Дисфория

Действия прошлого влияют на наше настоящее, события которого дают свои плоды в будущем. Нервно облизывая губы, Юнги смотрит на человека, который молча ждёт своей участи. Когда-то он позволил себе прикоснуться к самому сокровенному для Альфы. Сделать больно самому родному для Мина человеку. Такое Альфа не простит, такое он не забудет никогда в своей жизни. Все, кто когда-то посмел довести его семью до слёз, обязательно поплатятся. Альфа тихо смеётся, наблюдая за чужой беспомощностью. Внутри просто всё закипает от радости и желания пролить кровь обидчика. Чувство чужого страха сейчас так кормит его демонов. Видеть врага беспомощным приносит дикую радость. Желание сделать как можно больнее. Слышать безнадёжные мольбы о помощи. Чонсу слишком предсказуемый. Сейчас он немного поплачет, поскулит, потом начнёт предлагать деньги в обмен на свою жизнь. Вот только Юнги не станет объяснять, что в этом нет смысла. Юнги с улыбкой разглядывает красные подтёки на своих руках. Какое же прекрасное чувство! Запах чужой крови бьёт в нос, заставляя по ненормальному облизывать губы. Альфа переводит взгляд на кровоточащий порез чужой ноги. Если бы мученик остался после всего жив, то у него точно бы красовался на этом месте шрам, как некое напоминание о случившимся. Мин окровавленными пальцами касается своего клейма на лице. Истерический смех Юнги вызывает недоумение у Чонсу, что мелко дрожит, когда поднимает голову. Бета сейчас выглядит, как побитая дворняга. Но даже собака у пепельного бы вызвала меньшее отвращение, чем этот ублюдок. Альфа, не сдержавшись, наносит удар по рёбрам. Бета закашлялся, сплёвывая примесь слюны с кровью. После удара его тело издало ласкающий уши Юнги хруст костей. Мин, не боясь испачкаться, усаживается на пыльный бетонный пол. Его взгляд, как у ребенка, что получил свой долгожданный подарок. Чувство некой эйфории нежно накрывает тело. На мгновение становится легче дышать, от чего Мин вбирает в лёгкие воздух, пропитанный запахом крови, влажности и пыли. Альфа внимательно наблюдает за своей жертвой. Человек, что ставил себя выше других, сейчас настолько жалок. Это приносит такое удовольствие, внутри всё закипает с новой силой. — Прошу, перестань! Отпусти… Мин на это только закатил глаза. Чего и следовало ожидать. Юнги плавно, будто совсем не ходит, а парит над полом, приближается к Чонсу. Поднял голову ровно настолько, чтобы посмотреть в чужие глаза. Бета подвешен за руки, словно груша, и вполне неплохо справляется с этой ролью. Взгляд чёрных глаз говорит о том, что хорошего можно не ждать. Хотя и сама ситуация далеко не радужная. Жалкий, полный грязи и похоти. Всё это даже к лучшему, Мин сотрёт с лица земли эту падаль. И никто о нём плакать не станет. Юнги убьёт любого, кто попадётся в его поле зрения в попытке испортить по приказу Чонсу жизнь каким-нибудь детям. Нет желания, чтобы кто-то повторил его тяжёлую судьбу. От воспоминаний кровоточат душевные раны. Убив этого человека, альфа утолит не только свою жажду, но и спасёт многих людей от принудительной работы в борделе. Увы, всех не получится, но какую-то часть всё же обезопасит от рук, оскверняющих невинное, никем не тронутое. — А ты перестал, когда детки просили тебя? Ты их отпустил, когда они умоляли? Когда кричали от боли? — Юнги задаёт риторические вопросы. Если бы Чонсу тогда сделал то, о чём просит сейчас сам, то не оказался в данный момент в такой ситуации. Альфа усмехнулся. Рука скользит вниз по чужому бедру, подкрадываясь к разрыву на брюках двумя и так испачканными в крови пальцами. С остервенением давит на порез, что находится чуть выше колена. Громкий вопль отразился от стен. Юнги, не брезгуя, вводит пальцы глубже в рану так, чтобы под кожей отчетливо можно было увидеть движения. Альфа смотрит за чужим выражением лица, что прекрасно демонстрирует ужас, боль и непонимание. Прекрасная, но быстро надоедающая картина. Подобное не впечатляет. Зверь, сидящий внутри, становится всё более голодным, просит большего. В очередной раз облизывая губы, Мин стонет в удовольствии, вытаскивая пальцы из чужой раны. — Перестань… Умоляю! — Чонсу смотрит заплывшими от слёз глазами на человека, которого помнит совсем ребёнком. Маленьким, напуганным, который умолял хотя бы брата отпустить. Сейчас перед ним далеко не тот мальчишка. В этот раз карты не легли на сторону человека, который явно плохо играл в эту жизнь. Что такого могло произойти? Что так кардинально поменяло его личность? — Чонсу, ну что же ты плачешь? Ты вступаешь в новую жизнь, все нормальные дети хотят стать взрослыми, — Юнги цитировал фразу из детства, что намертво отпечаталась в памяти. Она являлась частью самого пепельного, чем-то неделимым. Именно этот факт добавляет масло в пылающий внутри альфы огонь. Его ничем не затушить, с каждым днём он разгорается всё больше и больше, заполняя воздух токсичным ядом. Бета воет от безысходности. Все надежды рухнули. — Прости… Ю-юнги, прости! Я был не прав! Не прав! Пепельный замирает, фокусируя взгляд на одной точке. «Прости» Что взять с этого слова? Что оно изменит? Оно разве может по-настоящему возместить страдания, которые принёс ему этот человек? Чонсу перевернул жизнь Юнги с ног на голову, скинул огромный ком из проблем, а тот со временем становился всё больше. Этот ком грозно придавливал своим весом к земле, лишая воздуха. Из-за этого ублюдка он потерял самого дорогого сердцу человека, смерть которого оставила после себя невыносимую боль, по размерам сравнимую разве что с чёрной дырой. И неужели простое слово «прости» сейчас что-то изменит? Да ни за что! Альфа наносит удар за ударом по телу. Его дико трясёт от бешенства. Эти слова словно красная тряпка для быка, который хочет достать человека, что дразнит его. Он достал того, кто ему махал этой самой яркой, словно кровь, тканью. Удар. Ещё удар. Руки не поддаются контролю, бьют так, чтобы с каждой такой встречей рёбер и кулаков душа покидала, но возвращалась в тело. Юнги рычит от разрывающих чувств, после чего падает, тихо начиная плакать. Очередное осознание, что стал монстром, стал тем, кем бы его не хотел видеть брат. Но желание убивать растёт с каждым днём. Убивать тех, кто попытается снова причинить ему вред, а что ещё хуже Чимину, который совсем один в этом мире. Меньше всего хотелось, чтобы этот невинный омега пострадал, чтобы грязные руки касались его, опорочили. Нет... Он больше не позволит кому-то делать больно близким. Он сможет, должен защитить! Даже ценой своей жизни Юнги не позволит его светлячку упасть в эту яму.

***

Непонятное беспокойство нарастало всё сильнее и сильнее с каждым шагом. В груди царило чувство неправильности. Десятилетний альфа сжал руку брата. — Что-то не так? — тихо спрашивает Чонгук, начиная оглядываться вместе со старшим. Чёрные глаза внимательно осмотрели каждого прохожего. Не найдя источник зрительного давления, Мин выдохнул, чуть сильнее сжимая маленькую ладошку брата. — Нет, всё хорошо. Просто я немного не выспался, — альфочка посмотрел на младшего, выдавив улыбку, и получая еле заметную в ответ. Чувство, что кто-то за ними пристально следит, напрягало и заставляло лишь ускорить шаг. Самое главное — не подавать виду, что что-то не так и не пугать Гуки раньше времени. Возможно, это просто паранойя из-за большого количества людей на улице. Погода была неплохой для начала марта. Снег по-прежнему шёл большими хлопьями, однако уже значительно теплело, что не радовало. С наступлением тепла становится сложнее маскироваться. Летом надевать шапку будет очень глупо, тем более это вызовет много внимания. Юнги не знает какое время года для него с братом идеально. Зимой от холода часто болеет Чонгук. А сам мальчик страдает из-за потрескавшейся кожи на руках - холод сушит руки. Дети по привычному маршруту шли в аптеку, где их ждёт «мама». Так хотелось снова прыгнуть в её тёплые руки и почувствовать себя в безопасности. Мысли об этой женщине успокаивали. Мягкий, пропитанный грязью, снег хлюпал под ногами. Хоть большие хлопья и падали довольно обильно, на земле они долго не держались. Таяли, образуя ещё больше грязи и луж, что издавали неприятные звуки. Обойдя на пешеходе ямку с лужей и машинным маслом, дети слились с толпой. Лица остальных людей они не разглядывали, не было интереса. Да и какой смысл? Всегда уставшие, недовольные и полуживые. Люди пугали, казались такими опасными. Юнги сжал сильнее руку брата, он до сих пор боялся потерять его. Они, считай, два года ходят туда и обратно, а страх никуда не делся. Альфа понимал, что они с младшим являются "лакомым кусочком". Если кто-то узнает о них, то либо он обогатится или же обеспечит себя хорошим сексом на всю жизнь. Сейчас время очень медленно тянулось. Такие моменты были самыми ненавистными. Сначала всё просто, нудно и долго, а потом, когда ты в компании любимого человека, время просто пролетает. Юнги улыбнулся, увидев давно не работающий плюсик, который когда-то светился. С каждым шагом было всё легче и легче. Альфочка понимал, что они с братом почти в безопасности. Уже через несколько минут он почувствует тёплые и такие нужные объятья женщины, которая снова начнет рассказывать что-то новое и очень интересное. Только благодаря Чиё эти дети узнали, как читать, писать и решать простые примеры. Для них это было до безумия интересно. Старший мальчик хотел сорваться на бег и потянуть за собой Чонгука, но что-то заставило обернуться. Юнги с огромными глазами просто дёргает на себя брата, к которому тянулся мужчина. Неизвестный успел ухватиться за шапочку на омеге, которая слетает с головы младшего. Чонгук испуганно взвизгнул, обернувшись. Мужчина зло смотрел на Юнги, тот напуганными глазами смотрел в ответ. Ухмылка на чужом лице заставила взять себя в руки и побежать. Чонгук от неожиданности еле удержался на ногах. Привыкнув, он набрал скорость и стал более уверенно перебирать ногами. Омежка понял, что нужно бежать как можно дальше. Юнги сейчас сильно боялся за младшего. Сейчас все видели цвет волос Чонгука. Это плохо, очень плохо. В эту минуту больше всего хотелось просто спрятать брата, закрыть на замок и не позволять никому к нему прикоснуться. Мужчина побежал за детьми. Ему было искренне всё равно на их чувства. Цель - выполнить заказ. Поймать и передать мальчишек и получить за них расчёт. Юркие дети удалялись всё дальше и дальше, ловко лавируя между людьми. Юнги мог бы побежать в аптеку, но понимал, что это будет очень глупо. Чиё — пожилая женщина. Она не сможет ничего сделать взрослому и молодому мужчине. Сердце обоих билось с таким бешеным ритмом. Казалось оно сейчас выбьет рёбра и упадёт на грязный снег, окрашивая в алый. В ушах можно было услышать, как кровь прогоняется по венам. Это забег. Здесь нельзя медлить ни в коем случае. Если замешкаешься хоть на секунду, потеряешь своё преимущество и проиграешь. И проиграешь не только этот забег, но и свою жизнь. Воздуха спустя несколько минут становится критически мало. Горло обжигает холодный весенний воздух. — Хён… Я-я больше не могу бежать… Этого Юнги больше всего и боялся. Боялся, что его младший брат устанет и не сможет бежать. Прохожие, что видели Чонгука, удивлённо оборачивались. Они в недоумении смотрели на убегающих детей. Юнги потянул младшего в сторону какого-то проулка. Альфочка понимал: нужно сначала спрятаться от чужих глаз, а только потом можно отдохнуть. Чонгук упал на холодный и сырой асфальт. Юнги согнулся в три погибели, хрипло дыша. Каждый вдох давался с трудом и болью. Такое ощущение, будто горло начало кровоточить. Юнги и Чонгук испытывали тот самый детский страх. Они хотели плакать, хотели, чтобы их кто-то в этот момент защитил. — Я-я хочу к маме! — омежка заплакал. Его бросало то в холод, то в жар. Юнги, шмыгнув носом, стал поднимать брата. — Нельзя, она не сможет помочь, — альфочка задыхался. Даже для него сейчас это очень тяжело, хотя он достаточно много бегает. — Почему? — Чонгук искренне не понимал, почему они не могут спрятаться. Ведь она их точно бы не бросила. — Потому что ей это может навредить. Понимаешь, он мужчина, а она женщина, он будет сильнее. Юнги вздрогнул, когда где-то совсем недалеко прозвучали приближающиеся шаги. Недолго думая, альфочка снова потянул за собой брата, накинув на него капюшон. Тот слетел уже через пару минут от холодного потока воздуха. В глазах темнело, бежать было уже невозможно. Да и как далеко дети могут убежать? В какой-то момент Чонгук не успевает увернуться от женщины, что шла навстречу. С хлюпом её сумка падает в грязь. Глаза омеги расширились от ужаса. Рука соскользнула и отцепилась от Юнги. — П-простите… Я-я… Лицо женщины перекосило от накаляющих её эмоций. — Да что мне твоё прости?! Маленькая дрянь! Что ты наделал?! — она кричала слишком громко, что привлекало внимание всех, кто проходил рядом. Вокруг Чонгука начала образовываться толпа. Его белые волосы не остались незамеченными. Юнги напуганно стал пробираться сквозь толпу. Ему нужно было спрятать младшего. Альфочка не мог допустить, чтобы кто-то причинил вред его семье. — Гуки! — шепчет Юнги, готовый просто схватить младшего за руку и потащить дальше, наплевав на тех, кого они сбили во время побега. Чёрные глаза расширились в ещё большем ужасе. Его брат, словно загнанный в клетку зверёк, метался из стороны в сторону. В это время к нему медленно приближались. — Юнги! Чонгук громко всхлипывал. От этой картины внутри всё сжалось. Мальчик уже почти было схватил брата, но омега громко завизжал, когда его резко потащили в сторону. Рука младшего вновь соскользнула. Два брата разлучены. — Чонгук! — Мин кинулся на мужчину, который посмел тронуть его родную душу. В глазах юного альфы царила тьма. — Не трогай его! Отпусти! Юнги зарычал, схватил за куртку мужчину, но сзади чужие крепкие руки с силой притянули альфочку. Мальчик вырывался, взгляд был направлен только на брата. Гуки как мог пытался защитить себя. А после - укол в шею, и омежка вскрикнул в последний раз. Юнги дёрнул головой так, что затылком заехал нападавшему в нос. Альфочка, воспользовавшись тем, что чужая хватка ослабла, вырвался и побежал на того, кто держал его брата. Малыш слабел с каждой минутой. Мужчина отпустил его, от чего ребенок упал на колени. Юнги кинулся на старшего. Мужчина с неожиданности повалился на землю. Мальчик схватил грязный камень и начал бить того по голове. Ему всё равно, что он такими темпами может убить человека. — Что ты с ним сделал?! Я убью! Убью тебя! Альфочка бил что есть силы. В его глазах кипели ненависть и страх. Кровь брызнула на детское личико. Мужчина потерял сознание. Юнги, тяжело дыша, отпустил руки с окровавленным камнем. Если бы преследователь был один, то они смогли б убежать. Увы, не в этом случае. Игла воткнулась в шею Юнги, от чего тот непроизвольно вскрикнул. Мальчик повернулся к человеку для удара, но руку резко перехватили. Чонгук уже сполз на землю и закрыл глаза. Совсем рядом слышится громкий визг шин. Сознание начало медленно угасать. Альфочка что-то пытался сделать, но сил не было, и тьма вскоре окутала его. Тело больше не слушалось. Полное подчинение препарату. — Твою мать, этот ребёнок убил Хёнсика! — выругался один из бет, смотря на тело напарника. Тот больше не подавал признаков жизни. — А пацан то хорош. Вроде щуплый, а всё же положил одного из наших, — мужчина снял с Юнги шапку. Улыбка на его губах расцвела моментально. Наклонившись и вдохнув феромоны ребенка, бета облизнулся. — Альфа... Теперь понятно, что он такой агрессивный. Сколько я таких куколок ловлю, никогда не видел, чтобы такими дикими были. Люди, что видели забитое камнем тело, начали снимать на телефон всё происходящее. Наконец у них в этом скудном и богом забытом месте, случилось что-то интересное. Кто бы мог подумать, что по пути домой кто-то увидит маленьких альфу и омегу, один из которых убьёт взрослого человека. Для человека, что заказал поимку этих детей, будет крайне сложно замять такое дело. Или же этот человек может просто спрятать их, не давая никаких показаний. Хотя сейчас такое время: стоит помахать хорошей купюрой и показания сами появятся. И никого не пригласят для их написания. Усевшись в машину, мужчины уложили на заднее сиденье спящих беззащитных детей. Судьба пошла против них, и теперь остаётся только ждать своей участи. — Хороший улов. И это несмотря на то, что сегодня мы потеряли Хёнсика. Ухмылка на лице водителя была явно нездоровой. Только садисту может нравиться причинять другим моральную и физическую боль. В тот момент он так радовался тому, что утолил свои желания, за которые ещё и неплохо заплатят. Тёплая комната. Мальчик лежал на полу. Мелкая дрожь сквозь сон не давала покоя. По щекам текли слёзы. Выбраться не получалось: препарат в крови крепко удерживал сознание. В комнате присутствовал тошнотворно-сладкий запах. Юнги, тяжело дыша, открыл красные от слёз глаза. Тело совсем не хотело устанавливать связь с разумом. Альфочка с трудом сел, мышцы скрутило. Юнги взглядом стал искать брата. Повернув голову, мальчик увидел фигуру омеги. С хрупких плеч ребёнка упал тяжкий груз переживаний. Недолго думая, Юнги подполз к младшему, прислонился ухом к его груди. Спокойное, размеренное сердцебиение. Живой! Альфочка поцеловал в лоб Чонгука, накрыл его каким-то старым покрывалом. Подняв голову, Юнги начал оглядываться: голые стены, от которых веяло холодом, кровать, что не вызывала никакого уюта и чувства безопасности, и небольшой торшер, приглушённый свет которого нагонял страх. Окон не было, этот факт заставлял думать, что и выхода нет. Дубовая дверь совсем не казалась спасением. За ней, хочешь не хочешь, ты встретишь того, от кого лучше бежать. Мин поднялся на ноги и тут же упал, больно ударившись худыми коленями. Юнги тихо прошипел и следом резко притих. За дверью слышны приближающиеся шаги. Мальчик начал в страхе оглядываться. Хотелось скорее спрятать младшего, который пока ещё не очнулся. Но мест было не так много: либо под одеяло, либо под кровать. Альфочка с трудом встал на ноги и попытался подойти к Чонгуку, но дверь щёлкнула, и на пороге показались двое бет. Они усмехнулись и быстро подошли, подхватили Юнги с обеих сторон. — Ну что, берём второго? Бета, что был поменьше на голову, вопросительно бросил взгляд на спящего маленького омегу. — Нам бы этого дотащить. Говорят, что он убил Хёнсика, позже покажем второго. До альфы только сейчас дошло, о чём говорят старшие. Мальчик вцепился зубами в руку одного из похитителей. Громкий вой отразился от стен. Юнги сжимал челюсти с нечеловеческой силой, во рту ощущался привкус чужой крови. Мальчик промычал от удара в живот, но чужую руку не отпустил. Он готов откусить то место, куда вцепился зубами. — Отпусти! Или я клянусь тебе, что убью твоего брата! Эти слова ударили куда больнее. Выбора не осталось, кроме как ослабить хватку. — Тварь! Ничего, научим тебя уму разуму. Тот, что был больше, схватил альфу за шкирку и потащил на выход. Мальчика волокли по, казалось бы, нескончаемому коридору. Юнги стал оглядываться по сторонам: нужно найти, за что ухватиться и попытаться ударить бету. По щекам альфочки текли слёзы. Он понимал, что сил его недостаточно для помощи младшему. Даже если он ударит бету, что держит его, ничего не поменяется. Но Юнги не мог отпустить надежду, что они смогут выбраться. Адреналин зашкаливал, от того и кидался на тех, кто сильнее него раза в пять. Юнги шмыгнул носом, каким бы сильным он сейчас себя не показывал, он ещё ребёнок. Стены узкого коридора давили своим вычурным и слишком ярким дизайном. На красных бархатных стенах висят фото в золотых рамках. На них запечатлены дети: у кого-то из них белоснежные волосы, у кого-то уже приобрели серый оттенок. Юнги смотрит в измученные глаза на снимках и всё понимает, что это финиш. Маму больше они не увидят. Мальчик вскрикнул от неожиданности, когда его резко потащили в сторону. Юнги утёр слёзы и хотел уже ударить старшего по рукам. В этот момент бета, показывая, что больше шутить не намерен, произнёс: — Ещё раз рыпнешься – младшего по частям получать будешь. Юнги в ужасе замер. Всем своим сердцем альфа надеялся, что братик сейчас просто спит и никто его не трогает. Снова какое-то помещение. Тут не было кроватей, не было пустых пугающих стен. Эта комната больше похожа на чей-то рабочий кабинет. Юнги, словно котёнка, толкнули на пол. Тихо всхлипывая, мальчик попытался встать. В этот момент альфа чувствовал себя смешанным с грязью. Юнги поднял голову, чтобы посмотреть на незнакомое лицо. Очередной бета сидел за огромным столом. Он лениво оторвал взгляд от бумаг и уставился на ребёнка, внимательно разглядывая детские черты лица. Внутри всё сжималось... — Альфа, значит, — на губах хозяина появилась улыбка, он громко втянул слабые феромоны ребёнка. — Да. И у него, судя по всему, есть брат. Чонсу облизнул губы. Стало интереснее. — Брат? Я правильно услышал? — Да, омега. Они, когда шли, за руки держались. Да и успокаивается этот только, когда угрожаешь ему расправой с омегой. Чонсу поправил волосы, в его глазах проскользнул настоящий интерес. — Очень любопытно! А как их нашли? — Родители сами позвонили. Решили избавиться за хорошую плату. Там они нам рассказали… — Понятно, не продолжай, — хозяин кабинета усмехнулся, в такое время подобное возникало нередко. — Сколько тебе лет? Юнги не услышал вопроса. Он пришел в некий шок от слов, что биологические родители продали их. — Эй! Я с кем говорю? Альфочка вздрогнул от неожиданности. Он поднял затуманенный взгляд своих неестественно чёрных глаз. — А-а? — Сколько тебе лет? — голос Чонсу выдавал своё недовольство. Его дико бесило, когда кто-то не в состоянии ответить ему на вопрос с первого раза. — Д-десять… — Юнги сел на колени, сложив руки в мольбе. — Отпустите нас, пожалуйста! Мы ничего плохого не сделали. Чонсу засмеялся. Подобное поведение, казалось, его забавляло. — Увы, мой хороший. Не могу! — Этот пацан убил Хёнсика. — Опа! Теперь я точно не могу вас отпустить. Вы убили моего человека. А это значит, что вы мне ой как должны. — Отпустите хотя бы брата. Я-я всё сделаю, только брата отпустите, прошу вас! Беты усмехнулись, смотря на дитя. Он даже жизни нормальной не видал, не получил любви. Чонсу с нездоровым наслаждением наблюдал, как его в слезах умолял альфа. — Ну что за слёзки? Ты вступаешь в новую жизнь. Все нормальные дети хотят стать взрослыми. — Нет! Отпусти брата! Отпусти.

***

Отпусти… По щеке катится одинокая слеза. Юнги стеклянным взглядом смотрит на огонь. Дождливая погода дарит чувство одиночества: холодно и мерзко. Альфа закрыл лицо руками. Ему и больно и хорошо одновременно. С одной стороны, он убрал одну из болячек прошлого, а с другой - сами воспоминания о прошлом. Мин, сколько себя помнит, никогда не предавался эмоциям. Но последнее время ему всё сложнее и сложнее держать себя в руках. Юнги пальцами нащупывает шрам на лице и, недолго думая, одёргивает руку. За всей этой картиной наблюдает Тэхён. Он смотрит за чужим поведением и нервно сжимает кулаки. Ким не пытается успокоить его. Сидит и думает о том, что же происходит в голове Юнги. Бета понимает, что Мин психически нездоров. Он хотел помочь ему: вызывал на дом психотерапевтов, что оказалось бессмысленным. Юнги всегда их выгонял. Не хочет слушать никого. Он просто боится снова начать доверять кому-то. Проще убежать от решения проблем. Тэхён иной раз замечает, что Юнги - всё тот же травмированный и запуганный ребёнок, который хочет любви. Он хочет защитить свою семью, состав которой со временем изменился. Ким смотрит на огонь: в металлическом ведре горели какие-то бумаги. В воздухе царит ночная свежесть с лёгкой примесью гари. Юнги откинулся назад на спинку кресла и закрыл глаза. Глубоко вдыхая дым, альфа наслаждается лёгким шипением огня в тишине. Облизнув губы, альфа словно почувствовал сладость чужого тела. Целый день Мин ощущал на себе этот напуганный взгляд голубых глаз. Но, Боже, как же Юнги хочет снова покрыть поцелуями эту нежную кожу. Мин усмехнулся от переполненных чувств. Душит желание быть сейчас рядом с Чимином: умолять не отталкивать, обнимать, целовать каждый миллиметр прекрасного тела. — Знаешь, почему я люблю смотреть на огонь? — Тэхён вздрогнул от неожиданности: в этот момент он не ожидал услышать голос альфы. Ким не спешил отвечать на вопрос. Он уверен, что Юнги поймёт это молчание. Взгляд спустился на пламя. Оно жадно пожирает бумагу, которую время от времени подкидывает альфа. Тэхён перевёл с огня взгляд на чужие красные от слёз глаза. Это говорит о минутной слабости друга, которую он не удержал под контролем. — Потому что он очищает? — бета точно не знает, что хочет услышать его друг. От чего ответ прозвучал больше как вопрос, чем как утверждение. Юнги тихо засмеялся. Вот она, одна из сторон дисфории. Сначала эмоциональный штиль. После, в один момент накрывает вспышкой агрессии. Быстро и совсем незаметно. И от прежнего Юнги не остаётся и следа. — Огонь, он словно живой, понимаешь? Это единственное, что в этом мире невозможно полностью подчинить. Стоит огню выйти из-под контроля, как он начнет поглощать всё, что его окружает. Будет становиться всё больше и свирепее. Он не успокоится, пока сам не захочет этого. — Ты, типа, в философы записался? — взгляд второго наследника мафии Ким стал серьёзным. — Нет, просто пытаюсь понять одну вещь. Почему некоторые люди пытаются строить из себя неукротимое пламя, если они всего лишь потухший уголёк? Тэхён закинул ногу на ногу, с интересом слушая альфу. — Потому что никто не хочет показывать свою слабость. Но, Юнги, не забывай, что любое пламя можно затушить водой. Юнги неестественно засмеялся. — Тэхён, дорогой, не всё так просто... — Неужто ты тоже хочешь стать огнём? — Я и есть он! Я поглощаю, и мне всегда мало. Хочу, чтобы те, кто даже косвенно причастны к моей жизни, сравнялись с землёй. — Но тогда, в теории, чтобы тебя остановить, нужно всего лишь полить водой. Я правильно понимаю? — Нет, вода только подпитает меня. Я с большим усердием и желанием стану всё крушить на своём пути, — заметив удивлённый взгляд друга, Юнги поспешил пояснить: — Этиловый огонь. Вода для него словно дрова для простого пламени. В чём его преимущество? Его не видно при дневном свете. А если не видно опасности, значит её нет. Так же все думают? Тэхён улыбнулся, ему всегда нравилось чужое мировоззрение. Слова альфы заставляют задуматься над тем, что же он из себя представляет. — Смотри, не спали тут ничего. А я пойду хоть Чимина проведаю. Феликс уехал с Хёнджином. Скучно снежинке, наверное. Юнги с тяжестью выдохнул. Пусть хотя бы Тэхён навестит пострадавшего омегу. Тому явно одному грустно. Пепельный проводил взглядом друга, а сам погрузился в мысли о красоте голубых глаз, что заставляли что-то внутри сжиматься. Огонь медленно затухает. Кормить его уже нет желания. Пусть отдохнёт. А чёрный пепел будет храниться на дне обгоревшего ведра.

***

Чимин с безразличием наблюдает, как капли дождя медленно стекают по окну. С каждым днём становится всё холоднее. Совсем скоро выпадет первый снег и нежно укроет землю пушистым одеялом. Природа засыпает. Омега вернул взгляд на страницы книги. Вникнуть в содержание он так и не смог. Не получается отвлечься и погрузиться в другую реальность, забыть хоть на время обо всём, что так тревожит. Стоит ли сейчас просто взять и лечь спать? Вот только потом не получится ночью уснуть. Нет желания ворочаться в кровати до утра. А ходить вряд ли получится, нога всё ещё сильно болит. Блондин тяжело выдохнул. — Юнги, что же Вы делаете? — Чимин впервые произнес чужое имя. Оно звучит из уст омеги так мягко и так правильно. Блондин прикрыл глаза и положил руку на раненое бедро. Сладкое погружение в воспоминания, как чужие губы касались его кожи. По телу пробежали мурашки. Так хочется вновь ощутить эту нежность, что пугала и в то же время манила. Но сюжет резко меняется. В голове всплыл чужой образ, что каждую ночь видит омега в кошмарах. Сердце колотится слишком быстро. Я заберу его себе! Голос Кахимори отозвался вместе с его образом. Дыхание учащается, появляется ощущение чужого присутствия. Становится неуютно в собственной комнате. Слышится размеренный стук приближающихся шагов. Омега затаил дыхание, искренне надеясь, что сейчас откроется дверь, и он снова увидит те чёрные, как ночь глаза. Чимин снова хочет быть рядом со своим господином. Хочет ещё раз прочувствовать эти эмоции. Но вопреки ожиданиям, на пороге стоит улыбающийся Тэхён. Его образ всё такой же яркий, нисколько не меняется. — Могу я зайти? Чимин хоть и немного разочарован, но всё же рад тому, что его пришли проведать. Это, как минимум, очень приятно. — Конечно, почему Вы спрашиваете? Тэхён закатил глаза и прошёл в комнату. Он не может не подметить это надоедливое и раздражительное «Вы». — Чимин, перестань мне «выкать»! Ты понял? Меня это очень раздражает. Я же не старик какой-то. Тем более мы с тобой друзья. Омега удивлённо смотрит на старшего. Неожиданно услышать с чужих уст слово "друзья". — Но вы же старше меня. Как я могу… — Чимин, пожалуйста! Я так чувствую себя очень старым. Омега кивает, поджимая губы от чувства неловкости. Ему страшно обращаться к кому-то на «ты». Но всё же его попросили, причём не в приказном порядке. Тэхён улыбнулся, проводя по белым волосам младшего. Ему приятно находиться в компании этого человека. Бета разглядел чужую светлую душу, которую ещё никто не смог опорочить, и это удивительно. Даже та встреча с Кахимори никак не поменяла его. — Тэхён…можете? — получив строгий взгляд старшего, блондин исправился. — Тэхён, можешь… Можешь? — Да говори уже, что я там смогу? Или не смогу? — Рассказать о господине что-нибудь. Ким задумался. Он не знает, что рассказывать о друге следует, а что нет. Но именно Чимин, по мнению Тэхёна, должен знать Юнги, если не полностью, то хотя бы на половину. — А что ты хочешь услышать? Чимин поёрзал на кровати, натягивая одеяло на себя. Щёки снова приобретают красный оттенок. Эти изменения Тэхён замечает сразу, но решает умолчать, дабы ещё больше не смущать младшего. — Ну, понимаете... — бета демонстративно прочистил горло, намекая на поправку в обращении. — Он сначала меня обнимает, а потом убегает. А-а вчера он пришёл и начал перевязывать мне ногу. А потом… Потом стал целовать. Глаза Тэхёна увеличились раза в два. Он даже не подозревал, что его друг Мин Юнги может проявлять симпатию к омеге. — А почему я об этом только сейчас узнаю?! — А почему ты на меня кричишь? — Чимин сам от себя не ожидал, что закричит в ответ. — Да потому что ты мне такое рассказываешь только сейчас! — Да это потому, что ты только сейчас соизволил ко мне прийти! Тэхён замолчал. На лице беты появилась ухмылка. — И то верно, — Ким уже в голове придумал ряд шуток, которыми будет кормить друга. — Ну, скажу тебе так, Юнги в принципе не опасен. Не опасен до определённого момента. Он может впасть в ярость, и в такие моменты к нему подходить не стоит. Мин не может контролировать себя. А в обычное время он спокойный, а иногда даже добрый. — У господина какие-то проблемы? — Если говорить кратко и не углубляться в его историю, то у него дисфория. Это психическое заболевание. Нарушение эмоционального баланса, когда на смену постоянно мрачному, угрюмому настроению приходят вспышки агрессии совершенно спонтанно и без видимого повода. Чимин нервно поджал губы. Сердце до боли сжалось от чужих слов. Хочется сейчас побежать и обнять господина. Чтобы он понял – он не один. И не всё так плохо, как может казаться. — И ему никак нельзя помочь? — омега с надеждой смотрит на старшего. — Почему нельзя? Можно! У него не всё так плохо, поэтому думаю снова поговорить с психиатрами, разузнать, как ему помочь. Он никому не доверяет. Даже не ест то, что другие готовят. — Я ему недели две назад приготовил ужин, в кабинет принёс. Он все съел, даже обнял меня. Потом плакал и просил обнять в ответ. Тэхён недовольно сверлит младшего взглядом. — И ты молчал? — Ну, я как-то не хотел никому об этом говорить. Ким обречённо закатил глаза и недовольно фыркнул. Он хотел уже было что-то сказать, как на телефон пришло сообщение. Взглянув на экран, Тэхён свёл брови от недовольства. — Так, Пак Чимин, мы обязательно об этом поговорим. И ты мне расскажешь всё в мельчайших подробностях, понял? Блондин не против поделиться с кем-то самыми яркими событиями. Да и вспоминать это довольно приятно. — Да, хорошо. — Я бы ещё посидел, но у меня появилось срочное дело. Так что я пойду, а ты отдыхай и поправляйся скорее. Это понятно? — омега кивнул. Тэхён потрепал чужие волосы и направился на выход. — Потом ещё зайду. — Пока. Чимин остался совсем один. Голову посещают очень странные и неприятные мысли по поводу состояния Юнги. Вчерашний день теперь менее интересен. Омега спускает ноги с кровати и, поморщившись, оглядывается. Хочется сделать что-нибудь, что порадует господина. Блондин увидел его как очень доброго и заботливого альфу, который давно просто не чувствовал себя живым. Младший хочет, чтобы Юнги понимал: не обязательно прятать своё истинное лицо. Чимин, чуть прихрамывая, идёт на кухню. В доме стоит пугающая тишина. Давно тут такого не было. Омега почему-то напрягся, остановившись в длинном и тёмном коридоре. Рукой облокотился на стену. Нога снова пульсирует. Омега поднимает край длинной футболки, что была по колено. К счастью, бинт не кровоточит. Чимин тяжело выдохнул. Он снова будто кожей ощущает его касания, прикосновения губ. По ногам прошёлся холодок. Омега поздно вспоминает о том, что ему говорили в доме носить обувь. Возвращаться не хочется, и так сложно ходить. А ему ещё спускаться с лестницы, чтобы приготовить ужин старшему, и относить этот самый ужин снова на второй этаж. Омега посмотрел в сторону, где находится кабинет Юнги. Прищурившись, он разглядел в тёмном коридоре полоску света. Альфа снова работает. Собравшись с силами, блондин медленно, с большими передышками спускается по ступенькам. Слышно, как за пределами особняка свирепствуют раскаты грома. В окне холла видны сверкающие молнии. Блондин спустился на первый этаж и направился в сторону кухни. Как только в комнате загорается свет, омега садится на стул, чтобы ещё раз проверить на бинт. Отсутствие алых пятен не может не радовать. После небольшого отдыха Чимин принялся готовить ужин, хотя сам не голоден. Возможно, сказалось моральное истощение, он практически не вставал с кровати. Омега не может сдержать улыбки, когда представляет реакцию Юнги на данный жест со стороны младшего. По кухне разносится приятный запах жареного мяса, тостов, чая и ягод. В детстве омега любил своеобразное варенье на скорую руку. И, надеясь, что старший оценит, решает повторить этот незамысловатый рецепт. Дорога наверх намного сложнее. Нужно удержать всё, что было на подносе, и ко всему этому не упасть самому. Забравшись с горем пополам на второй этаж, Чимин облегчённо выдохнул. Не задерживаясь больше, омега хромает в сторону кабинета. — Ненавижу! Чимин вздрогнул, оглядываясь по сторонам. — Послышалось, — блондин поджал губы и пошёл дальше. Тук, тук… Омега замер в ожидании ответа. До слуха доносятся тихие всхлипы. Становится не на шутку страшно. Убежать? Или рискнуть зайти? Любой из этих вариантов может негативно сказаться на будущем. Сердце до боли сжимается. Юнги плачет. Значит, нужно помочь, успокоить. Нельзя просто так взять и уйти. Чимин на свой страх и риск заходит в чужой кабинет. Поставив поднос на стол, он взглядом начинает искать хозяина. Альфа сидит на полу, закрывая голову руками. Он мелко дрожит и еле слышно плачет. От этой картины становится дурно. Чимин, морщась от боли, садится на корточки. Сейчас он не видит никаких вспышек агрессии. — Господин, вам плохо? Юнги вздрогнул. Он не ожидал того, что рядом кто-то заговорит. Подняв голову, пепельный смотрит на омегу глазами полными ужаса. Перед Чимином сейчас не взрослый и опасный альфа. Омега видит ребёнка, которому нужна забота и ласка. Блондин протягивает руку к лицу старшего. Страшно, что его действия могут расценить как опасность. Не хочется, чтобы Юнги как-то отдалялся. Вдруг альфа оскалился и без раздумий кинулся на нарушителя его личных границ. Он хватает за шкирку омегу. Поднимается сам и тянет блондина за собой, который в его руках болтается, словно котёнок. Чимин даже пискнуть не успевает, как от сильного толчка летит в стену. Удар приходится на заживающее бедро и плечо. Ранение начинает болеть с удвоенной силой. Омега смотрит испуганными глазами на хозяина: тот стал подавлять младшего аурой. В глазах на мгновение потемнело, и блондин сползает по стене на пол. — П-простите… Я уйду… Его с силой хватают за грудки и снова поднимают, уже плотнее прижимая к стене. — Куда собрался?! Омега старается закрыть лицо руками, что совсем не понравилось Юнги. Он откидывает блондина в сторону, словно тот ничего не весит. Альфа в миг оказывается рядом и хватает омегу за шею. Чимин, сам того не понимая, со всей силы бьёт кулаком в нос. На минуту Мин опешил и отстранился. По ладони, прикрывающей нос, тихо стекает кровь... Чимин стонет от боли и пытается подняться на ноги. Хочется бежать из этого дома куда подальше. И не важно, что там: грязь, дождь или снег. Омега, что есть силы ринулся к выходу. Но старший снова оказывается быстрее и валит Чимина на стол. Блондин снова завизжал, пытаясь оттолкнуть от себя Юнги. Но тот стал будто в три раза сильнее. Боль сковывает тело, а чужая аура снова подавляет. Узловатые пальцы вцепились в тонкую шею. Горло тут же обожгло. Пухлые губы приоткрылись в попытке ухватить хотя бы маленький глоток воздуха. Голубые глаза, полные слёз, с ужасом смотрят на перекошенное от ярости лицо господина. Маленькие ногти отчаянно пытаются царапать руки старшего, чтобы хоть как-то отвлечь его и дать себе возможность снова дышать.