Дисфория

Одно слово может изменить поступок, а поступок может изменить всю жизнь от и до. Чимин виновато опустил голову, сидя как провинившийся ребёнок, в чужом кабинете. Страх сдавил горло, есть ли смысл сейчас бежать? Есть ли смысл просить прощения за то, что пытался защититься? Неужели это конец? Омега проглотил вязкий ком в горле, кончики пальцев подрагивали, а на языке до сих пор чувствовался привкус чужой крови. Юнги с ухмылкой смотрит на младшего, который боялся, но, несмотря на это, смог дать хороший отпор, смог выиграть себе время на то, чтобы нанести решающий удар, или же просто убежать. Этот факт очень радовал пепельного, ведь это всё обозначает большой потенциал. Альфа внимательно, холодным взглядом смотрел на младшего, потом перевёл взгляд на кровоточащую руку. Чувство боли, давно оно не било по телу, и всё равно, сейчас боль ощущается по другому. Прикрыв чёрные глаза, Юнги промычал. Омега вздрогнул от неожиданного звука. — Чего трясёшься? Минут пять назад был смелее. Блондин сжался сильнее, отведя взгляд. И правда, всего пять минут назад он яро боролся за собственную жизнь, за собственное тело. Омега готов был ударить человека по голове тяжёлым предметом, да так сильно, только чтобы лишить его сознания, только чтобы обеспечить себе безопасный путь к укрытию. — Простите… Я не знал, что это вы. Тихо бормочет Чимин, не желая поднимать голову, ведь увидит кровь на чужом лице. Это пугало, даже очень. Мысль о том, что он сделал хозяину больно, просто убивала, кричала о том, что ничего хорошего можно не ждать. Блондин понимал, что если господин захочет, он спокойно его сломает и сделает то, что хотел сделать в библиотеке, и ему уже точно ничего не помешает. Юнги посмеялся, ладонью вытирая с лица кровь. Эта картина забавляла. Щенок, готовый убивать, готовый защищаться, увидел в нападающем хозяина. Это было смешно, но так же страшно. Альфа прикрыл глаза, скрещивая руки на груди. — Что ты делал в библиотеке? Я же запретил тебе. — Я… Я хотел хотя бы чуть-чуть прибраться. Простите, я виноват… Блондин сильнее опустил голову, чтобы не видеть горящие гневом глаза. Каждая мышца была напряжена как никогда. Даже Ёнгван так не пугал, когда он был в гневе. Бывший хозяин с лёту начинал кричать и в случае чего бить по рёбрам. Но сейчас на него почему-то не кричат, говорят спокойно, даже с какой-то иронией в голосе, и это пугало ещё сильнее, так как сейчас неизвестно, чего ожидать. Поджав пухлые, покрасневшие от укусов губы, Чимин зажмурился, так как совсем не хотел видеть ничего. Так проколоться в первые же дни пребывания в чужом доме было глупо. Любопытство и глупый прилив смелости до хорошего никогда не доведут, и блондин это слышал много раз от Хосока. Безнаказанность замылила глаза и разум, от чего омега думал, что и эта ночь пройдёт безнаказанно, но карты вышли не в его пользу. Мозг начал рисовать чёртовы картинки его наказания. Всё тело неприятно закололо от представления, как его будут трогать, как будут в него вводить разные предметы, тем самым принося неимоверную боль. По щеке потекла слеза, которую Чимин словил указательным пальцем, стирая полностью со своего лица. Мелкая дрожь накрыла с головой. Стоит ли бежать? Стоит ли просить прощения, валяясь на коленях? Стоит ли дать отпор человеку, который дал возможность узнать таких людей, как Феликс и Тэхён? Сколько вопросов, на которых нет ответа, на которых нет ничего, кроме пустоты и животного страха. — Риск… это хорошо, но только когда он оправдывает свои цели, когда он даёт свои плоды. А ты, ты что-нибудь получил? Твой риск оправдал твои цели? Чимин проглотил ком в горле, не хотелось говорить, так как не хотелось, чтобы голос выдал то, что на самом деле он чувствует. — Нет… кроме гнилых плодов… ничего не получил. Пепельный улыбнулся: сказать правду о своём успехе не каждый решиться. Альфа облизнул губы, после чего толкнул языком щеку. — И что ты уяснил из этой ситуации? Только честно. Чимин поджал губы, он бы ответил что-то наподобие: «Слушаться вас и больше не лезть туда, куда нельзя». Но что-то внутри говорит, что такой ответ будет ошибкой, что он точно не понравится старшему. Дышать стало нечем, чужие феромоны начали душить, а чужая аура начала просто сдавливать, тем самым подавляя. Блондин начал хватать ртом воздух, но он был вязким, клещом захватывая дыхательные пути между собой. Омега задрожал сильнее, так как такого давления он никогда в своей короткой, девятнадцатилетней жизни не чувствовал. Чимин подскочил на ноги, но тут же упал, закрывая уши руками, так как появился невыносимый звон. Блондин, словно рыба на суше, начал открывать и закрывать рот. В глазах начали плясать чёрные круги. Нельзя! Борись! Останься в сознании! По щекам потекли новые ручьи слёз. Блондин захрипел, пытаясь сказать хоть что-то, но не получалось. Это давление, да ещё и без нужной для этого метки, оно было ужасным. Тело не слушалось. Через пелену слёз Чимин мельком посмотрел на альфу, лицо которого ничего не выражало. Сцепленные руки между собой, поднесённые к подбородку. На одной руке были разбиты костяшки, на второй кровоточащий укус. На лице ручеёк крови остановился, и кровь, как ей полагается, свернулась. Омега не понимал, как альфа с пепельными волосами может приносить настолько сильное давление. Ведь если волос темнел, то силы уходили, и зверь, что живёт, медленно угасал. Но тут, сейчас всё было как будто по другому, как будто с каждой тёмной прядью зверь Юнги рос и становился сильнее. Внутри что-то зарычало. Но сам Чимин заскулил, с трудом, но всё же принимая сидячее положение. Заметив это, Юнги увеличил давление, заставляя закричать, хватаясь за волосы. Чужие феромоны начали душить ещё сильнее. Ранее приятный запах леса и диких роз сейчас стал просто невыносимым. Свежий воздух. Улица. Окно. Открыть. Нужно открыть! Чимин, найдя в себе силы, подскочил на ноги и невидящим взглядом ринулся к окнам. Резкий поток ночного воздуха ударил в лицо, омега высунул голову, хватаясь за прутья решётки, чтобы его не оттащили. Стало значительно легче после того, как чужие феромоны разбавил чистый кислород. — Я… понял, что нужно быть в следующий раз аккуратнее! И лезть в библиотеку под утро, когда Вы точно будете спать! Чимин хрипло вдохнул воздух, а ноги полностью отказались держать тело, от чего омега просто повис на прутьях. Омега прикрыл глаза, наконец, почувствовав ослабление давления. Наконец. Юнги встал из-за стола, вальяжной походкой подходя к младшему, проводя по его волосам. Ответ более чем удовлетворил. Чужие слова вызвали уважение, а действия восхищение. Не каждый может побороть сильный натиск чужого давления и встать на ноги. Альфа хрипло посмеялся, начиная сбавлять свой напор. — Что ж. Хорошо. Попробуй, я даже тебе мешать не буду. Пепельный взял за плечи омегу, поставив на ноги. Чимин схватился за подоконник, лицом повернувшись к хозяину. Страшно, что давление будет уже физическое, через кулаки и удары. Блондин сжался, когда над ним занесли руку, но вместо нанесения боли рука легла на его волосы, начиная гладить. Этот жест вызвал странное, но приятное чувство разливающегося тепла по телу. Омега расслабился, хотя возможно это может быть ошибкой, сразу довериться и расслабиться рядом с человеком, который до этого прижимал его, желая потрогать, который применил свою ауру на него, чуть не убив при этом. Хотя разве есть смысл что-либо делать? Перед ним стоит хозяин, а это значит, что сопротивляться бесполезно, потому что он сможет сделать ещё больнее, чем хотел до этого. — Молодец… Юнги упускает остальные слова, которые хочет сказать. Ведь то, что он увидел, восхищало и вызывало бурю эмоций. Эмоций, которые бились о толстую стену в желание пройти её и показать себя. Но всё, что могло показать своё настоящее лицо — это гнев, ненависть, отвращения. От этой похвалы прошёлся табун мурашек, но даже это не могло избавить от головокружения. Запах леса и диких роз стал снова очень даже приятным. В глазах всё потемнело, а ноги снова, как тогда в церкви, начали слабеть. Чимин куклой начал падать на пол, но руки альфы вовремя поймали тело. Юнги тяжело выдохнул, грустно хмыкнув, смотря на чужое уже спокойное, не выражающее никаких эмоций, лицо. Красивая и редкая внешность просто завораживает, хотя на самом деле Мин не любил смотреть на чужие лица, всё, что его интересовало — глаза, которые никогда не врали. Альфа с лёгкостью поднял младшего и понёс его в отдельную комнату, которую готовил Феликс. Юнги положил это белоснежное чудо, которое оказывается сильнее,чем кажется, на кровать. Чимин сделан из прозрачного закалённого стекла, такого, которое сложно разбить. Альфа поджал губы, начиная снимать носочки младшего. Чужие ноги, ступни, пальцы, всё это выглядело таким правильным и таким хрупким. Пепельный большими пальцами начал очёрчивать стопы младшего, давно он не видел так близко чужое тело. Ему было не интересно, что же находится выше под более плотной одеждой, так как такое можно увидеть куда не глянь. А вот ноги, которые считай один из самых главных путей к спасению, увидеть так близко не всегда получается. Юнги хмыкнул, укрывая нижнюю часть тела омеги. Снять кофту, которая явно будет неудобной для сна, не составило труда. Рёбра были усыпаны гематомами, на это было больно смотреть. Альфа кончиками пальцев провёл по чужой шее, аккуратно, как будто боялся сделать что-то не так и нанести физическую травму. Закалённое стекло, насколько бы оно крепким не было, царапин никто не отменял. Мин облизнул губы, смотря на хрупкое тело. Красиво. Но как бы то ни было, сейчас куда смотреть хотелось больше всего, так это в глаза. Вот это Юнги любил, вот это он и хотел сделать. Но, к сожалению, сейчас веки закрывали то, на что альфа хочет взглянуть. Человеческое тепло. Оно предательски манило. Пепельный кусает губу и всё же ложится рядом на чужую грудь. Стало тепло. Юнги обнимает хрупкое тельце. Ладони соприкасаются с совсем мягкой и бархатной кожей. Слабый, но всё же приятный запах киви и мяты просто обнял с головой, успокаивая немного разум хозяина этого дома. Юнги как маленький ребёнок двигается плотнее к Чимину, учащённо при этом дыша. Чужое дыхание спокойное, размеренное, давало возможность отпустить все сегодняшние утренние инциденты. Рука с чужим укусом совсем не волновала, так же как и разбитая бровь. Чужое сердцебиение заставило Юнги затаить дыхания. Тук-тук. Тук-тук. Альфа просто выпучил глаза, смотря в стену. В голове начал всплывать вопрос: «Когда я в последний раз слышал такое?». Год? Два? Три? Нет, больше. Шесть лет. Шесть лет назад он слышал в последний раз то, как бьётся сердце, слышал то, как это самое биение медленно затихает. Слышал то, как оно полностью исчезает. Тук-тук. Тук-тук. Тук… тук… Вдох-выдох. Вдох-выдох. Сейчас кажется, что всё хорошо. Мин жадно вслушивался в этот приятный звук. Глаза медленно начали закрываться. Юнги понимал, что поступает крайне неправильно, ведь обнимает человека без его согласия. Хотя к чёрту. Он же ничего плохого не делает, он же просто обнимает, пытаясь согреться чужим телом, чужим теплом. «А что, если чужое сердце перестанет биться?!». От этой мысли альфа захотел плакать. Глаза начало жечь от подступающих слёз, под светом луны они приобрели отчаянный блеск. Юнги сжал кулаки, резко вставая. Бесит! Бесит своё состояние! Бесит своя реакция! Бесит своя же слабость… Альфа сжал челюсти. Хотелось снова начать колотить стены руками, а что ещё лучше, так это головой, чтобы всё исчезло, чтобы этот мир поплыл и унёс в своём потоке желание плакать. Какого чёрта?! Почему то, что происходит сейчас приносит ноющее чувство в груди?! Юнги просто выскочил из чужой комнаты, галопом направляясь в свою, только чтобы никто не смог подтвердить его слабость, только в своей комнате можно быть слабым. Ведь там его никто не найдёт и не достанет. Нет! Нет! Нет! Дверь хлопнула, а замок щёлкнул. Безопасное место. Юнги падает на колени, покалеченными руками упираясь в пол, начиная тяжело дышать. Желание кричать. Но альфа держится. На лбу выступила испарина и венка. Тело всё было напряжено. Каждую мышцу можно было увидеть под кожей, под шрамами… Пепельный задержал дыхание, и вскоре лицо начало краснеть от нехватки кислорода в теле, с приоткрытых губ прямо на пол начала спускаться тонкая и прозрачная ниточка слюны. Юнги громко и жадно втянул воздух, по рецепторам тут же ударил запах киви и мяты, который впитался в одежду. Утерев рукавом рот, альфа падает на бок, прижимая ноги к груди. Глаза медленно начали закрываться. Мин начал засыпать, и факт того, что он на полу, его не волновал.

***

Пам. Пам, пам, пам. Пам… В окно начали колотить капли холодного дождя, которые требовали, чтобы их впустили погреться. Голову словно сдавили тисками. Вчерашний припадок дал о себе знать. Юнги искренне не понимал, что с ним не так, почему его настроение как по щелчку пальца меняется, почему его просто выносит, когда он начинает чувствовать что-то, помимо безразличия, ненависти и отвращения. С трудом приняв сидячее положение альфа утёр губы и щёки от слюны, которая выделялась во время сна. Фу. Это так раздражало. Тело начало ломить, да так сильно, что хотелось просто вывернуться наизнанку, чтобы его не волновало это противное чувство слабости. Всё же пол не самое лучшее место для сна, нужно было найти в себе силы и доползти до чёртовой кровати. Костюм, который он так и не снял, прилипал к телу. Это ещё больше вызывало отвращение. Желание порвать на себе одежду и сжечь её к чертям собачьим. Может поменять свой стиль? Одежда Тэхёна выглядела очень даже удобной, но, к сожалению, нелепой. Но если хорошо постараться, можно подобрать что-то удобное и приличное. Юнги протёр руками лицо. Шрам… Сколько он ещё будет напоминать о случившемся? Это клеймо, от которого, наверное, никогда не избавиться. Душ. Поднявшись на деревянные несгибаемые ноги, Пепельный, словно лист под ветром, начал покачиваться из стороны в сторону. Идти было сложно, так как нижняя часть тела всё норовилась заплестись в косичку и превратиться в рыбий хвост. Самое лучшее, что было после пробуждения, так это избавиться от одежды. В ванной было довольно прохладно, от чего тело, покрытое шрамами, покрылось ещё и приятными мурашками. Даже воду настраивать не хотелось. От того тело обожгли холодные капли. Засохшая кровь смылась вместе с водой. Стало легче, понимая, что вчерашний день гуляет сейчас где-то по канализационной трубе. Голова словно была набита свинцом. Альфа так устал её держать, что просто опустил, смотря на поддон, на который падали капли. Шум воды вызывал смешанные чувства. Юнги прикрыл глаза, опираясь ладонями о стену покрытую кафелем. Мышцы расслабились и больше не было противного чувства скованности. Приятно. Можно было остаться тут на всю оставшуюся жизнь, но дела сами себя не сделают, нужно просчитать всё от «А» до «Я», нельзя позволить, чтобы кто-то поломал его хрупкую конструкцию. Выйдя из душевой кабинки, Юнги тщательно начал вытирать тело. И, откинув мокрое полотенце, вышел в свою комнату. На своей территории он спокойно мог ходить обнажённым. Не было зеркал, не было посторонних. А что может быть лучше? Правильно, ничего. Быстро переодевшись в очередной строгий костюм, Юнги взял салфетку, вытирая лужицу из слюны, которая успела там образоваться. Не хотелось случайно в неё вляпаться, и всё равно, что по дому он передвигается в обуви. Даже так было противно представлять то, как подошва встречается со слюной, которая из-за этого хлюпнула. Выйдя из комнаты, Пепельный натянул на себя самую твёрдую и непробиваемую маску безразличия. Причёска никогда не волновала альфу, он всегда полагался на то, как волосы лягут, главное расчесаться, а остальное для него не важно, пустая трата времени. Постучавшись в чужую комнату, Юнги зашёл и посмотрел на заправляющего постель блондина. Альфа поправил запонки, он прекрасно понимал, что такой, как этот омега, никогда без приглашения не придёт на кухню, чтобы поесть. — Пойдём на завтрак, потом будешь убираться. Чимин опустил голову и хвостиком побрёл за старшим. Было страшно, этот человек пугал до чёртиков, особенно после ночных происшествий. Омега даже представить себе не может нормально, что с ним сейчас сделают. Убьют? Изнасилуют? Что?! Чимин тряхнул головой, покрываясь неприятными мурашками. Омега на мгновение обернулся, бросая взгляд на окно: может выпрыгнуть, пока не поздно? Какова вероятность умереть от падения со второго этажа? Блондин пытается сейчас даже не дышать, один неправильный вдох или выдох и всё. Юнги спускается на кухню, начиная тут же готовить на двоих. Для него не трудно кого-то накормить с ложечки, это, наоборот, приятно. Заботиться о ком-то было одно только удовольствия. Видеть благодарность в чужих глазах — дороже золота. Каша, чай, хлеб. Неплохой плотный завтрак и до обеда точно хватит, а альфе в принципе и до вечера, потому что сейчас он закроется в своём кабинете, и снова забудет про обед, а если работы будет слишком много, то и про ужин он тоже забудет. Чимин стоял у стола с опущенной головой и сложенными на животе руками. Колени дрожали. Омега кусает губу до крови: сейчас Феликс, или хотя-бы Тэхён точно бы разбавили густое, как кисель, напряжение. Чимин снова хочет, чтобы его обняли и погладили по голове. От таких мыслей блондин не заметил, как расслабился. — Чего стоишь? Садись есть. Юнги поставил чашки с едой на стол, тут же принимаясь за свою порцию. Омега от такого даже немного растерялся, но как только чёрные, как две огромные дыры глаза уставились на него в ожидании, неуверенно сел напротив. — Благодарю… Чимин не поднимал головы, этот факт немного раздражал. Как же хотелось стукнуть по столу и начать требовать, или же даже просить, чтобы на него просто смотрели. Но подавив своё «хочу», Мин продолжает молчать, не было желания ещё больше пугать младшего. Но всё же нереальное желание посмотреть на чужие эмоции взяло верх. Альфа протягивает руку и кончиками пальцев касается подбородка омеги, приподнимая чужую голову. Несмотря на это глаза смотрели в стол. Захотелось просто упасть и начать капризничать. — П…посмотри на меня… пожалуйста… Голос дрогнул, вызывая ступор не только у омеги, но и у самого себя. С какого момента Юнги начал бояться что-либо попросить? Альфа сжал кулак под столом, пытаясь удержать себя от нового побега в свою комнату. Чимин кусает язык, поднимая взгляд на хозяина. Шрам на лице, тонкие губы, бледная кожа и пепельные волосы, всё это было гармоничным. Но всё же из общей картины выделялись чёрные глаза, просто как будто выжженные дыры в глазном яблоке. Этот элемент буквально завораживал. Мир полностью приобрёл серый оттенок, сейчас есть только глаза хозяина, которые манили и пугали. Эти глаза были пустыми, ничего не выражающими. Либо их владелец и правда ничего не чувствует, либо он хорошо всё скрывает. Чимин не мог контролировать то, что испытывает в той или иной ситуации, поэтому сейчас начинает бить волнами своих эмоций альфу. Юнги замер, голубые глаза были прекрасны, их эмоции настолько отчётливые, настолько ощутимые. Пепельный облизнул губы, уже и позабыв о завтраке. Сейчас было интереснее и как будто жизненно необходимо смотреть в два бесконечных океана. Настолько выразительных глаз он никогда не видел. — Это что у вас, любовь? Тэхён в наглую сел сбоку от хозяина дома и омеги, которые смотрели друг на друга пристально, непозволительно долго. Бета наблюдал не меньше трёх минут, но это ещё с тем фактом, что он пришёл тогда, когда это пожирание глазами уже было. Юнги отдёрнул руки, проморгавшись. — Не говори глупостей. Пепельный начал есть, пытаясь выбросить из головы то, что его застукали за тем, как он удовлетворяет свой интерес. Сейчас двадцатипятилетний альфа выглядит как подросток, которого застукали родители за признанием кому-то в любви, или же за тем, как тот пытается заняться спортом, при этом стесняясь делать это перед кем-то. От такого Тэхён готов засмеяться, как конь. Это выглядело настолько нелепо и смешно, что брюнет еле сдерживался. Феликс ввалился в кухню, начиная отряхивать пальто от капель, что упали на него, когда он бежал от своей машины к дверям огромного дома. Заметив странное поведение всех присутствующих он чуть нахмурился. Покрасневший Чимин, стушевавшийся Юнги и еле сдерживающий лошадиный ржач Тэхён. — Я что-то пропустил? Альфа поднял голову, посмотрев на пришедшего Ли, а потом только уже на брюнета, глаза которого сверкнули азартом. О нет, сейчас всё начнется. — А наш Юнги и Чи… Пепельный подскочил на ноги, закрывая рот друга рукой. — Нет! Не говори! Феликс просто выпучил глаза, удивлённо смотря на эту сцену. Юнги никогда себя так не вёл, всё что угодно, но такого поведения он никогда не видел. Что же могло такого случиться, что так смутило самого Мин Юнги, который был просто непробиваемый на какие-то эмоции подобно той, что сейчас показывает. Где же злость? Безразличие? Ненависть? Отвращение? Где это? Откуда взялось смущение? Тэхён начал оттягивать руки друга ото рта, чтобы наконец сказать, что успел запечатлеть его разум. — Я… — рот снова закрыли, оттянув чужую ладонь, бета продолжил. — Юнг… — видимо в этой жизни брюнета либо убьют за длинный язык, либо он откусит его прямо здесь и сейчас из-за того, что его затыкают. — Чим… — Нет! Молчи, не смей говорить! Феликс посмотрел на младшего омегу, который просто большими непонимающими глазами смотрел, как два человека борются, один за право утаить свой секрет, второй за право его рассказать. — Ой, да ладно тебе, Тэхён, не очень то и интересно. Ли врал, ему очень интересно, но сейчас если не отвлечь Юнги, то он точно ничего не узнает. Феликс подмигнул бете, который всё понял, и обречённо выдохнул, переставая бороться. Мин профырчал, медленно отстраняя свои руки от чужих губ, но всё же альфа готов обратно резко захлопнуть чужой рот. Юнги сделал один шаг назад, а потом посмотрел на свои руки. Сначала его укусили, да так, что до сих пор остались очертания чужих зубов, а вокруг начал появляться синяк. И теперь его ладони просто обслюнявили. — Фу, Тэхён, ты как не знаю кто. Слюни в следующий раз держи. Пепельный повернулся, надеясь, что на этом всё, и никто не захочет рассказать его секрет. Включив холодную воду альфа прикрыл глаза, начиная тереть свои страдальческие руки. — А Юнги смотрел на Чимина так, будто хочет его сожрать вместо своей каши, — выпалил Тэхён. — Они были похожи на влюблённую парочку. Чёрные глаза блеснули гневом. Альфа повернулся к другу, зарычав. Чимин пискнул, закрывая рот рукой, воспоминания вчерашней ночи пугали. — Я убью тебя, Ким Тэхён, я выколю твои глаза и засуну их тебе… — Стоп! Юнги, у меня к тебе много вопросов! Отложи казнь великого Тэхёна и расскажи, что у тебя со второй рукой и с лицом. От такого напора Феликса альфа растерялся, бросая взгляд на Чимина, потом на свои мокрые от воды руки. — Кстати, да. Что случилось? Тэхён тут же принял серьёзный вид, чуть нахмурившись. Блондин стушевался, неуверенно, но всё же взял столовые приборы, начиная быстро есть кашу, ведь до этого ему сказали, чтобы он сел кушать. Не хотелось, чтобы его наказывали прямо перед другими людьми. — Это я вчера проверял твоего хрупкого и невинного ребёнка, который не выдержит давления со стороны других. Юнги вернул своё обычное безразличие. Сейчас он был больше похож на самого себя, чем минуту ранее. Феликс нахмурился, тут же подбегая к младшему омеге, начиная его осматривать на повреждения. — Что ты сделал? Альфа пожал плечами, усаживаясь на своё место и тоже принимаясь за еду. Пепельный не хотел говорить или оправдывать своё вчерашнее поведение, пусть лучше все думают, что у него случился ещё один припадок. Но чёртов Ким Тэхён, который слишком хорошо мог анализировать всё, что только можно и нельзя, дай ему только зацепку, сегодня затыкаться не хотел. — Он создал моменты, которые смогут случиться со снежиночкой. И видимо наша снежиночка смогла дать отпор, и довольно хороший, раз даже плоды этого «экзамена», — Тэхён поднял руки, сгибая два пальца, указательный и средний, тем самым показывая кавычки, — остались на теле нашего Юнги. Альфа метнул злой взгляд в друга, который тихо усмехнулся. — Я тебя реально сейчас убью. — Если ты меня убьёшь, то я буду мёртвым! Мин закатил глаза, тихо промычав. — Тогда оторву тебе язык. — Если ты мне оторвёшь язык, то тогда я не смогу говорить! Феликс тихо засмеялся, забирая пустую чашку Чимина и начиная её мыть. — Ой, заткнись. Голова болит от тебя. — Если я заткнусь, то тогда я не буду говорить! Чимин подавил в себе смешок. Заметив это, Тэхён кивнул Юнги в сторону блондина, который сидел с опущенной головой и улыбался. Альфа облизнул губы. Что сейчас выражают голубые глаза? Мин смотрел слишком долго на омегу с надеждой, что сейчас на него посмотрят в ответ, и он сможет утолить свою жажду. Юнги интересовали только глаза, и всё. Но голову блондин так и не поднял. Разочарованно выдохнув альфа перевёл взгляд на свою кашу. Быстро перекусив он убрал всё после себя. Сейчас нужно было подумать, нужно было закрыться в себе и просто подумать. Тэхён присвистнул и пошёл следом за другом, ведь у него был очень важный разговор. Как только Чимин понял, что остался с Феликсом наедине, то поднял голову. Омега кусает губу, тихо выдохнув. — Меня накажут? — Что?! Нет, конечно. Если этот ёж захочет тебя наказать, я тебя заберу к себе, и пусть он дальше живёт один. Чимин поджал губы, посмотрев в сторону, куда ушёл хозяин дома и его друг. Блондин даже и предположить не мог, что этот человек может как-то сожалеть о своих поступках. Возможно, если он уйдёт, то этому альфе станет легче? — Здесь когда-нибудь было много людей? Феликс прикусил губу, замирая на месте. Он давно не вспоминал то, что было 5 лет назад.

***

Суета, каждый что-то хотел успеть до прихода хозяев. Сегодня важный день, раз он находится в чёртовом доме своего мучителя. Своего хозяина. Зеркало отражает восковую фигуру. Фигуру, в которую вселилась душа, которая, к сожалению, теперь не может покинуть эту клетку. Перед глазами стоит баночка с таблетками. Они помогут, помогут расслабиться, забыться и перестать чувствовать отвращение ко всему, что его окружает. Разум уже знает, сколько белого прессованного порошка он там найдёт, одна или две таблетки. Расчётливая тварь. Знает, сколько нужно, чтобы не получить передозировку. Бег за дверью раздражал, тому причина сама ситуация и наркотики. После окончания их действия начинает раздражать всё. Открыв пластмассовую баночку омега высыпал чёртовы таблетки, тут же закидывая их в рот, глотая, и ни о чём не думая. Феликс искренне надеялся, что в этот раз вместо наркотических веществ окажется яд, который растворится в теле и накинет свои цепи на все жизненно важные органы. Но, к сожалению, проходит сначала десять минут, потом двадцать, но нет никакого признака приближающейся смерти. Хотя чему тут удивляться? Всё было понятно с самого начала. Феликс понимал, что его жизнь в чужих руках. И даже умереть без разрешения он не имеет права. И метка на шее тому доказательство. Подняв взгляд на своё отражение Ли засмеялся, так громко, что люди, которые проходили мимо комнаты, замирали, чтобы понять, не показалось ли им, но потом тут же бежали, сломя голову, чтобы успеть доделать все дела. Феликс продолжил смеяться, смотря в свои сухие безжизненные глаза, искажённые отражением. Хотя, возможно, правда в том, что зеркало уже отражает искажения. По щекам покатились слёзы, слишком было больно от собственного состояния, но от этого и смешно. Омега закричал, после чего свалился на пол и продолжил биться в истерическом смехе. Снова будут касаться! Снова нужно будет изображать омегу, который просто сгорал от возбуждения. Хотя иногда даже не приходилось играть, ведь либо он отключался, либо в него пихали таблетки, которые возбуждали. И от последнего становилось потом невыносимо. Предательство собственного тела, вот, что было самым ужасным во всей этой ситуации. — Я не хочу! Не хочу! Метка на шее начала пульсировать. Больно. Появилось удушение. Ли даже не сопротивлялся, пусть его задушат, пусть уже убьют, даже мучительная смерть не пугала, только бы умереть. «— Забыл? Показать тебе ещё раз?». Голос в голове, такой противный, раздражающий, тошнота начала подбираться к горлу. Феликс подскочил на ноги и, схватив упавший вместе с ним стул, ударил по зеркалу. Отражающая поверхность начала сыпаться и покрываться паутиной. Время шло не на минуты, и даже не на секунды. Всё нужно успеть в мгновение. Быстро. Схватив осколок, Феликс нацелился себе в шею. Резкая боль ударила по всему телу, заставляя выронить своё острое спасение. Не успел. Перед глазами начали мелькать картинки. Люди бились в агонии от боли, дети. Совсем маленькие, ничего не понимающие дети, горели в огне. Крики. Душераздирающие крики. К такому нельзя относиться спокойно. Ли закрыл уши руками, закричав, пытаясь тем самым заглушить у себя какофонию оркестра смерти. Ничего не получалось. Метка начала кровоточить, но это полбеды. — Хватит! Прошу! Перестань! Я всё сделаю! Омега упал, готовый головой уже стукнуться о что-нибудь, да так, чтобы череп раскололся, словно орех. Всё резко пропало. Мучитель, что был очень далеко, был удовлетворён чужими просьбами. В комнату тут же забежала кучка слуг, что начали утирать чужое лицо от косметики, нанося новую. Слишком много людей.

***

Чимин был обеспокоен чужим состояниям, старший слишком много молчал, смотря в одну точку. Это пугало. — С вами всё хорошо? Феликс вздрогнул, когда его коснулись. Проморгавшись, старший посмотрел на руки, которые были сжаты в кулаки. Ли не понимал, с чего это на него напали воспоминания. Сколько бы он сюда не ходил, такого не было. Его не пугало это место, несмотря на то, что тут с ним происходили страшные вещи, его пугали только собственные воспоминания. Феликс сделал глубокий вдох. Он не знает, сколько времени он тут простоял, задумавшись о том, что он не хотел бы вспоминать даже под дулом пистолета. — Д…да, все хорошо, просто задумался, — Ли протёр лицо ладонями, тихо промычав. — Что насчёт твоего вопроса. Да, тут было когда-то слишком, нет, чересчур много людей. Чимин поджал губы, кивая. Блондин молчит. Не смеет задавать вопросы, ведь прекрасно видит то, что старшему плохо, он явно вспомнил то, что хотелось забыть. Стало стыдно, да так, что захотелось провалиться сквозь землю, чтобы его присутствие посчитали фантомным. Двое омег просто замерли, задумавшись о своём. Один пытался избавиться от наваждения прошлого, а второй пытался избавиться от чувства вины. Встряхнув ещё раз головой Феликс взял младшего за руку, осмотрев кухню. И убедившись, что та чистая, он пошёл на выход, ведя за собой Чимина. — Пошли, золотце, расскажешь, что этот ёж вчера тебе устроил. Надеюсь, у тебя нет никаких повреждений, а то я пойду и настучу ему по голове.

***

Юнги, под пристальным взглядом друга, начал вытаскивать все документы из стола, чтобы разобрать их, и всё, что не нужно, выбросить к чертям собачьим, чтобы они не захламляли его кабинет. Тэхён скрестил руки на груди, чуть сощурившись. У альфы это не вызывало никаких эмоций, было всё равно, такое он часто испытывал, поэтому расслабленно начал своё дело. Из головы не могли выйти чужие глаза, слишком много всего. Голубые, как чистое небо, как моря, как огромный бесконечный океан. Даже было сложно точно сказать, что из этого всего подходит именно этому человеку. Листы под пальцами приятно шелестели. Юнги вспомнил вчерашнее тепло. Улыбка на его губах расцвела, как цветок. Пепельный даже не заметил, как его эмоции показали себя. — Юнги! Тэхён подскочил, подбегая к другу. Он заметил! Он увидел улыбку! Здоровую улыбку, в которой была только радость. Это было так, будто альфа вспомнил что-то приятное, греющее душу. От громкого крика друга Пепельный вздрогнул. Улыбка исчезла, как будто её спугнул Тэхён. — Что? — О чём ты сейчас подумал?! Альфа нахмурился, не ожидая такого вопроса. — О смерти Чонсу. Юнги врал, не будет же он говорить о том, что он вспоминал о теле омеги, которого он вчера обнимал, пока тот был в бессознательном состоянии. Альфа знает, что друг точно расскажет Феликсу, который неправильно поймёт и либо устроит истерику, либо начнёт готовить свадебные наряды. — Врёшь! Зуб, нет, все зубы ставлю на то, что ты думал точно не о смерти этого полуфабриката. Пепельный пожал плечами: ему-то какое дело, кто ему верит, а кто нет? Юнги лучше откусит себе язык, только чтобы ничего не говорить, чтобы утаить этот секрет. Только он будет знать, и стены чужой комнаты. — Ты улыбался! И улыбался как совершенно нормальный человек, который не думал о том, как кто-то будет харкаться кровью. Так что не ври мне тут, рассказывай, о чём ты думал! Темпераментность Тэхёна просто сводила с ума. Почему же он не может быть сдержанным, хладнокровным и перед Юнги? Почему он всегда вываливает свои эмоции быстро, резко, без всяких предупреждений? Почему это всё не может быть плавно, как у Чимина? Феликс не отличался своей гиперактивностью от Тэхёна, поэтому в голове промелькнул только один образ. Такой хрупкий, необычный, стойкий. Этот светловолосый, девятнадцатилетний омега совместил то, что обычно не совмещается. Альфа тряхнул головой, понимая, что мысли опять пошли не в то русло, и источником их был Чимин. Который был лучиком света в этом доме. — Тогда у тебя скоро выпадут все зубы, иди к стоматологу, чтобы он специально для тебя сделал челюсти. А то будешь жрать только кашу и пюре. Бета зафырчал, возвращаясь к дивану, снова усаживаясь на него. Сегодня его одежда была не лучше вчерашней. Штаны с собачками на задних карманах и ярким принтом на передней части. Кто-то на ткани решил изобразить пейзаж. Кофта была противного оранжевого цвета, как будто Тэхён решил своей кофтой заменить солнце, которое было не изображено на нижней части одежды. Брюнет снова сощурил глаза, желая опять запечатлить улыбку альфы. Он бы так хотел сфоткать это редкое явление, но, к сожалению, Юнги мог сорваться, и Тэхёну пришлось бы покупать себе новый телефон. — Так на кого мне искать одежду, на твой этот банкет? На… Бета не успел договорить, как его резко перебивает Пепельный, ведь он всё решил ещё утром, когда намывал своё страдальческое, исполосованное шрамами, тело. — На Чимина. Тэхён засмеялся, но получив холодный взгляд альфы, поднял руки в жесте «сдаюсь». — Всё, понял я. Ты хочешь побыть с ним рядом и бла-бла-бла. Кстати, мне кольца какие заказывать? Золотые? Серебряные? Какой будет фасон, или как это в ювелирном деле называется? Юнги зарычал, стукнув по столу папкой с бумагами. Это немного смутило, какие кольца? Он с Чимином живёт от силы два дня, если его, конечно, не подводит память. — Ты идиот? Мне никто не нужен. Любить кого-то это глупо и больно, не тебе ли знать, чем чревата одна только ошибка. Ким замолчал, сразу поник. И в правду, на их дороге мести нет места чувствам, которые могут быть использованы против них самих. Да и какая любовь, когда от рук Юнги и Тэхёна льются реки крови. Человеческой крови. Хотя, разве не это ли тот самый бумеранг? Те, кто умирают от рук этих двоих заслуживают такую участь. Вообще, смерть для них это самое лучшее, что может быть. Ведь этих людей могли бы точно так же, как и они, накачать наркотиками и пустить по рукам. — Прости. Просто я подумал… что будет лучше, чтобы ты… — Тэхён закрыл лицо руками, тихо промычав. Для него это был слишком сильный удар. — Не важно, забыли, — Ким посмотрел в окно, за которым продолжала царствовать непогода. — Так, ладно, чего я пришёл. С северной стороны японцы попытались ограбить корабль. Юнги тихо засмеялся: главная семья мафии всё никак не успокоится, желая ударить по самым мягким и незащищённым местам. Альфа понимал, что в семье якудз находятся одни тупоголовые, ведь их так легко обмануть. Просто нужно знать то, как это сделать. — Ум, как я понимаю, они там ничего не нашли, кроме своих же крыс? Ум… как же глупо. Что ж, пусть они заберут к себе тот кораблик и разберут на части, уверен, там они найдут от меня подарочек. Альфа толкнул щеку изнутри языком, начиная смеяться. Его уловка в очередной раз сработала, и в следующий раз она тоже сработает. И в следующий раз он нанесёт очередной удар. — Что ты там оставил? Тэхён заинтересованно посмотрел на друга, склонив голову вбок. — Я? Да так. Небольшое послания. Ударим в самое больное. Тогда он ослабнет и можно его хоронить. Бета облизнул губы. Неужели его первая цель в жизни будет исполнена? Останется только потом создать Юнги благоприятную обстановку, чтобы он смог забыть прошлое и жить настоящим. Хотя, разве можно забыть такие ужасные и страшные моменты своей жизни? Разве можно забыть то, как твоя жизнь разделились на «до» и «после», этот перелом невозможно даже при всём желании забыть, и неважно, какой результат постиг. Из грязи в князи, или же с поверхности болота на самое его дно. Тэхён встал, поджав губы. За окном картина не менялась. Всё тот же дождь, ветер и пробирающий до костей холод. Поёжившись от представления, как этот самый холод пробирается к нему, бета посмотрел на спокойного Юнги, который продолжил проверять свои бумажки. В этот раз без истерики, уже хорошо. Хотя, этот факт и удивлял, как это Юнги затронул косвенно события прошлого и не начал долбиться о все поверхности. Прогресс. Или радоваться ещё рано? И как только брюнет покинет этот кабинет альфа разнесёт тут всё, что только можно и нельзя. Вопрос конечно был интересный. Человеческий разум такой непредсказуемый, в отличие от тела. Руки, ноги двигаются порой быстрее, чем это успеет зафиксировать мозг. — Не забудь нормально поесть, а то, как у Ёнгвана наблюёшь в коридоре. Юнги тихо засмеялся, тот момент, наверное, самое лучшее, что было за тот вечер. — Ум? Если я захочу блевать, я позвоню Нагёму и он меня отвезёт к Ёнгвану, чтобы я ему, как и хотел в прошлый раз, наблевал в тарелку. Тэхён засмеялся громче, чем это сделал друг до этого. Это поведение было очень даже свойственно его другу. — Хорошо. Ладно, пойду я, есть пару дел. Юнги кивнул, не отрываясь от бумаг. Бета сел в машину и быстро поехал в место, которое так и звало его. Нужно было просто посмотреть, нужно было снова проплакаться, чтобы завтра всё было более-менее терпимо. Разговор о прошлом — это, наверное, самое худшее. Хочется просто лишиться слуха, чтобы больше не слышать ничего, что могло сделать больно. Как странно всё получается, ведь никто не ожидал того, что от любви будет исходить боль. Юнги скомкивал некоторые документы и, представляя, что он баскетболист, закидывал комочки бумаги в мусорное ведро, которое стояло поодаль от рабочего места. Альфа посмотрел на вторую половину бумаг, которые он ещё должен проверить, а потом перевёл взгляд на часы. Уже было поздно, и если он сейчас не поест, то завтра утром, после завтрака, через время, когда еда уже начнёт перевариваться, на него волной накатит тошнота. Тогда нужно и правда позвонить Нагёму, чтобы он повез его в дом Ёнгвана, и выполнить то, что не сделал в тот самый вечер, когда он забрал омегу. Сегодня мысли то и дело приходили именно к этой персоне. Мысленно Пепельный воспроизводил перед собой фигуру Чимина. Тонкая талия, руки, ноги, неестественная для парня грудь, лицо и всё, что было связано с этим человеком. Юнги уткнулся лбом в прохладную поверхность стола. Он не понимал, почему думает вообще о ком-то. С этим омегой он находился долго только в машине и ночью, когда тот сидел перед ним прямо тут, и корчился от сильного давления. Альфа тихо хмыкнул. Сейчас в нём столько вопросов и ни единого внятного, честного ответа. Этот человек, он такой чистый и светлый. Совсем неподходящий этому миру. Юнги снова улыбнулся, он не заметил то, как выражение его лица сменилось на мягкую улыбку. Лучик света, вот как ассоциируется этот омега. Потому что он тёплый, греющий, но если сделать что-то не то, он может обжечь, оставив красный след на коже, который будет болеть и напоминать о своей ошибке. Тук, тук. Юнги нахмурился, поднимая голову. Что это было? Показалось? Или это был просто дождь за окном, который так и не утихал целый день. Сославшись на второй вариант, Пепельный продолжил проверять свои документы, действительных и нужных было меньше, чем тех, которые уже потеряли свою значимость. Тук, тук. Звук стал настойчивее. Пепельный напрягся всем телом. Рука медленно полезла в пиджак, доставая огнестрельное оружие. Альфа готов выпустить пулю сразу же, как только увидит совершенно чужого человека, и даже слушать не будет. Ведь на дворе час ночи, и он к тому же никого не звал, поэтому Юнги имел право выстрелить в пришедшего. — Кто? Альфа снял пистолет с предохранителя, который отозвался приятным тихим, но всё же уловимым в ночной, одинокой тишине щелчком. Звуки за окном пропали, мозг отказывался принимать что-то, помимо того, что происходит в его кабинете и за дверью. Время, как будто назло тянулось, или же это просто ночной гость тянул с ответом. — Г…господин, я могу зайти? Юнги облегчённо выдохнул, убирая огнестрельное оружие, вернув перед этим его на предохранитель. Чимин, за дверью был омега, о котором он думал пару минут назад. — Ну войди. Омега немного замялся, но всё же приоткрыл дверь. Он всё никак не решался вообще подойти к двери, не то, что постучаться и попроситься войти. Чимин не знает, не понимает, зачем вообще пошёл в чужое крыло, скорее всего блондин хотел просто удостовериться, что хозяин спит, но тонкая полоса света из-под двери, что вела в кабинет, дала понять, что никто ещё не спит. — Вы сегодня не спускались на обед и ужин. Я увидел, что Вы не спите, и решил вам приготовить поесть, — Юнги удивлённо посмотрел на младшего, который сжимал пластмассовый поднос серого цвета. Заметив чужой взгляд Чимин замялся и опустил голову. — Феликс говорил, что Вы не едите то, что кто-то вам готовит. Но я могу доказать, что еда чистая. Я могу всё попробовать, чтобы Вы удостоверились в том, что я не хочу Вам вредить. Альфа тихо усмехнулся. Чужое поведение на данный момент смешило. Блондин так старался оправдаться, и это было очень мило, как посчитал Юнги. Пепельный опускает взгляд на поднос, который принёс омега. Неужели о нём заботятся? Или же просто хотят убить? Что именно из этого, было сложно понять. Ему столько раз жизнь ставила подножки, что сейчас было сложно кому-то доверять. Взгляд цепляется за чужую руку, на ней висела какая-то ткань. Сощурив глаза и присмотревшись к ней, альфа понял, что это его пиджак, который он отдавал, когда забирал это странное, непонятное чудо. Юнги начал отодвигать бумажки, от которых уже воротило. Такими темпами альфа не сможет смотреть на сочетание чёрного и белого, и тоже начнёт носить блевотню единорога, как и Тэхён. Пепельный постучал по столу, как бы говоря, чтобы перед ним поставили поднос. Не будет же он выгонять человека, который старался, нужно хотя бы посмотреть, что ему там наготовили, а потом уже делать выводы. — Если тебе Феликс говорил, что я не ем то, что мне приготовили, зачем пришёл? Блондин сжался. Он и сам не знает, зачем пришёл, и пытается накормить человека, который вчера его чуть ли не убил. Волнение? Чувство долга? Что именно повлияло на желания помочь и позаботиться о хозяине? — Я… я сегодня в обед спустился на первый этаж и ждал Вас. Я знаю то, что Вы сами себе готовите тогда, когда захотите, и поэтому не придал этому значения. Потом я вечером Вас ждал, а Вас не было. Я пошёл спать и не смог уснуть, — Чимин сильнее опустил голову. — Потом я прошёлся по Вашему крылу, чтобы убедиться, что Вы спите. Свет из-под двери и копошение дало понять, что Вы за работой. Я решил рискнуть и попробовать Вам что-то приготовить. Подумал, Вы голодный, и если откажетесь от моей еды, то пойдёте и приготовите себе покушать. Юнги тихо усмехнулся, он внимательно наблюдал за чужим поведением. Слова младшего отдались теплом, которое разливалось в его груди. Впервые за долгое время ему кто-то принёс покушать, потому что волновался, а если о нём и не волновались, то точно подумали. Альфа поджал губы, переведя взгляд на еду. Юнги замер: рис сверху был с подливой, овощи, обжаренное мясо. Это всё ударило в нос, завязывая неприятный узел в желудке, только сейчас Пепельный понимал, как же он голоден. На подносе стояла кружка чая, а рядом сахарница и специальная ложечка. Всё так аккуратно, бери и ешь. Чёрные глаза снова вернулись на омегу. — Как я могу тебе доверять? Вдруг ты был подослан специально Ёнгваном? Чимин вздрогнул от имени бывшего хозяина. Он бы никогда не стал убивать человека по просьбе этого человека, да и вообще, убийство кого-то — пугало. — Если бы это было так, то тогда зачем я Вам помогал в доме моего прошлого хозяина? Или зачем мне было называть Вас семьёй? — омега сжал кулаки, он не любил Ёнгвана всей своей душой. — Если Вы умрёте, то я останусь совсем один и не понятно, куда приведёт меня Ваша смерть. Да и откуда бы я взял тут то, что может Вам навредить. Альфа тихо посмеялся, ведь блондин смог разложить всё по полочкам. — Что ж. И то верно, — Юнги взял столовые приборы, неуверенно, но всё же зачерпывая ложечку риса. — Я поступаю глупо, доверяя тебе, но всё же я надеюсь на то, что ты меня не обманываешь. Альфа положил еду в рот. Ещё не поздно выплюнуть, но он жуёт. Внутренний голос кричит о том, чтобы он перестал это делать и выплюнул всё. Нельзя доверять из-за простой симпатии. Но Юнги просто ест, как самый настоящий дурак. — Господин, Вы можете не кушать, если не верите мне. Но у меня правда нет желания Вам вредить. Сами подумайте, если бы у меня даже была связь с бывшим хозяином и он бы приказал с Вами что-то сделать, то как только бы я это сделал, мне бы пришлось вернуться в его дом. Чимин не хочет говорить, что там у него условия были не очень хорошие. Но кажется Юнги сам всё понял, ведь ночью видел синяки на чужом теле. — И то верно. А ты не пытался сбежать? — Сбежать? Физическое насилие лучше, чем сексуальное. Если бы у меня получилось сбежать, то как Вы думаете, насколько долго я пробыл бы на плаву? Юнги задумался, смотря внимательно на чужую фигуру. От долгого времяпровождения над бумажками в глазах рябило, и сейчас желательно надеть очки, но альфа упорно отказывался от них, он их надевал только в самых крайних случаях. Пепельный понимал правдивость чужих слов, сбежать оттуда, где не всё так уж и плохо, было бы глупо. Если омега говорит, что его тело там не использовали, как способ удовлетворения, то тут можно заявить громко и ясно, что это был «Рай». Лучше чувствовать побои, чем то, как из задницы сочится кровь от игр какого-нибудь грязного и похотливого беты, который то в принципе не знает, что такое ЗППП. Юнги в который раз убедился в том, что блондин очень умный. — Зачем ты живёшь… Чимин? Альфа произнёс чужое имя так, будто пробовал его на вкус, так же, как и принесённую еду, которая к слову оказалась очень даже вкусной. Рис, мясо, овощи, всё это просто заставляло вкусовые рецепторы скакать. — Философский вопрос. Чимин не поднимал головы. Он думал, и правда, зачем он живёт? Почему цепляется за эту жизнь? Почему он продолжает бороться. Альфа ожидал ответ, схожий с его вопросом. Пепельный был уверен на сто процентов в том, что ответом будет «месть». — Тем не менее, я хочу услышать ответ, — Юнги облизнул ложку, помахав ею. — Подними голову, я хочу увидеть твои глаза. Чимин не смел сопротивляться. Кто он такой, чтобы проигнорировать хозяина. Альфа удовлетворённо выдохнул, когда ему открыли доступ к чужим эмоциям и к чужому разуму. Омега приложил свободную руку к груди в район сердца. Блондин грустно усмехнулся, захотелось заплакать, ведь снова всковырнули его рану, которая изнемогала разум и тело днём и ночью. Это было просто невыносимо. Чимин тяжело вздохнул, пытаясь наконец-то собраться с мыслями и с силами, чтобы вымолвить хоть что-то. — Я живу, чтобы человек, который мне дорог, тоже продолжал жить. Пока я его помню, пока помню глаза, улыбку, манеру речи, он продолжит жить. Юнги замер, чуть ли не подавившись едой. Лучше бы в пище был яд, который убил бы его, и он бы не смог задать такой глупый вопрос, ответ на который будет не такой, как он ожидал. Альфа не понимал, как можно жить без желания убить кого-то. Без желания отомстить. Облизнув губы, Мин опустил голову, уставившись в полупустую чашку. Стоит ли убежать к себе в комнату и начать там крушить всё? Однозначно, но точно не сейчас. Сейчас хотелось поговорить с кем-то, у кого совсем другие взгляды на эту жизнь. Феликс, Тэхён и сам Юнги — они хотят отомстить и избавиться от всех, кто впрыснул каплю яда в их жизни, и всё для того, чтобы наконец вздохнуть полной грудью и закричать: «Я свободен!». — А как же месть? Чимин нахмурился. Месть? Он не понимал, как можно жить, полагаясь на это кровожадное чувство. Омега поджал губы. Он не знал, хочет ли он взять и отомстить Ёнгвану за то, что он когда-то сделал. Возможно. Юнги поднял голову, словно ленивый кот уставившись на мышь, ловить которую уже не было желания, поэтому осталось только наблюдать. Альфа внутренне радовался тому, что младший не может ответить на его вопрос, так как если ответа он не дождётся, то будет уверен в том, что живёт так, как и нужно. — От ненависти идёт всё деструктивное, злое. Оно пронизывает холодом и забирает силы, — омега процитировал слова Хосока. — Я так не хочу. Я и так слаб, чтобы лишаться сил. Пепельный хмыкнул, он и не заметил то, как доел всё, что принесли. Юнги был не согласен с тем, что омега называет себя слабым, ведь, как не крути, он видит силу, видит то, что блондин мог дать отпор, так почему же он называет себя слабым? Неужели Чимин не чувствует в себе силы? Юнги старался, всегда, каждый день, каждый час, каждую минуту найти в себе силу, чтобы, наконец, вырваться и дать отпор, но он не мог это сделать, неужели всему виной ненависть? Неужели он сам себя закапывал в яму, не подозревая ни о чём? Хотелось истерически засмеяться, ведь он смог увидеть, смог узнать причину своих проблем и своей слабости. — И что же делать с ненавистью? Куда мне её деть? Чимин поджал губы, он нашёл в себе смелость и посмотрел в глаза хозяина. — Простить и отпустить. Так будет легче. Зрачок расширился и это омега отчётливо увидел. Ноги подкосились. Блондин напрягся. — Простить… — шипит альфа. Резкая волна гнева и ненависти накатила на Юнги. — Простить?! Простить человека, который сломал тебе жизнь?! Который издевался над тобой каждый чёртов день?! Ты говоришь о прощении?! Пепельный стукнул по столу, от чего посуда задребезжала, когда подпрыгнула вместе с бумагами. Чимин пискнул, опустив тут же голову, чуть попятившись назад. — Простите… я… я просто сказал, то что думаю… я не хотел Вас задеть. Резко всё прошло. Напуганный омега, словно вода для разгорающегося костра. Юнги закрыл лицо руками, начиная то тереть, тихо рыкнув на самого себя. Альфа, наплевав на всё, подскочил с места, притягивая младшего, обнимая так крепко, как только можно, чтобы человек остался жив. Юнги хотел, как раньше, чтобы его обняли, когда ему было плохо, когда хотелось сокрушить весь мир, убить каждого, и также хотелось, чтобы его сдержали от этого ужасного поступка. Чимин опешил от такого и просто выронил чужой пиджак. Он не понимал, нужно ли ему отбиваться и защищать своё тело. — Обними… пожалуйста… Омега дрожащими от страха руками приобнял старшего. Всё внутри замерло. Чимин боялся, что его сейчас просто переломают, как спичку. Но даже так продолжил стоять, пытаясь подарить тепло старшему, хоть всё внутри и сжималось от страха. Хотя кто бы не напугался, если бы к нему подошёл дикий необузданный зверь, который сначала рычал, готовый напасть, но потом через секунду начал ластиться и тереться, прося ласки, нежности и тепла.

***

— Тварь! Мужчина кидает в окно ненавистную настольную лампу. Громкий звук разбитого стекла тут же разлетелся по помещению. Злость, ненависть к своему проигрышу заставляла всё тело трястись. Сорокалетний мужчина просто рвёт и мечет. Всё по кабинету летало в разные стороны. На теле хозяина всего этого хаоса были шрамы от укусов. Правая рука отсутствовала по локоть, вместо неё был металлический протез, который стал уже как родной. А на лице от скулы до уголка губ был шрам. Как будто кто-то старательно пытался продолжить улыбку. Слуги, что ходили за дверью, как трусливые собаки поджимали хвост и уши, убегая вглубь дома, подальше от двери, из которой может выскочить разъярённый цербер, хранитель ада. Как ни крути, но именно это мифологическое животное подходило хозяину дома. Все его боялись, никто даже слова против не мог сказать. Людям, что приносили плохие новости из криминальной вселенной его бизнеса, приходилось несладко. Некоторые из них теряли голову в прямом смысле. Одно мгновение и пуля пробивала череп. Большинство испытывали отвращение, но страх за свою жизнь и жизнь родных делала всех покорными и мягкими. — Тварь! Тварь! Тварь! Осколки были то тут, то там. И если бы не обувь, то хоть один бы кристаллик впился в мягкую, человеческую плоть. Бета устало упал на кресло, что немного покосилось от частых метаний то к столу, то к стене и так далее. Сейчас силы закончились, нужно придумать, как выкрутиться из резкого и опасного поворота. Акции упали, и если всё также продолжится, то банкротство гарантированно на все сто процентов. Нужно вытравить заразу, нужно найти ещё один рычаг давления. Мужчина оскалился, прорычав. Он не знал, в какой момент начал сдавать позиции. После потери руки, или же после получения шрама на лице? А может после потери своих любимых игрушек за один вечер? За один вечер он лишился сразу двух экземпляров! Как такое могло произойти?! Взяв телефон бета набрал нужный номер и буквально через пару минут в кабинет влетел его подручный. — Что там сейчас в Корее? — Господин Кахимори, по Вашей… — По делу говори! — Д…да простите, — бета замер, заметив злой взгляд карих глаз. На этом моменте хотелось провалиться сквозь землю. — У господина Мубёна будет банкет, куда собирается вся свита. Юнги собирается его посетить, как я предполагаю, с приближёнными лицами. Якудза засмеялся. Он уже предполагает увидеть Мина и Феликса. — Омега значит тот тоже будет, — вот то, что он искал. — Ну что ж, Сима, надеюсь, ты не обидишься, когда я у тебя позаимствую твою игрушечку… — Господин, что прикажете делать. — Приготовь всё необходимое, явимся в Корею в день банкета, чтобы мой котик ничего не узнал, а то мало ли, что от него ждать. — Как скажете. Слуга поклонился и покинул чужой кабинет, оставляя Кахимори самодовольно ухмыляться.