Дисфория

Правда в глазах видящего, а не смотрящего. Небольшие детские ножки медленно ступают по ровному, чуть прохладному паркету. Внутри всё сжималось от страха и предвкушения. Омега покусывал губы, смотря по сторонам. Страшно. Детский разум искренне надеялся, что он никого не увидит, а главное, чтобы не увидели его. Не было желания получить наказание — это страшно и очень больно. Хотя самое ужасное в этой ситуации это ожидание. Когда стоишь полностью обнажённый спиной к своему надзирателю, и ждёшь, когда же хлыст, или ещё что-нибудь соприкоснётся с кожей. Ребёнок лет восьми медленно крался к одной единственной комнате. Тело мелко дрожало то ли от волнения, то ли от предвкушения. Чимин мысленно начал считать, чтобы успокоить свой разыгравшийся разум. Один… Два… Три… Мозг подкидывал страшные картинки, блондину казалось то, что за ним стоит хозяин дома. Что он сейчас отделится от тени и покажет свои злые недовольные глаза, которые ничего хорошего не предвещают. Страх своим скользким языком пробирается в детскую голову, начиная всё усугублять своим шёпотом, который то и дело твердил одно и тоже: «Уходи». Но даже так мальчик продолжил свой путь, чем быстрее он зайдёт в нужное помещение, тем быстрее огородит себя от шанса быть пойманным за руку какой-нибудь прислугой. Один… Два… Три… Дверь, к которой стремилась детская душа, начала как будто светиться. Там, за деревянной преградой, будет совсем другой мир. Мир сказок, любви и счастливой жизни. Тихо шмыгнув маленьким носиком, омега потянулся к ручке двери. Шаги. Блондин резко повернулся, вытаращив глаза на подошедшего. Внутри всё перевернулось от резкого прилива адреналина. Сердце пропустило удар, и время как будто сжалось. Высокий широкоплечий бета тяжело выдохнул, смотря на мальчика сверху вниз. Мужчина медленно подошёл, присев на корточки перед ребёнком. — Так вот где ты, маленький нарушитель. Шёпотом говорит брюнет. Большая рука прошла по белоснежным мягким волосам. От этого жеста по телу пробежала тёплая волна нежности, которая исходила от этого человека. Чимин поднял свои голубые, как ясное небо, глаза, в которых читалась вина. — Отец… Маленький омега тут же нырнул в чужие объятья, начиная тереться о плечо старшего. Этим прозвищем блондин заставлял сердце Хосока биться сильнее. В голове ребенка всё просто: родитель — тот, кто любит и заботится. А для этого беты слышать такое в свой адрес было на вес золота. Ведь он не мог завести себе семью, не мог найти себе жену и вместе с ней родить малыша. Это слишком опасно. Взяв Чимина на руки, брюнет посмотрел по сторонам и, убедившись, что никого нет, зашёл вместе с ребёнком туда, куда он так отчаянно пытался пробраться. Включив свет, Хосок пошёл в самое дальнее место за стеллажами, чтобы если сюда кто-то зашёл, то омега смог бы спрятаться. Мальчик блестящими глазами смотрит по сторонам. В голубых глазах играли искры. Омега сжимает в руках одежду старшего, при этом улыбаясь так широко, как только это можно. Бета готов отдать что угодно, чтобы только этот ребёнок был счастлив. В голове порой мелькали мысли о том, чтобы убить хозяина дома, чтобы защитить малыша. Но сейчас это делать было крайне глупо. Нужно подождать до момента, когда от Ёнгвана все отвернутся, а то одно неправильное движение, и Чимину будет угрожать опасность. А такой исход — последнее, что хотелось для этого ребёнка. Хосок столько раз себя корил за то, что не может отказаться, что не может отвернуться от омеги, чтобы хотя бы с его стороны не последовало удара. Брюнет грустно усмехнулся, он понимал то, что очень глуп, что очень сентиментален для своей работы. Как только он увидел ребёнка в этом доме, его сердце оттаяло. Четырёхлетний малыш бегал по дому, исследуя его. Ребёнок хорошо говорил, и всё время хоть с кем-нибудь пытался завести общение. Будь это противные служанки, которые не видят дальше своего носа из-за зависти, или же сам Хосок. Бета всегда отмахивался от дитя, но вскоре просто не смог, когда он проходил мимо и заметил Чимина, который сидел на полу со своей игрушкой и жаловался тому, что он не понимает, что с ним не так, почему с ним никто не говорит. Тогда внутри всё сжалось. Слушать голос малыша, который говорил так осознанно, который размышлял в свои четыре как восьмилетний ребёнок. В тот момент, брюнет совершил самую большую ошибку. Он подошёл, коснулся чужой головы и посмотрел в глаза, которые были наполнены слезами и непониманием. Тогда маленький омега кинулся обниматься, он так отчаянно прижимался, как бездомный котёнок, которого когда-то оставил на улице хозяин. Хосок в тайне от своего работодателя ходил к его подрастающей кукле. Так он всегда говорил, так он всегда называл то самое маленькое чудо. Хотя куклой его нельзя назвать потому, что только у этого маленького омеги была душа. Было то, о чём каждый в этом доме даже мечтать не может. Тогда бета договорился с Чимином о том, чтобы он никому не говорил о том, что он к нему подходил. Хосок не знает, но почему-то он был уверен, что малыш не подведёт. И его догадки оказались правдивыми. Брюнет, прижимая к себе омегу, взял книгу и сел на кресло. Мальчик улыбался, тут же начиная рассматривать издания, как обычно в такие моменты и так пухлые губки надулись ещё сильнее вместе с щеками. Такой маленький, невинный цветочек. Хосок снял с себя пиджак, накидывая его на хрупкие плечики. Они находились в самом дальнем углу помещения. Их серое кресло стояло в углу так, что за ним было пространство. И это было очень хорошо, ведь тут может спрятаться младший. За окном было лето, такое прекрасное и тёплое время года. Только этот сезон мог согреть своими лучами, и даже дожди излучали странное уютное тепло. Хосок привстал, открывая окно, чтобы слушать капельки дождя, он любил такую погоду, гулять в такое время было одно только удовольствие. — Отец, давай выключим свет? А то вдруг кто-то придёт. Бета грустно улыбнулся, целуя чужой висок. Как вообще этому ангелочку можно было что-то запрещать. Один только взгляд валил наповал. — Одуванчик, сюда и так могут зайти, даже если будет выключен свет, могут услышать копошения, и если будет выключен свет, то они увидят меня, и это будет очень странно, и они зададутся вопросом: «Что я делаю в темноте?» А если мы будем сидеть со светом, то, думаю, я смогу списать моё присутствие тут на то, что я хочу почитать. А тебя мы просто спрячем. Мальчик расплылся в улыбке, продолжая листать книгу. На самом деле в этой библиотеке нет книг для детей, но омега продолжает их называть сказками, потому что только в книгах может быть всё хорошо. Не во всех, но всё же. Блондин проводит пальчиком по буквам. Он умеет читать, но ещё медленно и прерывисто. Хосок оказался хорошим учителем и родителем. Возможно когда-нибудь бета не будет тайком приходить к этому ребенку, чтобы просто поиграть. — Что такое ненависть? Чимин поднял голову на старшего, дабы посмотреть на его лицо и убедиться, что ему не врут. Хосок тяжело выдохнул, прикрыв глаза. — Ненависть… это чувство свойственно людям, испытывая ненависть они сами разрушают себя. Мальчик поджал губы. В его детской голове не могло уложиться то, что человек может делать себе же плохо. Это было странно и крайне непонятно. — А почему люди испытывают ненависть? Как это почувствовать? Я тоже испытываю ненависть? Хосок тихо посмеялся, проводя по чужим белым волосам. Снова завалил его вопросами, и уйти от них нет возможности. Даже если бы бета смог увильнуть от ответов и отвлечь младшего, то он потом не уснёт, потому что будет себя винить в том, что не помог ребёнку понять этот мир. — Обида, желания отомстить, а точнее сделать больно, это всё перетекает в ненависть. Ты кому-нибудь хочешь сделать больно? — Чимин отрицательно помахал головой. — Вот и хорошо, значит, это страшное чувство до тебя не достало. Блондин улыбнулся, кивая, теперь он понял это странное незнакомое слово, которое вычитал из книги. — Я понял. Спасибо. Омега чуть потянулся, чтобы достать до чужой щеки. Поцеловав старшего, мальчик головой облокотился на чужую грудь, продолжая сверлить страницы взглядом. Хосок поджал губы, хотелось заплакать от такой нежности. В который раз бета убеждается, что этот ребёнок не для этого мира. Это явно посланник Бога, который решил показать то, как люди должны себя вести. Но даже так, брюнет понимал всю опасность этого мира, он понимал, что если Чимин не научится правильно жить, то ничего хорошего не получится. — Одуванчик, запомни, что от ненависти идёт всё деструктивное, злое. Оно будет пронизывать своим холодом и забирать силы, — Чимин снова поднял заинтересованный взгляд, новое слово, и Хосок всё понял и поспешил ответить на ещё незаданный вопрос. — Деструктивное поведение, если коротко говорить, то это разрушение чего-либо. Мальчик облизнул губы, кивая. Омега крайне любил проводить время с этим человеком, ведь он узнавал столько всего. — А как можно избавиться от ненависти? Хосок усмехнулся, ведь ему снова задали правильный вопрос. Бета хотел уже было ответить, как в помещение кто-то зашёл. Приложив палец к губам, брюнет быстро посадил мальчика за кресло и принял самое невозмутимое выражение лица. Девушка в типичной форме горничной выглянула из-за стеллажей. Она смотрела на Хосока с нежностью и улыбкой. Служанка полностью вынырнула из укрытия, она вальяжно подошла к мужчине, чуть склонившись перед ним. — А я знала, что ты тут. Я хотела поговорить с тобой насчёт того, что случилось. Хосок скривился от чужих слов. Его начала раздражать эта особа после того, как она показала своё истинное лицо. Крыса без хвоста, от чего её можно было спутать с морской свинкой, но всё же никуда сама натура деться не могла. Сделай ты себе другое тело, лицо, голос, манеру речи — привычки останутся. И рано или поздно маска слетит и разобьётся вдребезги, осколки потом вопьются не только в носителя этой маски, но и в тех, кто был рядом. Порой никто из нас не готов встретиться с настоящей личностью человека, с которым раньше плотно общался. К такому никогда нельзя будет быть готовым, и это пугает. Бета знал, что нравился Чхонри, понимал это, но сейчас он не хочет с ней иметь ничего общего. Ему было противно даже её присутствие, что уж говорить о чём-то большем? — Я не хочу выяснять с тобой отношения. Уходи. Я сказал тебе уже всё. Девушка провела пальчиком по чужой шее, ведь помнит всё, что нравилось этому человеку. Она не намерена просто брать и сдаваться. Чхонри была уверена, что ещё пару расслабляющих ночей и этот бета был её. — Ну. Разве ты забыл наши вечера? Помнишь, как нам было хорошо? Давай повторим? Прям тут. Служанка спустилась на колени, проводя руками по внутренней стороне бедра. Девушка мило улыбнулась, похлопав невинно глазками. Хосока просто передёрнуло от отвращения. За спиной у него сидел ребёнок, и даже если бы бета очень и хотел близости, то послал бы эту особу куда подальше. Брюнет скривился, отдёргивая чужие руки. Противно смотреть на эту маску, теперь он не глуп, теперь он знает, кто перед ним. Хосок наклонился к чужому лицу, заглядывая в глаза. — Знаешь, что я помню? — И что же? Чхонри провела по чужой щеке, но Хосок схватил руку девушки, сжимая тонкую кисть. Мужчина резко поднялся на ноги, отчего книга упала на пол. Сил было достаточно, чтобы поднять и личность, которая раздражала. Девушка этого не ожидала и чуть ли не упала сразу же, как только её подняли на ноги. — То, как ты вот этими самыми ручонками била ребёнка. То, как он просил у тебя прощения, но ты не слышала. Может, тоже тебя ударить? Куда ты там его била? По рёбрам? Голова? Ноги? Ах, да, ты била туда, куда попадала. Ну что ж, может, и мне потренироваться на тебе, как на груше? Чхонри тяжело задышала, в её глазах был страх и ужас. — Я… я всё объясню… ты… — Что? Неправильно всё понял? Даже после прошлых объяснений я не понял ничего. Хотя нет. Понял, что ты — тварь, с которой я не хочу находиться рядом. Не мешай мне, и не отравляй моё свободное время, или же я переступлю через свои принципы и сделаю то же, что ты делала с Чимином. Маленький омега сжался за креслом, боясь даже дышать. Он не видел то, что происходило за пределами его укрытия, но прекрасно всё слышал. Блондин не понимал, почему добрый и всегда заботливой Хосок сейчас стал злым. Чхонри поджала губы, вырывая руку. Её пугало и злило поведение мужчины. Девушка приподняла подбородок, сверкнув своими карими простыми глазами, которые не вызывали никакой ценности. Чхонри развернулась на пятках и быстро пошла прочь. Хосок устало выдохнул, поднимая книгу с пола, он искренне надеется, что эта особа больше его не потревожит. У него с ней был только сексуальный контакт, ничего больше. Брюнет никогда не задумывался о том, чтобы создать с этой девушкой что-то большее, чем просто секс. — Выходи. Давай продолжим? Чимин, держа на своих плечах чужой пиджак, вылез из-за кресла, снова залазя на чужие колени. Детские ручки тут же обняли старшего. Это вызвало улыбку на губах старшего, который, как обычно, провёл по волосам омеги, целуя в лоб. — Вы её ненавидите? Бета усмехнулся. Вот как можно быть настолько умным и смышленым? Хосок удивлялся каждый раз всё больше и больше. — Нет… не знаю… — Но вы же говорили, что если ненавидеть, то… — Чимин. Я тебе не сказал, но есть несколько видов ненависти. Первая, это когда ты ненавидишь из-за собственных обид, это тебя делает слабее. А вторая, это когда ты ненавидишь кого-то за то, что он сделал твоему родному человеку больно. Только такая ненависть может дать тебе силу. Страшную силу. Поэтому лучше всего прощать человека за всё и не зацикливаться на нём. Омега поджал губы. В который раз он убедился, что жизнь это очень сложная штука. — А вы простите ту девушку? Бета тихо посмеялся. Простит, он её конечно простит, но отвращение не перестанет чувствовать. — Да. Прощу.

***

Нервы были на пределе. Чимин не понимал от слова совсем, куда его так тщательно готовит Феликс. Неужели вся его недавно приобретённая спокойная жизнь катится к чертям собачьим? В голову лезли такие странные, навязчивые мысли. В голове было туманно, от чего воспринимать, а точнее слушать лепет Феликса было невозможно. Его голос растворялся в голове, Чимин наверное на вопрос: «Ты меня слушаешь?» не смог бы ответить, потому что он не мог понять, о чём говорил старший. Его слова были скользкие, увертливые, да такие, что блондину начало казаться, что он начал забывать родной язык. Поморщив нос, Чимин тяжело выдохнул. Как же его утомляет то, что происходит. Эта суета, он её не любил в любом проявлении, это как будто высасывало из него все жизненно важные соки, оставляя только усталость. Тихо промычав, блондин опрокинул голову назад, смотря на потолок. Две недели, ничего странного или необычного не происходило, кроме той ночи. Чимин всё время думал над чужим поведением. Почему его обняли тогда? Омега не мог задать вопрос потому, что он во-первых, боялся, а во-вторых, просто не мог побыть наедине с хозяином. Каждый раз, как только Феликс и Тэхён покидали дом, альфа как напуганный темнотой ребёнок убегал либо в комнату, либо в кабинет. А кто такой Чимин, чтобы его тревожить да и задавать какие-то вопросы? Правильно, никто. Тяжело выдохнув, блондин снова погрузился в себя. Воспоминания о чужих злых глазах заставляли ноги мелко дрожать. Этот взгляд не давал покоя. Что в нём было не так? Что Чимин такое заметил, что это не давало покоя уже вторую неделю? Хотелось начать капризничать, как маленький, только бы сказали, что в тот вечер было не так. Опустив голову, Пак встретился с собственным отражением. На лице был лёгкий макияж, который только подчёркивал его красоту от рождения. Губы были чуть темнее, чем от природы, это делало их не такими броскими, но всё же очень заметными, и они точно будут выделяться на фоне других лиц. Глаза были подчёркнуты, взгляд стал колким, выразительным, на мгновения Чимин даже растерялся, так как такое он никогда не видел. Из-за подводки голубой цвет стал ярче. Это вот и привело в ступор, откуда такой насыщенный цвет? Неужели, чтобы почувствовать себя красивым, нужно было пару раз взмахнуть кистью и спонжиком? Сложно. Блондин не мог оторваться от своих глаз, почему господин всегда просит посмотреть в них? Почему всегда просит смотреть на него, неужели он тоже видит в голубой радужке что-то, что не даёт ему покоя? Прикрыв глаза, омега тяжело вздохнул. Может быть попробовать отыскать эту самую деталь? Когда альфа снова попросит посмотреть на него. Не сочтёт ли Юнги это за оскорбление? Когда блондин будет внаглую тоже заглядывать, можно сказать, в душу. От этой мысли хотелось поскорее встретиться со старшим, чтобы он в одно из мгновений сказал: «Посмотри на меня, пожалуйста» или «подними голову». Уголки пухлых губ немного приподнялись вверх. Чимин уже готов снова предстать перед человеком, который мог его убить. Но даже так Чимин полон желания найти то, что не давало ему покоя. Веки снова открылись и это дало возможность глазам снова встретиться с этим миром, а точнее со своим отражением, только сейчас блондин смог разглядеть то, во что одет. Когда он натягивал на себя эти ткани, он совсем не обращал внимания на то, что он закрепляет на своём теле, и на вопрос Феликса: «Тебе нравится это?» не задумываясь сказал «да». Глупо? Конечно, но сейчас Чимин совсем ни о чём не жалеет, ведь его образ был очень красивым. Белая рубашка из тонкой ткани, она была больше нужного размера, но именно этот элемент подчёркивал всю воздушность образа. Точно такие же белые брюки, которые показывали всю красоту бёдер носителя. И что разбавляло этот белый цвет, так это чёрный корсет, он плотно прилегал к талии, а также показывал наличие груди. Феликс стоял за спиной и с задумчивым видом разбирался с затяжками на спине. Ли боялся, что корсет может расслабиться и испортить весь образ. На этом вечере все должны увидеть то, насколько человек может быть прекрасным, как он может комбинировать в себе то, чего не должно быть по природе. Всё должно быть прекрасно и просто идеально, ни одна ниточка не могла попортить этот образ ангела со связанными крыльями. Феликс прекрасно знал то, что, к сожалению, Юнги оденется как обычно. Чёрный костюм, волосы, что беспорядочно распластались по голове, и, конечно же, перчатки, без них на такие вечера альфа не ходит. Ли, конечно, хотел что-то подобрать и альфе, но, к сожалению, он всегда отказывался от услуг стилиста, от этого было конечно обидно, но Юнги можно было понять. — Ну вот ты теперь у нас прям снежная королева. Феликс поправил волосы младшего. Верхняя часть была собрана в небрежный пучок, это как по мнению Ли было как раз кстати. — Спасибо. Это очень красиво. Старший самодовольно хмыкнул, и по этому звуку Чимин понял, что Ли хотел сказать: «По другому и быть не могло». За две недели блондин осознал несколько вещей. Первое — Феликс любит себя, и то, что он делает всё, за чтобы он ни взялся. Второе — не стоит злить Феликса. Третье — Феликс хочет придушить Тэхёна за его шутки. — Так, ладно, ты подожди, я пойду узнаю, когда выдвигаться будете. А то мне уже ехать нужно. Чимин неуверенно кивнул и вернул взгляд на своё отражение. Тэхён специально для омеги привёз то, что могло показать весь рост. Блондин помнил, что как только закончил прихорашиваться, нужно накрыть зеркальную поверхность чем-то. Нельзя исключать того, что хозяин дома мог взять и войти сюда в любой момент. Тяжело вздохнув, Пак взял плотную серую ткань и выполнил первое правило дома. Чимин стал ожидать того, что за ним придут и дадут нужные указания. Тэхён недовольно фырчит, осматривая свой внешний вид. На нём был пиджак и брюки! И неважно было, что тот самый пиджак был ярко-розового цвета, а брюки фиолетовые. Он словно маленький ребёнок психовал от того, что ему не дали надеть то, что ему хочется, и то, в чём ему будет удобно. Бесит. Тэхён даже специально, чтобы насолить Юнги, который и заставил его одеться в более-менее подходящее для этого «мероприятия», расправил рубашку из штанов и растрепал свои волосы. Но альфе, видимо, было всё равно, главное, чтобы был костюм, а какого он цвета, было искренне всё равно. Это и начало раздражать Кима. На него не обращают внимания. Тихо профырчав, Тэхён сел на диван в чужом кабинете. Глаза беты косились на туфли, которые были предоставлены для него. Ну уж нет. Обувь Тэхён точно менять не будет. — Переобувайся и пошли. Брюнета аж перекосило от этого «переобувайся», он и так пошёл на уступки и надел костюм. Костюм! А он хотел поехать в свитере с оленями и штанами с радужным принтом. — Нет! Отрежь мне ноги, но переобуваться я не буду! Я и так пошёл тебе на уступки! И теперь сижу в этом говне. Юнги натянул перчатки и зачесал свои волосы, тихо профырчав. — Это, как ты выразился «говно», разноцветное и яркое! Чего тебе ещё нужно?! — Это костюм! — И что?! — Я костюмы больше не ношу! — Хватит орать, Чимин уже готов. Феликс посмотрел на младших внимательно, холодным взглядом, как будто он родитель этих непослушных детей. Ли поставил руки в боки, а брови потянулись к переносице. Тэхён тут же замолчал, да и чего это он. Подумаешь, какой-то костюм, он же яркий и нестандартный, а значит всё нормально. Но переодеваться он и вправду не хочет, пусть ему лучше ноги оторвут, но туфли он не обует, даже если его жизни будут угрожать. Юнги достал бутылку воды, отпивая и тихо прорычав. — Понятно. Тогда сейчас выезжать будем. Тэхён, всё готово? — Угу, — Юнги расплылся в довольной зловещей улыбке. — Кахимори может явиться. Я не знаю, когда точно. Но… до меня дошёл слух, что он готовится явиться в Корею. Лицо альфы перекосила злоба. Хотелось просто убить эту тварь одним точным выстрелом. Но сейчас рано. Юнги умел ждать, но господи, как же он это не любил. Хотелось просто сделать всё разом, и всё равно на последствия. Не важно, что будет потом, смерть? Пф, да это будет прекрасным исходом, если прежде, чем отправиться в мир иной, забрать с собой своего врага. Но даже так Пепельный ждёт, у него есть Тэхён и Феликс, которые должны продолжать жить, а также Чимин… Он тоже должен жить. Юнги стукнул кулаком по столу. Почему же всё идёт криво? Если появится хоть одна помеха, то это всё, придётся всё менять, а это крайне неудобно, даже когда второй план готов. Альфа инстинктивно положил руку на часть лица со шрамом. Через перчатки конечно нельзя было отчётливо его почувствовать. Но этого и не нужно, чтобы напоминать себе о том, что случилось. Тяжело вздохнув, пепельный начал массировать свои виски. — Поехали, на месте разберёмся. Юнги посмотрел на Феликса, который явно хотел паниковать, но альфа вовремя пресёк эту попытку оставить Чимина дома. Альфа для себя всё решил, Феликс больше не будет рисковать собой, так как у него есть семья, и, возможно, совсем скоро будут дети. Да и Хёнджин просил больше не брать Ли на такого рода мероприятия. Пепельный шёл быстро в сторону комнаты младшего. Юнги отмахивался от Феликса как от назойливой мухи. Что сейчас хотелось делать в последнюю очередь, так это слушать нытьё кого-то. — Феликс, избавь меня от головной боли, замолчи. — Юнги! Ты же понимаешь, что он не оставит Чимина, если увидит. От этого альфу передёрнуло. Он понимал это. Но что он мог сделать? Подставить под удар омегу друга? Нет. Юнги понимал, что это опасно, понимал, что если Якудза явится, то это всем выйдет боком. Но также Мин понимал, что чтобы что-то получить, нужно что-то потерять. Защищать Чимина альфа будет, и отдавать его он не собирается. Но если даже Кахимори захочет забрать, то… — Да я понимаю! Хватит мне говорить об очевидных вещах! Я не отдам его! Хрен ему с маком, а не чужая жизнь! Феликс замолчал, остановившись на месте, но потом заговорил снова: — Юнги! А если что-то случится?! Чимин… Он стал мне очень дорог! Как ты можешь это забирать?! Сам же… сам же знаешь… что… — Перестань! Тэхён шёл следом, наблюдая за перепалкой, он не хотел встревать в такой момент, так как точно знал, что во-первых, ему влетит по первое число, и он останется крайним, а во-вторых, его заставят обувать туфли. Ну уж нет, такого счастья ему не нужно. Он лучше будет молчать. А что ещё лучше: пойдёт и снимет рубашку, которая просто сковывала движения, и наденет пиджак на голое тело. Юнги ещё какое-то время кричал на Феликса. Это была защитная реакция, ведь Пепельный сам нервничал, даже очень сильно. Альфа не понимал, почему, а точнее откуда такое волнение. Но всё же этот вопрос остаётся на потом.

***

Чимин сжался, сидеть между Тэхёном и Юнги было крайне неудобно. Возможно это потому, что именно с альфой были какие-то непонятные моменты, было много на чём можно поставить огромный вопросительный знак. Блондин мельком посмотрел на водителя, который, как и в прошлый раз, был спокоен. Хотел бы и сам омега такое же спокойствие иметь. Тяжело вздохнув, Чимин опустил голову. Сейчас больше всего хотелось исчезнуть отсюда куда подальше, или хотя бы выйти из машины, чтобы не чувствовать давление. Тэхён похлопал по спине омегу, как бы говоря, что всё будет хорошо. Но ничего хорошего не будет! Как вообще может быть всё хорошо, когда у тебя просто страх выйти в люди. Чимин боится, что сейчас он всё испортит. А такого исхода хочется меньше всего. И что же делать? Блондин сжал сильнее кулаки. Плохое предчувствие закралось в голову. Хотя что могло случиться? Он же под защитой. Наверное… Но Тэхён-то точно может помочь, ведь, как думал Чимин, они подружились. Или… Омега тряхнул головой; захотелось плакать. Было ничего не понятно и страшно. За окном тонированной машины было ещё достаточно светло, всего пять часов вечера. — Подними голову, а то горб вырастет. Тэхён похлопал ещё раз по чужой спине, как бы говоря: «Выпрямись» и Чимин подчинился. Этот бета для него точно стал кем-то важным. Для омеги он друг, а остальное всё равно. За прошедшие две недели омега привязался ко всем этим людям, хоть он особо не показывал, но это правда. И блондин искренне надеется, что он тоже стал кем-то в этом доме. Тэхён потянулся, почесав оголённую грудь. Всё же он снял рубашку и надел пиджак на голое тело, так стало значительно удобнее. — Где рубашка? Спокойно спрашивает Юнги, посмотрев, как ленивый кот, на друга. Альфа начал нервничать сам, наличие имени «Кахимори» в сегодняшнем дне его напрягало. А, возможно, даже и пугало. — А? Ты не представляешь! Я тебе сейчас такое расскажу! Тэхён взмахнул руками, чуть не ударив омегу, который тут же отодвинулся, прижимаясь к Юнги. Поняв свою ошибку Чимин тут же отстранился, чувствуя взгляд альфы на себе. Он был осязаемый, обжигающий, только непонятно, чем именно он обжигал. Холодом или теплом? Пепельный сжал кулаки, и перчатки ожидаемо скрипнули. Юнги смотрел внимательно в затылок младшему, видимо, тот боялся не то, что происходящего, но и даже просто облокотиться на спинку кресла, и немного, но всё же отдохнуть. Альфа чуть повернулся, может ему удастся поймать взгляд голубых глаз? Хотя не только он в этой машине хотел взглянуть в чужие глаза. Чимин, он тоже хотел посмотреть, тоже хотел взглянуть в душу своему хозяину. — Ну и что же такого могло случиться, что ты снял рубашку? — Да не я её снял! Когда вы с Феликсом ругались, меня кто-то затащил в комнату! Начали раздевать, а… а потом я убежал, схватив всё, что под руку попало. Рубашку я так и не нашёл. Вот еду в том, что успел ухватить. Юнги хмыкнув, закатил глаза. Что ещё можно было ожидать от этого человека? Нормального объяснения? Ага, прям сейчас Тэхён разбежался и придумал что-то нормальное. Тут скорее наступит зомби апокалипсис, чем такое произойдёт. — Иди писать книги, уверен, получится. Альфа достал из внутреннего кармана блокнот, начиная расписывать ход действий, на случай, если объявится глава японской мафии «Якудза». — Г-господин… — Юнги нахмурился, подняв взгляд на сидящего тихо до этого момента омегу. — Как… как лучше мне себя вести? Тэхён засмеялся. Чужое волнение говорить с его другом по-настоящему развеселило. Но такое обращение явно не понравилось Пепельному. — Во-первых, — Ким поднял за подбородок голову омеги, повернув к себе и посмотрев в глаза, в которых не было чего-то решительного. Юнги сжал кулаки. Это он только может смотреть в эти голубые сапфиры. Только он в праве так пристально глядеть туда, в эту душу. — Для начала убери своё это «Г-г-господин», — Тэхён явно намекал на страх говорить. — А ещё не бойся. В этот вечер ты можешь подойти к любому и без особой причины оскорбить. Тебе за это ничего не будет. Чимин удивлённо похлопал накрашенными ресницами. Можно говорить и не бояться? Да как такое вообще возможно? Это сон. Однозначно сон, потому что о таком он не мечтал даже. — П-правда?! — П-п-правда. Передразнил Тэхён младшего с усмешкой на губах. Бета поднял взгляд на Юнги, который всё это время смотрел на них. Не сдерживаясь Ким снова засмеялся, подняв руки в жесте «сдаюсь». Альфа смотрел с некой злостью, его взгляд кричал: «Не трогай! Моё», — это было удивительно. Тэхён не понимал, с чего бы это его друг смотрит с ревностью. Да ещё и с такой злобой. Брюнет готов был поклясться в том, что видел в этих глазах чертей, которые готовы были насадить на свои рога. А Юнги. А что Юнги? Ему не нравилось то, что кто-то смотрел в глаза омеги помимо него. Альфа не знает, но почему-то не хотелось, чтобы даже Тэхён трогал то, что стало… важно? Что?! Что стало?! Тряхнув головой Пепельный снова уставился в свой блокнот. Что он мог сделать? Обнять блондина? Попросить, чтобы он смотрел только ему в глаза? Нет! Это глупо! Очень глупо. Этот голубой цвет что-то щекочет внутри, он как будто разжигает огонь. Нельзя вообще контактировать, нельзя смотреть. В тот вечер, когда гнев, обида зашкаливали, когда Юнги хотел разнести всё, что только можно и нельзя, он увидел напуганные глаза и всё резко исчезло. Тогда хотелось заплакать, как ребёнок, уткнувшись в чужое плечо. Хотелось сказать, что ему… страшно. Страшно, и страх этот не утихал. С далёкого детства он не может избавиться от всепоглощающего чувства. Потому что это невозможно. Оно продолжает идти по пятам, опаляя своим дыханием тело, а что самое главное — разум. И сейчас. Сейчас это чувство тоже присутствует. — Смотри на них так, как на тебя раньше смотрели. Не подведи. Юнги говорил тихо, как будто ему было всё равно, но это совсем не так. — Так, ладно! Всё нормально будет. Мы всё сможем! — Тэхён улыбнулся, взяв руку омеги в свою. — Если что, когда мы отойдём, знай, что если хоть кто-то захочет коснуться тебя, бей. Чем угодно, тем и бей. Никто не смеет трогать тебя без твоего разрешения. Ты понял? Чимин кивнул, натянуто улыбнувшись. Дальше все молчали. Дальше никто не хотел прерывать тишину. Омега погрузился в свои мысли. Воспоминания рядом с этими людьми вызвали тепло в груди. Прогулка в лесу. В лесу, в котором пахло хозяином. Можно ли считать, что косвенно, но Юнги тоже присутствовал там? Наверное. Омега хочет засмеяться. Тот заброшенный храм, там, где он потерял сознание. Тот момент, да и вообще тот день навсегда отпечатается в голове, потому что он был необычным, чем-то странным, чем-то волшебным. Было такое ощущение, что это всё воображение, что ничего подобного не было, что всё это — сон, но нет же, это не сон. Это самая настоящая реальность. Уголки пухлых губ медленно и еле заметно приподнялись вверх. За эти две недели произошло больше, чем за прошедшие девятнадцать лет. Теперь хотелось просыпаться по утрам и проживать очередной день. Чимин открывал глаза с мыслями, что скоро придёт Феликс, который будет снова рассказывать интересные истории и скрашивать время. И разница в возрасте в восемь лет совсем никого не смущала. — Мы приехали, господин. Нагём отцепил от себя ремень и быстро обошёл машину, открывая двери. Юнги вышел, поправляя своё пальто, подавая руку своему спутнику. Чимин замялся, после чего поднял вопросительный взгляд на альфу. — Представь, что мы с тобой друзья. Перестань хотя бы на сегодня меня бояться. — Но… — Это приказ. Блондин поджал губы. В его взгляде что-то меняется, и омега спокойно, как будто так и должно быть, подаёт свою руку старшему и плавно выходит из машины. На плечах омеги было чёрное пальто. Оно не грело, скорее так, для виду. Чтобы не привлекать ещё больше внимания. Хотя куда больше? Альфа и омега приходят на банкет? Такое в обществе было неприемлемо. Альфа удивлённо посмотрел на младшего: так быстро взять себя в руки? Что ж, ещё одно удивительное явление в чужом поведении. Но чем ближе Юнги подходил ко входу в здание, тем заметнее его глаза стекленели, а выражение лица застыло на безразличии. Как будто кто-то поставил на паузу его эмоции. Зайдя в огромное многоэтажное здание персонал тут же помог снять верхнюю одежду и показал направление к нужному месту. Зайдя в лифт Чимин напрягся, он никогда не любил замкнутые пространства. — Не бойся. Теперь ты мой и я тебе разрешаю делать всё, что посчитаешь нужным. Юнги положил чужую руку на свой сгиб локтя. Мурашки прошли по телу. Эта небольшая ладошка была такой горячей, что даже через ткань одежды альфа чувствовал этот жар. Чимин на чужие слова только кивнул, улыбнувшись. Он смотрел на открывающиеся двери так, будто его ничего не интересует. Будто он знает всё больше остальных. Хотя может быть оно и так. Только сейчас омега понял, что Тэхёна нет рядом, и где он? Тряхнув головой омега поднял взгляд, оглядывая огромное помещение с большим количеством людей. Голубые глаза как будто насмехались, они смотрели свысока на всех, кто смотрел на него. Покачивая бёдрами блондин пошёл за Юнги, который совсем ничего не выражал. Хотя где-то внутри он чувствовал азарт. Ведь он, как и хотел, встал на пьедестал и теперь чувствует себя победителем. Он альфа, а рядом с ним идёт не запуганный, а на первый взгляд уверенный в себе омега. Красивый и редкий омега. Пепельный боится, он это понимает, но он больше не повернёт назад! Нет смысла. Сейчас двигаться нужно только вперёд. Чимину показалось или в зале наступила тишина. И да, всё же ему не показалось. Буквально через секунд тридцать все засуетились и начали шептаться. «Новый омега?». «Это девушка?». «Нет, парень, дурень, смотри — кадык». «Но грудь…». Юнги ухмыльнулся, медленно проходя в центр зала. Скоро к нему подойдут, скоро, когда все наберутся смелости, попытаются подойти и поговорить. На фоне играла музыка, такая спокойная, она бы точно убаюкала, если бы не напряжение, что тут витало. А ещё, что Чимин заметил, запах какой-то химии. Что это могло значить? Что-то очень знакомое и противное одновременно. Омега облизнул губы, смотря прямо. Блондин чувствовал на себе жадные взгляды. Чувствовал, что к нему хотят прикоснуться, но почему никто не решается это сделать? Неужели это всё из-за Юнги? — Молодец, я тобой горжусь, так и продолжай. Тихо, наклонившись к самому уху младшего, бормочет альфа, параллельно вдыхая приятный запах киви и мяты. Юнги даже замер на какое-то время, эти приятные феромоны проникли в самое нутро, пропитывая всё, что только можно и нельзя. Теперь альфа понимает, почему так хотят коснуться и зарыться носом в эту тонкую шею. Пепельный облизнул губы, медленно, совсем нехотя отстранившись. Альфа тихо хмыкнул, направляясь дальше, куда-то вперёд. У него особо не было цели найти тут инвесторов или тех, кто мог бы помочь ему в бизнесе. Юнги просто привлекал внимание своей новой жертвы. Чимин чуть тряхнул головой, это дыхание, оно вызвало лёгкую дрожь. Но как бы там ни было, чужая похвала, вот что осталось в голове. Только это могло сейчас радовать и всё же расслаблять. Омега улыбнулся только уголками губ. Юнги заметил официанта, который нёс на подносе вино. Альфа не любил ничего из того, что могло вредить организму. Он не любил алкоголь или сигареты, это слишком противная для него зависимость. Но всё же, чтобы отбиться от назойливых предложений выпить, Пепельный берёт фужер, чтобы просто смочить губы. Блондин мельком заметил, что старший взял вино. Запах! Чимин наконец понял, что это и откуда он. Омега схватил чужую руку, в глазах промелькнул страх. Подняв голову, Чимин одними губами прошептал: — Не пейте. Юнги нахмурился, смотря сначала на красную жидкость, потом в голубые глаза. Альфа не мог поверить в то, что с этим вином может быть что-то не то. Ну какой смысл подсыпать что-то в то, что будут употреблять огромное количество людей? Это же глупо… или… — Почему? Чимин встал на носочки так, чтобы достать до чужого уха. — Там вероятнее всего наркотики. Возможно, это сделано, чтобы… чтобы люди распивали алкоголь с большим рвением. Юнги тихо хмыкнул. Он обязательно спросит о том, откуда же такая осведомленность. Но сейчас, как и просил младший, Мин пить не будет, лучше перестраховаться, чем потом ходить и просить больше вина. Ну уж нет. Теперь мысль о том, что кто-то будет подходить и предлагать выпить, не кажется такой уж и надоедливой. Когда омега отстранился Пепельный одобряюще кивнул, выпуская из пальцев тонкую стеклянную ножку. Громкий треск привлёк внимания тех, кто был в радиусе слышимости. Юнги завороженно наблюдал за тем, как красная жидкость, что так похожа на кровь, растекалась по идеально помытому паркету. Красиво. Юнги облизнул губы и также медленно пошёл дальше. Чимин расплылся в неестественной для него ухмылке, но зато естественной для этого места. Альфа остановился, когда на пути выполз очередной червь. Бета лет тридцати, довольно ухоженный внешне, но с гнилью внутри. Пепельный знает всех, кого рано или поздно придётся убить. — Добрый вечер. Ни одна мышца на лице Чимина не дрогнула, он смерил взглядом полным отвращения подошедшего, не собираясь с ним даже начинать говорить. Юнги тихо усмехнулся с поведения младшего. «Молодец, быстро учится», подумал Пепельный, но потом пришлось перевести взгляд на бету. Что ж, пришло время, наконец, поиграть в кошки мышки, и альфа намерен выиграть, чего бы ему это не стоило. Альфа заметил то, что взгляд червя уставлен на его спутника, от чего не раздумывая положил руку на тонкую талию, которую подчёркивал твёрдый корсет. — Господин Мин, какая неожиданная встреча. Я и не думал, что человека, как Вы, увижу среди такого общества. Вы не перестаёте удивлять! Юнги хотел скривиться от чужих слов, но сдержался. — Действительно. Время делает удивительные вещи. Не знал, что Вы, Джеймс, убежите в Кыргызстан, бросив своего брата на произвол судьбы. И теперь, когда он не может здраво мыслить, Вы решили вернуться? Ах, не кажется ли Вам, что Вы лишились чести и мозгов в той маленькой стране? Мин улыбнулся, а Джеймс сжал кулаки, его бесила эта ухмылка. Его бесило то, что кто-то стал успешнее него, когда поднимался с нуля. Но у него всё было и он остался на том же месте. — Что Вы?! Эта страна прекрасна. Горы, свежий воздух, лето там такое тёплое. Да и зима тоже, вроде вот снег, а всё равно чувствуется жар. Я там немного пожил, и многое понял. — Бета отпил алкоголь. — Да и Вам советую туда съездить, там есть прекрасное озеро Иссык-Куль, такого Вы явно не видели. Это озеро отличается от морей. Словами не передать, нужно самому увидеть. Юнги засмеялся, его не волновало, что кто-то на него сейчас будет смотреть. — Что ж. Обязательно посещу эту страну. Джеймс улыбнулся, продолжая смотреть на омегу. Такая персона точно бы подняла актив в его заведении. — Что ж, мы с Вами о работе да о работе. Я бы хотел поговорить о прекрасном, например, Ваша спутница… Музыка на фоне поменялась, заиграла сначала скрипка, потом мелодию перехватила виолончель. Юнги засмеялся громче. — Это парень. Все, кто стояли рядом, замерли, а потом прошла волна шёпота. — А как же грудь? — Мой спутник это редкое явление. Он мой прекрасный цветок. — Господин Мин, я бы хотел его выкупить. Что Вы хотите? Сколько? Я могу заплатить прямо сейчас, — Джеймс начал лихорадочно бегать взглядом по фигуре блондина. Совсем чистый омега! — Он станет звездой у меня. Такое прекрасное создание должно сиять у меня… — А нет. Ваш бордель это клоповник для моего цветка, Вы думаете, я продам то, что бесценно? Я не гонюсь за деньгами, и этот омега останется при мне. — Я сделаю из него звезду! Чимина аж передёрнуло. Бордель? Его хотят забрать в это ужасное заведения? — Господин, знаете, почему у Вас бордель? Джеймс удивлённо посмотрел в голубые глаза, а Юнги аж поперхнулся воздухом. Это его глаза! Никто не смеет в них смотреть! — Потому что это прибыльно. Бета ответил спокойно, конечно он знал, почему он, да и его семья открыла такие заведения. — Нет, господин. Это потому что Вам нравится играть с чужими жизнями, — выплюнул эти слова омега так, будто змея выпускает яд. — Потому что Ваша жалкая жизнь не имеет никакого значения, хотите Вы этого или нет, но это правда. Чимин давно мечтал об этом сказать, и вот, когда ему, наконец, разрешили, он сказал! Омега мог поклясться, что видел то, как чужое лицо перекосила злоба, но у самого-то на душе стало легко. Юнги засмеялся громче, чем в прошлые разы. Альфа был удивлён, так чётко объяснить и унизить при этом мог только Тэхён. Неужели этот лис научил и Чимина? — Как ты смеешь?! Ты омега! Ты знаешь, что с такими как ты делают?! Джеймс замахнулся, но вовремя опустил руку. Юнги, именно этого человека он боялся, поэтому, чтобы не получить, бета быстро развернулся и пошёл прочь. Все смотрели на эту перепалку. Все, и даже те, кто этого не должен был видеть. Глаза наполненные злобой, азартом и желанием смотрели издалека на Юнги. Кахимори облизнул губы, опуская взгляд на омегу. — Парень, значит… Ну что ж… Якудза расплылся в довольной улыбке, выражение лица стало пугающим. Бета зачесал волосы, закреплённые гелем, тихо начиная смеяться. Кахимори начал в голове придумывать то, как заманить маленького светлячка в банку. Было только одно препятствие, но оно довольно серьёзное. Юнги это не просто назойливая муха, он как ядовитая змея. И в этом Кахимори убедился. Смотря на свой протез, Якудза останавливал себя от глупостей, ну уж нет, он не хочет лишиться ещё одной конечности или получить на лице шрам. Сейчас он будет делать всё крайне аккуратно. Облизнув губы, Кахимори начал наблюдать за хрупкой фигурой. Белые волосы. Чистый омега, это было удивительно, и здесь явно не только глава японской мафии хочет получить этого парня. Юнги больше не интересовал Якудзу, теперь у того появилось желание обладать чем-то чистым и поистине редким. Кахимори медленно следует за парой, которая выделяется здесь, как будто белое пятно на чёрном фоне. Юнги мельком замечает яркую фигуру, которая мелькнула недалеко от них. Вот он — знак. Альфа провёл по волосам своего спутника, который еле заметно вздрогнул и повернул голову, как бы спрашивая: «Что?» Пепельный замер, смотря в голубую бездну. Как же хотелось оказаться дома, чтобы не отвлекаться и продолжать смотреть в эту красивую радужку. Чимин поймал момент и начал искать то, что не давало ему покоя две чёртовы недели. Но всё было пусто. Ничего не было, пустота. Но почему? — Не волнуйся, я сейчас отойду. Если кто-то попытается тебя коснуться — бей, как меня. Если кто-то захочет давить — убегай. Понял? — Юнги натянуто улыбнулся. — Отвлеки пока внимание, я недолго. Альфа, не дожидаясь ответа, медленно пошёл в сторону уборных, туда, куда ушёл Тэхён. Чимин напрягся, хотелось побежать следом, хотелось спрятаться за спиной хозяина, но нельзя. Омега подхватил стакан шампанского, но пить его не стал. Плавно покачивая бёдрами блондин подошёл к столу с огромным количеством закусок. Как и ожидалось все устремили взгляд на чистого, каждый подходил знакомиться, пара слов и те, кто подходил, тут же уходили, потому что Чимин говорил спокойно, тем самым показывая, что не намерен вести с ними общение, если они переходят черту дозволенного. Уверенные в себе люди пугали. Хотя блондин не был уверен в том, что делает. Он просто исполнял то, что ему сказали. Кахимори наблюдал за омегой и решал, как лучше к нему подойти. Улыбка медленно сползла. Якудза огляделся по сторонам, не замечая Юнги, пошёл медленно по направлению к блондину, который станет не только новой игрушкой, но и рычагом давления. Расслабив галстук, Якудза задержал дыхание и вздохнул, только когда сил не осталось, а в глазах потемнело. Бета готов был замычать от блаженства, запах мяты и киви такой сладкий, успокаивающий. Кахимори нарочно запнулся рядом с омегой. Чимин тихо пискнул, рефлекторно придержав человека, который, как ему казалось, чуть не упал. Но незнакомец всё же смог удержаться на ногах, тяжело и хрипло дыша. Все снова притихли, не смея говорить или даже дышать громко. — Господин, Вам плохо? Кахимори внутренне смеялся, громко и заливисто, от чужой наивности. Но внешне Якудза даже не подал виду, продолжая играть человека, который нуждается в помощи. — У… уборная… у…умыться… Чимин поджал губы. Сердце сжалось от чужого состояния. Было не удивительно, что кому-то тут стало плохо. Наркотики в алкоголе тому доказательства. Омега отставил своё шампанское на стол и перекинул чужую руку через свою шею. Стало тяжело. Чимин тихо прокряхтел и взглядом начал искать уборные. — П…прямо… Чимин, прикусив губу, повёл мужчину в указанном направлении. Ну как он может бросить кого-то, кому плохо? Омега даже представить не мог такого зверства. Может для кого-то бросить страдающего это обычное дело, но Чимин не хочет быть, как все. Омега заводит бету в прохладное белое помещение. — С…спасибо… Чимин подводит мужчину к умывальникам, включая холодную воду. Только сейчас омега замечает протез на руке беты. Тихо просопев, омега чуть отошёл. — Вам помочь умыться? Или кого-нибудь позвать? Вы только скажите. Кахимори улыбнулся. Наивность — это слабость. Вот до чего может привести чужое желание помочь. Якудза подставляет руку под потоки холодной воды. Бета облизнул губы, расплываясь в ухмылке. В отражении зеркала омега начал рассматривать лицо старшего на вид человека. Шрам на щеке. Чимин напрягся, чужое выражение лица напугало. Блондин отряхнул свою одежду и уже готов было уйти. Но встретился с глазами мужчины, который смотрел на него через отражение. Якудза засмеялся. Он не думал, что это будет настолько легко. Осталось пометить. И всё. Это будет победа. Кахимори выпрямился, повернувшись лицом к младшему. Ноги Чимина задрожали. Он повернулся и схватился за чёртову ручку, чтобы убежать, как ему и говорил Юнги, но его грубо схватили за волосы, оттаскивая от двери. Омега завизжал, но металлическая рука закрыла рот. — Разве Симочка тебе не говорил, что помогать незнакомым людям опасно? Омега выпучил глаза, чужое дыхание, чужой голос. Это ужасно! Стало противно от чужих прикосновений. Ничего лучше не придумав, Чимин со всей силы бьёт затылком по чужому лицу. Хватка ослабла. Блондин смог выпрыгнуть из чужих рук. На глаза наворачиваются слёзы. Омега тяжело дышит, начиная искать то, чем можно защищаться. Теперь от спасительной двери его разделяет мужчина, что раза в два больше него. Кахимори засмеялся, утирая с разбитого носа кровь. Омега задрожал ещё сильнее. Он разбил нос! Это значит только одно, теперь по правилам, Юнги должен отдать его. — Какой прыткий. Юнги научил? Ухмылка на чужом лице, она не исчезала. Этот шрам на щеке беты только подливал масло в огонь. — Отпустите… Эта просьба вызвала только смех у Кахимори. В руке беты мелькнуло лезвие. Чимин думал, что ему показалось, но нет. Нож. Омега попятился назад. Сейчас его просто убьют и всё. Но умирать совсем не хотелось. Блондин внимательно смотрел за чужими действиями. Но вопреки ожиданиям, на него не напали. Его не пытались проткнуть острой сталью. Кахимори улыбнулся и порезал свою ладонь. После чего схватил тонкое запястье омеги и потащил на выход. Чимин завизжал громче, пытаясь хоть как-то освободить руку, но её сжимали слишком сильно, тем самым пачкая кровью. Выйдя из уборной Кахимори толкнул вперёд омегу, который от толчка сделал несколько неуклюжих шагов, врезаясь в официанта, из подноса которого повалились на пол фужеры с алкоголем. Чимин упал на пол, встречаясь ладонями с осколками. Даже музыка теперь остановилась. Все удивленно выпучили глаза. Каждый напрягся. — Кого эта падла?! — кричал Якудза, поднимая руку с порезом на ладони. — Он убить меня хотел! Если бы я не поймал нож! Чимин, тяжело дыша, поднимает дрожащие руки, смотря на то, как осколки впились в кожу. В глазах потемнело. Омега хочет закричать, но голоса не было. Чужие слова отбиваются эхом в голове — «хотел убить…». Хотел убить?! Что за чушь?! Он хотел помочь! Юнги, услышав до боли знакомый голос и то, что он вещает, тут же метнулся в нужную сторону. Тэхён только кивнул, мол, справлюсь. Выскочив из толпы альфа посмотрел на Чимина, потом на Кахимори, который ухмыльнулся. Желание просто накинуться на этого человека и задушить. Юнги уже сжал руки и сделал шаг вперёд, но потом услышал всхлип. Чимин плачет, ему больно. Переборов себя, Пепельный подошёл к блондину, присаживаясь перед ним. — Юнги, неужели твой? — Заткнись! Альфа достаёт из кармана платок, аккуратно начиная убирать стёкла с чужих ладоней. Зверь внутри Юнги начал рычать. — Господин… Я хотел только помочь… Я не мог… У меня даже… — Юнги, кому, как не тебе знать, что за такие выходки твоего спутника его жизнь переходит в мои руки. Пепельный поднял взгляд на говорящего, сжимая челюсти, от чего желваки начали пульсировать на скулах.