6.
31 декабря 2022 г., 15:38
В какой-то момент Дима чувствует, что ему плохо. Физически плохо. Это чувство заставляет сознание работать, подталкивает к тому, чтобы как-то помочь себе и что-то сделать с плачевным состоянием.
Перепил что ли? Ликер не пошел или и вовсе паленым оказался..?
Мужчина ощущает тошноту, но не такую сильную, какую обычно ощущает при алкогольном отравлении. Гораздо хуже себя чувствует голова, которая раскалывается буквально, которая такая тяжелая, что поднять ее просто невозможно. Дышится почему-то с трудом, с хрипами, будто бы воздух и не поступает, и чтобы сделать вдох, приходится приложить слишком много усилий. Но хуже всего — странный жар. Позов чувствует себя так, как будто его заставили сидеть в парилке весь день без какой-либо возможности оттуда выйти. К этому всему, глаза открыть не получается. Ни с первого, ни со второго раза. Пробует пошевелить конечностями — та же история.
На какое-то время Дима даже успевает испугаться. Ему совсем это не нравится.
Попытки с пятой мужчина все же кое-как приоткрывает глаза.
Все плывет, но не настолько, чтобы не различить смутно-знакомую люстру и светильники на потолке. Потом перед глазами появляется штора и верхняя часть окна. Дима понимает, что он будто бы в собственной квартире в Москве.
На миг тело обдает неестественным холодом. Ему становится по-настоящему страшно. Он ведь ясно понимает, что прямо сейчас он на Бали, вместе с Сережей. Помнит, как прошел день и вечер в подробностях, помнит, как они заснули вместе.
И вот эта вот картинка перед глазами прямо сейчас выглядит куда более нереальной, а звуков будто не слышно совсем. Только какой-то шум в ушах.
Дима просто разглядывает потолок и вдруг снова зажмуривает глаза. Он действительно чувствует себя плохо, действительно не хочет видеть свою квартиру в этот момент.
И прямо сейчас вместе с физическим недомоганием к нему приходит чувство вины. И стоит только об этом подумать, как краем уха Позов будто бы слышит голос Савины. Не понимает ни интонаций, ни слов, но четко осознает тот факт, что это — его дочь. Становится совсем плохо.
Дима ведь действительно думал о том, что с Матвиенко ему слишком хорошо. Что он остаться с ним хочет, причем не на пару дней и даже не на какое-то время. А на долгий, какой-то постоянный период. Настолько долго, насколько это вообще возможно. Пропускал эту мысль как бы про между прочим, изо всех сил отгоняя ее от себя, конечно же, но ведь думал все равно!
Позов ощущает себя хреновым отцом. И вот этот факт его очень, очень гложет. Он действительно любит своих мелких, действительно сделает для них все, что угодно.
Кое-как собрав мысли в кучку и не позволив им ползти во всех направлениях сразу, Дима попытался сосредоточиться. Он хочет вынырнуть из этого состояния. Хочет прийти в себя. Хочет просто уже проснуться там, где засыпал. Старается так сильно, что голова начинает болеть с новой силой. Жар будто бы затапливает каждую клеточку, а тело принимается метаться из стороны в сторону без контроля самого Позова.
Ему все еще страшно и плохо, он чувствует, что погряз в непонятной, липкой и непроглядной темноте. Внутри даже поджимается от какого-то неестественного, острого и давно не испытываемого до такой степени страха.
В голове мужчина обещает себе, что если выберется отсюда, что бы это ни было, то никогда к ликерам больше не притронется. Эта мысль — единственная шуточная и хотя бы сколько-то адекватная. Позов цепляется за нее, пусть это абсурдно и странно. По крайней мере, выходит хотя бы немного отвлечься, немного выстроить свои мысли хотя бы в каком-то порядке.
Тьма продолжает засасывать. Непонятно, сколько длится это состояние. Прямо сейчас кажется, что непозволительно, бесконечно долго.
Однако, в какой-то момент кажущееся воспаленным сознание вдруг предпринимает что-то, и Диме вдруг становится легче. Также резко и непонятно, как стало плохо до этого.
