air

Когда Эмиль открыл глаза, он ничего не видел и не чувствовал. Перед глазами только тьма. «Смерть? Я мёртв? Мама?» Разные мысли летали вокруг него. С одной стороны он всегда хотел умереть. Не только потому, что ему плохо живётся. Просто интересно ощутить какого это. Увидеть маму. Но сделать это ему не давали друзья и отец — самые близкие его люди. Он бы не простил себя, если они бы сильно тосковали по нему. «Перед смертью я ещё хочу ощутить все эмоции и чувства, прежде которые не изведал. Любовь, нежность, трепет. Да и не только положительные. Никогда не испытывал настоящего чёрного гнева и презрения, отвращения. Но кто даст мне почувствовать всё это? Кто, если не я сам…» Постепенно глаза парня привыкли к темноте и перед собой он увидел очертания мебели в… своей комнате? Да, его кресло, стол и куча учебников на нём, кружка, которую он не мыл отродясь, подставка для ложек, служащая ему подставкой для канцелярии, вроде плакаты на стене, небольшой бардак из вещей рядом со шкафом и эти шторы, вечно не закрывающиеся до конца, сквозь щель которых пробивается тонкий луч света луны и фонарей. Это определённо его комната. — Эмиль! — радостно вскрикнул Даник заходя в комнату. — Ты очнулся! Или проснулся? Неважно, — друг подбежал и крепко обнял его. Через несколько секунд к нему присоединился взволнованный Сударь. — Чувак, мы уже думали, что ты умер… Но не дай Бог! Знаешь, как ты нас испугал? — Представляю… Да я сам себя, если честно, напугал, — задумчиво сказал Эмиль. Он не знал, рассказывать друзьям и отцу, чем было вызвано такое состояние у него, или всё же не стоит? Подумают, что он маменькин сыночек и не может жить без своей мамули. А может не подумают? — Сына, ты сейчас себя нормально чувствуешь? — и этот добрый тон его отца. Надо рассказать. — Не очень, голова болит. Сударь усмехнулся, но говорить почему — не стал. — Пойдёмте чай пить. Парни уселись за стол, и отец Эмиля вежливо разлил всем ароматного напитка. От него в воздухе витал пар, вырисовывая необыкновенные картинки. На улице уже было темно, никого не было. Горели только фонари, даже в некоторых окнах был погашен свет. «Странно…» — Сколько часов я спал? И сколько сейчас времени? — удивлённо спросил Эмиль. — Ну, спал ты часов пять, иль шесть. Да хрен знает! Ой… — Никита опешил, вспомнив, что в комнате находится взрослый, но не получив со стороны того никакой отрицательной реакции продолжил говорить. — Ну а сейчас почти двенадцать. У парня аж глаза на лоб выползли. — Фига я соня. Даник засмеялся. — Спящая красавица! Тут уж все засмеялись. Отец Эмиля разрезал торт и разложил по тарелкам. Тауланов сразу на него напал и через мгновение от выпечки ничего не осталось. Сударь не такой. Он — настоящий гедонист. Любитель удовольствия и наслаждения, поэтому тортик ел медленно, смакуя каждую ложечку. К слову, Иманов к торту так и не притронулся. — Эмилька, всё хорошо? Ты не хочешь есть? — папа называл своего сына по имени только в тех случаях, когда очень волновался за него. — Кстати, я примерно понял, что с тобой случилось, но не понял почему. Ты можешь рассказать, мы не осудим, только поможем. Ребята в подтверждение быстро закивали головами. На то он и батя, что бывает лучше понимает собственного ребёнка, чем тот сам себя. — У меня случилась паническая атака, верно? — робко спросил парень. — Да, именно она… Эмиль собрался с мыслями и набрал в лёгкие побольше воздуха. — Просто я вспомнил маму… Глаза отца округлились. — У меня есть одно счастливое воспоминание связанное с ней, — Иманов нервно сглотнул, — и с медовиком. Как только ты сказал, что купил его, меня сразу затрясло и воздуха стало критически не хватать. Это и вправду была паническая атака… — на глаза навернулись слёзы. — Спасибо, что были рядом. Даник, Сударь, можете остаться у меня, сейчас уже поздно по улицам бродить. Я застелю вам диван. — Я сам, сын, иди спи, тебе надо отдыхать, завтра в школу. Блин, школа!

***

Поразмыслив над произошедшим ещё раз Эмиль понял, что для лучших раздумий надо взбодриться. А именно — помыться. Струи воды омывали его стройное тело и голову, очищая от грязи. Капли воды мочат густые волосы и падают на лицо. Парень поправляет их и вместе с тем умывает прохладной водой уставшее лицо. Постояв под душем пару минут он намыливает своё гладкое тело, окончательно смывая пот. Ладони скользят по плечам и ногам, по шее. Жидкость смывает всю пену. Потом парень берёт шампунь, льёт себе на влажную ладонь и начинает тщательно промывать волосы. Легко массируя кожу головы, он до конца моется и, ополоснувшись, выходит из душа уже будто новым человеком. Вода бодрит, а несколько минут, проведённые наедине с собой доставляют кайф. Эмильен вытирает шелковистые пряди волосы, надевает чистую футболку, пижамные шорты и выскальзывает из ванной. — Ты помылся? — спрашивает утомившийся Никита. — Да, можешь идти. Только погоди, за полотенцем сгоняю в комнату, стой тут, — парень побежал в комнату бати, к шкафу, где хранились скатерти, постельное бельё, полотенца. Ну, в общем, вот это вот всё. Зайдя в комнату, Эмиль увидел своего отца, который лежал на кровати и смотрел в потолок. Непонятно было — спит он или просто лежит. — Пап? Но в ответ ему лишь тишина. Иманов прошёл мимо гостиной и вспомнил, зачем он пришёл в спальню. «Блин, я полотенце не взял.» Посмотрев на диван он понял, что оно уже не нужно — ребята мирно сопели, лёжа в обнимку. Эмиль ухмыльнулся и пошёл к себе в комнату. На кровати его уже ждал кот.

***

— Эми, пора домой, мы с тобой уже часа три гуляем. Папа, наверное, соскучился по тебе! — мило сказала мама. — И он купил тебе новую настольную игру — прямо как ты любишь! Лицо мальчика быстро показало заинтересованность. Он сложил все свои игрушки в пластиковое ведёрко, аккуратно оттряхивая от песка, смахнул грязь с одежды и важно изрёк: — Пойдём домой, мама! Нас ждут дела! Девушка рассмеялась. — Ну пойдём, мой маленький командир, — и взяв за руку сына направилась в сторону дома. Зайдя в подъезд Эмиль увидел какой-то маленький комочек под лестницей. Сначала он подумал, что это чья-то потерянная игрушка, но подойдя ближе понял что это котёнок. — Мама! Мама! Тут кот, ну, котёнок! Ему холодно, давай заберём домой! Увидев эту картину девушка сама умилилась и согласилась забрать кота. Мальчик его очень любил, заботился, вычёсывал, играл. И даже когда мама умерла, он продолжал это делать. Арчи стал его самым верным другом и напарником. Эмиль его сильно любил, иногда даже ходил гулять с пушистым. Этот кот был очень тактильный — вечно лез под руки, чтобы его погладили и не боялся друзей Эмильки, зачастую приходящих к нему в гости. Только сегодня Эмиль заметил, что Арчи почти не ест.

***

На самом деле Эмиль любит школу. Только он ненавидит рано вставать, контрольные и… физику. С 7 класса у парня прямо рвотный рефлекс на неё. Сначала он просто не понимал этот предмет и нередко заваливал контрольные, а потом ещё училка-мерзота надавила. С тех пор у него война физикой. А сегодня она в расписании последним уроком. Иманов был первым проснувшимся в квартире. Распахнув глаза с длинными ресницами он увидел окно, в которое ярко светило осеннее солнце. «Сколько сейчас времени? Я вчера так устал, что даже шторы не запахнул.» Парень откидывает одеяло и резко встаёт, из-за чего у него начинает кружиться голова, а перед глазами темнеет. Он хватается за стену и продолжает свой путь к гостиной через пару секунд. Даник и Сударь валяются на диване, откинув одеяло и кромко сопя. Эмиль и прыснул и включил на телефоне звуки сирены. — Блять! Пожар, сука, горим! — заорал Данияр и подпрыгнул, начиная бегать по комнате. — Даник, ты дебил?! — тут уже Иманов закричал, ведь в соседней комнате отец, а этот казах тут матерится. — У меня батя спит в соседней комнате. И нет никакого пожара, это я вас так бужу… Сударь ржёт и присаживается на диване. — Сколько времени? Эмиль включает телефон и видит часы. Пугается, подскакивает и орёт с бешеными глазами: — Блять, проспали, 9 утра! Начинается дикая потасовка. Ребята бегают по всей квартире в поисках вещей и нужных комнат. «Сначала умыться или собрать рюкзак в школу?» «Где я вчера свои штаны оставил?» «Почему у меня нет чистой толстовки?!» «Блин, есть хочется…» — Даник, ты сволочь, что по ногам топчешься?! — буркнул Некит. — Всё, ребят, погнали, а то вообще сегодня не придём, — промолвил Эмиль, — я бутеры взял, в школе поедим. — А что Олечка на наши прогулы скажет? — нервно спросил Тауланов. — Я домой хочу живым вернуться. — Скажем, что тебя рвало, и мы тебе помогали всё утро, — на серьёзных щах сказал Сударь. — Чувак, ты ебанат? — Нет, а ты? В общем, всю дорогу до школы эти двое так и шли в перепалке, и что сказать Олечке никто так и не придумал. Эмиль шёл в стороне от своих товарищей и переживал за Арчи. «Последние несколько дней я ни разу не наполнял ему миску, а она так и стоит неприкосновенная. Отец тоже сказал, что миску не наполнял… Что с ним случилось? Может его к ветеринару отвести? Или ещё понаблюдать?..» Вдруг парень резко врезается в кого-то головой и его отталкивает назад. Мир перед глазами опрокидывается, всё куда-то улетает, но он смотрит на вверх будто бы в замедленной съемке. Вот, кажется, птички пролетели. О, первый жёлтый листок! Вау, машина моей мечты по дороге едет. Но тут его резко подхватывают под спину. Блин, историк… У Эмиля пропадает воздух, его будто ударили под дых. Но проходит десять секунд, пятнадцать, а он всё также лежит на руках учителя. «Как неприлично… Надо встать.» Только встать из такого неудобного положения никак не получается. Он, конечно, сильный малый, но пресс у него не такой накаченный. Приходится говорить странную фразу: — Дмитрий Андреевич, во-первых, доброе утро, а во-вторых, не могли бы вы меня поднять? — пробормотал он. «Господи, как нелепо, уже слышу, как Сударь с Даником орут как не в себя.» Димон спокойно выполняет просьбу, внимательно смотрит на ученика и наклоняется… чтобы завязать ему шнурки?.. — Дмитрий Андреевич, вы чего?.. Я бы и сам мог… — скромно говорит Эмиль, но в этот момент в нём бушует гора эмоция, основная и которых — стыд. «Что он, мать его, творит?!» — Да ты сейчас дальше пойдёшь, опять запнёшься и упадешь. Только у того человека уже не будет такой крутой реакции как у меня, и ты разобьёшь себе свою черепушку, — ухмыляется тот и поднимается, — и почему ты со своими товарищами ещё не в школе? Улыбка спадает с лиц ребят и они в спешке убегают, оставляя за собой фразу: — До свидания, Дмитрий Андреевич!