Дисфория

Вороны запоминают человеческие лица. Они помнят тех, кто их кормил и кто проявлял доброту. Но помнят также тех, на кого затаили обиду, чтобы однажды постучаться в окно и унести с собой чужую жизнь.

Юнги тихо мычит, массируя виски. Очередная мигрень. В глазах на мгновение темнеет. В такие моменты в памяти мелькают отрывки прошлого, от которых в жар бросает. Обычно Мин никуда не выходит из дома. Исключением считаются переговоры и церемонии по зачистке. Для него мир за стенами дома выглядит отталкивающе. Можно сказать, даже мерзко и совсем не внушает доверия. В доме также царят холод и одиночество. Но к такой атмосфере Юнги уже привык. Так тихо, спокойно. Но неуютно. Раньше Юнги отдал бы всё, только для того, чтобы жить одному в полной тишине. Но сейчас он прекрасно понимает, что эта тишина и одиночество стоят слишком дорого. Для того, чтобы иметь то, что он имеет сейчас, нужно было потерять всё, чем дорожил и так старательно оберегал. Чёрные безжизненные глаза смотрят на птиц, что оседают на провода отдохнуть и продолжить свой бесконечный путь в поисках нового тёплого и уютного места. Юнги так хочет птицей улететь туда, где будет ему спокойно. Как можно дальше от этого прогнившего мира, полного дерьма в душах каждого живущего в нём существа. Грустная улыбка на тонких губах. Шесть лет назад глядеть в окно было его единственным увлечением. Сейчас же времени не хватает даже на полноценный сон. Мин опускает свой взгляд на чёрный дубовый стол. Длинные узловатые пальцы быстро перебирают накопившиеся за неделю бумаги. Убедившись в том, что всё правильно, убирает в ящик. Альфа любит порядок, и сам убирается в доме, не доверяя работу своим подчинённым. Для него в этом нет ничего зазорного. К тому же ,в процессе уборки альфа хоть немного отвлекается от собственных мыслей. Прошло уже три дня после встречи с Ёнгваном. Сегодня он, наконец, поедет за документами. Прикрыв глаза, Юнги прогоняет в воспоминаниях тот самый момент, когда ему спасли жизнь. Этот голубоглазый омега выглядел таким жалким. Альфа не понимает, как при таких обстоятельствах этот парнишка остался таким добрым. Остался человеком. Мин прекрасно знает о том, что омеге пришлось пережить после его ухода. Сам когда-то был на его месте. Сжав челюсти, Юнги старается сдержать гнев. Эта грёбаная иерархия душит, убивает. Она уносит столько невинных жизней. Омеги и альфы хотят жить не меньше остальных, и так же хотят быть счастливыми. Но беты попросту не предоставляют такую возможность. Они сталкивают в яму тех, кто отличается от них. Люди безнаказанно издеваются над другими только потому, что это разрешено. С самого рождения омег и альф ограничивают во всем. Как можно раньше им обрезают крылья надежд. Всегда рядом с ними появится тот, кто лишит возможности на свободу, запрёт в клетке полной отчаяния и страданий в одиночестве. Где те медленно угасают, сходят с ума, не выдержав давления. Раньше их всегда старались подчинить только физическим воздействием. Но даже так, некоторые через боль упорно сопротивлялись устроенной системе. И позже, в силу неэффективности первого варианта, бетами разработан особый метод насилия. Моральное подавление через метки за счёт воздействия на мозг. Тогда-то омеги и альфы пали. Много веков назад, во времена правления молодого императора Хвандже, люди жили мирно. Не было иерархии. Каждый имел право любить и быть счастливым. Альфы и омеги всегда были особенно красивы. Фарфоровая кожа, белоснежные волосы, и фантастической красоты глаза. А самое главное - аромат феромонов, который мог сводить с ума. Беты не обладали ничем выдающимся и завидовали уникальности альф и омег. Когда на трон взошел бета Чхинван, ход истории был кардинально изменён. Взошедший помпей был эгоистичен, шёл на поводу лишь собственных желаний. Однажды во дворец прибыла невероятной красоты художница-омега. Её белоснежные волосы и блестящая кожа привлекали к себе огромное количество внимания. А запах словно дурманил разум императора. И, недолго думая, он предложил девушке руку и сердце. Но та отказала по причине того, что любила другого. Он был альфой. Простой кузнец привлекал её больше, чем богатый самовлюблённый правитель. Это разозлило императора. Бета требовал от неё взаимности, но девушка продолжала отказывать. Она утверждала, что ему не пара. Но Чхинван стоял на своём. Получив очередной отказ, он принял решение действовать силой. Одержимость и желание овладеть юным телом он считал любовью. Ложная любовь, словно яд, отравляла мозг правителя. И через недолгое время он убил кузнеца. Но даже так девушка не признавала его. И, приняв, единственное и правильное для неё, решение, сбросилась с обрыва. . Чхинван до последнего отрицал, что погубил ту, которую так болезненно любил. Ослеплённый яростью правитель приказал уничтожать всех носителей феромонов. В первую очередь истребляли альф. А те, кому удалось выжить - в основном омеги - становились рабами. Юнги передёрнуло от воспоминаний. Он не знает, сколько времени прошло с того момента, как погрузился в раздумья. Альфа тихо выдохнув, покидает кабинет и направляется в сторону кухни. Нужно хоть чем-то перекусить, чтобы вечером не было соблазна отведать угощения, что наверняка будут с "сюрпризом". Холодильник встречает хозяина дома пустотой. Продукты должны завезти сегодня вечером, пока Мин будет отсутствовать. Облизывая пересохшие губы, альфа достаёт последние два яйца, и полузавядшую зелень. — Всё же лучше, чем ничего. — Звучит не очень убедительно. Когда-то Юнги мог не есть несколько дней подряд. Либо отбывал очередное наказание, либо попросту кусок в горло не лез. Тишина такая, что в ушах звенит. А звук готовки на её фоне ощущается достаточно громко. Уже выработанный страх привлечь к себе внимание заставляет то и дело оборачиваться по сторонам. Но дом по-прежнему пуст. Как только Мин выключает плиту и накрывает на стол, в дом возвращается гробовая тишина, которая позже изредка прерывается стуком вилки о белую фарфоровую тарелку. С голоду Мин смакует омлет, словно деликатес. Почти сухой хлеб кажется вкуснее, чем обычно. Но чтобы полноценно пообедать и ощутить давно забытое чувство сытости - этого недостаточно. Юнги не живёт, просто существует. У него всего одна цель, после достижения которой его существование уже будет бессмысленным. Становится чуть легче, когда еда падает в желудок. Альфа крайне не любит беспорядок в доме, от чего, не откладывая на потом, убирает со стола крошки, моет посуду и вытирает плиту от упавших мимо сковороды капель масла. Шорох из коридора заставляет резко обернуться и достать пистолет, что всегда по нём на случай "важных переговоров". Альфа наводит оружие на источник звука. Палец почти нажимает на курок, но вовремя останавливается. — В следующий раз точно выстрелю! Клянусь, блять! Помяни моё слово. — Бубнит Юнги, пряча оружие под рубашку. Тихий смешок друга слегка разряжает обстановку. — Ты это говоришь каждый раз и каждый раз не нажимаешь. — Тэхён поправляет волосы цвета угля и усаживается за стол, на котором всё-таки осталось пару крошек от хлеба. — Да вот жалко пули тратить на такого балбеса. Юнги смачивает водой тряпочку, и повторно протирает пустой стол. Лисьи чёрные глаза осматривают бету, который одет в разноцветный свитшот и клетчатые штаны, что заставляет скривиться Мина с такой безвкусицы. — Фу, аж глаза режет! Нормально по-человечески одеваться не судьба? — За разговором альфа протирает дверцы кухонного гарнитура. — Искренне надеюсь, что сменную одежду ты с собой привез. Не хочу видеть рядом с собой человека, что упал в радужное дерьмо. — Кто знает. Но пакеты я оставил около двери, лень было дальше тащить, хочешь, посмотри. — Смеётся с бурчания друга Техён. Юнги на мгновение замирает. Он не слышал то, как к нему в дом кто-то зашёл, да ещё и с пакетами. Обычно альфа сразу улавливает любой звук в тишине собственно поместья. Мин разочарованно выдыхает, толкнув щеку языком. — Вот делать мне нечего, чтобы разглядывать тряпки. Тэхён закатывает глаза. Ничего нового. В целом, этого стоило ожидать. Бета понимает, почему тот так ведёт себя. Он никогда не видел, чтобы его друг был хотя бы на минуту расслаблен. Уже шесть лет тот не меняет своего поведения и манеры общения. Юнги, будто до сих пор живёт в прошлом. Остался в том злополучном дне, который перевернул его жизнь и жизнь друга. Ким тоже помнит, ему тоже больно, но при альфе он держится. Никому не нужно знать о том, что он чувствует сейчас. Яркая безвкусная одежда - не что иное, как защитная реакция. К тому же, бета никогда не парится о мнении других, о их впечатлении, которое останется после его появления. Кима не волнует мода, поэтому одевается так, как хочет. Так, как будет чувствовать себя комфортно. Тэхен психологически больше не может носить строгие классические костюмы. Что угодно, но только не это. Именно в такой одежде Ким чувствует себя беззащитным. Пусть думают, что он странный, и к нему лучше не лезть. Меньше вопросов - меньше проблем. — Зануда. — Бета устало прикрывает карие глаза. Юнги тянет лёгкую улыбку на новое прозвище. Оно, наверное, самое безобидное из всех, что ему приписывали когда-либо. Альфа так увлёкся уборкой, что перестаёт обращать внимание на притихшего друга. Но если он продолжит генералить поверхности, то остановиться будет очень сложно: Мин не закончит, пока всё не будет блестеть. Тэхён молчит и взглядом сверлит стену напротив, лишь изредка моргая. Он любит вспоминать некоторые счастливые моменты, что дарят ему душевный покой. О, эти фантомные ощущения, будто его руки снова нежно прикасается крохотная ладошка. Такая нежная, такая родная. Вибрация телефона отвлекает от собственных воспоминаний. Бета смотрит на экран смартфона, довольно улыбаясь. — М-м, Юнги, а у меня есть что-то, что может тебе поднять настроение. Альфа с безразличием переводит взгляд на друга. Даже Тэхёну становится от такого не по себе. Неестественно-чёрные глаза будто смотрят в самую душу. — Я весь внимание. Бета нервно поправляет рукава радужного свитшота. — Ну, точнее не «что-то», а «кто-то». — Ну? Поймали? Тэхён утвердительно кивает, довольно улыбаясь. Этого вполне достаточно, чтобы альфа бросил уборку, и поспешил собираться. *** Прохладные капельки воды соприкасаются с обнажённым телом, покрытым шрамами вдоль и поперёк. Юнги смотрит перед собой, разглядывает потолок, пол, что угодно, лишь бы не задерживать взгляд на своём уродстве. Обмотавшись полотенцем, альфа уходит в свою комнату. Мокрые пепельные волосы небрежно зачёсаны назад. На сушку и укладку времени нет, когда дело касается зачистки. Классический черный костюм и перчатки. Всё как обычно. Нагём уже ждёт около машины. Как только хозяин выходит, бета приветствует его коротким кивком и открывает заднюю дверь. Юнги никогда не сидит на переднем пассажирском сидении в силу своего недоверия. Альфа не обращает внимание на водителя и телохранителя в одном лице, садится в машину и достаёт телефон. Они разговаривают довольно редко, только когда нужно дать указания или освободить. Тэхён уже ждёт его в салоне, разглядывая в планшете электронные копии документов с последней, достаточно выгодной для них, сделки. Именно этот человек заменяет Юнги в компании, ведёт основную часть переговоров. Именно этот человек способен достать любую информацию. Прильнув к холодному окну, Юнги разглядывает хмурое небо. Это помогает избавиться от лишних мыслей и сосредоточиться на предстоящей встрече. Альфа неосознанно потирает руки в предвкушении, облизывая потресканные губы. — Ах, Юнги, ты сейчас смахиваешь на маньяка. Прекрати! А то я на ходу из машины выйду. — С издёвкой подмечает друг. — Кристалически похрен! Я мало, чем от него отличаюсь. Так что успокойся и не мешай. Бета молча соглашается и откидывает планшет на сидение. Хотел бы продолжить беседу, но чувствует, насколько сильно морально устал. Да и Юнги всем своим видом демонстрирует, что разговаривать не намерен. Ким прикрывает глаза, погружаясь в ностальгию. Лёгкая улыбка на губах брюнета привлекает внимание хозяина этой машины. — Если я похож на маньяка, тогда ты на торчка после дозы. Бета смеётся, лениво открывая глаза. Чувство юмора Юнги занимает особое место в сердце Кима. — Маньяк и наркоман, потрясающий же дуэт. Не находишь? Тэхен ещё с пару минут смотрит с улыбкой на альфу, ожидая, что тот продолжит их диалог. Но тот снова отворачивается и продолжает наблюдать за собирающимся тучами. Брюнет не обижается, ведь и сам понимает, что в голове у этого человека. Большой заброшенный завод за городом. Тишина. Полу-живые стены, покрытые плесенью. Время не щадит здание. Альфа выходит из машины, смотрит на пустые оконные проёмы. Складывается ощущение, будто тьма внутри здания настолько густа, что стоит зайти внутрь, протянуть руку - она погрузится в нечто вязкое, липкое с отчётливым запахом сырости. Лицо обдаёт прохладой. Волосы ещё немного влажные, поэтому каждый порыв ветра весьма ощутим. Юнги вздрагивает от холода и засовывает руки в карманы брюк. Тихий шелестит сухой травы отдаётся эхом в ушах. Альфа старается не отвлекаться на сторонние звуки и спешно направляется к главному входу. Мин прекрасно знает, как пахнет смерть. Прожил бок о бок с ней почти пол своей жизни. И до сих пор не понимает, как смог выжить в этом мире. Альфа подходит к полуразрушенной лестнице, где со второго этажа отчётливо чувствуется страх, отчего внутренний зверь альфы мечется из угла в угол, желая выбраться и удалить жажду крови. Юнги нравится наблюдать за страданиями тех, что когда-то наивно полагали, будто они неуязвимы. Но как только смерть оказывается близка, эти люди становятся такими жалкими. В такие моменты Юнги в полной мере ощущает власть над чужой жизнью. Альфа заходит в большое помещение, что освещается только уличным светом. Поскольку погода пасмурная, света в здании недостаточно, но этого вполне хватает разглядеть одиноко стоящий стул у стены, к которому привязано тело старика. Стандартное телосложение. Ни худой, не толстый. Черные волосы, местами просвечивается седина. Увидев его, Мин по привычке облизывает сухие губы и сглатывает вязкую слюну. Мозг подкидывает красочные картинки того, какие мучения старику предстоит пережить, и как будет молить закончить всё быстро. О пощаде речи идти не может. Альфа подходит так, чтобы его видели максимально отчётливо. Медленно, по-кошачьи, с надменным взглядом. Словно хищник, крадущийся к своей добыче. Когда тусклый свет проявляет лицо альфы, старик застывает в немом ужасе. — Ты? Да это невозможно! — Этот полный ужаса взгляд кормит внутреннего зверя альфы. Он довольно урчит, зная, что в скором времени утолит свою жажду. Бета давно подписал себе приговор, попав в "Чёрный список" Юнги. И времени у него не так много осталось. Несмотря на искажённое шрамом лицо, альфу узнают с первых секунд. — О-о-о, значит всё-таки помнишь меня, «Дядя Бомги»? — Мин максимально акцентирует обращение, напоминая о событиях пятнадцатилетней давности. Мин помнит всё до малейших деталей. То, как он, десятилетний ребенок, молил взрослого дядю его отпустить. — Так это ты тот самый альфа, что смог занять пост мафии. Юнги ехидно улыбается, склонив голову на бок. Огромных усилий ему стоит держаться, чтобы раньше времени не свернуть этой мрази шею. А так хочется с лихвой компенсировать всё то, что он пережил в детстве. Но никаких страданий старика не хватит, чтобы возместить весь ущерб. — Ну, как видишь. Неожиданно, правда? — И… И что планируешь делать? — Я хочу поиграть. Не бойся, больно не будет. — С усмешкой возвращает когда-то сказанные ему, ребёнку, слова. На кончиках пальцев от предвкушения появляется лёгкое покалывание. *** Сладкий запах аромасвечей уже настолько приторный, что начало подташнивать. От приглушённого красного освещения болели глаза. Так хотелось сбежать, но куда? Он заперт в четырёх стенах. Один. Большая двуспальная кровать и стена, украшенная странными предметами. Маленькое сердечко десятилетнего Юнги тревожно билось. От одной мысли, что он в беде, и никто не сможет ему помочь, ощущался мороз по коже. Он когда-то читал книжки, в которых люди убивали и издевались над такими, как он. Но маленький альфа никогда не думал, что однажды попадёт в такую же ситуацию. Мин не хотел в это верить. Мальчик старался думать не о том, как спрятаться, а о том, как выбраться. Догадался, что здесь он явно не для того, чтобы его накормили и отпустили. Понимал, что должен быть сильным несмотря ни на что, ведь его ждут. Худенькие ножки ступили на холодный пол. Юнги, словно зверёк, начал быстро и плавно перемещаться по комнате в поисках того, что могло ему помочь. Глаза приобрели красный от слёз оттенок. Светлые бровки нахмурились. Подойдя ближе к шторам, маленький альфа потянулся небольшой ладошкой к плотной ткани. Окно с решёткой. Если он смог бы вылезти и открыть это окно, то пролезть меж прутьев не составило бы большого труда в силу своего худого от истощения тельца. Юнги попытался разглядеть место, куда он смог бы приземлиться, и заметил мусорный бак. Не высоко, он смог бы спокойно выбраться. Мальчишка отошёл и стал искать то, чем бы можно было открыть или разбить окно. Взгляд задержался на предметах, которые висели на стене: какие-то ремни, наручники и то, что даже описать словами мальчик не мог. Оглянувшись, Юнги заприметил тонкий металлический прут. Ручки потянулись к предмету, от чего рукава белоснежной шелковой рубашки спали с костлявых плеч. Одежда на нём настолько тонкая, что почти просвечивала, от чего маленькому альфе было холодно. Кожаный чокер в виде ошейника неприятно сдавливал шею. Худые ножки облачены в чёрные шорты до колена с аккуратными прорезями и с симпатичным черным кожаным ремнем. Бегая босиком по холодному полу, холод ощущался намного сильнее. Юнги казалось, что с минуты на минуту кто-то может зайти. Он старался действовать как можно быстрее. Подойдя с прутом к окну, мальчишка, не думая, что есть силы ударил по стеклу. Ничего. Ещё раз. Трещина побежала по стеклянной поверхности. Следующий удар. Небольшие кусочки острого стекла полетели вниз. Полный надежд Мин принялся руками выламывать стекло. Уже чувствовалась ночная прохлада. Облегчённо выдыхая, мальчишка попытался пролезть в отверстие, но сзади его резко схватили за ноги, оттащили от окна, а детского уха коснулось злобное рычание. — Н-нет, пустите! Юнги на остатках сил пытался вырваться, хватаясь за острые края стекла. Осколки разбитого окна резали нежную кожу на руках ребёнка. За мыслями о спасении, он не заметил, как в комнату вошёл мужчина в возрасте. Юнги зарычал, пытаясь порезать, удерживающие его, крепкие руки. Не без труда его всё-таки оттащили от окна. Мужчина откинул ребёнка на кровать и, пока тот откашливался, зашторил окно. — Вы только посмотрите, какой умный мальчишка! Второй мужчина, не скрывая довольного оскала, поднял взгляд на ребёнка, который с опаской отползал к спинке кровати. Молчал, сверлил тёмными переливающимися глазками, сжав ручки в кулаки, и рычал когда бета подошёл близко к кровати. Юнги страшно. Бета выглядел жутко, когда часто облизывал губы, не отрывая своего дикого взгляда на светловолосого тощего мальчишку, чьи белоснежные прядки лишь слегка переливались серебряным отливом, а глаза блестели синевой. Мужчина подошёл и присел на корточки. — Меня Бомги зовут. Но ты меня можешь называть дядя Бомги. Ты не бойся, я не обижу. — С приторно-поддельной улыбкой проговаривал бета, протягивая руку к белоснежным волосам, от чего вновь послышалось рычание. Мужчина лишь рассмеялся и убрал руку. Ему явно нравилось наблюдать за тем, как в такой безысходности ребёнок надеялся на то, что сможет сбежать. Но до этого дня ещё не удавалось никому. — Ну что ты? Я же тебя, получается, спас. Ты мог пораниться о стекло, или упасть через решётки. Юнги с недоверием косился на старшего. Врал. Он это знал, чувствовал. — Тогда уходите. Сейчас! — Шипел альфа, сжимаясь, когда до него пытались дотронуться. Гибкий и быстрый ребёнок каждый раз уворачивался из-под чужой руки. Он не хотел, чтобы его касались. Не хотел, чтобы кто-то смотрел на него и вообще находился с ним в одном помещении. — Я пришёл поиграть. Не бойся, больно не будет. Юнги резко зубами впился в чужую руку. Не позволит. Не позволит себя как-либо касаться. Лучше пусть убьют. Крик Бомги отзывался эхом от стен. Сильный удар по рёбрам привёл в чувства Юнги. Он, свернувшись от боли, мешком рухнул на кровать. На языке после укуса чувствовался металлический привкус. Рвотные позывы останавливал пустой желудок, мальчик не видел еду уже несколько дней. — Вот бешеный гадёныш. — Шипел бета, оценивая взглядом кровоточащий укус на руке. Юнги настолько истощён, что его, словно котёнка, с лёгкостью отшвырнули в стену. От столкновения со стеной альфа начал хрипеть, стараясь сделать хоть глоток воздуха. Хватаясь руками за стену, он на дрожащих ногах пытался встать. От боли стало темнеть в глазах. Нельзя! Ему никак сдаваться нельзя! Юнги с огромным трудом поднялся на ноги. Тяжело дыша, стёр белым полупрозрачным рукавом кровь с губ. Бета схватил ребёнка за шею, прикладывая обратно к полу. Усевшись на худые бедра, Бомги начал фиксировать руки ребёнка над головой. Но не успел, когда ему прилетело кулаком в нос. Юнги не даст себя сломать. Ему нужно вернуться. Ему есть, кого защищать. Когда живешь ради кого-то, становишься сильнее, бьёшь отчаяннее, защищаешься до последнего. Мальчик скинул с себя старшего, схватил неподалёку валявшийся прут и замахнулся на бету. Грубая рука перехватила детскую за запястье, пережимая её до характерных багровых пятен. — Ай-ай-ай, плохо бить старших. Очень плохо. Мальчик поднял глаза на второго бету. Юнги настолько был сосредоточен на том, чтобы защитить себя от одного беты, что совсем позабыл о мужчине, что всё это время наблюдал за представлением. Незнакомец рассматривал мальчишку, находя того очень привлекательным. Эти белые волосы без единой чисто-пепельной прядки, так манили, притягивали взгляд своей редкостью. А эти большие, неестественно сине-чёрные глаза, наполненные страхом и непониманием, заставляли испытывать хищнический восторг. — Какой ты красивый, но какой дерзкий. — Тихо резюмировал бета, что держал альфу за хрупкую, почти посиневшую руку. Юнги выронил прут, выдернул руку из ослабевшей хватки и вслепую попятился назад. — Кахимори, ну какого чёрта ты припёрся сюда? Просил же, ну! — Бомги неспеша встал на ноги, придерживая разбитый нос. — Блять, удар у мелкого поставлен как надо. — Пришёл посмотреть на этого дикого щенка, — Кахимори лениво перевёл взгляд на знакомого. — Ах, Бомги, ты уже стар для таких игр. Посмотри, тебя чуть ребёнок не убил. А ведь он не ел несколько дней. Юнги бегал взглядом по комнате в попытках зацепиться хоть за малейшую возможность ускользнуть. Взгляд зацепился за молодого статного бету, что похож на корейца. И лишь его имя говорило само за себя. Японец. Бомги зло сверлил взглядом младшего. — Мне только сорок! А тот факт, что ты Якудза, не даёт право меня оскорблять, малолетний сучонок! К удивлению Бомги, японец лишь рассмеялся на подобное обращение в свой адрес. Но буквально через мгновение схватил старшего за горло, прижал того к стене, меняя улыбку на дикий оскал. — Заткнись, жалкое безмозглое месево дерьма и костей. — Шипел Кахимори, брезгливо окидывая взглядом Бомги и до хрипа сжимая чужой кадык. — Я в свои двадцать пять добился больше, чем ты в свои сорок. И ещё раз услышу подобное неуважение в свой адрес - в крошку сотру каждый твой позвонок. Громкий визг неподалёку. Юнги узнал его, от чего в груди сердце больно сжалось. Пока взрослые отвлеклись, мальчик что есть силы помчался к двери. — Куда? Чужая рука грубо схватила за белоснежные пряди. Юнги, не обращая внимания на боль, махал руками, пытаясь извернуться и хоть как-то освободиться. — Отпусти! — Альфа ноготками в кровь царапал держащую его за волосы руку. — Куда ж ты собрался? Ты теперь мой, котик. И снова душераздирающий визг. — Там мой брат! Отпусти! Ему больно! — В слезах кричал Юнги, из последних сил пытаясь освободиться. Якудза расплылся в довольном оскале от мысли, какие две красивые куколки ему достались. — Брат, говоришь? Ну, пойдём его "спасать"... *** Юнги неудовлетворённо обводит взглядом бету, что лежит на бетонном полу. Тошнотворное зрелище: словно ребёнок в утробе свернувшись, прикрывает коленями и без того отбитые лёгкие. Левой рукой придерживает кусок мяса, с трудом напоминающий ухо. На правой руке пальцы разломаны в суставах. Несколько зубов отсутствуют. На теле с каждым часом остаётся всё меньше "свободного" места. Временами Бомги бьёт в конвульсиях от обильной потери крови. Он что-то невнятно бормочет, иногда находит в себе силы позвать на помощь. Недостаточно... Юнги всё ещё недостаточно для расплаты за две загубленные жизни. Альфа с лёгкостью поднимает стул, к которому привязан бета. Голова Бомги опущена. Вид месива вместо лица заставляет Мина брезгливо отвернуться. Он не торопится. Медленно вышагивает периметр, после возвращается и поднимает выпавший из кармана старика бумажник. — Твои детки? — вытягивает из бумажника фото двух мальчишек лет 10-12. — Перестань… П-пожалуйста… — В слезах умоляет. — Твааарь, да ты ещё и плодиться вздумал. Внутренний зверь альфы довольно урчит. Его буквально сводит с ума то, что такие свиньи, как Бомги, знают, что их участь неизбежна, но всё равно изо всех сил распыляются в мольбах о прощении. Феромоны душат, заставляя бету истошно скулить. Услышав, Юнги мысленно проговаривает, что пора, и в предвкушении прохрустывает каждым своим суставом. Хриплый смех альфы, как приговор, звучит в тишине. Рука Мина ложится на тёмные волосы, сжимает их и оттягивает назад. Бета поднимает голову. Его охватывает ужас, леденящий душу, когда смотрит в чёрные, полные безумия глаза. — Страшно? Мне нравится. — Альфа нервно облизывает губы. — А помнишь, как я просил отпустить, просил не прикасаться ко мне ? А ты, гниль, так и продолжал тянуть ко мне свои ручонки, — Мин сильнее сжимает волосы беты. — Если бы ты тогда не пришёл, я бы смог сбежать! Смог бы помочь брату! И та тварь нас бы не забрала! От воспоминаний его накрывает новой волной ярости. Юнги на мгновение замирает, мысленно прокручивая жуткие кадры из детства. Губы расплываются, обнажая белоснежные клыки. Альфа задирает до плеча чужой рукав. Шрам. Такое ровное очертание детских зубов, даже спустя пятнадцать лет. Руки Мина тянутся к горлу беты. Сжимая пальцы так, что в глазах старика лопаются капилляры, Юнги продолжает освежать его память. — А помнишь, как тогда в той чёртовой комнате тебя хотел придушить глава японской мафии? — Юнги смотрит на лицо старшего, которое начинает краснеть от нехватки кислорода. — Так вот, дядя Бомги, я в свои двадцать пять добился больше, чем ты в свои пятьдесят пять. И это вопреки огромных, сука, трудностей и потерь! Альфа помнит каждое слово, сказанное тогда Якудзой в адрес Бомги. И сейчас он буквально смакует озвученный факт. Ведь имеет полное на это право. Небольшое усилие и в пустой комнате отчётливо слышится столь долгожданный хруст трахеи. Переполненный чувством полного удовлетворения Юнги закатывает глаза и громко втягивает свежий вечерний воздух с примесью аромата смерти. Немного погодя Альфа приходит в себя, выпрямляется и, морщась, отбрасывает в сторону тело. Отряхнув руки от видимой только ему грязи, поправляет пиджак и зачёсывает назад уже сухие волосы, что лезут в глаза. С нескрываемой улыбкой хищника Юнги, как в замедленной съёмке, спускается вниз по тёмной лестнице. Альфа всегда считал страх темноты - глупостью. Кого и в правду нужно бояться - так это людей. Он не знает, что будет потом, когда достигнет главной цели. Он об этом даже не думал. Ведь дальнейшая жизнь больше не будет иметь никакого смысла. Выйдя на улицу, Юнги поднимает свой взгляд на темнеющее небо. — Я это сделал! Слышишь, братец? Я это сделал! — Громким смехом Юнги наполняется заброшенный район. Нагём и Тэхён не смеют нарушить его идиллию. Альфа подходит к машине, не прекращая смеяться. Ноги заплетаются, от чего Мин пару раз спотыкается. Взгляд цепляется за собственное отражение в тонированном стекле. Рука по привычке сама тянется к правой стороне лица. Из-за перчаток выпуклость шрама практически не ощущается. В машине Ким не задаёт лишних вопросов. Знает, что ответ будет, как всегда, сухой и с нотой раздражения. Юнги смотрит перед собой, прикрывая шрам, что давно уже стал для него клеймом. — Господин, куда Вас отвезти? — Нагём говорил крайне редко, поэтому вопрос звучит достаточно неожиданно для обоих. — К Ёнгвану. — Хрипло отвечает Юнги переводя взгляд в окно. За тонированным стеклом заброшенный завод выглядит ещё более устрашающе. Лишь только спустя минут пятнадцать мрачное здание сменяется на поля и, уходящие за горизонт, последние лучи солнца. Ближе к черте города виднеется небольшой лес. Когда солнце полностью скрывается, водители для лучшей видимости включают фары авто. Юнги погружается в мечты о том, что когда его жизненный путь начинает темнеть, он хотел бы просто включить фонарь и осветить правильную тропу. Тихо выдохнув, альфа закрывает глаза и скрещивает руки на груди, чтобы незаметно проверить наличие складного ножика во внутреннем кармане. Мин не доверяет даже собственному водителю. Тэхён единственный, кого он подпустил к себе максимально близко. У них с этим человеком одна цель и, возможно, один конец пути. — Нагём, останови здесь, дальше я сам. Юнги вопросительно смотрит на друга. — Ты не поедешь со мной? — Не горю желанием видеть жирную морду Ёнгвана. Боюсь не сдержусь, свяжу и увезу на корм свиньям. Мин еле заметно ухмыляется со слов друга и, прищурившись, фокусирует взгляд на своих туфлях. После визита на завод они слегка покрылись пылью. — Хорошо, я тебя понял. Ты Феликсу сказал, что бы он приехал? — Да, к вашему приезду будет на месте. Юнги благодарно кивает. — Хорошо. И, Тэхён? Будь осторожнее! — Подобное альфа говорит очень редко, поэтому такие моменты нужно ценить. Выйдя из машины, бета улыбнулся. — И ты будь аккуратнее. Дверь авто хлопает и всё, что Юнги может видеть - это удаляющуюся спину, которая облачена в радужный "вырви-глаз" свитшот. *** Машина движется в сторону загородного района, что находится в противоположной стороне от заброшенного завода. По радио крутят Джаз, иногда между произведениями проскальзывают отрывки новостей. Альфа где-то там, в своих мыслях, бьётся в попытках понять самого себя. Внутри ощущение пустоты. Головная боль и сонливость постепенно возвращаются, будто с приходом друга весь недуг сходит на нет. Но стоит только ему уйти - состояние становится, откровенно говоря, паршивым. Вскоре музыка начинает надоедать. Мин заметно нервничает, что не остаётся без внимания водителя. За много лет работы он выучил перемены в настроении хозяина, и, во избежании очередного срыва, выключает радио. В салоне слышится теперь лишь монотонный звук мотора. Юнги, наконец собравшись с мыслями, достаёт свой блокнот и перечитывает список. Покоя не даёт только тот самый омега. Его нужно забрать так, чтобы Ёнгван ничего не учудил. Альфа в напряжении сводит брови и крутит меж пальцев ручку. Кожаные перчатки скрипят от каждого движения, заставляя тело покрываться мурашками. Ему нравится этот далеко не всем приятный звук. Он ассоциируется со скрипом половиц при каждом шаге, которые делает по направлению к собственному спокойствию и усмирению своего внутреннего зверя. Мин с презрением обводит взглядом дом, который возвышается над ним. Рядом с такой внушительной высотой можно в полной мере ощутить свою ничтожность. Нагём спешно обходит машину, чтобы помочь выйти хозяину. Юнги не нужно говорить, что водитель сейчас "заступает во вторую смену". И снова до приторного любезные служанки так и пляшут вокруг гостя. Но гость так окрылен жаждой мести, что совсем забыл надеть пальто. Поправив пиджак, альфа следует по тому же тошнотворно оформленному коридору. Осматривается, пытаясь найти хрупкую фигуру омеги с прекрасным ароматом киви и мяты. Он искренне надеется, что мальчишка ещё жив. Большой стол, как и в прошлый раз, накрыт до отвалу. Напряжённая атмосфера ожидания отдаётся лёгким покалыванием и зудом в ладонях, что заставляет снять перчатки. Но как только взгляд улавливает хозяина дома, Юнги спешит вновь закрыться, чтобы этот кусок живого сала не смел коснуться и сантиметра его кожи. Усевшись на стул, Юнги демонстративно закидывает ногу на ногу и скрещивает руки на груди. Ледяной взгляд альфы не предвещает ничего хорошего. Хозяин дома не заставил себя долго ждать. Расположившись напротив желанного гостя, бета разворачивает большую салфетку, угол которой прячет себе за горловину рубашки. Юнги это напомнило слюнявчик, от чего он с трудом сдерживает усмешку и желание съязвить перед Хваном. Между тем Ёнгван берёт в руки столовые приборы, ожидая, когда подадут блюдо. — Господин Мин, как прошёл Ваш день? — С наигранной вежливостью. — М-м, как Вам сказать... Вот сегодня исполнил ещё одну свою давнюю мечту. — Юнги саркастично улыбается, сжимая собственные предплечья. Бета медленно поднимает брови, словно в восхищении. — Надо же, поздравляю Вас! — Ёнгван откладывает столовые приборы для того, чтобы похлопать. — И какая же у вас следующая мечта? Если это, конечно, не секрет. Альфа проглатывает слова, что так рвутся наружу. До жути хочется ответить честно, чтобы посмотреть на реакцию Ёнгвана. Но сейчас нужно делать вид хорошего и расположенного к разговору человека. — Это сложный вопрос. Нам, людям, отведён такой короткий отрезок времени, а мы всё думаем, всё не можем определиться, чего же мы хотим. — Как же тогда Вы поняли, что выполнили свою мечту? — Бета явно в замешательстве. Юнги громко выдыхает, пожимая плечами. Перед ответом делает небольшую паузу, будто бы обдумывая следующие слова. — Каждый раз когда я что-либо делаю, меня сопровождают определённые чувства. И в моменты, когда я испытываю чувство насыщения или облегчения, я всегда говорю: «Вот оно! Это то, о чем я мечтал». А мечты ведь бывают как совсем небольшие, так и достаточно глобальные. Ёнгван заметно нервничает. Альфа подмечает, как часто Хван поправляет свои волосы, которые переливаются на свету жирным блеском, словно не мыли их несколько дней. — То есть, господин Мин, Вы пока сами не знаете, чего хотите? — Нет, почему? Знаю. У меня есть определённая цель, которая до недавних пор была скорее глобальной мечтой. В моём понимании мечта - это скорее что-то абстрактное, а цель - более конкретное. Проще говоря, все мои мечты я решил поставить как цель, которую готов достигать, чего бы мне это не стоило. Бета коротко кивает самому себе, будто что-то важное подмечая для себя. Юнги натянуто улыбается, складывая в руках салфетку под разными углами. Ёнгван же внимательно следит за каждым его движением. Этот альфа для хозяина дома - самый желанный: запретный плод, который может подарить незабываемые ощущения. И ровно настолько же - крайне опасный. — Вы не забыли цель моего визита? Хотелось бы всё-таки увидеть документы для дальнейшей проверки. Мин буквально прибивает к полу взглядом бету, который, судя по плывущему взгляду, уже мысленно раздел его. Слюнявчик на груди Хвана оказывается как нельзя кстати. Альфы особенно желанны в кругах бет: недоступные, неукротимые, в разы сильнее омег. — Да, конечно, с минуты на минуту принесут. Юнги незаметно закатывает глаза. Оба делают вид, что в прошлый раз не было никакого конфликта, никто никому в еду ничего не подмешивал. Альфа сам решает не поднимать эту тему до тех пор, пока омега, за которым он приехал, не будет в относительной безопасности. Дверь в зал открывается и до рецепторов альфы доносится приятный запах киви и мяты. Приоткрыв один глаз, альфа замечает изящную фигуру омеги. В прошлый визит он даже не обратил внимания на его белоснежные волосы. Сейчас встретить омег почти невозможно. В мире их осталось ничтожно мало: они гораздо слабее альф, не способны защищаться, от чего и умирают чаще. Но вот шанс увидеть омегу с идеально чистыми, белыми, как снег, волосами равняется нулю. Юнги осматривает худое тело юноши, пытаясь найти наличие травм. Но, зная Ёнгвана, он не станет калечить то, что считает своим предметом роскоши. Блондин совсем не поднимает головы, молча несёт еду своему хозяину, аккуратно ставит её перед ним. Бета самодовольно улыбается, оглядывая своего зверька. Затем кивает на еду, дав понять омеге, чтобы тот всё разделил на кусочки. Мин внимательно следит за немного дрожащими руками. На юноше надета коротенькая юбка, которая при одном неверном движении поднимется и откроет вид на то, что так не хотел бы показывать омега. Белоснежные волосы собраны в высокий пучок. Голова украшена дорогими цепочками, заколками. Блузка прилипает к телу, подчеркивая неестественную для парня грудь. У Юнги не получается верить словам Ёнгвана, и считает, что перед ним всё-таки стоит девушка. — Чимини, из моего кабинета принеси папку синего цвета. Омега кивает, и, не поднимая головы, покидает комнату. Бета провожает взглядом свой цветок, после чего кладёт в рот кусок жареного мяса и медленно жуёт, противно причмокивая. Мин даже к бокалу воды не притрагивается. Тихие ускоренные шаги постепенно слышатся всё более отчётливо. Через несколько секунд перед Юнги появляется папка синего цвета. Прекрасно! Он сначала просматривает количество страниц, после чего приступает к изучению содержимого, внимательно вчтитывается в каждое слово, сжимая между пальцев края бумаги. — Господин Мин, можете не сомневаться. Там всё чисто. — С набитым ртом резюмирует Ёнгван, от чего некоторые пережёванные кусочки еды долетают до середины стола. Подняв голову к потолку, альфа пытается отвлечься от источника шума и сосчитать лампочки на неприлично огромных размеров люстре, что висит чётко над центром стола. — Я привык доверять только себе. Уж простите мне мою черту характера! — Резко перебивает альфа, возвращая своё внимание к изучению. Спустя минут двадцать тишины, убедившись в правильности, альфа отдаёт бумаги Нагёму. Тот всё это время практически бездвижно стоял за его спиной. Юнги понимает, что пора уходить и переводит взгляд на омегу, который, еле дыша, стоит возле стола и ждёт дальнейших указаний своего господина. — Налей мне вина. Юноша переводит взгляд на гостя, взглядом буквально кричит «НЕТ, НЕЛЬЗЯ!». Но Юнги даже бровью не ведёт, кивает на пустующий сосуд, что стоит неподалёку. — Что встал? Тебе было неясно сказано? — шипит Ёнгван. — Быстро делай, что велено. Омега прикусывает губу и подходит к столу. Сердце ноет в груди. Руки дрожат, от чего несколько капель алой жидкости подает на белую скатерть. Идея Мину приходит сама собой. Пока Ёнгван отвлекается на еду, он дёргает за край юбки. Омега шатается и опрокидывает содержимое бокала на дорогой костюм. Чимин в ужасе округляет глаза. Пульс отбивает бешеный ритм. В голове мелькает мысль о том, что теперь его точно убьют. И если не Ёнгван, то этот человек. Чёрные глаза сверлят взглядом омегу. Такой холодный, пронизывающий до самых костей взгляд. Ноги подкашиваются, Чимин хватается за край стола, лишь бы не упасть. Бутылка выпадает из дрожащих рук и с громким треском встречается с полом. Альфа скалится и бьёт кулаком по столу, от чего даже хозяин дома вздрогнул от неожиданности. Омега в испуге пятится назад. Хван подскакивает на ноги, готовый прямо на месте придушить омегу, от который уже во второй раз доставляет проблемы. Испортил ему прекрасный вечер с тем, кого так давно пытался затащить к себе домой. И когда это наконец удалось, оставалось лишь накормить или напоить. Тогда тело непокорного альфы было бы в его руках. Юнги видит панику в голубых глазах. Внутренний зверь от чего-то начинает виновато скулить и рваться на защиту омеги. Мин уже хочет протянуть руку, успокоить и сказать, что всё хорошо, но вовремя одёргивает себя. Юнги медленно поднимается с места, поправляет мокрый пиджак, и, схватив омегу за рубашку, начинает рычать, показывая бете, что сейчас он в ярости и крайне опасен. В глазах Чимина застывают слёзы. Альфа помнит их. Помнит то, как тоже плакал от безысходности. Но его никто не видел и не слышал. — Откуда руки у тебя растут? Не в состоянии даже вино нормально подать? — Юнги говорит спокойно, но с хрипотцой. Похоже на затишье перед бурей. Нижняя пухлая губа предательски дрожит. Чимин хочет убежать: этот человек пугает даже намного больше, чем Ёнгван. Омега глазами бегает по комнате в поисках, куда можно спрятаться. Некуда от слова совсем. Сколько бы Чимин не пытался убежать, его везде найдут. — Господин Мин, простите его. Он глуп и юн. Я обещаю его наказать. — Тараторит Ёнгван, предчувствуя наступление беды. Он знает, чем чревата ошибка его куколки. Юнги переводит на бету взгляд. Тонкие губы расплываются в зловещей улыбке. — Нет, господин Хван, его накажу я. Теперь он мой. Бета жадно хватает ртом воздух, пытаясь найти отговорку, чтобы у него не забирали его омегу. Альфа небрежно отталкивает от себя блондина, который чуть не падает на пол, и всем телом поворачивается к хозяину дома. — Но как же? Давайте я вам куплю, или закажу новый костюм. Юнги буквально насмехается над растерянностью хозяина дома. От былой «дружеской» атмосферы не остаётся и следа. Юнги чувствует то, что сейчас находится в выигрышной позиции. — Нет. Вам напомнить правила? — Не выходит из роли. — Он испортил мои вещи. А это значит, что теперь я имею полный над ним контроль. Или Вы хотите на его место? Хван до побеления сжимает кулаки. Он прекрасно понимает, что ему никто не пойдёт на встречу. Бета начинает краснеть от злости. — У меня ещё очень много дел. Приятного Вам аппетита, и хорошего вечера! Ёнгван разочарованно вздыхает от осознания, что теперь ему придётся искать нового омегу. Гнев закипает в венах. Бета с психу откидывает от себя тарелку, и еда разлетается в разные стороны. Некоторые кусочки мяса отлетают в стену, оставляя после себя жирные кляксы, прекрасно дополняя интерьер. — Спасибо, я уже наелся! — Сквозь зубы шипит Хван. — А то и видно. — Не без издёвки Мин намекает на лишний вес старшего. Бета понимает намёк в свой адрес, от чего его лицо только сильнее краснеет от злости. Чужие слова явно задели за живое. Альфа разворачивается на пятках и лёгкой вальяжной походкой направляется к выходу из залы. Он уже знает, когда и как избавится от Ёнгвана. Вопрос времени. Чимин теряется, с кем и куда идти. Юноша безумно дорожит своей жизнью. Это - единственное, что принадлежит ему и что он точно не позволит забрать. Он вздрагивает, когда встречается с ледяным взглядом чёрных глаз. Набравшись смелости Чимин мельком смотрит на альфу, который кивает ему в сторону выхода. На дрожащих ногах омега быстро перебирает за новым хозяином, чтобы не отставать. Он предполагает, зачем может понадобиться молодому альфе. Но искренне надеется, что хотя-бы сегодня его пожалеют. Холодный осенний воздух освежает лицо, притупляет хроническую усталость. Юнги останавливается и, глубоко вдохнув свежий вечерний воздух, прикрывает глаза. Ветер слегка треплет пепельные волосы. Хочется задержаться, насладиться прохладой, если бы не одно «но». Погода совсем не радует следующего за альфой Чимина. Короткая юбка приподнимается от каждого порыва ветра. Он как может придерживает несчастный лоскуток ткани, который вообще сложно назвать одеждой. А полупрозрачная блузка не согревает от слова совсем. Юноша изо всех сил старается не подавать виду, что пока они шли - промёрз до костей. Но, учитывая тот факт, что наряд его в принципе не по погоде, догадаться о состоянии омеги в нём не сложно. Тяжело вздохнув, Мин возвращается в реальность, привычно обводит взглядом дом, в который надеется больше никогда не вернуться, и спешит к машине. Он открывает дверь и кивает дрожащему омеге в сторону салона. Движения мальчишки неуклюжие. Торопится, лишь бы не задерживать нового хозяина. Юнги не торопит. Сняв с себя пиджак, аккуратно накидывает на ноги омеге, чтобы хоть немного прикрыть наготу и не смущать и без того напуганного юношу. Тихий звук заведённого двигателя, и спустя несколько минут машина покидает территорию. — Как тебя зовут? — Голос альфы звучит достаточно грубо для, казалось бы, простого вопроса. Омега вздрагивает, сжимая в руках пиджак, что слегка приоткрывает худые ноги. Опустив голову, блондин тихо, еле слышно бормочет: — Пак Чимин, господин. Юнги мельком оглядывает телосложение омеги, что не соответствует мужскому имени. — В самом деле парень? — Старается унять давно зудящее любопытство. — Да. Парень омега, что уже драгоценность в этом мире. Но парень с женской грудью - легенда, что хранится, казалось бы, только в книгах, одну из которых Юнги когда-то читал. Такой омега - редчайшая драгоценность. Мысленно альфа ругает себя за излишнюю жёсткость. Он, конечно, любит, когда дрожат от одного его вида. Но не в том случае, когда перед ним омега. — Так вот, Пак Чимин, запомни! Тебя никто не тронет, можешь не беспокоиться. Это я тебе гарантирую. — Тогда… Тогда зачем я Вам? — В голосе юноши слышится явное недоверие. — А зачем ты, зная, какие будут последствия, кинулся спасать незнакомого тебе альфу? Чимин смущённо поджимает губы, обдумывая ответ. Стоит только догадываться, какая может быть реакция альфы. — Альфы, омеги - это маленькая семья. Мы должны помогать друг другу как вороны. Вороны заботятся друг о друге, способны понимать и сопереживать своим. Они вместе ухаживают за птенцами-сиротами, за больными и ранеными. И всегда придут друг другу на помощь. Слова, что сказаны омегой чуть слышно и неуверенно, для Юнги звучат как гром среди ясного неба. Мин резко разворачивается. Омега от неожиданности дёргается и бьётся затылком о стекло. — К-как ты сказал? Повтори! — Мы... Мы - семья?