Собирая осколки

Теон опускает глаза, заметив, что хозяин поглядывает на него в зеркало заднего вида. Вряд ли Марису понравится, что он смотрит по сторонам. Теон честно пытался поспать, но из-за стресса он боялся закрыть глаза даже на секунду и в конце концов сдался. Он не знает, куда они едут. Да, хозяин сказал, что они направляются домой, но с тех пор Теон успел изрядно накосячить. Может, он уже решил, что Теон не стоит всех этих проблем, и привезёт его куда-нибудь в лес и зарежет там. Или, ещё хуже, отвезёт его на невольничий рынок и продаст. Они подъезжают к какому-то зданию, и хозяин останавливает машину. Теон не выдерживает и бросает взгляд на улицу. Но они приехали на заправку, а не на рынок. — Мне нужно в уборную, — сообщает хозяин, глуша двигатель и выбираясь из автомобиля. — Скоро вернусь. Теон открывает рот, чтобы ответить, но тут же захлопывает его, когда его желудок издаёт громкое урчание. Он краснеет, когда хозяин смотрит на него с жалостью, закрывая дверь. Марис и вправду возвращается быстро, держа в руках какой-то сверток и бутылку воды. Теону нельзя смотреть, но то, что взял себе хозяин, пахнет ошеломительно. Кажется, это бургер, и рот Теона мгновенно наполняется слюной. Он тяжело сглатывает. — Держи, — хозяин протягивает ему свёрток и воду, — это тебе. Теон тупо смотрит на хозяина несколько секунд, пока на лице Мариса вновь не появляется раздражённое выражение, и быстро выхватывает свёрток с бутылкой. — Мне можно съесть это? — спрашивает Теон, кривясь от того, как покорно звучит его голос. Может, хозяин даст ему еду и не разрешит её есть, зная, что в конце концов Теон не сдержится, и после накажет его за это. С ним так поступали слишком часто, и он давно усвоил урок. Лицо хозяина смягчается. — Да, конечно, ешь, — с нажимом повторяет хозяин. — Я знаю, что ты голоден. Теон чувствует, что у него краснеют даже уши. Кажется, хозяин купил ему бургер, чтобы не слушать урчание его живота всю дорогу. — Как я могу отблагодарить вас? — спрашивает он и бросает на хозяина беглый затравленный взгляд. Выражение лица Мариса становится ещё более жалостливым и сбитым с толку. Он какое-то время молчит, барабаня костяшками пальцев по рулю, и Теон начинает паниковать. Что он сделал не так?.. — Можешь просто сказать спасибо, — медленно произносит хозяин, потирая виски. — Спасибо, Марис, — тихо отвечает Теон, разворачивая свёрток. Хозяин вздыхает в ответ и заводит двигатель. Несмотря на всё его желание помедлить и насладиться вкусом человеческой еды, Теон ест очень быстро. Хозяин это тоже замечает, поэтому приказывает: — Ешь помедленнее, а то у тебя заболит желудок, — и Теон понимает, что говорит хозяин, вот только еда такая вкусная и так отличается от обычного рабского корма, который ему было разрешено есть, и он не может остановиться, даже несмотря на приказ, пока не съедает всё. Желудок Теона опять бурчит, но это потому, что ему предстоит непривычно много работы, и Теон счастливо улыбается. Хозяин поглядывает на него, и Теон спешно стирает улыбку с лица. Не стоит показывать хозяину, какие вещи приносят ему удовольствие. Хотя бы потому, что хозяин может их отобрать в любой момент в качестве наказания. Но вроде не секрет, что рабам нравится еда, верно? Поэтому это всегда такая хорошая награда. Они едут в тишине, и Теон даже зажмуривает глаза от удовольствия. Но прекрасное чувство сытости длится недолго. Он даже не замечает, как начинает дышать часто-часто, и ежеминутно сглатывает, борясь с тошнотой. Но когда к горлу подступает желчь, а тошнота становится невыносимой, он бросает в сторону хозяина умоляющий взгляд. — Хозяин, пожалуйста, — просит он, не договаривая фразу, но Марис мгновенно понимает, в чём дело. Он сворачивает на обочину, и Теон выпрыгивает из машины, давясь подступающей рвотой. Хотя еды в желудке мало, его тошнит очень долго, в основном желудочным соком и кровью. Всё это время хозяин смотрит на него немигающим взглядом, скрестив руки на груди, и Теон действительно хочет извиниться, но каждый раз, когда он открывает рот, его затыкает очередной комок желчи. Он устало вытирает рот рукой и вздрагивает, когда хозяин протягивает ему салфетку. Господи, он такой глупый. Теон пытается придумать хоть что-то, что убедит хозяина не убивать его прямо сейчас, но у него слишком кружится голова и слишком болит желудок, чтобы соображать нормально. Он обхватывает себя за плечи, и, чёрт, он не может даже встать на колени, чтобы показать, как сильно он виноват, потому что на обочине грязно, и он испачкает одеяло… Теон смаргивает слёзы, когда он начинает умолять: — Извините, Марис, я не… — Я же тебя предупреждал, — флегматично перебивает хозяин и накидывает сползшее одеяло на плечи Теону, не обращая внимания на то, как сильно Теон вздрагивает от прикосновения. Теон до крови впивается ногтями себе в ладонь, чтобы боль заставила мозг соображать, как ему заслужить прощение, но даже это не помогает. Он так не хотел доставлять хозяину проблем, но умудрился позорно облажаться в первый же день. Неудивительно, что Марис хочет от него избавиться. — Пойдем в машину, нам ещё полчаса ехать, — хозяин прочищает горло и направляется к автомобилю. Теон покорно следует за Марисом в машину, поёживаясь в ожидании удара. Но хозяин не бьёт его — даже сейчас! — и снова позволяет усесться на заднее сиденье. Теон смаргивает подступающие слёзы и клянётся себе, что никогда больше его не ослушается, если доживёт до конца этого дня. Они едут в молчании, пока Теон, вытирая текущие из глаз слёзы, пытается прикинуть, каким будет наказание. Если бы дело было в доме Ронто, он бы отделался двадцатью плетьми и ночью на улице, но Мариса Теон не знал и не знал, что он от него потребует. Может быть, тридцать плетей и три ночи на улице. Может быть, вообще перестанет кормить, раз уж ему нельзя доверить даже немного еды. Может быть, просто от него избавится, раз уж он доставляет столько проблем. Теон вздыхает, это всё бесполезно, единственный способ — спросить хозяина. Обычно ему нельзя говорить, пока к нему не обратятся, но сейчас такое нарушение дисциплины даже не пугает его. Он уже слишком далеко зашёл в своей вседозволенности. — Каким будет мое наказание, Марис? — смиренно спрашивает Теон, но его голос всё равно дрожит. Хозяин бросает на него усталый взгляд, и выражение его лица смягчается. — Послушай, Тео, ну или как там тебя. Я знаю, что отец не слишком хорошо с тобой обращался, — Теон удивлённо моргает, потому что это неправда, хозяин обращался с ним хорошо, куда лучше, чем его друзья, например, но возразить не осмеливается, — и ты не единственная его жертва. Но я не он, и я лично бить и наказывать тебя не собираюсь. Это понятно? Теон кивает. Глупо было рассчитывать, что после сегодняшнего представления Марис захочет иметь с ним дело. Если хозяин не собирается наказывать его лично, то перепоручит это кому-то из слуг. А по его опыту из слуг получались рабовладельцы ещё более жестокие, чем из господ. Вряд ли они захотят с ним возиться и отвечать за него, просто изобьют до смерти и скажут, что слегка перестарались. Возможно, планы дожить до вечера были чуть-чуть оптимистичными. Теон старается не подавать виду, но паника захлёстывает его с головой, когда они подъезжают к одиноко стоящему дому на отшибе скалы. Машина останавливается, и хозяин глушит двигатель. Взору Теона открывается уютный кирпичный домик с летней верандой и широкими окнами, ни капли не похожий на огромный особняк отца Мариса. «Значит, он не так богат, как его отец, либо просто ведёт скромный образ жизни», — против воли подмечает Теон. Не то чтобы это что-то меняло, ему всё равно придётся подстраиваться под любые прихоти хозяина, каким бы бедным он не был. Теон следует за хозяином, шлёпая по придорожной грязи в своих дурацких сапогах и чувствуя, как кровь отхлынула с его лица. Пока Марис возится с ключами, Теон улучает минутку и оглядывает участок. Деревья, кусты и травы растут вперемешку, мешая друг другу и не выглядя хоть сколько-нибудь ухоженными. За садом давно никто не следил, неужели хозяин так беден, что не может позволить себе садовника? Но ведь ему досталось всё наследство отца, теперь-то он сможет позволить себе не только садовника, но и куда лучшего постельного раба, чем Теон. Хозяин наконец-то отпирает дверь и проскальзывает внутрь, включая свет на веранде. Теон нерешительно следует за ним, стягивая сапоги и аккуратно ступая босыми ногами по дубовому полу. Дом кажется нежилым, а столы и стулья настолько новыми, словно на них никто никогда не сидел. — Слева по коридору — ванная комната, — поворачиваясь к Теону и махнув рукой вглубь коридора, обращается к нему хозяин. — Возьми какое-нибудь чистое полотенце, мыло и шампунь и умойся. Ты же умеешь пользоваться душем, верно? — внезапно уточняет хозяин, наморщив лоб. Теон чувствует, как краснеет. Конечно, он умеет пользоваться душем, он не настолько глуп. Хотя, конечно, по его внешнему виду это и не скажешь. Тем не менее, он безропотно отвечает: — Да, Марис. — Отлично, — облегчённо произносит хозяин, — тогда сходи в душ, а я пока найду тебе одежду. Теон кивает и направляется в сторону душа, слегка прихрамывая. Его ноги так и не зажили полностью и время от времени причиняли ему сильную боль. Нерешительно открывая дверь в ванную комнату, он оглядывает её в поисках полотенца и мыла. Что ж, хотя бы с этим поручением он сможет справиться. Теон опасливо заходит в душ, подсознательно ожидая, что хозяин ворвётся в комнату с минуты на минуту. Он не запирал дверь, чтобы не сердить хозяина ещё сильнее на случай, если тот захочет его использовать прямо здесь. Ронто никогда не разрешал ему мыться одному, особенно после его попытки суицида. Теон встряхивает головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Он исправился и знает, что его единственная цель — служить хозяину, и что только он может распоряжаться жизнью Теона, а наказание за проступок было настолько серьёзным, что больше он никогда не пытался убить себя, опасаясь, что ему вновь придётся переживать эту боль в случае неудачи. Теон усвоил урок. Поворачивая ручку крана, Теон ёжится. Хозяин не разрешал ему использовать тёплую воду, и он не заслужил никаких наград, но Теон был уверен, что даже минуту под холодной струей он не простоит и точно упадет в обморок от холода и недоедания. А ничего хорошего с ним не происходит, когда он падает в обморок. Его сердце замирает в груди, когда он робко переключает воду на тёплую. Это ещё десять плетей, но такое своеволие просто необходимо, если он хочет сегодня хорошо удовлетворить хозяина. Его тело просто перестало вырабатывать тепло после трех дней голода, и вряд ли хозяин захочет, чтобы он трогал его ледяными руками. Если он вообще захочет, чтобы Теон его трогал. Теон отметает эту мысль сразу же, намыливая тело и голову. В конце концов, хозяин разрешил ему воспользоваться душем и подготовиться вместо того, чтобы трахнуть его сразу, как только Теон переступил порог дома. Это больше похоже на практичность, чем на доброту, но Теон всё равно благодарен. Он бы не хотел заниматься сексом, не подготовив себя хотя бы немного. Он чистит и готовит себя при помощи воды и мыла, игнорируя то, как всё внутри жжёт и болит. Лучше потерпеть сейчас, чем получить ещё плетей за неповиновение. Он выбирается из душа, и его сердце падает в груди, когда он видит маленький свёрток около раковины, которого здесь раньше не было. Хозяин заходил в ванную, даже принес ему что-то, а он даже не заметил его за запотевшим стеклом стенок душа и не встал на колени, когда хозяин был в комнате. Это ещё пять плетей. Да, он пытается вести счёт своим проступкам, чтобы знать, за что его накажут сегодня и в каких масштабах. Даже если хозяин перепоручит наказание какому-то слуге, будет полезно знать, сколько он может накосячить, прежде чем его забьют до смерти. Теон хмурится, когда открывает свёрток. Когда хозяин говорил про одежду, он ожидал увидеть что-то из латекса. Вместо этого он получил, ну, обычную одежду. Помятая, но новая толстовка, джинсы, которые ему слишком велики, и даже трусы с носками. Теон чувствует, как его глаза снова начинают слезиться, но на этот раз от благодарности, когда он проводит рукой по ткани. Это самые мягкие вещи из тех, что ему было разрешено трогать и носить. Тем не менее, это всё ещё может быть тест. Постельные рабы не должны носить одежду, это одно из правил. Но хозяин оставил её здесь для него, да? Или он хочет проверить, знает ли он правила, чтобы потом наказать его, если он всё-таки оденется? Как будто Теона и так не за что наказывать. Он задумчиво чешет нос. Все эти рассуждения вызывают у него головную боль. Он не помнит, когда думал настолько много. Скривившись, он признаёт, что это неправда. Чтобы выжить в доме Ронто, думать приходилось всегда. Бывший хозяин постоянно ставил его в безвыходные ситуации, заставляя его выкручиваться из них, а потом всё равно наказывал. Более того, чтобы предугадать желания и реакции хозяина, думать требовалось постоянно, но это скорее вошло Теону в привычку. Особенно под конец жизни хозяина, когда Теон изучил его настолько, что замечал малейшие перемены в его настроении и реагировал на них соответствующе. Его размышления прерывает стук в дверь, и Теон мгновенно напрягается. Но в комнату никто не входит, зато он слышит голос хозяина из-за двери: — Эй, ты там ещё долго? Теон отбрасывает любые мысли в сторону, поспешно натягивая джинсы и толстовку, параллельно отвечая: — Я почти закончил, хозяин, извините за задержку. Слышится громкий звук, и дверь слегка вздрагивает, как будто кто-то ударил ее кулаком. Теон вздрагивает тоже. — Я не твой хозяин, не называй меня так! Его сердце пропускает удар, а в ушах стучит кровь. Он и не заметил, что в его ответ проскользнуло слово «хозяин». Он падает на колени, прикрывая руками голову, вот-вот ожидая, что хозяин ворвётся в комнату и ударит его вместо двери, но ничего такого не происходит. Вместо этого он слышит удаляющиеся шаги, как будто Марису было наплевать, что он только что нарушил самое главное правило в этом доме. Тратить больше времени здесь было бы глупо, поэтому Теон быстро надевает носки и выходит из ванной. Хозяин стоит в конце коридора, негромко разговаривая с кем-то по телефону. Но Теон даже не успевает услышать, о чём он говорит, потому что при его появлении хозяин бросает трубку. — Я договорился, завтра приедет врач тебя осмотреть, — утомлённо сообщает хозяин, и Теон готов плакать от облегчения. Кажется, сегодня его не будут трахать, а хозяин подождёт, пока врач не проверит его на наличие передающихся половым путём заболеваний. По крайней мере, если Ронто и вызывал врача, то только для таких проверок, и Теон не знал, как бывает иначе. — Спасибо, Марис, — выдавливает Теон, и он говорит это искренне, помня, что хозяин предпочитает, когда он высказывает свою благодарность вслух. Хозяин смотрит на него странным взглядом, затем разворачивается и приказывает: — Следуй за мной. И Теон следует.