Дисфория

Непринятие себя и своих чувств приводит к поспешным решениям с тяжёлыми последствиями.

В машине стоит гробовая тишина. Никто не горит желанием её нарушать. Сейчас в движущейся металлической коробке намного легче, чем за её пределами. Каждый погружён в свои мысли. Каждый думал о своём завтра. Само слово «завтра» наполнено неизвестностью и новыми испытаниями. Люди засыпают с мыслью, что их завтра будет лучше, чем вчера, пытаясь успокоить свои тревоги, засыпают с ложной надеждой в светлое будущее. Омеги и альфы продолжают цепляться за жизнь, сбивая "коленки в кровь". Беты не понимают их рвения к свободе. Очевидно, что жизнь тех в руках высших властей - бет, и судьба первых - либо умереть, либо служить и страдать от своей участи. На данный момент глобальная проблема - огромное количество суицидов. Мнения разделяются на этот счёт. Половина населения считает это проявлением слабости. Не каждый проявит смелость, чтобы встать на поле боя с собственными проблемами. Вторая же половина думает, что это проявления смелости. Но ведь и не каждый может заглянуть в глаза собственной смерти. Юнги приоткрывает окно, запуская в машину свежий воздух, и устало прикрывает глаза. В голове каша из мыслей. Забот и так выше крыши. Теперь ещё и ответственность нести за маленькую жизнь. Только спустя десять минут Альфа приходит в себя и переключается на мелькающие в окне дома, где ещё горит свет. Он часто представляет, что где-то там, где тепло и уютно счастливо проводит вечер какая-нибудь семья. В объятьях любящего мужа нежится жена. Тонкие, изящные пальчики женщины аккуратно перебирают тёмные волосы супруга, что добавляет обстановке нежности и гармонии. А горящие любовью глаза окутывают всё вокруг своим теплом. Дети же под пристальным вниманием родителей дружно играют с игрушками, рассказывая друг другу свои придуманные истории. От одного только представления этой идиллии внутри всё скручивает. Юнги до хруста перчаток сжимает кулаки. Раньше он считал, что физическая боль - самая сильная. Но позже осознал, насколько заблуждался. Чувствовать себя полностью опустошённым внутри. Чувствовать душевную боль, которую нечем заглушить. Ему всегда говорили, что время лечит. Но какое же это заблуждение. Время может только забирать у нас дорогих людей. Юнги не видит смысл в проявлении чувств: любить кого-то, дорожить кем-то, сострадать. Чувства предают человека, даря мимолётное ощущение счастья. Альфа старается всегда быть один. Тэхён стал первым и единственным другом, которому он доверяет. Но в душу свою пустить он не хочет. Когда Ким зовёт его посидеть вдвоём как друзья, Юнги всегда отказывается. Страх привязаться к этому человеку. Боится снова почувствовать ту боль, что когда-то убила в нём всё живое. Для людей ты должен быть кремень. Ты должен без капли сожаления идти по головам, а, если нужно, то и по убитым тобою же телам. Запах смерти и ощущение грязных рук будут преследовать тебя до самого последнего дня. Альфа знает, как велика цена, но по-другому никак. Юнги облизывает пересохшие губы. Неутихающее напряжение идёт буквально рука об руку с ним на протяжении всей жизни. Сколько бы Мин не уменьшал список, сколько бы не утолял жажду мести - его внутренний зверь всегда будет голоден, и всегда будет чувствовать опасность за каждым углом. Обиженный в нём ребёнок давно остался совсем один без права быть счастливым. У Юнги забрали всё, чем он дорожил: жизнь, мечты, и его единственный лучик света. А на вопрос: «чего ты хочешь?» он сможет ответить только лишь: «убивать». Нагём спустя минут десять включает радио и настраивает волну на более лёгкую музыку, чтобы разрядить обстановку. Юнги переводит взгляд на омегу. Положение его тела не изменилось от слова совсем. Всё так же как и десять минут назад: опущенная голова, сжатые пальчики на пиджаке, который лежит на стройных сведённых ногах. Ему кажется, будто мальчишка совсем не дышит. Но заметив то, как веки, ярко подведённые изумрудными тенями, медленно опускаются и поднимаются, облегчённо выдыхает и отворачивается. Чужая тяжёлая аура альфы пугает Чимина. Он впервые находится так близко к тому, кто при необходимости сможет легко подавить без каких либо меток. Альфы для него всегда были загадкой: в них таится особая сила, которая пугает и восхищает одновременно. Пак часто забирался тайком под покровом ночи в библиотеку, куда ему категорически запрещено заходить. Но желание узнать что-то новое было сильнее угроз. Ёнгван всегда говорил то, что таким, как он, знания не пригодятся. Но Чимин считает, что во всём виновата его редчайшая внешность. Омега не хочет быть тем, кем он является. Порой в голове пролетали мысли изуродовать лицо, тело. Лишь бы не ловить каждый день на себе кучу голодных взглядов. Но так и не смог решиться. Машина встаёт в длинную полосу затруднённого движения. Юнги раздражённо смахивает мешающую прядь. Сидеть долгое время в тепле и в перчатках становится невыносимо. Кожа потеет от плотного материала. Ощущение, словно руки макнули в мёд и обернули плёнкой. Наконец, сняв с себя промокшие изнутри перчатки, Юнги обтирает ладони о колени и опирается на подлокотник, дополняя музыку по радио размеренным постукиванием пальцев в такт. Глаза болят от долгого напряжения, потому альфа решает немного вздремнуть. Время в пути и раньше его выматывало. Но сегодня к этому можно добавить раннее пробуждение и очень насыщенный день. Когда водитель достает из бардачка бутылку с водой, альфа напрягается, будто и не спал. Но кроме похрустываний бутылки в руках беты никаких звуков за этим не последовало. Спустя несколько минут ожидания, хозяин возвращается в поверхностный сон, оставаясь при этом всегда начеку. Тишину прерывает громкий звук удара и скрежета металла об металл в сопровождении с треском стекла. Альфа вздрагивает, после чего лениво разлепляет уставшие глаза. В окне видит, как из первой машины выползает человек с разбитым лицом. Люди, что проезжали мимо, останавливаются и выскакивают из своих автомобилей на помощь пострадавшему водителю. Юнги переводит взгляд на вторую машину, которая смята, как лист бумаги. Груда металла, что минуту назад похоронила в себе жизнь. Вверх поднимается едкий чёрный дым с запахом палёной резины. Под машиной медленно растекается смесь масла и бензина. Люди ходят вокруг первого авто, заглядывая в разбитые окна в поисках пострадавших. Самые смелые безуспешно дёргают за ручки двери, чтобы попасть внутрь. Альфа с нездоровым интересом смотрит на вторую машину, размышляя: "а был ли хоть малейший шанс выжить при таких повреждениях?" Вот она, неизвестность. Жизнь вообще непредсказуема: бояться смерти - значит бояться жизни. Чимин в немом шоке бегает взглядом по лицам людей, стараясь по губам прочитать хоть слово. Люди что-то кричат, в панике пытаясь доказать свою правоту. Кто-то на повышенных тонах объясняет, кто виноват в этой аварии, кто-то пытается дозвониться в скорую, а кто-то снимает всё происходящее на камеру. А между машинами тем временем гуляет смерть. Омега хочет выбежать, хоть как-то помочь выжившему пассажиру, которого зажало в салоне первого авто. Но страх оказался сильнее желания. Слёзы застывают в голубых глазах. Чимин ненавидит себя за свою трусость. В мгновение ока машина вспыхивает. Омега не может оторвать взгляд от адской картины: пламя начинает буквально пожирать не только металл, но и пассажира, которого не успели вытащить из салона. Где-то вдалеке воют сирены. Как только появляется свободное пространство, Нагём плавно нажимает педаль газа, объезжает место аварии и сворачивает на пустую дорогу. Наконец можно открыть окно и впустить прохладный ветерок. Вдохнув полной грудью, Мин начинает отсчитывать фонарные столбы до своего дома. Он даже знает, сколько нужно сделать шагов от начала загородного района, чтобы оказаться на своей территории. Всё это он отсчитывал в моменты, когда не получалось уснуть, и ночные прогулки наедине с собой всегда помогали. Как только машина останавливается возле ворот, альфа выходит и полной грудью вдыхает свежий, слегка бодрящий воздух. Взгляд чёрных глаз цепляется за тени мелких насекомых, что кружат в свете фонарей на территории дома. Чимин молча покидает салон авто и встаёт неподалёку от своего хозяина, так и не смея поднять головы. Раньше его посещали мысли о том, как живут люди за стенами особняка, в котором он был заточен. И вот, когда ему впервые удаётся хоть чуть-чуть посмотреть на окружающий мир, первое, что он видит - боль, страдания, смерть. «Трус, ничтожество, слабак. Ты мог помочь, в чём твоя проблема? Испугался за свою жалкую жизнь, что альфа за своевольность тебя пристрелил бы? А если того человека ждали родные дома? А ты просто сидел в безопасности и смотрел как человек умирал». Чувство вины сжирает изнутри. На улице, спустя время в пути, стало намного прохладнее. Омега каждым сантиметром кожи ощущает осенний холод. Он впивается короткими ноготками в пиджак альфы, стараясь прикрыть хотя бы свои колени. Видит, как его новый хозяин, будто в трансе, смотрит на ровную брусчатку. Рискнув, омега поднимает голову и оглядывается по сторонам. Хочется запомнить каждое мгновение, проведённое за пределами каменных стен. По периметру большого дома обросли кустарники, а из-за сезона потеряли сочную зелёную листву. Возможно, раньше за ними бережно ухаживали. Но теперь это не похоже на что-то прекрасное, просто куча лысых палок. Недалеко от высокого забора, где в ряд посажены несколько деревьев, растёт уже практически голый куст сирени. В середине большого двора стоит клумба идеально круглой формы. Именно на ней омега заостряет своё внимание. Сморщенные и потускневшие бутоны роз выглядят жалко. С каждым порывом ветра лепестки постепенно срывает, после чего те мягко оседают на каменной дорожке, где и останутся до следующего потока. Хризантемы, которые когда-то должны были радовать глаз, сейчас склонились к земле. Рядом с клумбой улыбается небольшой садовый гномик. Но лицо небольшой статуэтки выглядит мрачно: в потёках от пыли, размытой дождём. Ощущение, будто улыбка сквозь слёзы. Всему, что сейчас окружает омегу, можно подарить вторую жизнь. Только бы дали эту возможность. Подняв взгляд на дом, блондин обречённо выдыхает. Стены особняка отделаны красным кирпичом, по которому вверх взбирается засохший плющ. Омега уверен, как только наступит весна и солнышко начнёт прогревать землю, всё, что сейчас кажется мёртвым, заживёт новой жизнью и обретёт новые краски. С наступлением света и тепла жизнь начинает по новому цвести. Машина медленно сворачивает в сторону гаража. Зевнув, Юнги медленно шагает в сторону дома. Омега замечает движение, в испуге опускает голову, и, мелко перебирая до костей промёрзшими ножками, следует за хозяином. Чимин догадывается, что вот сейчас зайдёт в стены новой клетки и, скорее всего, никогда больше не выйдет. Он, будто прощаясь, мельком оглядывается через плечо в сторону той самой клумбы. Уж очень хочется в ней прибраться, чтобы в целом двор не казался таким хмурым и пугающим. Альфа тянется к ручке входной двери. Не успевает толкнуть дверь, как та в момент распахивается и открывает вид на красивого, встречающего лучезарной улыбкой парня. Стройная фигура и красивые пепельные волосы, в которых ещё остались белые пряди. Лицо усыпано веснушками, а в карих глазах - отблеск янтаря. Чимин напрягается, когда чувствует его феромоны - кофе с корицей. Хозяин дома проходит в большой холл и сворачивает в сторону гостиной. Следом за ним, не отставая, крадётся юноша. Главная комната оформлена в стиле минимализма. В центре стоит большой велюровый диван цвета мокрого асфальта. Около него два с виду очень мягких кресла той же серии. Рядом невысокий стеклянный столик, украшенный вазой с сухоцветами. Напротив дивана уютный камин, по краям которого на полу стоят большие колонки, а на стене установлена плазма. У порога в углу красуется стильная композиция из полок, уставленная множеством исторических книг и журналов. Окна завешены шторами Black Out графитового цвета. Складывается ощущение, что гостиная больше используется в качестве домашнего кинотеатра. Юнги бросает взгляд на одного, потом на другого омегу. — Феликс, выдай ему нормальную одежду и покажи комнату, которую приготовил. — Голос хозяина дома хриплый, пугающий. — Меня не трогать. Чимин уже понял, что у этого человека большая власть и хорошая репутация, от чего его нужно бояться вдвойне. Незнакомый омега только недовольно скрещивает руки на груди. В глазах, что переливаются янтарем, проскальзывает волнение и обида на поведение Мина. — Ой, больно надо... Тебя трогать никто и не собирался! Феликс знает то, как тяжело альфе с кем-либо контактировать, поэтому лишний раз молчит, хотя ему и неприятно такое безразличное отношение к себе. — Ну вот и отлично! Альфа разворачивается и, слегка пошатываясь, уходит в сторону винтовой лестницы. Каждая ступенька для Юнги - целое достижение. Сил почти не осталось, от чего путь до комнаты кажется тяжелейшим испытанием. Чимин мельком смотрит на обладателя нового для него запаха. Так хочется задать ему много вопросов. Но понимает, что ему не разрешали говорить, поэтому молча опускает голову и ждёт указаний. Феликс устало выдыхает, провожая взглядом человека, который спустя пару десятков ступенек скрывается на втором этаже. После чего переключает своё внимание на юношу и заметно оживляется. — Какая ты красивая, невероятно! Его снова перепутали с девушкой. Чимин отчаянно вздыхает и прикрывает глаза, не решаясь исправлять старшего омегу. Лёгкое прикосновение к голове заставляет вздрогнуть. — Прости, не хотел пугать. Пойдём, я лучше покажу твою комнату. Феликс аккуратно берёт чужую руку. Такой жест со стороны старшего разливается приятным теплом в груди юноши. Лестница и длинный тёмный коридор. Ничего лишнего. Где-то стоят небольшие шкафчики с небольшими фигурками, вазы с сухоцветами на стеклянных столиках. Чимин быстро оглядывается, чтобы запомнить каждую деталь и дорогу до места, где ему придётся ночевать. Этот дом полностью отличается от дома Ёнгвана: никакой безвкусицы в интерьере нет и в помине. Всё скромно, но богато. Нет дюжины слуг, которые бы при виде своего господина облепили его с показушной любезностью и предложениями своей помощи, лишь чтобы потом получить похвалу в виде монеты. Не остаётся без внимания полное отсутствие зеркал. Даже в шкафчиках, где хранятся коллекционные фарфоровые фигурки, зеркала будто заменили. Омега не решается спрашивать об этом. Хотя очень любопытно. Чимин понимает, что желание много знать до добра его не доводит. Слишком сложно жить умным людям. Встретить омегу в принципе довольно сложно. А встретить ещё и умного обладателя феромонов практически невозможно. Большое количество омег и альф порой даже читать не умеют. Пак возвращается из собственных мыслей и старается сосредоточиться на вопросе «Какая моя роль в этом доме?». Надеется, что ему объяснят как только покажут комнату, и не придётся лишний раз подавать голос. Чимин практически не сжимает держащую его руку. Почему-то хочется довериться старшему омеге. От него не веет опасностью или агрессией. Но, судя по его пепельным волосам, не сложно догадаться, на сколько тяжело ему пришлось. Феликс смотрит перед собой и мягко улыбается. Для Чимина эта улыбка словно лучик света в пасмурную погоду. Юноша затаил дыхание, когда его заводят в одну из комнат. Сердце отсчитывает удары, а в голове не прекращает мелькать мысль о том, что он вот-вот поднимет голову и увидит полуобнажённого человека, что хорошо заплатит за девственное омежье тело. — Ну же, подними голову, осмотрись. Нравится? Или другую подготовить? — голос старшего нежный, сравнимый разве что с кремом на торте, который Чимин много раз видел, но никогда не пробовал. — Не бойся, пожалуйста. Я не обижу. Младший тихо выдыхает и послушно поднимает голову. Всё, что он видит, слишком роскошно для него. Комната прекрасна, о такой даже нельзя было мечтать. Чимин не может принять то, что ему разрешат спать на большой двуспальной кровати, с балдахином из жаккардовой ткани и большим количеством подушек разных по величине. А пышное одеяло напомнило омеге мягкое облако. Чуть дотронься - и пропадёшь в нём. Можно не только закрыться плотной тканью во время сна, но и обложиться подушками, тем самым создать свою небольшую крепость. Сама постель также изготовлена из жаккардовой ткани тёмно-синих тонов. Всё выглядит настолько стильно и современно, будто над подготовкой комнаты работали лучшие дизайнеры. Справа от входа, возле кровати Пак замечает туалетный столик с набором шкатулок, кисточек и палеток. Косметика вся аккуратно сложена, будто кто-то пытался составить композицию. Мягкий, тёмно-синий пуфик стоит вместо стульчика. Но что странно, место, где по идее должно быть зеркало, закрыто плотной тканью. Справа возле двери в комнату расположен большой шкаф из тёмного дуба. На деревянном полу красуется небольшой коврик из мягкого ворса. Омега подмечает для себя, что на нём можно уютно расположиться во время чтения. Сама комната достаточно светлая за счёт двух больших окон. От одного только представления, что в его уголок будут попадать солнечные лучи, всё радостно сворачивается внутри от предвкушения увидеть комнату в свете дня. А если открыть окно и высунуть голову, можно ощутить лёгкие прохладные порывы ветра. Краем глаза Чимин замечает вторую дверь. Но спросить о том, что за комната за ней, омега боится. Кто знает, что может скрываться за ней. — Тебе нравится? — Ли топчется на месте. Он еле успел приготовить комнату до их приезда. Блондин еле заметно кивает и сразу опускает голову. — Прости, котик, ты немая? Феликс с волнением смотрит на омегу, который за всё время и звука не издал. Даже когда шёл с ним до комнаты, младший ни разу не шаркнул ногой, не шмыгнул носом и не вздохнул слишком громко. Будто он и не человек вовсе. — Нет, всё в порядке. Я могу говорить. Спасибо! Феликс готов заплакать от радости. Он в ту же секунду подбегает и крепко обнимает омегу. Чимин ожидал что угодно, но точно не тёплых объятий, которые он так давно не чувствовал. — Боже, я так рад! Я думал… Я думал, что ты совсем немая бедняжка. Снова к нему обращаются как к девушке. Сжав кулаки, Чимин собирается с мыслями и тихо бормочет: — Я парень… Глаза Феликса становятся размером с чайные блюдца. Светлые брови медленно ползут к переносице. Услышанные слова никак не сходятся с тем, что он видит перед собой. Ли отстраняется, не отпуская из рук чужие плечи. Карие глаза бегают по хрупкому телу, в голове каша. Тонкая талия, женская грудь и стройные ноги. Всё это смотрится очень гармонично. Конечно, Феликс заметил такую красоту. Но одно дело, когда вышеперечисленное относится к девушке. Но парень... Старший пятится назад, прикрывая рот руками. Настолько красивого парня он никогда не видел. Хотелось потрогать всего и везде, чтобы убедиться, что перед ним настоящий человек, а не проекция. Но сам понимает, что это может не понравиться младшему. Чимин виновато опускает голову, прикусывая пухлую губу. Ему не разрешали говорить. Он думал, что раз пред ним тоже омега, значит всё будет хорошо. Знает, что за такое могут лишить языка. Омега готов упасть в колени, чтобы умолять нового знакомого ничего не рассказывать хозяину. Одно только воспоминание пугающе чёрных глаз бросает в дрожь. Чимин привык, что за него всегда всё решают: как и что говорить, что надеть, как себя вести. И вот, когда он всё же решил что-то сказать без разрешения, он должен будет заплатить за своё бесстрашие. — Прости, ты просто очень… Понимаешь? Твоё тело. Ух… — Феликс нервно усмехается, снова сгребая в объятья блондина. — Ты просто сказочно красивый для парня! Чимин с трудом сдерживает слёзы. Ему безумно приятно, только обнять в ответ не решается. Поэтому просто стоит неподвижно, затаив дыхание. — Эй, золотце, как тебя зовут? — Пак… Кхм... Пак Чимин. Новый знакомый отстраняется, широко улыбаясь. Чимин пытается разобрать эмоции на лице старшего и замирает, нахмурившись. Почему он видит радость? — Меня Ли Феликс зовут. — Юноша вздрагивает, когда к нему прикасаются и аккуратно приподнимают голову. — Сколько тебе лет? Выглядишь так, будто тебе шестнадцать. — Девятнадцать. — Голос дрожит. Голова поднята, но голубые глаза устремлены в пол. Омега понимает, что он лишь прислуга, и смотреть больше пары секунд на приближённых своего хозяина не имеет права. — Ну золотце, посмотри на меня, я же не кусаюсь. — Я не могу. Ли поджимает губы и понимающе кивает. Он тоже когда-то был на его месте. — Так, давай ты в душ. А я принесу покушать что-нибудь вкусненькое и мы поговорим с тобой. Ванная комната там. — Рукой указывает в сторону двери, которая до последнего оставалась загадкой для младшего. Юноша принимает слова, как очередное указание, которое нужно выполнить. Да и до зуда хочется смыть с себя всю грязь после немытых жирных от еды рук Ёнгвана. Хочется скинуть всю одежду, хотя это и одеждой сложно назвать. Куски ткани, что с трудом прикрывают тело. Иногда казалось, что проще было бы уже ходить полностью нагим. Всё равно все заглядывали ему под одежду, трогали его, пытаясь возбудить. Но вместо приятных ощущений они вызывали лишь отвращение и животный страх. Портить такую красоту Ёнгван не разрешал, ибо не хотел, чтобы у его редкой и до безумия чувствительной игрушки потемнели волосы. Поэтому разрешал смотреть, и только чуть-чуть трогать. Ли подходит к шкафу, достаёт аккуратно сложенную одежду. Чимин незаметно следит за каждым движением, и замечает, что дубовая мебель доверху заполнена вещами. Юноша надеется, что ему сейчас дадут то, в чем хотя бы будет удобно спать. — Вот, думаю, в этом тебе будет комфортнее, чем в том, в чём ты сейчас. — Ли подходит к младшему, тихо вздыхает. — В душе есть всё, что понадобится. Можешь пользоваться всем, не бойся. Ты пока осматривайся, переодевайся, а я на кухню. Феликс слегка треплет белые волосы, после чего покидает комнату, оставляя младшего наедине со всей этой роскошью. Чимин поднимает голову в сторону уже открытой двери и осматривается. Вокруг всё так красиво и уютно. Эта комната в разы лучше, чем та, в которой он жил до этого. Небольшими шагами омега перебирает в сторону кровати, кладёт на самое видное место пиджак хозяина, чтобы никто не смог его испортить, и только потом направляется к указанной двери. Движения плавные, осторожные. Будто зверёк крадётся мимо спящего хищника. Пальцы щёлкнули по выключателю и ванная комната залилась белым светом, отражающимся от ещё более белоснежных стен. Чимин немного морщится от излишней яркости комнаты, но спустя минуту привыкания сконцентрировал своё внимание на предметах интерьера, разбавляющих белый цвет. Первое, за что зацепился взгляд - душевая кабина с полупрозрачным чёрным стеклом, за которым можно видеть только силуэт. Чуть повернув голову, омега удивлённо округляет глаза, когда видит огромных размеров ванну точно такого же чёрного цвета, как и душевая кабинка. Над ванной расположено окно, которое закрывают чёрные жалюзи. Внимание омеги привлекли тёмные полочки, что удобно закреплены по росту омеги между ванной и душевой кабиной. Здесь будто представлена целая коллекция тюбиков, бутылочек с мылом, кремами и маслами. Вроде такая мелочь, а так приятно. Недолго думая, юноша приближается к уходовым средствам и начинает открывать тюбик за тюбиком, чтобы почувствовать ароматные композиции. Некоторые приятно напоминают феромоны его нового хозяина. Чимин ловит себя на мысли, что открыто наслаждается именно этими ароматами, и испугавшись своего влечения, закрывает и убирает всё, что напоминает господина, как можно дальше. Полотенца тёмных оттенков висят на крючках напротив ванной, а рядом с ними стоит корзина для грязной одежды и чёрная стиральная машинка, на которой установлена в цвет большая раковина со стаканчиком, запечатанная зубная щётка и паста. Над умывальником должно быть открыто зеркало, но оно было накрыто плотной тканью. Опять. В углу ванной комнаты расположен небольшой нависной шкафчик. Приоткрыв его, омега морщит нос, так как по рецепторам бьёт сильный запах порошков и ополаскивателей. Он крайне чувствителен к химикатам. Чимин снимает с себя одежду и в последний раз обводит взглядом ванную комнату. В этом доме явно поработал хороший дизайнер. Потому что Чимин не заметил ни одной лишней детали, нежели у Ёнгвана. Юноша аккуратно снимает с головы заколки, что больно фиксировали его белоснежные волосы. Металлические украшения звонко соприкасаются с пустой полочкой. Кожа на голове начала зудеть от длительного стягивания. Волосы непривычно щекочут плечи. Настроив себе комфортную температуру воды, заходит в душевую кабину под горячие капли. В теле чувствуется лёгкое покалывание и слабость, мышцы расслабляются, от чего омегу начинает тянуть в сон. Он в блаженстве прикрывает глаза, проводит маленькими пухлыми пальчиками по мокрым волосам, что полностью выпрямились под тяжестью капель, кончики прядей Чимин отчётливо чувствовал плечами. Он трёт своё тело мочалкой так, будто пытается содрать верхний слой кожи. Но на местах, где одежда прикрывала его хоть немного, движения гораздо аккуратнее. Там, на рёбрах, красуются тёмно-красные гематомы трёхдневной давности. Омега в мыслях пытается ответить себе: "Как так получилось, что его жизнь перевернулась с ног на голову после появления загадочного и пугающего альфы". Он подставляет лицо под струи воды, чтобы те скрыли непрошенные слёзы. Тихо всхлипнув, омега утыкается лбом в тёмное стекло, прикрывая рот дрожащими руками. Понимает, он в очередной раз забрёл в тупик и обратного пути нет. До крови кусает нижнюю губу, выпрямляется, смотрит на свою неестественную для парня грудь. Все его путают с девушкой. Почему так вышло, что он так выделился от остальных? Везде, везде, он привлекает внимание! В компании омег, девушек или альф, Чимин лишний. Всегда один, никем не принимаемый за человека. Всегда задаётся вопросом, что он сделал в прошлой жизни, раз в этой его наградили клеймом «Не такой, как все». Как Бог, которого так почитают люди, о котором слагают песни и молитвы, может допускать столько жестокости и насилия в этот мире? Разве создатель не должен нести ответственность за своё творение? В моменты, когда омега видит чужую боль, он задаётся вопросом: а есть ли вообще этот справедливый Бог? Есть ли тот, о ком так красиво пишут в библии? Тот, кто создал людей по образу и подобию своему? Или же это просто сказки? Где милосердие высших сил, когда кто-то так нуждается в помощи? Почему всемогущий и всевидящий Бог не хочет помочь тем, кто так в этом нуждается? Вера. Чистая, и добрая душа не сможет удержаться на плоту жизни, что сыпется в окружении хищников. И единственный способ выжить - стать сильнее и опаснее хищников. Чтобы остаться на плаву, нужно бороться с тем, кто сильнее тебя. На ватных ногах омега выходит из кабинки, чувствуя под ногами шершавую поверхность прохладного кафеля, кутается в мягкое полотенце и слегка укладывает растрёпанные мокрые волосы. После водных процедур становится немного легче, будто груз с плеч. Неспеша Чимин направляется к кровати, где его ждёт аккуратно сложенная стопка одежды, которую выдали для сна. Рядом всё также лежит пиджак хозяина дома. Омега слегка вздрагивает, когда слышит слабый стук в дверь и негромкое копошение. Замирает в страхе пошевелиться, дабы не привлекать к себе внимание того, кто аккуратно заходит в комнату. В проходе показывается чуть согнутый Феликс, в руках которого поднос с чем-то явно аппетитным. Тарелки и столовые приборы с трудом держатся на пластмассовой поверхности. Чимин стоит как заворожённый, наблюдая за чужими неуклюжими попытками закрыть дверь. Вскоре Феликс бросает эту затею и всё также неуклюже крадётся к кровати, ставит на покрывало поднос, и, наконец убедившись в устойчивости посуды, возвращается к двери. — Фу-х. Чуть всё не растерял по дороге. Эти подносы, никогда не любил их! Младший продолжает пристально наблюдать за ночным гостем. Осознание того, что он опять смотрит на приближённого господина больше, чем положено, в миг приводит чувства, от чего юноша виновато опускает голову. — Вы хотите тут поужинать? — Тихо, еле слышно бормочет омега. Он обязан уточнить, что ему делать, что приготовить для чужого комфорта. Сердце бешено бьётся, дыхание становится чаще. Стоять в неподобающем виде перед вышепоставленным человеком крайне неловко. — Можно и так сказать. Не хочу сегодня есть один, поэтому ты поешь со мной, но сначала тебе нужно одеться. — Феликс, желая помочь младшему, разворачивает идеально выглаженную одежду и поворачивается к младшему. — Тут прохладно, дом почти не отапливается. Ли по-доброму улыбается, расширяет горловину кофты, чтобы голова спокойно прошла, и тянется к Чимину. Юноша поднимает удивлённый заботой Феликса взгляд и пятится назад к двери ванной комнаты в испуге, что за этой добротой и заботой ничего хорошего не последует. — Не нужно, я сам. Спасибо. Ли понимает, что слишком наседает на и без того перепуганного мальчишку, неловко кивает и возвращает одежду. Пока младший собирается, он, отвернувшись, переставляет поднос на туалетный столик и расправляет кровать, небрежно откинув пиджак Юнги на пуфик. Блондин в спешке натягивает мягкие пижамные штаны и, заметив, как с вещью его хозяина обращаются неаккуратно, спешно поднимает несчастный пиджак, надеясь, что тот не помялся, а на его место кладёт влажное полотенце. Всё вернулось в изначальную позицию: Чимин с опущенной головой, сжимающий в руках одежду нового господина, и Феликс, что пытался хоть как-то успокоить своего нового знакомого, чтобы попытаться поговорить. В новой пижаме оказалось намного комфортнее. Ноги спрятаны под свободными клетчатыми штанами. Грудь, что обычно привлекала к себе внимание, сейчас незаметна под складками кофты, которая чуть больше нужного размера. Феликса, конечно, слегка задевает поведение юноши. Старший решает сдерживать свои порывы заботы и сильно не давить, так как свежо в памяти его состояние в такой же период. Он подходит к Чимину и, чуть касаясь кончиками пальцев, поднимает его голову. — Золотце, я такой же, как и ты. И тоже в своё время прошёл через трудности. Но поверь, здесь никто не желает тебе зла. Так что давай не будем сильно напрягаться и просто покушаем. —Аккуратно притягивает Чимина на кровать и усаживает его. — Да оставь ты в покое этот пиджак, он никому не нужен! Юнги про него уже забыл. Ли откидывает вещь обратно на пуфик. Не успел Чимин и слова сказать, как у него в руках появляется чашка с кашей. — Я не могу есть с тем, кто выше меня по статусу. Старший отчаянно взвыл, закрывая лицо руками. — Чимин, золотце ты моё, нет никакого "выше по статусу". Слышишь? Я тоже омега. И в этом доме никто тебя не обидит. Пожалуйста, покушай со мной. — С родительской нежностью проводит по белоснежным волосам. — Давай в этой комнате все правила, которые ты когда-то учил, будут недействительны? Пак поджимает губы и смотрит голодным взглядом на ароматную, тёплую кашу. Эти слова можно расценивать как приказ? Он колеблется: всё слишком сложно и непривычно. Тихо вздохнув, Чимин поднимает голову, и пытается сфокусировать взгляд. Первый смелый шаг Феликс считает маленькой победой. Он одаривает младшего омегу самой искренней улыбкой и усаживается перед ним в позу лотоса. — Вот видишь? Не так сложно. — Ли готов хлопать в ладоши от радости в своей победе. — Кушай, и не нужно меня бояться, а то чувствую себя каким-то страшным дядькой, который сделал очень много плохих вещей. Чимин чуть заметно улыбнулся и медленно, аккуратно пробует еду, при этом сам внимательно следит за собственными движениями. Расслабиться в присутствии кого-то крайне сложно. Феликс с лёгкой улыбкой на губах наблюдает за младшим, совсем позабыв о своей порции. Хотя он принёс её лишь для того, чтобы не смущать явно запуганного мальчишку. Старший омега переводит взгляд на белоснежные волосы, нужно же хоть как-то начать разговор. Он опытный в этом, поэтому придумать тему для разговора не составляет большого труда. — Твои волосы. Они такие чистые и прекрасные. Я в восхищении! — Спасибо большое! Но они не такие чистые, как Вы думаете, — омега ставит себе на колени тарелку, чтобы показать одну серую прядку, что пряталась на затылке. — Вот. — Золотце, это, конечно, всё очень сложно. Но ты намного чище меня и того нудного альфы. Даже с этой тёмной прядкой ты выглядишь таким невинным. От смущения у Чимина щёки приобрели розовый оттенок. Взгляд голубых глаз цепляется за чужие руки. Точнее за золотое кольцо на безымянном пальце. — У Вас кольцо. А что оно значит? Феликс опускает глаза на собственное украшение. — Это кольцо означает то, что я состою в браке с прекрасным человеком. Я потом как-нибудь тебя с ним познакомлю. Юноша не ожидал подобного ответа. Состоять в браке, будучи омегой, почти невозможно. Глаза в миг загорелись интересом. — Вы замужем? Как у Вас получилось? Поправив тёмно-серые волосы с белыми редкими прядями, Феликс делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Он не знает, как относиться к своему прошлому, но всё же выговориться хотелось. — Это было пять лет назад, мне было тогда двадцать два. Я работал в борделе. Ну, как работал, меня просто принуждали. — Ли грустно ухмыльнулся. — Этим борделем заведовал мой хозяин, который был ещё той тварью. Чимин опускает голову, продолжая есть кашу. Он не знает, какого это - удовлетворять кого-то против собственной воли. Если только после чужих прикосновений он уже хочет содрать с себя всё, где его касались. То близости он бы точно не смог пережить. Пак почти утыкается носом в тарелку, боясь увидеть в чужих глазах ужас и боль, которую он не смог бы сам выдержать. — Мне жаль, что Вам пришлось такое пережить. Чимин понимает, что его слова ничего не изменят, но промолчать он не может. Хочется, чтобы старший видел то, что он не один, то, что его поддерживают. Выслушать то, что гложет другого человека - то же самое, что пережить с ним всё заново. — Нет, золотце, всё хорошо! Я давно это забыл. Просто иногда нужно выговориться, чтобы стало легче. — Ли проводит ладонью по хрупкому плечу в дружеском жесте. — Ну так вот, работал я там с пятнадцати. Ум… Получается, семь лет. Слова «Семь лет» приводят в ужас младшего омегу. Страшно даже думать о том, что происходило каждый день этого периода. — Какой кошмар! Феликс, будто не услышал комментария, продолжает свою историю. — Я не буду расписывать всё от и до - пустая трата времени. Просто скажу, что это приравнивается к аду, о котором все верующие говорят, пытаясь напугать грешников. — Ли прочищает горло, обдумывая следующие слова. — Я очень хорошо помню тот день, когда всё закончилось. Помню совсем молоденького альфу, что пришёл в этот дом. Он занял пост моего хозяина. Как говорится, если у тебя ослиное упрямство и крепкий лоб, то нет ничего невозможного. Вот Юнги в своё время и доказал всем это. На тот момент я был как ты, пугливым мальчишкой: тоже боялся даже голову поднять. Когда меня в очередной раз попытались изнасиловать, Юнги решил научить обороняться. Обучал меня бета, но уже не такой, с которыми я встречался до этого. Он был таким внимательным, чутким, очень заботливым. Ну короче да, я влюбился, а он разделил мои чувства к нему и принял несмотря ни на что. Вот, уже три года вместе. Последнее Феликс проговаривает с довольной улыбкой, которая прямо кричит о том, что он счастлив. Чимин обращает внимание на то, как быстро за разговором опустела тарелка. Вот оно как может получиться. Он по-доброму завидует чужому счастью, но сам старается ни на что не надеяться. Даже после этого рассказа не хочется себя обнадёживать. — Я рад, что у Вас всё хорошо после стольких лет страданий! Старший с грустью смотрит на совсем ещё юного собеседника. Да, у него всё хорошо, но, к сожалению, не у его родных. Знать, как близкие ему люди страдают по сей день, невыносимо. В моменты, когда он видит Юнги, хочется всё к его ногам положить, чтобы только увидеть мимолётную улыбку. Тихо выдохнув, Феликс забирает пустую чашку и ставит её обратно на поднос. Чимин внимательно следит за чужими движениями и за сменой настроения. — А ты читать умеешь? — Ли снова присаживается напротив младшего и аккуратно берёт его небольшую ручку в свои. — Просто я могу попросить Юнги нанять хороших учителей. Чимин хмурится, обрабатывая вопрос: то, что его хотят учить, конечно, неожиданно. — Всё хорошо, я умею. Феликс заинтересованно двигается ближе, готовый слушать то, как сложилась жизнь ещё совсем мальчишки. — Неужели Ёнгван тебя обучал чему-то? Это слишком на него не похоже. — Нет. Он не разрешал брать мне книги в руки. Я тайком пробирался в библиотеку. — Тогда кто тебя научил? В глазах Чимина собираются слёзы, лицо бледнеет. Боль, что пришлось пережить, вскрылась свежей раной. — Один очень хороший, ставший мне родным, человек. Но можно я пока не буду рассказывать? Ли замечает на лице младшего скорбь. Он не в праве требовать что-то от и так сломленного цветочка. — Конечно, золотце, ты же не на пытках! Я не буду заставлять тебя. Юноша смотрит глазами, полными благодарности. Так хочется крепко обнять старшего, почувствовать хоть на миг нежность чужих рук. Хочется просить, чтобы больше его не бросали. Он сжимает держащие его тёплые ладони, которые больше раза в два. В глазах защипало. Не желая показывать своей слабости, младший отводит взгляд в сторону зеркала, что накрыто плотной тканью. — А почему зеркала накрыты? Ли прослеживает за взглядом Чимина и с грустью шепчет. — Юнги не переносит зеркала. И когда приводишь себя в порядок, будет лучше, чтобы ты не забывал накрывать обратно. Потому что если наш ёж увидит в отражении своё лицо, ему будет плохо. Юноша кивает в знак согласия, мысленно отмечая первое правило, которое будет обязан выполнять. — Хорошо, я вас понял. Ааа могу ли я узнать свою работу? Тот сначала не понял вопроса, поэтому в комнате на минуту наступает тишина. Вскоре, сложив все пазлы, Феликс смог выдать ответ: — В принципе, только поддерживать порядок, да и всё. В этот дом, считай, никто не ходит, кроме уборщиков и ещё пары человек. — Ли устало поднимается с кровати. — Давай завтра я тебе всё объясню и покажу? Сейчас очень поздно, да и ты, думаю, устал. Ложись, отдыхай, золотце. Феликс поднимает поднос и всё так же неуклюже крадётся на выход, удерживая равновесие стоящей посуды. Открыть дверь с первой попытки не получается, от чего он тихо недовольно что-то бурчит. Заметив проблему, юноша тут же подскакивает на ноги и подбегает, чтобы помочь. — Может, мне самому всё донести, убрать? — Нет, всё хорошо. Иди спать, завтра зайду. Спокойной ночи, золотце! — И Вам добрых снов. — Тихо шепчет младший, провожая взглядом удаляющуюся в тусклом свете коридора фигуру. Ощущение, будто с уходом старшего воздух стал гуще и дышать тяжелее. Закрыв дверь, Чимин прижимается спиной к прохладной стене. Мысли - одна густая каша. Спустя недолгое время омега, оценив масштабы усталости, неспеша бредёт к мягкой, манящей его кровати. Тряпичной куклой падает на подушку и как в кокон кутается в пышное одеяло, при этом совсем позабыв выключить в комнате свет. Не придумав ничего лучше, он утыкается лицом в подушку, что сохранила в себе запах кофе и корицы. Омега, сам того не замечая, стал жадно поглощать остатки феромонов Феликса. С каждым вдохом становится легче, словно запах старшего - островок спокойствия и умиротворения. Пак только теперь понимает, почему беты, не имеющие феромонов, так зависимы от чужих. Раньше он не чувствовал так близко и чётко природных ароматов. И даже, находясь в машине рядом с альфой, он не смог полностью распробовать их. Пока не провёл время с прекрасным омегой, что за такой короткий срок занял особое место в сердце хрупкого юноши. Проваливаясь в сон, Чимин, не скрывая улыбки, отмечает для себя, что не всё так плохо, как казалось по началу. Спокойствие. Мозг, что весь день пребывал в напряжении, постепенно начинает отключаться, предоставив возможность ослабшему организму снять накопленную усталость и набраться сил. Даже самому сильному человеку нужен регулярный отдых, не говоря уж о нежном, истощённом девятнадцатилетнем мальчишке-омеге. Чимин за своими мыслями о прошедшем дне не замечает, как проваливается в крепкий сон. *** Солнечные лучи пробиваются сквозь не закрытые окна, наполняя комнату теплом и утренним светом. Спать при таком освещении становится намного сложнее, а сон и без того был слишком коротким. Голубые глаза открываются с великим трудом. Омега поднимает тяжёлый взгляд на окно, что спрятано за полупрозрачной занавеской. Там, за ней солнечные лучики играют друг с другом: привлекают, манят своим теплом. Но даже не выходя на улицу, омега понимает, насколько там холодно. В попытках повернуться на другой бок, Чимин ощущает тупую боль в висках. Он привык ложиться и вставать в одно и то же время, а вчера впервые выбился из привычного графика. Сонно потирая глаза, Чимин мысленно пытается составить расписание на день. Но при этом выходить за пределы комнаты ему пока что страшно. Приняв сидячее положение, омега тихо скулит от тяжести собственных конечностей. Хочется вернуться в мягкую тёплую постель и не двигаться от слова совсем. Нет ни сил, ни энергии. Лишь чувство разбитости и опустошённости. Чимин поднимает голову и замечает, что светильники до сих пор горят и на ватных непослушных ногах плетётся в сторону выхода, где висит выключатель. Облизнув сухие губы, возвращается к кровати, чтобы привести в порядок постель после сна. Неизвестно, как в этом доме реагируют за неподобающий в комнате вид. Его всю жизнь учили быть тем, кто должен производить только хорошее впечатление, что, в свою очередь, переросло в привычку. Чтобы хоть как-то собраться, омега растирает лицо ладонями и хлопает по щекам, от чего те покрылись лёгким румянцем. Вспоминает, что ещё не умывался, а в ванной его дожидается зубная щётка, поправляет смятую пижаму и чуть шаркая босыми ногами направляется в чёрно-белую комнату. Прохладная вода отлично приводит в чувства. Чимин приоткрывает себе часть зеркала, чтобы промокнуть бумажными полотенцами остатки влаги с лица и заодно взглянуть на себя. Голубые глаза, белоснежные волосы, неестественные для природы пухлые губы. Но самое главное - телосложение - омега не может увидеть в зеркале, что подвешено слишком высоко для него. Юноша грустно усмехнулся, не отрывая взгляда от собственного отражения. Выдавливает на новую щётку пасту, и, погрузившись в свои мысли о вчерашнем дне, продолжает утренние процедуры. Ранки на искусанных губах и языке обжигает мятой, а небольшая ладошка терпеливо сжимает край раковины. Спустя две минуты болезненной чистки, омега прямо с крана набирает в рот воду, чтобы прополоскать и избавиться от сильного жжения в местах укусов. Убрав после себя и помыв начисто раковину, Чимин покидает ванную комнату, подходит к окну и отодвигает белоснежную занавеску из органзы. Окно снаружи выглядит пыльным с разводами. Чимин смотрит на пустующий двор, который вчера так привлёк его внимание. Сейчас, при дневном свете он видит отчётливее, в каком состоянии прилегающая к дому территория. Ручка окна с тихим щелчком поддаётся. Потоки воздуха освежают ещё влажную после умывания кожу лица. Пак громко втягивает воздух, а на губах впервые расцветает сияющая искренностью улыбка. Уже не важно, что будет завтра. Главное, что в эту минуту он ощущает свободу. Стоя у окна, просто наслаждаясь осенним утром, он чувствует себя обычным человеком. Чимин слышит, как птицы пролетают мимо, что-то напевая друг другу. Омега открывает глаза и видит небольшую пернатую стаю. Их свобода так манит. Пак протягивает руку, будто пытается поймать одну из птиц. Он готов отдать всё, чтобы каждый день слушать шум ветра, шелест травы и звонкое щебетание птиц. Вскоре омегу вытягивает из прекрасного мира иллюзий. Нарушающий идиллию звук мотора заставляет вздрогнуть от неожиданности. Та самая чёрно-матовая машина подъезжает к воротам, где высадили его с господином вчера поздно вечером. Омега замер, боясь пошевелиться. Незаметно отпустив руку, Чимин пристально наблюдает за припаркованным автомобилем и водителем, что открывает пассажирскую дверь хозяину дома. Статная фигура ровным и быстрым шагом движется к машине, по дороге надевает перчатки. Пак внимательно следит за каждым его движением. Сегодня хозяин дома одет гораздо теплее, чем вчера вечером: чёрное приталенное пальто на больших пуговицах, узкие серые джинсы и лакированные чёрные туфли. Омега понимает что откровенно залип на шикарном образе господина. Он уже тянется закрыть окно, чтобы вернуться и продолжить приводить себя в порядок, как вдруг тело начинает постепенно покрываться мурашками. Чимин замер, словно испуганный зверь, когда взгляд чёрных глаз устремляется на него. Такое ощущение, будто он без одежды, отчего захотелось прикрыться. Он обнял себя, чтобы не было видно грудь. Реакция вызвала лишь лёгкую усмешку на лице Юнги. Спустя минуту зрительного контакта, альфа отворачивается и торопливо усаживается в машину. Недолго думая, омега громким хлопком закрывает окно и отбегает от него к противоположной стене. От усмешки, что отпечаталась в памяти, на теле образовались холодные испарины. Этот человек пугает до застывания крови в жилах. Будто он совсем не относится к людям. В комнате стало немного прохладнее. Глубоко вздохнув, Чимин обводит взглядом комнату. Вокруг ничего не изменилось, кроме температуры после открытого окна. Немного успокоившись, он подходит к пуфику, на котором лежат высохшее полотенце и пиджак господина. Взяв в руки одежду, омега осматривает её на наличие испорченных мест. Взгляд цепляется за тёмные небольшие пятна. Чимин, нахмурившись, ноготочком проводит по месту загрязнения, подносит к лицу ворот пиджака и глубоко втягивает воздух. Запах леса и диких роз так успокаивает. Чимин улыбнулся. Но через несколько секунд улыбка пропадает, когда рецепторы улавливают запах крови. Омега решает вернуть как можно скорее одежду хозяину, но обязательно в чистом виде, ведь пиджак уже несколько раз побывал на полу. Теперь даже страшно брать чужую одежду в руки. Юноша помнит, что хозяин вчера не был ранен. А значит, кровь может принадлежать тому, кого уже может и вовсе не быть в живых. Собравшись с силами, омега бежит в ванную комнату. Чимин крайне чувствителен к разным запахам. Даже то, что нормальный человек не может почувствовать, он улавливает почти сразу, стоит только сосредоточиться. За это его Ёнгван и ценил, ведь Чимин неоднократно спасал ему жизнь. Когда омега закидывает одежду в раковину, слышится глухой стук падения. Поджав пухлые губы, начинает шарить по карманам, так как звук не похож на звон пуговиц, и нащупывает складной нож. Юноша не сразу реагирует на увиденное, откладывает оружие и принимается отстирывать кровь. Закончив со стиркой, Пак расправляет складки на рукавах и воротнике, вешает пиджак на вешалку, что закреплена на ручке шкафа. В растерянности мечется из угла в угол по комнате, чтобы что-то переставить или поправить. Пытается придумать любое занятие, лишь бы отогнать дурные мысли. Чимин до последнего не желает верить в то, что он снова попал в дом убийцы. Да и в принципе в жестокость альф и омег. Порой кажется, что человеческая жизнь, как толстый ствол дерева с большими, крепкими корнями, которое почти невозможно так просто вырвать из земли. Только на самом деле, человеческая жизнь - это лишь маленькая слабая веточка, которую сломать для кого-то не составит большого труда. С опаской Чимин всё же возвращается к окну, выглядывая хозяина дома. Но ни машин ни людей во дворе не наблюдается. Лишь холодный осенний ветер лениво гоняет опавшие пожелтевшие листья. Взгляд голубых глаз прикован к круглой неухоженной клумбе, что так и не оставляет омегу в покое. Вдруг из сухой травы выпрыгивает рыжий полосатый кот и тут же скрывается за широкими приоткрытыми воротами. С виду шерстяной хорошо откормлен, а значит, есть вероятность, что либо он здесь живёт, либо просто частый гость. Юноша всегда хотел завести себе питомца: любить, заботиться, а может, и в качестве единственного слушателя. Дверь в комнату приоткрывается, после чего выглядывает светящий белоснежной улыбкой Феликс. — А вот и я, цветов не надо! — блондин вздрагивает от неожиданности и резко поворачивается к вошедшему. — Ты только проснулся, что-ли? Чимин виновато опускает голову. Лучше бы он привёл себя в порядок, чем в порыве эмоций метался по комнате. Становится стыдно и страшно, что его сейчас будут отчитывать или, что хуже, накажут. — Нет-нет! Я встал, когда господин уехал. — Ум, что-то слишком рано. Я думал, что ты захочешь поспать подольше, поэтому пришёл только сейчас. — Старший явно озадачен. — Так, давай я помогу тебе переодеться. Потом мы пойдём на кухню. Я приготовил нам, надеюсь, вкусный завтрак. А после завтрака я проведу небольшую экскурсию по дому и расскажу, что и где находится. Согласен? Чимин заметно расслабляется и радостно кивает в знак согласия. Ли, не скрывая довольной улыбки, направляется к шкафу, чтобы выдать удобную для младшего одежду. Пак следует хвостиком, с детским восторгом смотрит на то, что ему предлагают: серый свитшот крупной вязки с изображением на уровне груди двух пушистых белых котят. Феликс сосредоточенно хмурится и, отдав кофту, лезет на самую высокую полку. В длинных и худых пальцах появляется белый топ на толстых бретельках. Старший смотрит на вещь в своих руках, борется с мыслью о том, стоит ли это отдавать, боясь, что Чимина этим может как-то задеть. Чуть сжав вещь в своих руках, Ли поворачивается к юноше. — Вот, котёнок. Думаю, так тебе будет удобнее. Он не будет тебя сильно стягивать и не помешает тебе бегать или прыгать. — Ли отводит взгляд, не зная, какой будет реакция на следующие слова. — Твоя грудь, она явно может мешать тебе при движении. Но, если ты не захочешь, можешь не надевать. Я просто подумал, что в этом у тебя ничего болеть не будет. Заметив то, как Феликс сжался от собственных слов, юноша застенчиво улыбнулся. Для него в новинку чувство, что о нём кто-то заботится, переживает о комфорте. Это так непривычно и в то же время безумно приятно. — Ой, спасибо большое! Вы правы, она мне даже при ходьбе мешает. Феликс поднимает немного удивлённый взгляд, а глазах - облегчение. Спустя пару минут раздумий достаёт к свитшоту чёрные свободные брюки. Пак кланяется старшему омеге в знак благодарности и с лёгкой улыбкой поворачивается в сторону кровати. Ли, дабы не смущать "маленькую скромность" подходит к туалетному столику, снимает ткань, что закрывала зеркало и начинает что-то перебирать, тихо напевая только ему известную мелодию. Ткань топа приятно ложится на грудь, хорошо фиксируя её. Как и говорил старший, сейчас намного удобнее и ощущения в движении будут более уверенными. Пак мельком смотрит на своего «гостя», и быстро, пока тот увлечён, натягивает кофту, чтобы спрятать ещё не сошедшие синяки и ссадины. Мальчишка готов сиять и прыгать от радости, насколько удобный наряд ему подобран. Теперь можно быть абсолютно спокойным, что никто больше не будет пожирать взглядом неприкрытые участки тела. Феликс, заметив, что младший оделся, усаживает его на пуфик и принимается аккуратно расчёсывать белоснежные волосы, что в распущенном виде доходят до плеч. Чимин почти мурчит от растекающегося по телу тепла и чуть прикрывает глазки, наслаждаясь нежностью и бережным к себе отношением, которого ранее он никогда не испытывал. Смотрит на отражение старшего, который стоит за спиной и с особой заботой заплетает волосы. Честно, омеге было уже искренне всё равно, какой будет причёска. Он не шевелится, и, кажется, будто совсем не дышит, боясь спугнуть такой важный для него момент, чувствует себя тем самым ребёнком, который всегда так нуждался в подобных мелочах. Выглядит Чимин довольно просто. Раньше о таком он мог только мечтать: никаких лишних деталей, ничего в образе открытого и вызывающего. Одежда сидит очень удобно, от чего внутри ощущение лёгкости и тепла. Не это ли тот самый комфорт? Старший оглядывается по сторонам, будто взглядом что-то найти пытается. Стукнув себя по лбу, Ли молча выбегает из комнаты. Пак растерялся и с непониманием уставился на распахнутую дверь, за которой несколько секунд назад скрылся омега. Нервно перебирает рукав, пытаясь понять реакцию старшего. Время будто остановилось. Не прошло и больше двух минут, как Феликс появляется в дверях, а в руках держит новую пару обуви. — Вот, держи! А то будешь ещё ходить в одних носках по дому, простудишься не дай Бог. Чимин реагирует моментально, когда около его ног склоняются. Но Феликс, будто предвидев реакцию, удерживает его за ноги, помогая надеть кроссовки. — Вот теперь тебе будет намного удобнее. Нравится? — Очень! Большое... Большое спасибо! Мне в них очень удобно. Чимин поднимается с пуфика с мыслью, что очень хочет обнять старшего в знак благодарности, но вовремя останавливает свой внезапный порыв и ограничивается низким поклоном. Смущённо перебирая край кофты, обдумывает, можно ли ему спросить разрешения обнять Феликса. Так и не решившись, отворачивается, чтобы закрыть зеркало тканью. Он помнит о том, что ему сказали на этот счёт, поэтому старается строго придерживаться правил. Считает, что в этом доме уже давно сложилась своеобразная система. Доброта старшего так притягивает. Хочется протянуть к нему руки, ощутить тёплые объятия, понежиться в чужих руках, ощутить эту заботу, и хоть немножко почувствовать себя нужным. Просто потому, что он тоже человек, ему это жизненно необходимо, чтоб не сломаться окончательно. Чимин от неожиданности вздрагивает, когда его обнимают со спины. Запах кофе и корицы намного ближе, чем вчера, с головой окутывают приятным теплом. Юноша прикрывает глаза, наслаждаясь каждой секундой. На пухлых губах медленно расцветает улыбка. Так тепло. Феликс разворачивает младшего к себе, не выпуская из крепких объятий, как самый любящий брат, родитель, друг. — Золотце, ты такой хорошенький. — Целует младшего в лоб. — Господи, а пахнешь ты как! Я ещё вчера заметил, но когда ты так близко, хочется лужей растечься. Даже не постесняюсь сказать, что так бы и дышал тобой. Щёки заметно покрываются румянцем. Ему никогда не делали искренних комплиментов. Только лишь похабные высказывания да дешёвые подкаты в его адрес. Чимин без задней мысли обнимает в ответ. Этот человек для него стал ангелом, рядом с ним он чувствует себя живым. Раньше он считал, что ему больше не видать тёплого отношения к себе, но в руках Феликса все убеждения разрушились. И сейчас не важно, что его могут обманывать, не важно, когда это случится: через минуту, две, неделю, месяц. Главное, чтобы именно в это мгновение всё было хорошо. Тихо выдохнув, младший крепко сжимает одежду Феликса, боясь, что тот сейчас растворится в воздухе. Слишком хорошо и спокойно для реального мира. Чимин чувствует, как по его спине медленно гладят рукой, от чего дыхание перехватывает. — Так, пошли кушать, а то я сейчас с голода помру. Ли ещё раз целует младшего, и, схватив за руку, ведёт в сторону выхода. Чимин и сам очень голоден, но до этого момента даже не замечал, учитывая, что голод в принципе для него - привычное чувство наряду с усталостью и напряжением. Омега покорно идёт за старшим, продолжая осматривать всё, что на пути в его новую комнату. Снова подмечает, что дом совершенно пустой. Ни охраны, ни слуг, только он и Феликс. Хотя, этого и стоило ожидать после того, что старший сказал ночью. Чимин смирился с тем, что будет жить в этом доме, готов покорно подчиняться воле хозяина. Но как быть с желанием передвигаться хотя бы по двору? Ему многого не нужно, только капельку свободы действиям. В один момент омега ловит себя на мысли, что его не пугают пустые стены. В этих пустых стенах намного спокойнее, чем там, где была вечная суета. Феликс заводит младшего на кухню. Чимин вдыхает приятный аромат, в котором, помимо запаха кофе и корицы, присутствует запах вкусно приготовленной еды. Во рту скапливается слюна, а желудок активно привлекает к себе внимание. Комната выглядит небольшой относительно других. Младший внимательно осматривает кухонный гарнитур цвета пасмурной погоды, серые оттенки которого так и веют холодом. Пять навесных шкафчиков под самым потолком, до которых Чимину только со стремянки тянуться, и четыре тумбы, в пятую встроен духовой шкаф и варочная панель. Холодильник двухдверный, большой цвета металлик. Барная стойка выполнена из чёрного гранита. А вокруг аккуратно задвинуты четыре высоких стула из одной со стойкой коллекции. На первый взгляд, казалось, что всё в этом доме так мрачно. Но уже приглядевшись, не сложно оценить, насколько всё выглядит гармонично, практично и со вкусом. Еда уже готова. Осталось только залезть на довольно высокий круглый стул. — Вот смотри, сюда можешь приходить и готовить, что только захочешь. В холодильнике можешь брать всё, что привлечёт твоё внимание. Тут нет поваров, а Юнги сам готовит себе еду. Чимин в недоумении смотрит на старшего. Хозяин такого огромного дома и обладатель явно значимого статуса готовит себе сам. — Но почему? — Юнги не доверяет никому. Даже мне порой. — Грустно вздыхает. — Так, продолжим. В нижних выдвижных шкафчиках находятся крупы, лапша, соль, сахар. В общем, всё по мелочи. Возле раковины в ящиках столовые приборы. Возле раковины под шкафчиком полочки с посудой и дощечками. А наверху в основном контейнеры, различная техника, и прочее, что используется нечасто. Ты же готовить умеешь? Пак утвердительно кивает, часто приходилось помогать кухаркам с готовкой для Ёнгвана. — Подождите… Вы хотите сказать, что готовить я буду только для себя? — Всё верно. Так, теперь кушать, а потом я тебе дальше буду показывать дом. — А мне тут есть? Раньше во время редких приёмов пищи, омега отправлялся в комнату, чтобы никто не видел его в это время. Особенно, если в доме присутствовали гости. Ёнгван хотел поддерживать образ красивой фарфоровой куколки: не показывать, что звезда его дома - тоже человек, что у него тоже есть человеческие потребности. Простое «садись есть» для альф и омег было поощрением за хорошо проделанную работу. А вчера вечером Чимин после пережитого как-то даже и не обратил внимание на то, что ужинал в присутствии старшего омеги. — Да, золотко, ты будешь кушать со мной, за одним столом, как нормальные люди. Забудь всё, что когда-то тебе говорил тот тупоголовый индюк. Сейчас мы с тобой - свободные омеги, которые никому ничего не должны. Поэтому давай кушать. — Свободные… Это слово отдаётся приятной сладостью на языке. Чимин никогда не думал, что сможет услышать нечто подобное. — Так, ты уж слишком долго думаешь, ну-ка за стол! Не зря же я ломал свою голову, чем же мне тебя накормить. Чимин коротко кивает и неуверенно садится за стойку. Глаза наткнулись на тарелку, в которой, помимо овощей и риса, лежит жареное мясо. Пак всячески старается скрыть своё негодование, поэтому неспеша принимается сначала за овощи, оставив мясо на последнее, чтобы в полной мере ощутить ранее незнакомый для него вкус. Феликс с лёгкой родительской улыбкой наблюдает за Чимином. Раньше он мечтал о младшем брате или сестре, чтобы заботиться, защищать свой маленький лучик. И вот его молитвы будто услышаны, когда в дом Юнги попало целое солнышко, лучи которого пока что сковывал страх. Ли уверен, если бы не его состояние, сейчас комната так и светилась бы харизмой младшего. Этот хрупкий омега, словно тёплым пледом, окутывал своим уютом. Старший садится напротив Чимина, приступая к завтраку, который по времени уже плавно перешёл в обед. Но не проходит и минуты, как тут же подскакивает и бежит к электрическому чайнику. — Совсем забыл налить чай, хотя всё время готовки бормотал себе под нос: «Главное не забыть». Раньше, когда Ли был вынужден работать в борделе, его часто заставляли накрывать на стол. Горячие напитки всегда вылетали из головы, от чего Феликс получал жёсткий выговор. Старший ставит перед омегой две бледно-синие кружечки с ароматным фруктовым чаем. Чимин делает лёгкий поклон в знак благодарности, так как говорить с набитым ртом некрасиво. — Сколько тебе сахара положить? Для бедного омеги столько вкусовых новшеств - слишком. Ничего подобного ему никто и никогда не предлагал. Исключительно низкокалорийная пресная пища. Ли замечает на лице младшего искреннее желание и растерянность. Полагаясь на интуицию, кладёт два кубика, размешивает и двигает чай к младшему. — Вот, пей. Только дуй, а то горячий. Омега смакует каждый кусочек обжаренного мяса. Когда ещё будет возможность попробовать хоть что-то схожее с этим. От удовольствия прикрывает глаза, когда впервые за свою жизнь чувствует, что наконец сыт. — Спасибо, всё было очень вкусно. Маленькие ладошки тянутся к горячей кружке. Когда пухлые губы касаются тёплого края ёмкости, на языке оседает сладкий привкус. Голубые глаза буквально сияют восторгом. Ли спешно доедает и, так и не притронувшись к своему чаю, собирает грязную посуду. Чимин следом поднимается с места, забирает тарелки и чашки из рук старшего и относит их в раковину. Пока Феликс собирается с мыслями, младший уже моет чашки. — Эй, золотко, зачем? Я бы сам справился. — Вы так позаботились обо мне. Я тоже очень хочу Вам помочь. Не удержавшись, старший аккуратно, чтобы не напугать, подходит и прижимается к Чимину со спины. — Хорошо… Хорошо, делай, как знаешь. Юноша замирает, когда на его плечо кладут голову. Он неосознанно замедляется, чтобы продлить этот момент хотя бы на пару лишних секунд. Убрав посуду по местам, Феликс уводит младшего на экскурсию по дому. Спальни, что предназначались для слуг, пустуют. В них никто не заходит, отчего все поверхности покрылись слоем пыли. Идеально заправленная кровать, которая когда-то блистала ярким зелёным цветом, сейчас покрыта серой простынёй. В целом комнаты выглядят убранными. Но складывается ощущение, будто в них остановилось время. Что кажется странным, не все комнаты были заброшены. Некоторые выглядят так, будто в них совсем недавно убирались. — Скажите, а почему тут чище, чем в предыдущих спальнях? Старший отвечает только спустя минуту: — Юнги иногда от нечего делать занимается уборкой. Это ему помогает абстрагироваться от тяжёлый дней. Так, если кратко, твоя комната находится в противоположном крыле от комнаты Юнги. Его максимум посещения это: спальня, кабинет, кухня и гостиная, через которую и можно попасть на кухню. Ну иногда подсобки, в которых лежат тряпки, вёдра и вся эта фигня для уборки, их я тебе уже показывал. Чимин коротко улыбается и покорно, как утёнок за своей матерью, следует за статной фигурой старшего. Слушает внимательно, запоминает каждое слово, каждое движение старшего. — В принципе, дом в твоём распоряжении, можешь делать, что хочешь, но… Младший не удивляется, что везде и всегда есть это «но». Он ещё раз обводит взглядом чистый и ухоженный коридор. Сейчас он находится в крыле, которое использует хозяин дома. Холодные мрачные стены создают жуткую атмосферу. Но омега, сам того не замечая, начинает дышать глубже, как только улавливает лёгкий успокаивающий аромат леса и диких роз. — Не входи только в две комнаты: кабинет и спальня Юнги. Ли кончиками пальцев проводит по металлической ручке одной из дверей, будто проверяя на наличие пыли. Таким образом обозначена первая запретная зона. — Я Вас понял. — И в самом конце коридора дверь. В неё тоже не входи. Дальше идти нет смысла, поэтому пошли обратно. Юноша кивает и ровным поставленным шагом ступает за Феликсом. — Господи, совсем забыл показать! Думаю, тебе понравится. Омеги возвращаются к границе между правым и левым крылом, где располагается большая двустворчатая дверь. Когда Ли, словно в замедленной съёмке распахивает её, перед Чимином открывается большая, роскошная библиотека. Вокруг царит беспорядок: местами скопилась пыль, книги разбросаны. Некоторые из них, возможно, сами выпали из стеллажей от нехватки места. Сами стеллажи стоят как в обычных библиотеках, в ряд. Итого, Пак насчитал четыре ряда по пять шкафов с книгами и журналами. Возле окна стоит большой стол с креслом. А недалеко от входа стоит бежевый кожаный диван и круглый журнальный столик, на котором стоит лампа. Голубые глаза в миг озарились солнечным светом... *** Чёрные, как смоль, глаза сканируют вид сквозь панорамное окно. Современная архитектура шумного города выглядит весьма впечатляюще. Под переливающимися бликами солнца здания каждый раз приобретают другой вид. И каждый раз, когда удаётся провести время в одиночестве, Мин с интересом подмечает изменения. То на стенах узор выглядит иначе, то росписи на вывесках меняют оттенки одного цвета, то на окнах каждый раз замечает новые повреждения от времени и непогоды. В офисе стоит напрягающая тишина. Кажется, будто, если прислушаться, можно уловить звук оседающих на поверхность мебели пылинок. Щелчок дверного замка выводит из состояния транса. Тело в один миг напрягается, а руки машинально тянутся к внутреннему карману пиджака. В ладони так правильно ощущается уже давно привычный холод стали. Мин большим пальцем снимает предохранитель, указательный кладёт на курок. Кроме него, в офисе никого быть не должно. Либо кто-то явно следил и пришёл по душу Юнги, либо... — Расслабься, это я. — Да ты, блять, издеваешься! Я тебя научу когда-нибудь предупреждать заранее о своём визите? Или ты каждый раз сохраняешься перед тем, как ехать ко мне без предупреждения? Тебя сейчас может спасти только чудо. — Переводит дыхание, чтобы случайно не втащить другу со злости. — В чём дело? Тэхён вальяжно валится на мягкий диван и закидывает ноги на журнальный столик. — Тебе не понравится. Альфа прячет руки в карманах брюк и поворачивается спиной к окну. Былой настрой утерян. — Говори, мне в любом случае не понравиться то, что ты скажешь. Голос Юнги ровный и сухой. Но Тэхён давно научился различать в его словах эмоции. Альфа раздражён, но явно заинтересован. Усмехнувшись, бета откидывает голову на спинку дивана. — Чонсу приедет в Корею только через две недели. И то на один день - на банкет, который устраивает Мубён. Ну знаешь же, собирается вся главная свита и их пресмыкающиеся. Там то его можно подловить. Выбора не остаётся. Мин брезгливо морщится от мысли, что придётся несколько часов провести среди зажравшейся гнилой элиты. Ни одного из присутствующих нельзя назвать святым. Каждого, кто будет на мероприятии, давно ждёт в аду свой котёл. — Понятно, тогда надо наведаться туда, чтобы перехватить эту падлу. — Феликс тоже нужен. Юнги истерически усмехнулся. — Я понял. Тогда готовься, чтобы всё было в лучшем виде. Тэхён хмурится, слегка задетый словами друга. — За кого ты меня принимаешь? Я лучший из лучших! — Не сомневаюсь.