раз не будет их последним. Люмин царапает его плечи в очередной раз, когда он целует ее живот, влажной дорожкой поцелуев опускаясь вниз. Жарко, как жарко им обоим... Люмин не терпит, снова желает быть сверху, повалив мужчину на подушки. Она внимательно рассматривает его лицо, пытается что-то найти, но ничего не находит. Желание, страсть, только и всего, она чувствует тоже самое. Хотя нет, лжет. Было что-то еще, неосознанно и странное, исходящее откуда-то очень глубоко, связывающее их души. Люмин чувствовала мужчину, он чувствовал ее — не это ли зовется связью? Легче не становилось, метка все еще обжигала, но по сравнению со страстью, обуревающей их сознание, это было таким насущным пустяком, что никто внимание не обращал. Внаглую потерлась о его пах, вызвав сладкий и столь желанный стон. Сайно запрокидывает голову назад, закусывает губу, пытаясь отвлечься, но златовласая бестия продолжает пытку. Кусает за ключицы, трется о выступающий бугорок, дразнит, не давай то, что обоим так нужно. Девушка выпрямляется, чуть двигается на его бедрах назад, стягивая шорты мужчины. Она смущена, но не хочет показывать этого, хочет казаться умелой... Рукой обхватывает вставший член, сделав пару движений вверх и вниз, ощущая, как мужчина сильнее напрягается, стонет громко, чуть ли не рычит, пока Люмин с ним играет. Обнаженная, раскрасневшаяся, такая красивая в своей естественности... — Хватит, — строго. Мужчина перехватывает ее ладонь, в очередной раз меняя их местами. Окончательно избавляется от низа своей одежды, хватает девушку за бедра, прижимая к своим, давая почувствовать, как сильно ее хочет. Впрочем, она не отставала. Видно было по ее взгляду. Он проводит ладонью по внутренней стороне бедра, ведет выше, кончиком пальцев коснувшись девичьих складок, мягко поглаживая вверх вниз. Люмин напряглась, пытаясь понять, что чувствует, а затем застонала, когда один палец скользнул внутрь, задевая нежные стенки влагалища. По ее телу проходит мелкая дрожь, стоило мужчине задвигать пальцем. Хорошо, как же хорошо и ведь они едва только начали... Когда к одному пальцу добавляется второй, а потом и вовсе третий, девушка уже не сдерживаясь громко стонет. — Сайно... — Да? — Останавливается. — Нет, продолжай. Пожалуйста, продолжай, — умоляюще смотрит ему в глаза, ловит довольную усмешку. Мужчина убирает пальцы и Люмин уже со всем недовольством хочет высказаться, но что-то не успевает. Он входит резко, знает, что она готова к нему, да и просто уже не мог терпеть...Метка на плечах обоих жжется сильнее, но они игнорируют. Не так уж и больно, особенно, когда есть кое-что более волнующее. Глубоко, даже слишком глубоко, и все же привыкает быстро, делая легкий толчок бедрами, как бы давай понять, чтобы он двигался. И Сайно двигается. Мучительно медленно двигается, почти полностью выходя и возвращаясь обратно. Губами ловит стоны девушки, целует, проникая языком в рот, сталкиваясь с ее. Безумно хорошо. Ускоряется, шлепки становятся все четче, громче. Сайно двигается быстро, держит руки Люмин обоими руками, слушает ее громкие стоны... — Я хочу... Он понимает, чего она хочет. Выходит из нее, ложится на спину, позволяя сесть с верху. Новый угол проникновения ощущается острее. Девушка делает первое пробное движение, затем еще одно и ещё, Сайно помогает придерживая за бедра. Небольшая грудь подпрыгивает в такт движениям. Пошло, развратно, горячо. Она бы никогда не подумала, что так бездумно будет заниматься сексом с почти незнакомцем, с которым у них образовалась связь. Странно, но так хорошо, как никогда раньше не было. Не только физически хорошо, разум тоже наслаждается. Не думать ни о чем, пусть тела так и соприкасаются друг с другом, доставляя уйму удовольствия. Люмин устает, снова меняются и в этот раз Сайно двигается быстрее, желая поскорее достигнуть разрядки, ощутить блаженное чувство. Люмин чувствует, как она близко, как внутри все сжимается и ее накрывает. Мелкая дрожь по телу, громкий несдержанный стон, только вот Сайно мало, ему нужно еще время, еще несколько толчков в мягкое поддатливое тело, сжимающее изнутри так сильно. Люмин после оргазма слишком чувствительна, пытается двинуть бедрами, остановить сладкую пытку... Когда внутри растекается вязкое семя, девушка наконец позволяет себе расслабиться. Потом если что выпьет парочку трав от последствий, а пока...слишком хорошо. Мужчина тяжело дышит, все еще находясь внутри Люмин. Хорошо, чертовски хороши. Они молчат, пытаясь осмыслить то, что произошло. Сейчас, когда разум более прояснился и безудержное влечение больше не преследует их, было впору все переосмыслить. — Не помогло, — первая заговоривает Люмин. — Ты о чем? — Хмурится. — Ты сказал, что все пройдет, но нет, — лжет. — Значит одного раза было мало, — улавливает ее настрой, замечает улыбку. — Да. Не помешает сделать это еще раз, — смотрит своими очаровательными золотыми глазами снизу вверх. — Не факт, что поможет в этот раз. — Ночь долгая...