Обыкновенные человеческие слезы

Сережа заходит в ванную спустя пятнадцать минут. За ним тащится Дима, который что-то недовольно бурчит про недосып и лень. — А с засохшей спермой на животе тебе нормально лежать было? — брюнет ворчит тихо в ответ, пока заползает в душ и настраивает воду до комфортной температуры. Матвиенко вообще-то чувствует себя слегка смущенным, ему неловко за то, что он был настолько нетерпеливым, за то, что буквально выпросил трахнуть его, пусть и в приказном тоне. Конечно, демонстрировать открыто он всего этого не собирался. Впрочем, Позов прекрасно все видел сам. Понимал по выражению лица, по поведению, да мало ли, по чему еще. Они знакомы слишком долго, чтобы не чувствовать даже мимолетные эмоции друг друга уже на уровне каких-то инстинктов. Чтобы убедиться окончательно, Дима подбирается сзади, пока брюнет копошится с лейкой, протягивает руки вперед, укладывая на чужой живот, и принимается аккуратно смывать присохшую белой корочкой сперму. Сережа тут же слегка дергается, делает вид, что тянется за гелем для душа, чтобы отодвинуться немного, и действительно перехватывает маленький бутылек, так и не поворачиваясь к Позову лицом. Последний только картинно глаза закатывает, хотя и не смотрит никто, и самостоятельно подходит ближе, прижимаясь к стене. Так, чтобы была возможность посмотреть Матвиенко в лицо. — Ну и че ты? — Дима голову склоняет вбок и спрашивает в привычной манере, чуть выгибая бровь. — Что? — Сережа отвечает с деланным недовольством, пока выдавливает пахнущий чем-то сладким гель. И снова совершенно очевиден тот факт, что брюнет просто скрывает собственные эмоции за чем-то более простым и привычным. Позову это быстро надоедает. И совсем немного, совсем чуть-чуть хочется посмотреть на смущенного Матвиенко. Дима забирает из рук партнера флакончик, убирает его быстро, а потом укладывает чужую руку с небольшим количеством геля на собственный живот. Субстанция тут же растекается и медленно сползает вниз, к паху. Сережа невольно прослеживает этот путь глазами, но взгляд резко переводит и руку пытается убрать. Однако, Позов держит. Не сильно, просто слегка удерживает, прижимает к собственному животу мягко, с аккуратным нажимом. — Я тебя отмыл, твоя очередь. — дергает уголком губ в улыбке, снова пытаясь перехватить чужой взгляд. Однако, армянин все еще упрямится, упорно смотрит куда-то в плечо, но хотя бы руку больше не вырывает. — Я тебя не просил. — бросает чуть резче, чем планировал, но после только тихо выдыхает и принимается осторожно смывать остатки их недавнего секса, не желая партнера обидеть. Ему пока действительно сложно такое дается. Привык уже, что сразу после всего они обычно расходятся. Что он один остается, сам с собой. А теперь, когда Дима тут, смотрит постоянно, тянется прикоснуться, когда всем своим видом напоминает Матвиенко о том, насколько у него крышу может сорвать рядом с партнером, становится как-то сложно. Сережа думает, что, может, переборщил, вел себя слишком развязно или настойчиво. Обычно таких мыслей не возникает. Обычно его сексуальные партнеры — просто сексуальные партнеры. Если что-то не понравилось — их вина, нужно было говорить сразу. С Позовым так не получается, о нем брюнет хочет заботиться, хочет, чтобы ему было хорошо. И вот теперь, когда эти переживания переплелись с переживаниями по поводу нового опыта и своей роли в нем, Сережа невольно загрузился и пока что справиться с этим не мог. Приходилось закрываться. Объяснять все это Диме было бы слишком долго. Но тот ведь умный. Даже умнее, чем все привыкли думать. Поэтому Позов быстро смывает все со своего живота и рук партнера, а потом ставит ногу на небольшой выступ сбоку. Разглядывает собственное бедро, сплошь пестрящее засосами, а потом принимается аккуратно обводить контуры ярких меток кончиками пальцев. Естественно, Матвиенко тоже смотрит. Внимательно, с легкими искрами в глазах и с явным желанием повторить Димины действия. — Нравится? — и смотрит призывно, опираясь плечом о стену и убирая собственную руку, будто бы призывая заменить ее. — Нравится. — Сережа отвечает тихо, но уверенно. И действительно, удержаться не может. Делает шаг навстречу, тянет руку и мягко поглаживает разукрашенную кожу. Позов выдыхает шумно, подается навстречу и прижимается губами к бледному пятнышку на шее брюнета. Когда-то тут была Димина метка. Теперь ее почти не видно, но горячие воспоминания теплились где-то глубоко внутри. Матвиенко чувствует, как его броня по-немногу ломается. По кусочкам разваливается, будто партнер невидимой рукой вытаскивает винтики, на которых она держится. Сережа неуверенно приобнимает Диму за плечи обеими руками, глубоко выдыхает, когда тот губами двигает и ласково целует кожу рядом с бывшей меткой. Позов убирает ногу с выступа, двигается чуть вперед, и Сережа вдруг ближе к себе прижимает. Облегченный вздох не заставляет себя ждать. — Вот, сразу бы так. — в голосе Позова слышится улыбка, его руки тут же за талию партнера перехватывают и заключают в полноценное объятие. — Ты волнуешься. Почему? Брюнет только дергает уголком губ слегка нервно, но больше не пытается отстраниться или закрыться. Не выйдет, бесполезно. — Тебе… понравилось? Я имею в виду… последнюю часть. — Сережа совершенно непривычно мнется, пытается формулировать, сомневается. И Дима, кажется, понимает. Хочет ударить себе ладонью по лбу, а лучше, сразу мнительному армянину. — Мне пиздец, как понравилось. Было горячо, ты был сверху, на мне, красивый такой, у меня до сих пор картинка перед глазами. — руки блуждают по спине Сережи нежно и будто бы благодарно, очерчивают позвонки. — Мы сегодня открылись друг другу сильнее, чем обычно, да? — вопрос риторический, и сразу после него Дима поднимает голову, оказываясь к лицу Матвиенко слишком близко. Так, что кончиком носа касается чужого. — Я люблю твои эмоции, люблю, когда ты показываешь их мне, люблю, как ты при этом выглядишь и что делаешь. Тебя люблю, Сереж. — и тут же прижимается губами к чужим в мягком, чувственном поцелуе. Брюнет окончательно оттаивает, льнет еще ближе, прижимаясь всем телом, и отвечает на поцелуй, не скрывая уже довольной, широкой улыбки после. — Ты сам сказал. — зачем-то сообщает, будто пытаясь дать понять, что Позов не отвертится больше. — Я тебя тоже люблю, Димка. — выговаривает имя партнера как-то по-особенному легко, весело и ласково. А после возвращается обычный Сережа. Такой, какой он в последнее время наедине с Димой. Настоящий, теплый, уютный, постоянно накидывающий дурацкие шутки и любящий. Искренне и сияюще.