Дисфория

Одна из основных причин нападения - инстинкт самосохранения. Длинные узловатые пальцы вцепляются в тонкую шею. Горло буквально горит, дыхательные пути заблокированы. Пухлые губы приоткрываются в попытке ухватить хотя бы маленький глоток воздуха. Голубые глаза с ужасом смотрят на лицо своего без пяти минут убийцы. Его перекосили ярость и ненависть. По щекам омеги текут слёзы, а маленькие ногти отчаянно царапают руки старшего в надежде выбраться. От давления губы приобретают синеватый оттенок. С каждой секундой кислорода в лёгких становится всё меньше, отчего с губ срывается хрип, а в глазах пляшут тёмные пятна. Глаза Юнги начинают слезиться, ему больно и страшно одновременно. Его цель - избавиться от потенциальной опасности. «Я тоже хочу жить, тоже хочу просто жить…» Альфа сжимает сильнее хрупкую шею, готовый вот-вот услышать хруст человеческой трахеи. Юнги не осознаёт, что делает, кого душит, смотря в слезящиеся глаза омеги. Тот, кого он хотел спасти, сейчас от его же рук вот-вот погибнет. А до ушей донесётся последний хриплый вздох. Альфа не понимает, что перед ним тот, ради кого он готов сам отдать жизнь. Он жмурится, чтобы не видеть то, как человеческая жизнь угаснет в его руках. Нет желания снова видеть чужую смерть. Сейчас хочется найти укрытие, лишь бы никто не смог сделать больно. Чимин хрипит и безуспешно хватает воздух, словно рыба на суше. Он надеется, что скоро потеряет сознание, сейчас для него это лучший исход. Потеряться полностью во времени, где не будет прошлого и будущего. Прожитые дни потеряют какой-либо смысл, а мечты потеряют краски. Желание помочь может быть опасно. Желание помочь может убить. Жалость и сострадание имеют место быть, но далеко не ко всем. Как бы сильно вы не хотели помочь душевнобольному человеку, он всё равно всегда будет опасен. Одно неверное движение - и вы добыча для отчаянного. Для них вы - угроза. Резкий поток воздуха проникает в лёгкие, обжигая дыхательные пути. Громкий кашель отражается от стен. Омега, словно безвольный лист под потоком ветра, падает на пол. Он хватается за шею: каждый вдох и выдох сопровождается жгучей болью. Чимин чувствует то, как жизнь возвращается в тело, самое приятное ощущение. Кровь вновь начинает циркулировать по венам. Пак выпадает на несколько минут из реальности, стараясь вобрать в себя как можно больше кислорода. Сейчас он отчётливо понимает: он жив! Голубые глаза наблюдают за тем, как Тэхён оттаскивает пытающегося вырваться Юнги. Тот словно озверел. Сейчас чёрные глаза смотрят на омегу с явным желанием убить. Альфа что-то кричит, но Чимин не слышит. Всё как под толщей воды, где слышно только собственное сердцебиение. Блондин бессильно прикрывает глаза. Вся эта ситуация вызвала сильный стресс для того, кто всего лишь хотел прийти на помощь. Омега теряет сознание... — Пусти меня! — С рыком кричит альфа, пытаясь вырваться из хватки друга. Тот держит его, скрестив руки, как смирительная рубашка. Феромоны распространяются на весь кабинет. Они буквально кричат не подходить, ибо здесь опасно. Тэхён молчит, держит крепко, не давая и шанса на то, чтоб Мин вырвался. Слушает его крики сквозь застывшие слёзы в чёрных глазах, полных ненависти, боли и страха. Бета крепче сжимает друга, чтобы тот точно не смог снова кинуться на омегу. Опоздай Тэхён на пару минут, случилось бы непоправимое. Ведь тот, кто стал для всех маленьким солнышком, мог минуту назад угаснуть и больше не засиять. И всё из-за своего сострадания. Люди порой так глупы, поддаваясь своим эмоциям и чувствам. Этот факт чуть не стоил омеге жизни. Мы все заложники своих чувств и эмоций. Наши слова, наши поступки. Наши чувства сильнее здравого смысла. Наше сердце – оно и есть причина наших страданий. Мы все подчиняемся воздействию других людей, которые вызывают у нас те или иные эмоции. Окружающие нас люди полностью влияют на наше состояние. Мы словно куклы. И если однажды наши кукловоды выведут нас из строя, то мы будем полностью зависеть от своих скрытых эмоций и коридоров своего подсознания. Наши мысли, наши воспоминания. Это и есть рычаги управления в этом жутком паровозе под названием «жизнь». С каждым пройденным километром поезд разгоняется, становясь все более и более неуправляемым, в конечном итоге готовый разбиться. Сопротивления становятся слабее, еле ощутимыми. Тэхён сейчас отчетливо слышит всхлипы альфы, чувствует, как тот мелко дрожит. Сейчас ему крайне тяжело. Но самое главное - усмирить Юнги, а после оказать помощь Чимину. Ну просили же не подходить. Куда вот он пошёл, глупенький? Тэхён рвано выдыхает, слыша непонятное бормотание со стороны старшего. Тот смотрит в пол, вновь полностью захваченный эмоциями и воспоминаниями, потеряв оставшиеся силы на попытку вырваться. В груди всё сжимается и Тэхён бы обнял Юнги, но понимает, что может вызвать ту же реакцию, которую вызвал Чимин. Нужно сейчас в первую очередь позаботиться об омеге. Брюнет осторожно отпускает руки друга, который просто остаётся стоять на месте, не реагируя на внешние воздействия. Проглотив ком, Тэхён осторожно и бесшумно подходит к Чимину и только сейчас замечает огромные синяки на его шее и кровавое пятно на бинте. — Блять… — Тихо выругавшись, он берёт омегу на руки и выходит из кабинета, заносит того в комнату и укладывает на кровать хрупкое тело. Бета достаёт аптечку, принимаясь обрабатывать ногу. — Ну я же предупреждал тебя! Я просил быть осторожным! Если он плачет, это ещё не значит, что он не опасен. Тэхён говорит сам с собой, понемногу выпуская эмоции. Тихо мыча от бессилия, трёт руками лицо. Слишком много навалилось забот. Нужно поговорить серьёзно с Юнги, сделать выговор Чимину, и в будущем позаботиться о нём. Но работу никто не отменял, что сейчас является самой большой проблемой. Ким, чуть касаясь кончиками пальцев, проводит по белым волосам омеги, тихо шепчет: «Дурачок». Чимин с ужасными сине-фиолетовыми пятнами на шее выглядит совсем хрупким и беззащитным ребёнком. Тэхён поджимает дрожащие губы, с трудом сдерживая слёзы. Больно понимать, что его другу плохо. Он не может справиться с тем, с чем обещал. Бета в очередной раз нервно трёт лицо руками. Всё это просто не укладывается в голове. Всего одна минута могла лишить жизни такого светлого человека. Брюнет проверяет бинт, убедившись, что кровь остановилась. Перед уходом поправляет одеяло, закрывая по самую шею младшего. Тэхен встаёт и, поправив свою одежду, направляется на выход из комнаты. Открыв дверь, он вздрагивает от страха. В помещение влетает Юнги и падает на колени рядом с кроватью Чимина. Ким хотел было уже оттаскивать друга, чтобы тот не добил в порыве ярости несчастного омегу, но дрожащий голос альфы останавливает. — Прости! Прости… Я-я не хотел… Умоляю только не умирай, не уходи! Прошу… Юнги кладёт голову на грудь омеги. Тук, тук… Тук, тук… Тук, тук... Альфа плачет, прижимая голову так, чтобы не пропустить ни одной перемены в уже успокоившимся сердцебиении. Мин осознаёт, что натворил. Осознаёт, что чуть не убил последний и самый яркий лучик в его жизни. Он готов на себе буквально кожу рвать от мыслей, что этот омега мог погибнуть. Что этот светлячок мог перестать светить по его вине. Альфа воет, сжимает руку Пака и подносит её к дрожащим губам. Юнги целует каждый маленький пухлый пальчик, ладони, запястья. Прости… Прости?! Юнги накрывает новым приступом паники. Кто, как не он мог понять, что такое ненавистное им слово ничего не изменит. Попросив прощения, альфа не сможет залечить чужие раны, не сможет погасить чужой страх. Мин от злости сжимает челюсти, утыкаясь носом в сладкую шею, что слабо пахнет киви и мятой. — Только не оставляй меня одного! Я… Мне… Альфа не может подобрать правильных слов. Он вряд ли теперь заслуживает внимание и заботу этого светлого человека. Но сможет ли он вообще заслужить хотя бы нейтральное отношение к себе? Юнги загнан своими же убеждениями. Пугает чувство, что вся жизнь пройдёт в томительном одиночестве. Юнги так не хочет. Не хочет быть тем, о ком со временем никогда и не вспомнят. Альфа всхлипывает, с трудом сдерживаясь в порыве новых эмоций. Он совсем не замечает наблюдающего за ним Тэхёна. — Чимин, не бросай меня, пожалуйста. Я больше не хочу жить в этом доме без тебя! Я больше не хочу так, понимаешь? Изначально Юнги планировал жить с Феликсом. Но когда тот пришёл и сказал, что влюблён в Хёнджина, то не смог ему отказать и просто опустил, снова возвращаясь в долгое и непроглядное одиночество. — Юнги, если ты не изменишься, если ты не начнёшь лечиться - он уйдёт, потому что ему будет страшно. Альфа замирает, дыхание тяжелеет. И, когда чёрные, покрасневшие от слёз глаза фокусируются на Киме, воздух в комнате сгущается. В глазах застывают слёзы. Юнги резко поднимается на ноги и подбегает к другу, хватая того за руку. В этих самых чёрных и покрасневших глазах отражается надежда на спасение. — Помоги, умоляю помоги. Я больше не хочу, чтобы он страдал. Тэхён, я знаю, ты можешь всё, знаю… Помоги! Мин падает на колени, дёргает за штанину друга, продолжая молить о помощи. — Нужно тогда довериться специалистам. Ты сможешь? — Да! Я всё сделаю, что скажешь. — Юнги уже не важно, с кем говорить и что делать. Старший лбом утыкается в ботинки друга, продолжая плакать и просить о помощи. Он чувствует себя чудовищем. Истребляя монстров, задумайся о том, не являешься ли таким же. Юнги не замечал, как его желания спасти себя и отомстить за брата меняли его до неузнаваемости. Альфа презирает своё существование. Он сделал так, что изо дня в день его теперь будет сторониться тот, кто стал его семьёй. "— А зачем ты мне помог? Зачем сказал не есть? Ты ведь знал, что за это тебя накажут. — Альфы, омеги - это маленькая семья. Мы должны помогать друг другу." Он всё испортил... Тэхён аккуратно, словно капризного ребёнка, за руку поднимает друга. Бета старается не смотреть в его заплаканные глаза, он сам на грани. Ким выводит Юнги из комнаты омеги и провожает на кухню, чтобы дать успокоительное, а после - нормально поговорить. Альфа плетётся безвольной куклой за другом. Он чувствует себя так, словно попал в прошлое. Будто его снова поймали, и все истязания пошли по кругу. Тэхён тяжело вздыхает и ставит греться чайник. Бета то и дело поглядывает на друга, что сидит за столом и дрожит, как осиновый лист. Давно он не видел Юнги в таком отчаянии.

***

— Господин Кахимори, чем я заслужил такую честь лицезреть вас на моей территории? — Ёнгван говорит с явной усмешкой. Он чувствует себя в безопасности, находясь в своём баре. Бета усаживается за круглый стол, на котором стоит самый элитный, по меркам постояльцев данного заведения, алкоголь «Красная роса». Здесь люди находят покой на дне бутылки, получают удовольствие, сношаясь без разбора, "килограммами" тянут белый порошок. Полный хаос! Именно к нему тянется девяносто пять процентов человечества. Убитые своими проблемами люди не находят ничего лучше, как глушить эмоции самыми убогими способами. Лёгкая, пьянящая музыка, подобранная опытным диджеем заставляет расслабить разум и дать волю телу. Кто-то избегает ярких вспышек прожекторов и проводит время у барной стойки или в «Vip» зоне. Места, где можно оставить свои последние деньги. Якудза усмехается, закидывает ногу на ногу и надменно смотрит на мужчину, что чуть старше него. Возраст ему совсем не мешает общаться с Ёнгваном с максимальным отвращением. Но сегодня Кахимори настроен на удивление дружелюбно. Он сюда пришёл явно не отдохнуть от тяжёлых будних дней, и все понимают это. Глава японской мафии никогда не делает ничего просто так. — Ёнгван, я пришёл с миром. А ты, словно дворовой пёс, начал проводить линию своей территории. Ты ещё возьми каждый сантиметр пометь, чтобы не только я знал, чьё это место. На пропитанных жиром щеках Хва можно чётко увидеть, как играют желваки. Он явно задет чужой шуткой. Хотя отсутствие угроз в его сторону не может не радовать. Облизнув губы, Кахимори тянется к бутылке виски. Люди Хва в секунду реагируют, хватаясь за оружие. Подобная реакция вызывает смех у Якудзы, что замирает на полпути к бутылке. Губы растянуты не то в улыбке, не то в оскале. Шрам на лице слегка приподнимается. У Ёнгвана от вида лица собеседника лёгкая дрожь по телу. От напряжения он готов вот-вот порваться, словно натянутая до предела струна. — Кахимори, ну ты палку то не перегибай. — Да что ты? Это кто кому ещё должен говорить? Я так то уже сказал тебе, что с миром пришёл, пока что. Не заставляй меня передумать. Хва, словно выискивая подвох, внимательно разглядывает гостя. Тот явно расслабляется после того, как наполнив бокал, откидывается на спинку кресла и делает первый глоток. Протез руки не привлекает особого внимания, хотя некоторые действия японца выглядят несколько неуклюже. Но Кахимори не тот человек, над которым стоит смеяться. Молоденькая девушка, явно жаждущая лёгких денег, кружится вокруг заинтересовавшего её посетителя. В чёрном полупрозрачном белье с портупеей она изящно проходит мимо Якудзы, проводит тоненькими пальчиками по его плечам, всячески пытаясь обратить на себя внимание. — Так чем я заслужил визит такого гостя? Японец прикрывает глаза, наслаждаясь лёгкими, дразнящими прикосновениями. Омег и альф Кахимори предпочитает больше, чем подобных себе. От бет всегда пахнет духами. И не важно, дорогими или дешёвыми, они не сравнятся с настоящим природным запахом прекрасных редких созданий. Танцовщица медленно усаживается на колени Якудзы, соблазнительно двигаясь в такт музыке. Чужой рукой водит по изящной талии и в удовольствии облизывает пересохшие губы. — Не твой ли цветочек Пак Чимин? Ёнгван недовольно рычит и уводит взгляд в сторону, вспоминая прекрасного редчайшего омегу, которого он берёг, чтобы однажды выйти в свет и похвастаться тем, кого он вырастил. Но только сейчас Хва понимает, что если бы он не тянул и раньше продал омегу, то сейчас был бы при целом состоянии. — И что? У меня его забрал этот мудак Мин Юнги. Кахиморми сжимает ягодицы девушки, которая медленно снимает свой бюстгальтер. Обнажённая среднего размера грудь не вызывает никакой реакции у японца. Он сейчас явно думает совсем о другой персоне. — Ты же позвал Юнги к себе, чтобы потом всю душу из него вытрахать, но что-то явно пошло не по плану. — Даже если и так. — Я могу тебе устроить это. —Якудза склоняет голову на бок так, чтобы из-за девушки лучше видеть эмоции хозяина заведения. На лице Ёнгвана читается явное удивление в примеси с диким желанием. Услышать такое предложение от Кахимори - словно словить падающую звезду, и при этом выжить. Хва до одури хочет поиметь самого недоступного и опасного альфу, хочет сломать то, что выглядит нерушимым. Внутри все сжимается в предвкушении осуществить своё «Хочу». — Звучит заманчиво, но я же понимаю, что просто так такие предложения не делаются. Японец грубо скидывает с себя девушку и локтями упирается в колени. На тонких, чуть сморщенных от возраста губах вырисовывается "дьявольская" ухмылка, в карих глазах играет блеск азарта и нездорового интереса. Кахимори сейчас похож на больного человека. Он явно переоценивает свои возможности, считая себя неким божеством, что способно опустить на колени несклоняемого Мина. Музыка меняется на более спокойную. Зал погружается в фиолетовый цвет, а движения на танцполе становятся более плавными. Стриптизеры и стриптизерши уверенно подстраиваются под атмосферу, максимально подчёркивая гибкость тел. Ёнгван сначала смотрит в глаза своего собеседника, потом обращает внимание на танцовщицу, которая собирает свою «одежду» и явно обиженная уходит в сторону гримёрки. Сегодня явно не её день. — Как же ты прав, мой дорогой "друг". Как говорится, бесплатный сыр только в мышеловке. Хва закатывает глаза и откидывается на спинку дивана. Его понемногу начинает раздражать присутствие Якудзы на своей территории. Но что не сделаешь ради получения столь запретно-сладкого тела такого непокорного альфы, как Юнги. — Ну так говори, что нужно от меня. Сделав большой глоток виски, Кахимори погружается в воспоминания: женское телосложение, прекрасные черты лица, нежная, будто шёлковая кожа. Осознание того, что этот омега - мальчик, просто сводит с ума. — У нас похожие интересы. Я точно также хочу себе Чимина, как ты хочешь Юнги. Получить и подчинить альфу, что возглавляет мафию, но при этом потерять столь редкий и чистый алмаз. — Хм… А что так? Ты же великий и устрашающий Якудза Кахимори. Неужто ты не можешь просто забрать этого омегу? У тебя же столько связей. — Настоящий хищник не полезет в пасть другому хищнику. Умный зверь всегда найдет другую, более удобную тропу, чтобы уничтожить врага и получить желаемое. — Значит, как я понимаю, я - та самая тропа? — Правильно мыслишь. — Кахимори поднимается с места и поправляет протез. — Ты согласен? — А как же? Согласен, конечно! — Тогда я позвоню, когда все устрою.

***

Тёплые дни в конце осени считаются большой редкостью. Нет того сильного ветра, что сбивает порывами с ног и пробирает до самых костей. Вместо уже привычных осенних туч по небу медленно проплывают перистые облака, а солнечные лучи нежно касаются незакрытой одеждой кожи. Радует, что сегодня дождя не намечается. Аккуратно поправляя шарф, Чимин любуется красотой медленно плывущих полупрозрачных облаков. В лёгких приятно оседает прохладный чистый воздух. В душе так хорошо, отчего омега еле заметно улыбается. Находясь за пределами каменных стен, он уже не так сильно ощущает то чувство, что было его спутником на протяжении этих долгих лет. Одиночество Что может быть хуже, чем осознавать то, что ты совсем один? Омега всячески старается отогнать все дурные мысли от себя. Ведь в эту минуту он буквально дышит свободой. И портить этот момент нет никакого желания, хочется запечатлеть каждый миг наслаждения. Чимин переводит взгляд на ворота. Нужно всего лишь преодолеть их и у юноши будет то, о чём мечтает каждый носитель феромонов. Он буквально сразу приходит в себя и отрицательно мотает головой, как бы говоря самому себе «Нет». Нет… Не хочу… Бежать… Сейчас только одна такая мысль кажется глупой. Чимин искренне не хочет покидать этот дом. Даже после того, что сделал Юнги. Не хочет только потому, что сюда приходят Феликс и Тэхён. За столь короткий срок они стали для омеги семьёй. Дали всё то, что ему было так необходимо: заботу, поддержку, защиту. Юнги… Одно упоминание имени - холод по телу. Руки машинально поправляют серый шарф: синяки, что скрываются под ним, как жуткое напоминание о ночи, перевернувшей жизнь обоих. Чимин в разы больше стал бояться хозяина. На протяжении уже двух недель омега по возможности избегает его. Но альфа и не настаивает на каких-либо встречах или общении. Он уходит, затем возвращается, готовит себе, после чего закрывается в комнате. — Айщ, чтоб тебя… — Громкий металлический лязг о брусчатку вывел из собственных размышлений. — Вот приспичило же тебе тут что-то делать! Тэхён в руках пытается уместить все садовые предметы. Но небольшая лопатка для мелких сорняков всё же ускользает с громким звоном падает. — Я подниму, оставь всё это где-нибудь, дальше я сам. Бета как можно аккуратнее кладёт садовые предметы на землю и отряхивает свою ярко-жёлтую куртку. Омега взглядом перебирает всё то, что принёс старший. — Ты серьёзно хочешь начать убирать все эти заросли? Холодает ведь. Чимин со слов брюнета коротко ему улыбается и возвращает всё внимание к инструментам. — Да, очень хочу. Уберу сорняки, подмету и будет очень презентабельный вид. Станет ясно, что дом не заброшен и тут точно кто-то живёт. Тэхён от озвученного объёма работы хмурит брови и сжимает губы в тонкую линию. Он не хочет признаваться в том, что никогда не любил работать на свежем воздухе. И вообще делать что-то, что не связано с компьютерами и поиском информации. — Так, и что от меня требуется? — Как бы Ким не хотел - он готов помочь, если это необходимо. Чимин надевает перчатки и довольно улыбается. Ему безумно нравится работать в саду, это желание выработалось ещё в детстве. — Тебе - ничего. Я сам хочу навести здесь порядок. Можешь просто наблюдать, мне так хоть скучно не будет. Омега подходит к центральной клумбе, которая с самого начала привлекла его внимание. Она - словно сердце всего сада. Хочется привести в порядок этот небольшой островок засаженной земли. Сухие сорняки мозолят глаза. Чимин морщится, и, недолго думая, принимается расчищать от них клумбу. Листьев слишком много, от чего приходится их выгребать. Омега не может не радоваться работе, которая ему очень нравится. Тэхён садится на корточки, прячет руки в карманы и молча, с еле заметной улыбкой наблюдает за младшим. Ему интересно следить за этим юношей. За тем, как омега, сам того не понимая, рушит толстые и колючие стены беты, которыми тот когда-то сам себя окружил. — Чимин, спасибо тебе! Но увлечённый юноша совсем не слышит слов благодарности. Сейчас ему куда интереснее сухие веточки да листочки. Тэхён наигранно закатывает глаза и бубнит себе под нос о том, что камень и то больше разговаривает. Ким не из тех, кто будет обижаться из-за такой мелочи. Если не считать его задетое самолюбие, тут всё же Тэхён получил небольшой подзатыльник. После того, как разобрался с сухой травой, Чимин решает очистить садового гномика, что всё это время стоял возле клумбы, еле заметный под толстым слоем грязи. Где-то к нему прилипли полусгнившие веточки, а где-то со временем появились небольшие сколы. Пак хмурится, разглядывая настрадавшуюся статуэтку. Шмыгнув холодным носом, он начинает очищать её от грязи. Но, к сожалению, получается очень плохо. — Тэхён, принеси, пожалуйста, чем можно протереть его. Ким оживляется и со словами «Сейчас что-нибудь поищу» скрывается за стенами дома. Чимин аккуратно проводит ладошкой по конусообразной шапочке гномика, после чего возвращается в клумбу собирать бутоны ромашек, которые за полтора месяца после приезда совсем иссохли и потемнели. Омега срезает уже мёртвые цветы и складывает их в кучу, которую позже нужно убрать, чтобы та не оставалась лежать на пути и мешать проходу. Теперь юноша уверен, что весной тут всё зацветёт, и сердце этого двора будет сиять своими цветами, дарить радость, покой и уют. Разглядывая убранную, но пока не цветущую клумбу, Чимин снова мысленно погружается в себя. В голову лезут вопросы, где в каждом мелькает образ Юнги. «Сердце господина такое же, как эта клумба?» «Можно ли помочь хозяину, если навести порядок у него в душе?» Взгляд падает на всё ещё грязную фигурку, которую омега решает забрать и вернуть, как только почистит. Он подарит новую жизнь этому месту. «Если в сердце Юнги будет чисто и спокойно, сможет ли он справиться со своими проблемами?» Чимин делает шаг назад, чтобы издалека посмотреть на свою работу и понять, что следующее подвергнется преображению. Омега ойкает, когда спиной чувствует препятствие. Резко обернувшись, юноша замирает испуганным зверем. Он встречается взглядом с тем, о ком думал всё это время. Пак смотрит на альфу с явным опасением. Понимая, что делает не так, он медленно опускает голову. Тем временем Юнги молча стоит, а взгляд бегает то на убранное место, то на Чимина. Хозяин в лёгком замешательстве. Долгое угнетающее молчание, которое хочется прервать, но никто не может решиться. — Простите… — Еле слышно давит из себя младший, но этого достаточно, чтобы альфа его услышал. Юнги старается справляться с самим собой, старается научиться держать себя под контролем, что для него слишком тяжело. Сложно вылезти из саркофага и начать бороться с самим собой, когда в своё время он просто смирился со своими приступами. Сложно переступить через себя, но альфа уже осознал всю необходимость. Он больше не может жить с мыслями, что опасен для тех, кого он пустил в свой же дом. — За что? — Сухой, как-будто совсем неживой, голос звучит в ответ. Омега чувствует себя ребёнком. Будто сделал что-то плохое, и теперь нужно признаться, а страх заставляет только молча обдумывать, что сказать, и пытаться предугадать дальнейшую реакцию. Руки напряжённо сжимают низ куртки. Так хочется спрятаться. Но куда? И есть ли в этом смысл? Чимин проглатывает ком в горле, сам не понимая, за что он просит прощения. Этот человек его чуть не убил, чуть не сломал ему шею. Омега прикусывает губу, а в голове звучит: "За что?". Он прикрывает глаза, не в силах что-либо ответить. На самом деле хочется бежать, чтобы не чувствовать на себе этот проникающий в самую душу ледяной взгляд чёрных глаз. « Вот кто тебя за язык то тянул? » А Юнги стоит неподвижно и сверху вниз смотрит на младшего. Он спокойно ждёт и надеется, что Чимин сможет собраться и ответить ему. Но нет. Альфа чувствует страх в его феромонах. — За то, что столкнулся с вами? Юнги смеётся, когда слышит ответ с вопросительной интонацией. Омега тем временем в страхе только сильнее сжимает куртку в кулачках. Он искренне не понимает, что мог не так сказать, что вызвало бы такую реакцию у старшего. — Чтож, я тебя прощаю за то, что ты столкнулся со мной. Если бы спросили у Чимина, как бы он охарактеризовал голос господина, то он бы описал его просто цветом. Серым цветом. Омега теперь безумно хочет узнать, что такого случилось, что этот альфа перестал видеть жизнь в красках. Он может только предположить, что подкосило господина, но хочется знать наверняка. Нужны детали, чтобы понять причину подобного приступа агрессии, чуть не убившего его. Пак не хочет ненавидеть человека, который спас его. Не хочет ненавидеть того, кто помог почувствовать себя свободным после долгих лет пребывания в качестве куколки для богатых. И самое главное: омега не хочет ненавидеть того, кто подарил ему семью. Юнги замечает, что на клумбе не просто чисто, а в какой-то степени даже уютно. Всё выглядит так неестественно. Нужно время, чтобы привыкнуть к такому вмешательству аккуратных, нежных рук. — Будете снова ругаться? — Чимин разворачивается вполоборота, чтобы можно было наблюдать не только за своей работой, но и за движениями Мина. Мысль, что старший может снова наброситься на него, пугает до ледяных рук. Альфа смахивает рукой прядь чёлки, что спала на глаза. От резкого движения блондин машинально вздрагивает, что не может ускользнуть от внимания Юнги. Это выглядит смешно до боли в груди. Смешно, но невесело. А зная всю ситуацию, хочется упасть на колени перед младшим и вымаливать прощение, чтобы в этот раз его точно услышали. Но всё, что он делает - это неподвижно стоит. Теперь сам Юнги молчит, не зная, что же ответить на вопрос: «Будете снова ругаться?» Теперь Мин чувствует себя совсем идиотом. В голове лишь "перекати-поле". Впервые в своей жизни он не знает, что ответить. Становится дурно. Стоит ли вообще что-то говорить? Юнги понимает, что любой его ответ может либо слишком сильно оттолкнуть омегу, либо притянуть его ближе, чем нужно. Но ни того, ни другого альфа совсем не хочет. Его устраивает всё так, как сейчас: чтобы его избегали, но не презирали, пряча глаза, в которых не просто страх, а самый настоящий ужас. Сейчас Мин не ищет встречи с прекрасными голубыми глазами. Также он понимает, что от тона и содержания его ответа зависит, будет ли сам зависим от чужих глаз. Он понимает, что сейчас, если не сдержится и скажет: «Конечно не буду! Я больше никогда не повышу на тебя голос, и тем более не подниму руку», то эти глаза, такие красивые и притягивающие станут ему вечной приятной пыткой. Чимин, сам того не понимая, станет его приятной зависимостью, будет подкармливать его своими светлыми и такими нежными эмоциями. Такого исхода альфе совсем не хотелось бы. Но и от противоположной мысли, что юноша станет независимостью, а мучением. Будет жестоко медленно убивать своей отстранённостью и морить голодом. Становится просто невыносимо. « — Да что же ты делаешь со мной?! » Юнги кричит сам на себя, не понимая, какой выбор будет правильным. Озлобленный зверь, сидящий где-то внутри него, скулит и мечется, поджимает хвост. Такое состояние для Мина в новинку. Будто загнали в угол и собственно построенных стен. — Чтобы спасти себя, нужно начать с разрушений… Юнги грызёт совесть, он с трудом стоит на ногах. Уши закладывает, и как на повторе: «Будете снова ругаться?». Хозяин с трудом разворачивается в сторону дома. — Н-не буду… — голос звучит неуверенно. Ощущение, будто альфа напуган. Услышав, с какой интонацией прозвучал ответ, Чимин в удивлении раскрывает глаза. Это кажется так несвойственно для хозяина, от чего в груди тревожно скребёт плохое предчувствие. — Господин, подождите! — Нужно альфе помочь, поговорить о том, что случилось. Попытаться во всём разобраться. Омега срывается с места, позабыв о том, как его самого недавно еле спасли от смерти. А что такое вообще смерть? Что она значит в нашей жизни? Конец всего? Или же спасение от всех испытаний, что предначертаны каждому? А спасение ли? Кто гарантирует, что после смерти душа не болит, не страдает? Боль и при жизни нас меняет. Но если и дальше выбирать жизнь - то нужно принять эту боль и научиться с ней двигаться дальше. И, что немаловажно, сохранить человечность по отношению к другим. Чимин хочет остаться тем, кем родился. Хочет, несмотря на всё, что было, помочь. Чтобы Юнги больше не закрывался, не отталкивал, доверился. Чтобы дал возможность прибраться в его сердце так же, как в этой клумбе, поселить в нём уют. Чтобы душа цвела с каждым приходом тепла. Юноша хотел было побежать следом за хозяином, как за руку его хватает взявшийся из ниоткуда Тэхён. Тот издалека наблюдал за всем, что происходило тридцать секунд назад. Поведение друга рядом с омегой каждый раз удивляет. Бета внимательно смотрит в спину быстро удаляющегося альфы. — Не нужно. Сейчас он должен побыть один, или же снова сорвётся. — Н-но… Но ему… Брюнет прерывает серьёзным взглядом омегу, ясно давая понять, что сейчас действительно неподходящее время. Чимин растерянно замолкает и только смотрит в его карие глаза, хлопая пушистыми ресницами. — Чимин, не нужно, правда. Он должен сам всё обдумать и понять чего хочет. Твоя задача быть просто в доступности… — Что это значит? — Омега вопросительно смотрит на Тэхёна, пытаясь понять, о чём тот говорит. Он уже догадался, что в первую очередь должен выслушать третье лицо, прежде чем бежать к альфе. Со стороны всегда виднее же, правда? Да и брюнет явно знает Юнги больше, чем он. — Это значит, он придёт к тебе рано или поздно сам. Ему нужен будешь ты. И так считаю не только я, но и психотерапевт, с которым он пытается работать ради тебя. — Меня? — Голос блондина вздрагивает в недоумении. Глаза растерянно бегают по чужому лицу. Не уж то хозяин дома решил измениться из-за него? — Юнги не хочет, чтобы ты оставлял его одного в этом доме. И причины мне пока непонятны. Он хватается за тебя, и старается побороть свои приступы агрессии, чтобы ты был в безопасности. Понимаешь, о чём я говорю? Тэхён не прерывает зрительный контакт. Серьезный, многозначительный взгляд беты, который Чимин всё никак не может понять. Как и слова, что он услышал о состоянии альфы. Пак опускает голову, постепенно переваривая полученную информацию. Омега никак не может понять, чем мог зацепить господина. — Что такого я мог сделать? Чимин замечает в руке Тэхёна тряпочку и, молча взяв её, идёт к садовому гномику, чтобы продолжить работу. Его вопрос был скорей риторический. И с этим вопросом омега уходит в себя. «— Что?» «— Что?» «— Что?!» Омега оттирает бороду фигурки от грязи. Да с таким усердием, что лакированная поверхность тихо поскрипывает от сильного давления и трения. Сведённые к переносице брови омеги говорят об его сосредоточенности, но глубокий взгляд, будто сквозь фигурку, говорит, что тот сейчас на границе реальности и своих размышлений. Омега кусает губы до крови. Больше всего на свете он ненавидит, когда чего-то не понимает. Появляется такое чувство, словно его обманывают, что-то не договаривают или попросту насмехаются. Из-за чего он ощущает себя дураком или тем самым шутом из цирка уродов. — Что мне тогда делать? — Чимин явно в замешательстве, отчего в его голосе, таком нежном, можно уловить неуверенные нотки. Тэхён садится на корточки, проводит по белоснежной макушке рукой. Растерянность младшего вызывает у беты лёгкую виноватую улыбку. — Просто жди, хорошо? Я уверен, что совсем скоро мы с тобой сможем понять Юнги. Чимин тихо выдыхает. Ожидание - это самое утомительное состояние, которое может испытывать человек. Все, абсолютно все всегда находятся в режиме ожидания: наступление определенного возраста, какого-то события, встречи, получения денег, рождения ребенка, смерти... Омега понимает, что в данный момент ни он, ни Тэхён ничем Юнги не помогут. Альфа должен сам разобраться, расставить приоритеты и следовать поставленным целям. Но как быть, если просто наблюдать со стороны - невыносимо? — Хорошо, хорошо, я подожду…

***

Открыв окно настежь, альфа делает глубокий вдох, наслаждаясь прохладой и свежестью, что забирает с собой остатки сна. Раннее утро. После разговора с Чимином уснуть совсем не получилось. — Будете снова ругаться? — из раза в раз Юнги повторяет вслух. Следом громкий истерический смех. Дикое желание разрушений. Снова... Мин смотрит на свои давно зажившие костяшки руки и немного приходит в себя. Смотрит на вторую руку, где ещё отчётливо виден укус. Юнги понимает, какого это - защищаться всем, чем можешь. Альфа убирает с лица непослушные пряди и прикрывает уставшие глаза. Вредная привычка - кусать щёки до привкуса крови. Кругом настолько тихо, что каждый звук за окном слышится, как что-то неестественное. С тихим рыком Мин достаёт из ящика баночку с таблетками, которые ему выписал психотерапевт. С ним нужно разговаривать три дня в неделю, что для него - сильный стресс. Но воспоминания о белоснежном омеге затягивают на шее цепь. Пять сеансов, и только на двух из них Юнги сорвался, разнося всё в чужом кабинете. К удивлению, его никто даже не думал останавливать. Альфа усмехается, вспоминая спокойное лицо психотерапевта. Тот даже бровью не повёл, разглядывая поломанную технику. — Почему ты хочешь научиться контролировать свои эмоции? — Потому что боюсь навредить ему… — А почему ты боишься навредить ему? — Он - моя семья, мы семья… Их последний разговор Юнги навряд-ли забудет. Он наконец сам себе смог ответить на вопрос: «Почему именно он?». На лице альфы красуется улыбка победителя. Мин наливает воду из графина в стакан, чтобы запить успокоительное. Принимать лекарства даётся ему с трудом. Таблетка неприятно проходит, от чего некоторое время альфу беспокоит чувство боли в груди. Прочистив горло, Юнги снова расслабляется в ожидании действия препарата. Краем уха он слышит, как за окном во двор заезжает машина. В голову приходит только одно объяснение: «Курьер». Сегодня должна быть очередная поставка продуктов. От голода крутит желудок. Альфа жалеет о пропущенном завтраке и решает спуститься на кухню. Он машинально тянется к перчаткам, что напрямую связано с ощущением в доме посторонних. Становится мерзко и хочется продезинфицировать всё, где проходили и касались своими руками. Мин облегченно выдыхает, когда слышит звук уезжающего автомобиля. Успокоительное постепенно начинает действовать, и старший, словно в бреду, идёт в сторону кухни. С каждым шагом его сильнее накрывают спокойствие и усталость. Ночь выдалась крайне тяжёлой. Зависая перед открытым холодильником, полным продуктов, хозяин пытается определиться, что бы предпочёл в качестве завтрака. Он сейчас не отказался бы от помощи Чимина, вне зависимости от того, что тот приготовит. Тихо рыкнув на себя, альфа старается больше не допускать мыслей о том, чтобы просить омегу о чём-то. Он вялой куклой передвигается по кухне, включает чайник и достаёт из холодильника всё необходимое, чтобы приготовить себе сэндвич. Ничего тяжёлого, так как после выпитой таблетки натощак стала беспокоить ещё и тошнота. Возможно, в обед получится съесть что-то более существенное. Звук щелчка чайника выводит из забвения. Мин вскрывает новую упаковку чая, и, пока напиток заваривается, он от нечего делать читает состав и происхождение листьев. Понюхав содержимое, альфа кивает сам себе в знак согласия. Пахнет довольно приятно. К каждому продукту у него есть свои требования. После завтрака Юнги собирается закончить с отложенными договорами, как в миг усталость бьёт с удвоенной силой, а ноги постепенно начинают неметь. Он уже буквально на полпути к спальне, когда раздается звонок в дверь. Списать на шутку Тэхёна или Феликса нельзя, так как те уже давно приходят к нему, как к себе домой. Альфа нервно поправляет перчатки и не спеша идёт встречать незваного гостя. Открывает деревянную резную дверь и видит на пороге Ёнгвана, от чего лицо Мина резко меняется. Невозможно скрыть отвращения к этому человеку. — Что вы забыли здесь? — Юнги смотрит по сторонам, но не видит никого рядом с ним, что точно не в духе Хва. Тот всегда таскал с собой хотя бы одного человека. Возомнил себя важной личностью, за головой которого охотятся все кому не лень. И только дома «многоуважаемый» Хва Ёнгван может ходить без сопровождения. Шавки при этом охраняют его издалека. — Господин Мин, что же вы такой негостеприимный. — А как я должен реагировать на то, что вы пришли ко мне с утра пораньше домой, так ещё и без приглашения? Бета усмехается, поправляя свой безвкусный галстук, что совсем не подходит его костюму. Альфа думает, что больше никогда ничего не скажет Тэхёну на счёт его стиля. — Вообще-то я к вам по делу. Мы можем пройти в ваш кабинет, чтобы спокойно поговорить? — Скажите, господин Хва, что мне стоит просто закрыть перед вами дверь? — Юнги внимательно следит, как бета меняется в лице. — Правильно, ни-че-го! Мин тянется закрыть дверь. Резкое головокружение, в глазах темнеет. Альфа пытается найти любую опору, но спотыкается, едва удержавшись на ногах. Перепад давления спровоцировал носовое кровотечение. Ёнгван усмехается и толкает в грудь хозяина дома. Тот в итоге сдаётся и с грохотом падает на пол, цепляя за собой вазон, что стоял у двери и шкатулку с ключами, что хранилась на полке у входа. Металлический звон расходится за пределами дома. — Господин Мин, а тебе когда-нибудь говорили не прыгать выше своей головы? Альфа тщетно пытается сфокусировать зрение и подняться на ноги, но тяжёлый удар ногой в грудь возвращает обратно. Дышать становится сплошным испытанием. — Что ты… — Юнги из последних сил старается держаться в сознании в попытках вспомнить, куда могли подмешать отраву. Успокоительные? Так альфа и до этого их принимал. А такие побочные эффекты, как слабость и сонливость, можно контролировать. Таблетки хранятся в недоступном для других месте и подменить их просто невозможно. — Оу, Юнги, не говори ничего. Тебе, наверное, это даётся с большим трудом. — Ёнгван садится на корточки, и, схватив младшего за грудки, притягивает того к себе, чтобы лучше рассмотреть чёрные, полные ненависти глаза. — Сейчас твоя главная проблема в том, что никого рядом нет и никто не сможет помочь. — Да пошёл ты на хер размеренными шагами… — Мин находит в себе силы заехать по чужому лицу. От неожиданности Хва отталкивает от себя альфу. Тот тряпичной куклой падает на пол, разбивая затылок об угол плинтуса. Ёнгван с громким рыком подскакивает на ноги и со всей злости начинает пинать Юнги по рёбрам. — Тварь! Да как ты смеешь на меня руку поднимать? Альфа до последнего старается защититься. Слабость в теле не даёт сгруппироваться, самые сильные удары приходятся на область печени и грудную клетку. — Что вы делаете?! — Чимин в ужасе застывает в пороге, стараясь кричать как можно громче, чтобы привлечь внимание и заставить бету остановиться. Юнги с трудом поворачивается в сторону звука, надеясь, что ему показалось. Но внутри всё сжимается, когда видит того, за кого больше всего боится. Сейчас с омегой может произойти все, что угодно, Мин не сможет защитить свою семью. Игнорируя адскую боль во всём теле он пытается встать. Но последнее, что чувствует - удар в голову. Альфа теряет сознание. Омега с визгом срывается в сторону своего господина. В эти секунды он молится, только бы Юнги жив остался. Время словно застывает, пока Чимин гладит дрожащими руками по волосам альфы. Тот еле дышит, но в себя не приходит, что только на руку бете. — Я бы и тебя забрал, котёночек, но у меня договорённость оставить тебя тут. — Бета оттаскивает омегу за волосы. Боль ощущается такой силы, словно ещё минута, и Хва снимет с омеги скальп. Ему запрещено трогать омегу, но у того от обиды кровь буквально кипит в жилах. Чимин же старается не сопротивляться, чтобы не провоцировать разъярённого бету. — Не трогайте его, прошу! Ему же больно! Ёнгван усмехается и откидывает в сторону от себя юношу, теряя к нему интерес. — Чимини, ты как маленький, честное слово. Всё ещё веришь в добро людей? Будь реалистом, и смирись с тем фактом, что твоему Юнги будет больно всегда. Ровно до тех пор, пока не откинется. — Пожалуйста! Не трогайте его! Я всё сделаю, только оставьте его в покое! — Чимин на коленях готов умолять бывшего хозяина не трогать альфу. Чимин поднимает полные слёз глаза, в надежде увидеть хоть что-то, похожее на снисхождение. Но все шансы в миг угасают, стоит только увидеть ядовитую улыбку Хва. — Мне жаль, котёнок. Но этот альфа теперь моя куколка. И уж поверь мне на слово: пока я жив, забрать его не получится. Бета закидывает альфу себе на плечо и с гордо поднятой головой направляется в сторону выхода. Ох, это предвкушение. Ощущать в своих руках столь желанное тело. Обладать столь желанным телом. Чимина накрывает истерика от отчаяния и чувства собственной бесполезности.