Мистер X

      Пять путей мировых рун… Виктор перебрал столько книг в большой академической библиотеке, но так и не смог найти подробности. Вскользь упоминалось лишь о том, что магия, предположительно, сотворила мир из небытия, и о том множестве причудливых существ, которые, возможно, населяли его до появления людей. Однако никаких сведений о рунных знаках и их комбинациях. Джейс оказался единственным открытым источником информации. Оттого встречи с ним участились. Он постепенно раскрывал тайны, известные только ему одному, и с каждой деталью пазл складывался в цельную картину.       Оказывается, рискуя своим положением в обществе, он провел немало подпольных экспериментов, прежде чем убедился в том, что магией реально можно управлять с помощью науки. Изначально он и сам толком ничего не знал о рунах, сумел только по памяти правильно изобразить их на бумаге (да и в целом Джейс очень недурно рисовал). Лишь спустя продолжительное время он научился правильно комбинировать руны и приводить их в действие. Комбинаций было множество, теперь он знал их наизусть.       — То, что они светятся в темноте — лишь малая часть их функционала, — говорил Джейс. — Они могут куда больше, чем ты способен представить. Все, что ограничено рамками физики, можно воплотить с помощью магии.       Джейс вообще очень много говорил. Иногда даже не по делу.       Когда за ним закрывалась дверь лаборантской, он моментально преображался, будто оказывался в параллельной реальности, где его мечта вот-вот осуществится. В такие моменты и правда зарождалась магия, но определенно не та, о которой велись беседы. О ней было невозможно заявить всему миру, потому что ее невидимый поток существовал только для двух человек.       Виктор все чаще замечал, как могущественные чары затуманивали его разум, когда маленькая комнатка погружалась в темноту и оставалось только разноцветное свечение в глубоких царапинах на столе. Джейс еще толком не решил, в каком виде хочет представить магию всему миру, но точно знал — ей необходим сосуд. Что-то вроде камня на его запястье, который когда-то хранил в себе эту великую силу, но теперь был полностью опустошен. Загадочный волшебник использовал заключенную в камне энергию, чтобы начертить руны в воздухе и телепортироваться вместе с Джейсом и его мамой на другой конец материка.       — Только представь, Виктор! — восклицал тот. — За считанные секунды можно оказаться в любой точке мира! Необходим всего лишь один кристалл.       Уже тогда Джейс, нарушая субординацию, активно называл Виктора по имени и предпочитал вести неформальные разговоры, а через пару дней, забыв и про личное пространство, впервые по-дружески хлопнул его по спине. Совсем другого отношения Виктор ожидал от своего ученика, более сдержанного. Восторг сменился опасением: возникло необъяснимое предчувствие близкой беды.       — Джейс? Что ты делаешь?       — Мы же теперь… партнеры?       — Нет. Я все еще твой преподаватель.       — Но не здесь! Многих ли студентов ты водил сюда? Кому еще помогал с исследованиями все свободное время?       Вопросы были скорее риторическими. Джейс знал, что ответом на них будет многозначительное молчание, которое скажет обо всем красноречивее любых слов. А истина отразится на лице, подсвеченном мягким голубым светом, ведь магия бы обличила ложь.       И тогда Джейс наклонил голову и ласково коснулся своими мягкими губами тонкой сжатой полоски, в которую непроизвольно превратились губы Виктора. Тот рефлекторно уперся руками Джейсу в грудь, пытаясь его оттолкнуть. Это был слабый толчок, но резкий, ощутимый — на Джейса подействовал моментально. Он испуганно отпрянул в сторону, закрывая рот рукой, словно только что понял, какой безрассудный поступок совершил.       Виктор оцепенел. Он едва ли мог дать оценку произошедшему. С одной стороны, он действительно искренне этому удивился, с другой — подсознательно давно понимал, к чему приведет их сближение, только не остановился, даже не попытался. Должен был взять на себя ответственность за последствия, но не захотел. Чертов эгоист.       — Я… не знаю, что на меня нашло, Виктор, — произнес Джейс надтреснутым голосом, первым нарушая тишину. — Извините. Пожалуйста! Я не хотел.       — Тебе пора домой, Джейс, — выдавил Виктор, сохраняя невозмутимость. — Мы как-то припозднились.       Он ожидал, что Джейс сразу рванет к выходу и оставит его одного. Необходимо было все переварить и обдумать. Однако Джейс колебался, и Виктор не мог прогнать его второй раз. Не хватило духу расстроить его еще сильнее, снова увидеть пустой взгляд человека, потерявшего веру в себя.       Джейс вдруг с громким смешком хлопнул себя по лбу.       — Какой же я дурак!       А затем сделал широкий шаг в сторону Виктора. Тот вздрогнул: взгляд Джейса не был пустым, хуже, он был полон твердой решимости.       — Я должен был сразу признаться, а не позволять себе лишнего. Я очарован тобой! Не из-за того, что ты помогаешь мне. А потому что я смог узнать тебя настоящего. И я тобой восхищаюсь. Как преподавателем, как ученым, как… человеком.       Джейс замолчал. Ему тяжело было говорить, а особенно внятно закончить свою мысль, тем не менее он справился. И хоть вид у него был виноватый, он совсем не жалел о своих словах.       Внезапное откровение окончательно разрушило барьер, состоящий из мучительных сомнений. На Виктора эти слова произвели неизгладимое впечатление, и оно с легкостью заслонило собой внутреннее смятение. Бешено колотилось сердце, но уже не из-за волнения, а из-за безграничного счастья.       Джейс, увидев, что его речь произвела нужный эффект, сжал ладонь Виктора двумя руками и осторожно прислонился своим лбом к чужому. Они оба были взмокшими и горячими, хотя в помещении, как всегда, было прохладно. Пространство вокруг заполняло их громкое тяжелое дыхание, которое заглушало привычную тишину. Время замедлилось, словно они попали в тягучее вязкое болото.       Не встретив никакого сопротивления, Джейс повторил неуклюжую попытку поцеловать Виктора, и тот сдался, блаженно закрыл глаза и прильнул ближе. Большие, сильные руки сразу заключили его в крепкие объятия, в которых его угловатое тело стало податливым, как пластилин. Дрожь не унималась: сначала сладкая, трепетная, на отдельных участках кожи, она вдруг, будто разряд электрического тока, сотрясла туловище. Сознание, едва прояснившись, снова забило тревогу: кто-нибудь точно узнает, застукает их рано или поздно. И тогда конец придет не только его карьере, но и будущему Джейса. Такого нельзя было допустить.       Однако Джейс ласково поглаживал спину, медленно и нежно углублял поцелуй, из-за чего любые опасения не задерживались надолго. Их вытесняли положительные эмоции. Так странно: Виктора никогда не привлекала романтика. Скорее отталкивала. Он считал это пустой тратой времени. Но сейчас все было иначе. Он наконец нашел своего человека: такого же умного, амбициозного, вовлеченного в науку. К тому же невероятно красивого.       Когда Джейс отстранился, он выглядел очень обрадованным. В его глубоком осмысленном взгляде, помимо бесконечной любви, отражались также крошечные голубые блики от магического свечения, а с лица не сходила широкая улыбка. Тогда Виктор осознал, что ему в собственной жалкой жизни не хватало только одного — возможности сделать кого-нибудь счастливым.       Стоило только чуть сильнее сжать руку Джейса, как тот, наклонив голову, благодарно прильнул к чужому плечу. Свободной рукой Виктор осторожно приобнял его за шею, большим пальцем поглаживая колючие волоски. Они молчали, почти не двигались — просто наслаждались теплом друг друга. И время остановилось. Дышать было тяжело: воздух наполнился взвесью, которую оставила после себя мощная магическая энергия. И тогда Виктор тоже ее почувствовал, ощутил, как через невидимую брешь в материи эта энергия проникает в мир, постепенно заполняя собой пространство.       — Раз магия — природный ресурс, значит где-то можно найти ее источник? — задумчиво произнес Виктор, но эти слова предназначались скорее для собственного размышления.       Джейс затих, его дыхание выровнялось. Он не шевельнулся, но, кажется, тоже задумался.       Теперь, когда самое безумное уже совершилось и позволило каждому разобраться в своих чувствах, мысли улеглись. Если бы Виктор знал, что, выплеснув эмоции, сможет так легко соображать, давно бы поцеловал Джейса сам. Конечно, сейчас это утверждение не вызывало никаких сомнений, но на самом деле Виктор ни за что бы не переступил черту первым, так как никогда не умел переводить деловые отношения в личные. Да и не горел желанием: привязанность только мешала. Особенно на рабочем месте.       Так считал Виктор и предпочитал действовать обособленно, даже если с кем-то, обычно по несчастью, его связывало общее дело. Однако все предубеждения рассыпались в прах, когда Джейс после всего, что произошло между ними, внезапно отступил и наклонился над столом, принявшись что-то увлеченно записывать на первом попавшемся листке бумаги.       — Я слишком зациклился на том, чтобы сгенерировать магию самостоятельно, — бормотал он восторженно, — не имея перед глазами никакого примера. Если бы мне было, на что ориентироваться, стало бы в разы проще! Природный источник! Ты прав! Нужно искать не в городе, а за его пределами.       Он вскочил с места, достал с верхней полки запылившуюся карту и разложил ее на столе.       — Что, так и будешь стоять? — обернулся, ехидно оскалившись.       Чувства совсем не мешали ему работать. Скорее наоборот, подпитывали, вдохновляли. А может быть, сблизиться с ним не такая уж и плохая идея, впервые подумал Виктор, делая шаг Джейсу навстречу.

***

      После того как они вернулись в зал, Виктору стало ясно, почему Джейс так торопился уединиться с ним на балконе. Его моментально облепили люди — похоже Кассандра Кирамман уже успела похвастаться своим протеже. Виктор не мог тягаться с аристократами, поэтому отошел к столу, собираясь присесть и привести мысли в порядок. Меньше всего от этого вечера он ожидал чего-то хорошего. Домой теперь не хотелось; откуда-то появилась энергия слоняться по залу всю ночь, лишь бы Джейс был где-нибудь рядом. Только лучше бы бросить эту затею, не нужно себя обнадеживать. Ведь Джейса окружили хищники, облепили его плотоядными взглядами. Доступ к нему был закрыт, как минимум — на ближайший час.       — О чем это вы разговаривали?       Самая главная хищница уже затаилась за его плечом. Она предпочитала нападать не сразу, чтобы не спугнуть добычу. Сначала долго подбиралась к ней, прощупывала почву, ловила на ошибке и, выждав идеальный момент, вгрызалась в глотку. Мэл точно нельзя было отдавать поводок.       — Не твое дело, — бросил Виктор грубо, стараясь не смотреть в ее сторону.       — Да неужели.       Она вскинула брови и в одно плавное движение выросла перед ним, загородила дорогу, заставляя посмотреть на себя и покаяться. На него ее приемы никогда не работали.       — Спрошу еще раз, Виктор. Что он от тебя хочет?       — Ничего. Как ты могла заметить, после перекура мы разошлись. Он нашел для себя общество поинтереснее. Помощник декана мало что может предложить.       — От тебя не пахнет табаком.       — Как не трудно догадаться, — процедил Виктор, — я не курил.       Мэл сложила руки на груди и презрительно фыркнула. Она не поверила ни единому слову, но поняла, что нужную информацию так просто ей не получить. Поэтому пошла в наступление:       — Котик, спрячь коготки, — она растянула губы в едкой улыбке. Даже в тусклом свете ее губы соблазнительно блестели, как на солнце, то ли из-за яркой помады, то ли из-за яда, который выделяли ее клыки. — Я задаю безобидные вопросы. Почему они так тебя задевают? Он тебя домогался?       Виктора бросило в дрожь. Он сам толком не понял: из-за резкого нетактичного вопроса или из-за мысли о том, что Мэл, возможно, догадывалась. И догадывалась уже давно, просто еще не наигралась, растягивала удовольствие. Уж кому, как не ей, знать, что, пустив провокационные слухи, можно разрушить не одну жизнь.       — Конечно, нет, — злобно бросил Виктор, стараясь унять предательскую дрожь в руках, выдававшую его волнение.       — Конечно, — протянула Мэл, ухмыльнувшись, — но тебе бы этого хотелось, не так ли? Только вот никто не воспринимает тебя всерьез.       — Меня мало волнует, что обо мне думают такие, как ты.       — Не удивительно, ведь женщины тебя не интересуют.       Ее фраза была схожа с пощечиной. Виктор слегка пошатнулся, впиваясь в трость двумя руками, а на душе стало гадко, будто его осудили за что-то очень мерзкое и аморальное. И пусть этот разговор не мог услышать никто, так как они стояли в стороне от сгруппировавшихся вокруг Джейса людей, Виктору показалось, что сейчас кто-нибудь резко обернется, с презрением посмотрит в его сторону и осуждающе покажет пальцем.       — Какая глупость, — только и смог выдавить из себя Виктор. Тихо, но оскорбленно, заставляя Мэл окончательно убедиться в том, что она права.       Ее и так властный тон стал жестче, когда она произнесла, почти прошипела:       — Не хочешь говорить, о чем вы двое так долго щебетали — узнаю об этом сама. Я не буду с тобой церемониться.       — Я знаю. Ты будешь церемониться с кем-нибудь другим, пытаясь что-то выяснить.       Виктор и не надеялся добиться от ее стеклянных глаз хоть какой-то эмоции, тем более такой негативной, недружелюбной. На миг ему показалось, что он получит настоящую пощечину — ох, какой шум бы поднялся. На светских вечерах, подобных этому, скучно даже аристократам. Им жизненно необходимо стать свидетелями какого-нибудь бесчинства: пусть на их лицах тут же отразится возмущение, в душе каждый из них будет ликовать, ведь какое бурное обсуждение вызовет эта история! Зная о ней, легко будет получить звание главного сплетника. Виктора позабавило бы то, что он смог вывести из равновесия непоколебимую госпожу Медарду, да еще и сделать из этого публичный скандал. Наверное, для чего-то подобного нужно было надавить сильнее.       И все же его слова имели эффект. Она никак не ожидала столь наглого ответа, поэтому замолчала, лишь подняла бровь в немом вопросе. К старой теме разговора после такого они точно не вернутся. Более того, Мэл вряд ли теперь к нему обратится, но и проигравшей она не уйдет.       — Скажу Хеймердингеру, что гости опять остались вами недовольны.       Когда у нее плохое настроение, она мстительна и жестока. Обычно ее тяжело задеть, но раз это случилось — быть беде. К счастью, не сразу. Она отошла в сторону.       Теперь Виктор был предоставлен сам себе. Больше его никто не донимал.       Стоя вдали от большого скопления людей, он изредка кидал скучающие взгляды в сторону Джейса. Его несложно было заметить даже в густой толпе, так выделялся его образ.       Кажется, он успел разговориться практически со всем светом. Судя по его свежему виду, совсем не устал. Как же. Его ослепительная улыбка стала только шире. Он всегда был другим. Людское одобрение только подпитывало его. За ним он и охотился, лишь тогда расцветая, когда кто-нибудь им восхищался. Искренне или нет — похоже, теперь это не имело значения. В таком случае он быстро приспособится к новой среде обитания.       И все же, блуждая по залу от одной компании к другой, Джейс периодически ловил взгляд Виктора, на несколько секунд поддерживая зрительный контакт и улыбаясь, словно ему одному, хотя начинал в это время разговор с какой-нибудь разодетой дамой. Виктор почти не сомневался в том, что ему не показалось: никакая маска не смогла бы сдержать бешеный, полный желания и страсти взгляд Джейса. Виктор помнил эту силу, почти осязаемую.       Столько времени прошло с их последней встречи. Может быть, поэтому Виктор был так рад видеть Джейса. А внезапное осознание того, что он единственный человек, не считая леди Кирамман, который знает, кто скрывается под маской, будоражило кровь.       Нет, не прошло и часа, как Джейс подошел к нему. Как бы невзначай. И Виктор уже знал, что для них двоих это точка невозврата.       — Зачем ты следуешь за мной?       — Я тут впервые, знаешь ли, — Джейс игриво растянул губы в улыбке, на что Виктор, не сдержавшись, тихо рассмеялся.       — Точно! Люди, первый раз посетившие академию, часто теряются. Помню, я долго учился здесь ориентироваться.       — Теперь ты должен научить меня.       Виктор весело усмехнулся, и все же на его щеках выступил легкий румянец. Он не до конца был уверен: продолжает ли Джейс шутить или теперь заигрывает всерьез. Вдруг еще помнит их редкие уединения в лаборатории и долгие глубокие поцелуи вдали от шумных коридоров. Виктор, к своему стыду, так и не смог забыть полностью. И даже когда чувства остыли, на коже еще долго ощущались фантомные прикосновения больших ладоней… особенно по ночам.       Волна мурашек прошлась по спине, когда Джейс аккуратно склонился над ним. Ухо обожгло его горячее дыхание и проникновенный шепот:       — Вот жалость, никак не могу найти уборную.       — Я провожу.       Чтобы пройти к уборным, нужно было выйти из зала, повернуть направо и погрузится в спокойствие и тишину непривычно пустой академии. Комната для мужчин находилась почти в самом конце коридора. Она была просторной, хотя кабинок было всего три. У стены напротив, в столешнице из декоративного черного камня расположились несколько круглых умывальников, и над каждым красовалось большое квадратное зеркало с подсветкой. Вокруг блестела светоотражающая серая плитка… к которой Джейс грубо прижал Виктора, как только дверь захлопнулась за ними.       Внутри было пусто, и по пути им тоже никто не встретился, но Джейс все равно предусмотрительно запер дверь на щеколду прежде, чем впиться в чужие губы голодным поцелуем. С непривычки Виктор охнул, но моментально закрыл глаза и поддался соблазну. Он с трудом шевелил губами, словно за столько лет они окаменели без ласки, но Джейс и сам прекрасно справлялся, жадно скользя по ним языком и нежно покусывая. Его сильные руки крепко сжимали тонкую талию, и Виктор шумно выдохнул, когда почувствовал, как чужие пальцы пробрались к нему под жилет. Через тонкую ткань заправленной в брюки рубашки он еще четче улавливал прикосновение каждого пальца, и были они языками пламени, оставляющими ожоги на его спине.       — Я видел, вы с Медардой повздорили, — бессвязно бормотал Джейс между короткими поцелуями в скулы, подбородок, шею, — она не будет тебя искать. Уйдем отсюда, прошу.       — Скорее, потеряют тебя, если ты внезапно пропадешь.       Все еще прижимая Виктора к стене, Джейс выпрямился, облизывая губы. Отдышавшись, он продолжил:       — Брось, ты переоцениваешь мою важность на этом мероприятии.       — Если я не ошибаюсь, именно ты здесь почетный гость.       — Ах, да. Что-то позабыл.       Он снова потянулся за поцелуем, но Виктор его остановил. Сначала он стащил маску с лица Джейса, а потом, зарывшись пальцами в его волосы, поцеловал сам и почувствовал, как чужие объятия от этого стали только крепче.       В моменты их уединения, которые всегда оставались тайной для всего мира, Джейс существовал только для него одного. Быть может, это давно был фантом, которого сознание, не способное отпустить прошлое, создало на пике своего безумия.       Джейс громко выдохнул и резко отстранился.       — Жди меня на улице. Я договорюсь с Кирамман. Ее дочь мне кое-чем обязана. Она прикроет.       — Как беспечно. Разве ты уже достаточно рассказал о хекстеке своим будущим спонсорам?       — К черту их. Меня по-настоящему волнует только то, что ты обо мне думаешь.       Джейс последний раз поцеловал его, но сделал это нежно, глубоко, без грубости; легко провел ладонью по талии, и это прикосновение почти потерялось среди ожогов, оставленных требовательными руками. Тем не менее именно оно сильнее всего отпечаталось в памяти.