Мистер X

      Едва Виктор, стоя на коленях на мягком сбившемся покрывале, окинул взглядом двуспальную кровать — слишком широкую даже для Джейса, — комната стремительно потонула во мраке. Плотная прохладная ткань натянулась перед глазами, еще больше дезориентируя в пространстве. Виктор мог свободно моргать под ней, но от этого картинка не менялась. Пропал лунный свет, почти доползший до середины комнаты; пропало слабо моргающее на периферии зрения бра, похоже, непрерывно работающее несколько дней.       На лице отразилось замешательство, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Джейса, который нависал сверху, точно хищник над беспомощной добычей.       — Что ты… — начал Виктор, но его фраза закончилась громким непроизвольным стоном, который сорвался с губ в тот момент, когда горячий язык Джейса оставил влажный след за ухом.       Он прошептал:       — Так будет интереснее, поверь мне.       На это нечего было возразить. Чем ниже спускались поцелуи, тем меньше слов Виктор находил на то, чтобы хоть как-то выразить свои мысли словами. В теле, немного остудившемся за то время, пока Джейс предавался воспоминаниям, с новой силой вспыхнул жар. Теперь глаза застилала уже не столько повязка, сколько необузданное животное желание.       Поэтому Виктор, судорожно дернувшись, едва не кончил прямо в штаны, когда Джейс наконец расстегнул ширинку и слегка дотронулся до его члена. Эта часть, как и все другие, стала настолько чувствительной, что даже невесомые прикосновения подушечек пальцев оставляли увечья. И никогда еще боль не была такой желанной.       — Покажи мне, как сильно ты меня хочешь, — самодовольно промурлыкал Джейс где-то за спиной.       Не имея возможности выгнуть спину и прижаться к нему всем телом, Виктор запрокинул голову, подставляя шею. Подумать только, добровольно отдает себя на съедение. По открывшимся участкам пробежал холодок. Капелька пота, потревоженная шевелением, скользнула вниз, прямо под рубашку, щекоча натянутую кожу.       — Погляди, какой ты твердый и мокрый, — Джейс продолжал сводить с ума одними фразами. Его голос пробирал до мурашек, как и его неторопливые поглаживания внизу.       Внезапно мочку уха овеял порыв теплого воздуха: так близко Виктор ощутил тяжелое прерывистое дыхание:       — Ах да. Только я могу смотреть на тебя.       Оно переместилось на подбородок, затем опасно обожгло горло, выбив вместе с коротким хриплым стоном остатки кислорода из легких, и остановилось под кадыком. Тот настороженно дернулся в томительном ожидании.       Внезапно все ощущения, обострившиеся до предела, сосредоточились в одной точке: там, где ярко вспыхнула боль. В сознание привел собственный голос, в эту самую секунду сорвавшийся на крик. Но полностью замешательство прошло лишь тогда, когда Виктор осознал, что зубы только что разжали его ключицу. Укус все еще пульсировал; на его месте, должно быть, остался след, вокруг которого приятно покалывало.       Одно-два размашистых движения ладонью, и Виктор кончит, а вместе с тем освободится от напряжения, скопившегося за долгие годы. Но Джейс, кажется, и не думал заканчивать. Вместо этого он убрал руку, оставляя Виктора разочарованным и неудовлетворенным. Однако возмутиться тот не успел.       Его толкнули в темноту, и от внезапной перемены перехватило дух. В одно мгновение его щека оказалась прижата к кровати, а задница — невольно вскинута вверх. Такое положение было неестественным для его тела, неустойчивым и крайне дурацким. Однако Джейс любезно помогал сохранять равновесие, придерживая за бедро — одной руки ему вполне хватало. Другой он, отодвинув ворот рубашки, нежно провел по спине — там, где мог это сделать, не наткнувшись на металлические пластины.       — Расслабься, — послышался его томный голос, вызывающий мурашки там, где касался своим дыханием, — я держу тебя. Ты можешь устроиться поудобнее.       Что бы он ни говорил, его слова успокаивали. Сейчас, когда восприятие пространства было нарушено, Виктор нуждался в них сильнее, чем когда-либо.       Поза и вправду была неудобной: даже при большом желании он бы не смог долго в ней простоять. Правое колено уже начинало ныть — тревожное напоминание о том, что в любой момент ногу могла свести судорога, сбив весь настрой. Однако не успел Виктор сосредоточится на источнике дискомфорта, как выше тупую боль перекрыла более яркая и острая, и сопровождал ее характерный шлепок.       На мгновение каждая мышца приятно напряглась, готовая вот-вот лопнуть от одного неосторожного движения, как натянутая струна. По телу прокатилась волна странного удовольствия. Виктор беспомощно фыркнул в покрывало, пытаясь справиться со столь необычной смесью слабости и самозабвения.       В то же время он как будто бы отказывался полностью осознавать то, что произошло. Ведь с закрытыми глазами было так просто отрицать действительность: особенно ту, в которой находишься в столь унизительном положении. Однако Джейс пресек эту попытку побега и обозначил свое присутствие вполне ясно: на этот раз его ладонь пришлась на другую ягодицу. Только теперь брюки были спущены, отчего шлепок получился звонче и ощутимее.       Струна все же лопнула, и Виктор, тяжело дыша, медленно сполз на живот.       — Надеюсь, эта поза не была для тебя травматичной, — Джейс мягко погладил горящую после удара кожу. — Ты прекрасно выглядишь сзади.       В ответ Виктор только вымученно вздохнул. По правде говоря, задумываться о последствиях было бессмысленно: боль все равно неизбежна. С ломотой в костях он просыпался каждое утро, и не имело значения, чем он занимался до этого: активной ходьбой по коридорам академии или спокойным времяпрепровождением у себя дома. Что бы он ни делал, его хрупкий организм никогда не скажет спасибо. Потому что все травматичное, что могло с ним случиться, уже случилось.       Джейс развел в стороны его ягодицы и надавил на колечко мышц, отчего Виктор сдавленно охнул. Палец поглаживал нежную кожу вокруг, но внутрь не входил, как бы Виктор ни прогибался от удовольствия, прося большего. Его член болезненно дернулся, требуя хоть какой-то стимуляции для разрядки. Но каким бы страстным ни было желание потереться о покрывало, сил для этого не было совершенно.       — Джейс… пожалуйста.       Однако продолжения не последовало, и между бедер теперь ощущалась только пустота. Как жестоко. В отличие от Виктора, Джейс четко знал, чего хочет. И каким способом это получит: грязной манипуляцией.       Виктор разочарованно заскулил. Ему осталось лишь хорошо попросить.       — Черт… — его скрутило от одной мысли, а ее пришлось еще и озвучить. — Пожалуйста… Мастер. Трахни меня.       На этот раз Джейс беззвучно положил свою широкую ладонь на бедро и бережно сжал его.       — Быстро учишься, малыш, — проворковал он.       Следующим, что почувствовал Виктор на своей коже — прямо там, в ложбинке между ягодиц, — была приятная прохлада. Когда она коснулась кожи, он не сдержал короткий стон. И затем палец плавно скользнул внутрь. Больше Джейс не медлил — скорее всего, и сам был на пределе. Он растягивал размеренно и осторожно, но без лишних пауз. Поддразнивания закончились — он наконец перешел к действиям.       Тело уже не сопротивлялось. Вечно напряженное, измученное многочисленными спазмами, оно, охваченное экстазом, на удивление с легкостью принимало все, что ему дают, вознаграждая напряженный член приятными вибрациями. Однако такую реакцию вызывали не столько сами движения, сколько сам факт того, что Джейс находился внутри.       На то чтобы понять новые ощущения и начать наслаждаться ими, потребовалось время. Пусть вначале они и не доставляли удовольствия, но, когда их частота увеличилась, дискомфорт отошел на второй план. Непрерывные толчки, слишком настойчивые, выбивали из Виктора хриплые звуки. Он почти не шевелился, из-за чего с трудом справлялся с переполнявшими его невыразимыми эмоциями. Сознание ускользало, а вместе с ним и все запомнившиеся ему визуальные образы, из-за чего чернота, сгустившаяся перед глазами, просачивалась еще и в голову, поглощая оставшиеся мысли.       И темнота все-таки заставила его забыться. Тогда же Виктор потерял последние остатки стыда. Он больше не мог контролировать громкость своего голоса. С его губ сорвался первый умоляющий стон, который не был приглушен покрывалом.       — Ну же, — сказал он на выдохе. На что-то более развернутое слов не нашлось.       — Не торопись.       Джейс утешающе похлопал по худой заднице, но это только раззадорило Виктора. Даже самое мягкое прикосновение резало кожу и продолжало пылать жгучим огнем. Он содрогался, задыхаясь от неистового наслаждения.       — Ты уверен, что тебе комфортно? — последний раз уточнил Джейс. — Я могу развязать твои руки.       — Да плевать мне на руки.       Виктор огрызнулся достаточно резко, но Джейс только коротко усмехнулся.       — Я тебя понял.       Когда он вытащил пальцы, Виктор протяжно выдохнул. И громко, чтобы выразить свою досаду. Неудовлетворенность, ощущение пустоты, тяжесть после долгого напряжения — все это едва ли можно было выносить так долго. Так почему же после стольких мучений он все еще держится? Среди окружающей его черноты неожиданно явилось внятное объяснение: возможно, потому что он терпел это всю жизнь.       Догадка закралась лишь на мгновение, заставила замереть в страшном осознании своего одиночества.       Однако Джейс быстро взял ситуацию под контроль. Он прижался сзади: его мягкие губы коснулись шеи, а влажный член уперся в ягодицу. После чего уже никакие посторонние мысли не задерживались в голове.       Горячий язык гулял по плечам, по шее, по подбородку… затем ожидаемо коснулся приоткрытых губ. И тогда Виктор, неуклюже повернувшись на бок, слепо потянулся за поцелуем, но только врезался носом куда-то в щеку. Джейс легонько хихикнул, затем, взяв Виктора за подбородок, мягко направил его голову в нужную сторону и утянул за собой в долгий, глубокий поцелуй. Увлекшись, Виктор затаил дыхание. Время замерло.       В чувство привел внезапный болезненный толчок между бедер. Он неосознанно попытался отстраниться, но крепкие руки Джейса легко удержали его на месте.       — Не ты ли… молил о продолжении, — Джейс понизил голос, но даже так у него не получилось произнести четко. Он сделал вид, что фраза как обычно надломилась из-за игривого смешка посередине, однако в этот раз все было иначе: пауза длилась дольше и вместо короткого выдоха последовал шумный вдох.       Джейс больше не мог притворяться отстраненным, возбуждение пожирало его. И это, несмотря на положение Виктора, ставило их на один уровень, сближало еще больше.       Время будто бы отмоталось назад на три года. Виктор наконец вспомнил, что в Джейсе зацепило изначально: его искренность и застенчивость. То, что тогда можно было с легкостью разглядеть в его горящих глазах, а теперь тщательно спрятанное под маской, возможно, больше никому не доступное. Зато проскользнувшее в его томном дрожащем шепоте. Самое сокровенное, доверенное только одному человеку.       Пустоту внутри заполнила давно забытая привязанность, которую так и не удалось подавить полностью. Наученный горьким опытом, Виктор опасался, что привязанность эта, как симптом страшной болезни, может усугубиться в любой момент, став чем-то большим. Неспроста же тело горело и тряслось, как в сильном лихорадочном пароксизме. Разве таким должно быть обычное сексуальное возбуждение?       На немой вопрос Джейс незамедлительно ответил:       — Не волнуйся, Виктор. Главное, не забывай дышать.       Виктор послушно сделал глубокий вдох, за что был награжден ласковым поцелуем в висок. Это действительно снизило градус тревожности. Он пытался дышать ровно, чтобы хоть как-то отвлечься, чтобы хоть над чем-то вернуть себе контроль. Прислушивался к ощущениям, чтобы понять, действительно ли тело с удовольствием откликается на все, что делает Джейс. Какова природа этого странного неземного чувства? Действительно ли оно пробудилось из-за вмешательства конкретного человека или было лишь естественной реакцией перевозбужденного мозга, и после разрядки к Виктору вернется привычное отрешенное состояние? Он боялся узнать ответ.       Джейс погладил его ягодицу, затем сжал, слегка приподнимая, и головка его члена наконец оказалась внутри. Было уже не так болезненно, просто… непривычно. Несколько аккуратных толчков, и член вошел почти наполовину. Причем довольно легко — кажется, Джейс добавил больше смазки. Он не торопился. Виктор прекрасно помнил его размер, к такому нужно привыкнуть.       Один из особенно резких толчков послал приятные импульсы вдоль поясницы. По спине пробежали мурашки, сердце забилось сильнее в упоении невыразимого восторга. Джейс уловил эту перемену и теперь входил под нужным углом, без слов понимая, чего хочет Виктор. С его губ все чаще срывались бесстыдные стоны. В собственном теле стало тесно. Он неосознанно дернул руками в жалкой попытке схватиться за что-нибудь, чтобы перераспределить нагрузку: скомкать покрывало или схватить Джейса за бедро. Узел ослаб, и веревка уже не так крепко сдерживала запястья. Она не сковывала движения так, как раньше, но и самостоятельно выпутаться из нее по-прежнему было нельзя. Его локти дрожали, как трепетали бы перешибленные крылья птенца.       Наблюдая эту картину, Джейс выдавил усмешку, пытаясь замаскировать свою пылкую страсть. Однако порывистое дыхание выдавало его нетерпение. Он мог сорваться в любой момент, и Виктор бы даже не был против грубой силы — в конце концов именно она в большей степени утоляла глубоко затаившуюся животную потребность, поедающую изнутри.       Вот только Джейс медлил. Он потянул за веревку, еще сильнее ослабив ее давление, и обхватил руку Виктора, растирая ее большим пальцем. Неописуемые ощущения. В пережатых запястьях восстанавливалась подвижность. Почти онемевшие пальцы рефлекторно сжали чужую руку, впитывая в себя тепло заботливого прикосновения.       Джейс снова склонился над ним — мочка загорелась от близкого присутствия чужих губ.       — Что-то мы заигрались, Виктор, — легкий смешок пощекотал за ухом. — Пора тебя трахнуть.       От этой интонации — властной, и то же время достаточно мягкой — вскружило голову. Одурманенный этой противоположностью, Виктор простонал что-то невнятное.       — Где воодушевление? — Джейс опустил голову ниже, прикусил тонкую кожу на шее. Он был так голоден, но насытить свою возбужденную плоть только физически было бы слишком просто.       — Пожалуйста, — машинально воскликнул Виктор.       Он мог умолять еще долго — в конце концов сам получал от этого необъяснимое извращенное удовольствие, — однако его слабых надрывных хрипов, которые получались вместо слов, оказалось достаточно.       Одна рука схватила Виктора за волосы и прижала его к кровати, другая — приподняла его бедра, заставив снова встать на колени. В таком положении член входил глубже. Он так долго был внутри, что теперь мышцы легко принимали его толщину. Комнату заполнили шумные стоны Джейса, который наконец дал себе волю, и громкие шлепки его бедер. Сначала он еще пытался двигаться ритмично и плавно, но вскоре сорвался на бешеный темп. И это было на удивление приятно.       Он перестал давить на затылок. Его рука погладила шею, затем прошлась вдоль спины и потянула за веревку, заставляя Виктора прогнуться в пояснице. Он с трудом приподнялся. Заныли затекшие мышцы. Из-за резкой болезненной вспышки в плечах он вскрикнул громче, чем хотелось бы.       Все тело встряхнуло, когда Джейс вошел особенно глубоко и остановился. Он обнял Виктора, помогая ему удержать равновесие, зарылся носом в распушившиеся от влаги кудрявые волосы. Тот, тяжело дыша, вжался в Джейса спиной, пытаясь растворившись в нем, стать единым целым.       Весь лоб был в поту. Повязка слегка соскользнула вниз, но из-за полумрака, царящего в комнате, разница стала заметна не сразу. Как только Виктор понял, что снова может видеть, он завертел головой; однако прежде, чем ему удалось разглядеть Джейса, тот снова заставил его наклониться, придавив своим телом.       Положение было совсем неудобным, но Джейс и сам это понял, поэтому одним легким движением развязал веревку. Плечи приятно расслабились; руки обессиленно сползли вдоль туловища, словно только что проделали комплекс изнуряющих упражнений. Вновь получив контроль над собственным телом, Виктор уперся руками в кровать, но они совершенно не держали его вес. Оставалось только беспомощно вытянуть их вперед и насладиться свободой.       Жесткие толчки возобновились.       — Я прекрасно вижу твои руки, — прохрипел Джейс. — Если не получится сказать стоп-слово, можешь… постучать по кровати три раза. Дай мне знак, и я остановлюсь.       Смысл этих слов дошел не сразу. Лишь когда Джейс спустил повязку ниже глаз и резко дернул на себя, Виктор понял, что тот имел в виду. Уголки губ болезненно натянулись. Он рефлекторно сжал зубами ткань, пытаясь полностью закрыть рот, но ничего не вышло. Тогда он невольно выругался, правда в итоге получился лишь набор невнятных звуков.       — Тебе же так нравится меня отшивать, — Джейс горько усмехнулся. — Больше у тебя нет такой возможности.       Движения его бедер стали быстрее и жестче. Он прижимался сзади, его беспорядочные стоны раздавались прямо над ухом, отражались эхом в пустой голове.       Виктор зажмурился и всецело отдался во власть сильных рук, удерживающих его на месте. Он медленно погружался в сладостную истому, полную неизъяснимого наслаждения. Никогда еще в его жизни не было столько удовольствия, которое на контрасте с телесными страданиями ощущалось особенно ярко.       Джейс грубо потянул за повязку, как за поводья, заставляя Виктора поднять голову, чтобы небрежно поцеловать его приоткрытый рот и зашептать ему в губы:       — Я уже вот-вот…       Фразу прервал непроизвольный гортанный стон, и Джейс, вздрогнув, уткнулся в щеку кончиком носа. Его рука, сжимавшая бедро, скользнула вниз. Он наконец обхватил член Виктора своей большой ладонью и сразу сорвался на беспорядочные движения. Виктору не понадобилось много времени: он и так держался слишком долго. Последний раз мышцы напряглись до предела, после чего полностью расслабились. Он царапнул ногтями покрывало, пытаясь сжать его в кулаке, но пальцы едва ли слушались. Если бы повязка не глушила звуки, крик вышел бы слишком громким.       Чувствуя, как остатки спермы капают вниз, как Джейс, все еще находясь внутри, продолжает мягко поглаживать член, Виктор приходил в состояние экстаза — этот момент надолго останется в памяти.       Сквозь шум в ушах, он услышал бормотания Джейса       — Черт… Виктор. Внутри тебя так хорошо.       «Не забывай дышать», — сказал ему Виктор, неожиданно довольный своим остроумным ответом. К сожалению, ни одного слова не прозвучало понятно.       Зубы неприятно царапали щеки, когда Джейс неаккуратно дергал повязку. С протяжным стоном он уронил свою голову Виктору на плечи и заскулил. Тот наслаждался тем, как крепко Джейс прижимается к нему, как пульсирует его член, как внутри разливается приятное тепло.       Некоторое время они молча лежали, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Пока Джейс не нашел в себе силы подняться. Без его тепла стало даже как-то одиноко.       — Ты был великолепен, Виктор! — воскликнул тот. После всего, что произошло, его оживленный голос казался слишком громким. — Как себя чувствуешь?       Конечности налились тяжестью, поэтому вместо того, чтобы поднять руку и вытащить повязку изо рта, Виктор просто выплюнул ее. Челюсть слегка онемела. Этого было достаточно чтобы проигнорировать чужой вопрос. Похоже, на ответ Джейс особо и не рассчитывал.       Он помог избавиться от рубашки, а после осторожно обхватил голые плечи, разминая их. Виктор замычал от удовольствия. Два пальца приятно надавили под затылком, прочертили линию вдоль позвоночника, прикасаясь чуть нежнее там, где с кожей соединялись металлические штифты.       — Расскажешь, это как снять? — поинтересовался Джейс, проводя по кромке корсета, нежно задевая кожу большим пальцем.       — А сам не разберешься, гений? — хохотнул Виктор, наслаждаясь тем, как Джейс озадаченно фыркнул.       — Давай посмотрим.       Уже двумя руками он обхватил ребра, пытаясь, видимо, нащупать на боках подобие застежки. Хотя Виктор не чувствовал его ладоней под корсетом, ему почему-то все равно стало щекотно, и он съежился.       — Я сделал что-то не так? — для того, кто так умело обращается с веревками и грязными словечками, Джейс звучал слишком обеспокоенно. Он моментально убрал руки, боясь навредить спине. Наверное, подумал, не просто же так ее поддерживает корсет.       — Ты разве недостаточно проверил ее на прочность? — усмехнулся Виктор в ответ.       — Наверное… достаточно.       После этого движения стали увереннее. Джейс исследовал причудливые металлические детали, ища среди них лазейки или рычажки, пока не сообразил, что, несмотря на сложный дизайн, принцип снятия достаточно прост: нужно всего лишь потратить время на то, чтобы отстегнуть все ремешки вручную. А их было около семи штук.       — Я думал у тебя тут все автоматизировано.       — Когда-нибудь будет.       Избавившись от жесткой фиксации, Виктор вздохнул с облегчением. Он перевернулся на спину и увидел глупую улыбку. Сразу же потянул к ней руку, и Джейс, прижался щекой к раскрытой ладони.       — Сегодня наконец-то высплюсь, — мечтательно пробубнил Виктор.       Джейс повернул голову, чтобы поцеловать ладонь. Погладил локоть, затем нежно сжал тонкое запястье. Тогда Виктор прикрыл глаза от удовольствия, и Джейс продолжил покрывать его тело короткими поцелуями.       Он наклонился ниже, прошелся языком под ребрами. Плавно переместился выше, целуя худую бледную грудь, все это время скрытую от его взгляда. Лизнул маленький сосок, обвел его языком и сомкнул вокруг него мягкие губы.       — Оказывается, я многое упустил, — кокетливо зашептал Джейс, поднимая голову.       Однако Виктор ответил ему сонным сопением.