Дисфория

В каждой пешке есть тень королевы. Найди в себе силы завершить игру победителем. Чимина колотит от собственного бессилия. Хочется кричать, мешает ком в горле. Убежать нет сил - слёзы душат. Я не могу ничего… ничего… даже себя защитить… — Г-господин… — Чимин, всхлипывая, зовёт Юнги в надежде, что сейчас тот откроет глаза и найдёт в себе силы защититься. Но тот продолжает висеть безвольной куклой в чужих руках. Блондин резко оборачивается, смотрит в след Хва. Тот не спеша удаляется, оставляя за собой лишь звук неторопливых тяжёлых шагов и довольный хохот. Становится всё тише... Ёнгван не торопится покидать чужое жильё. Он знает, что сейчас его некому остановить. Бета оттягивает сладкий момент своего ухода лишь для того, чтобы насладиться феромонами, в которых скопилось столько ужаса и отчаяния. Такое откровенно заводит. Хва, усмехнувшись, поворачивается к Чимину. — Кстати, сахарок, твой любимый «отец». Хочу, чтобы ты знал: я лично свернул ему шею за самовольность и неподчинение. И твоего любимого «господина» я тоже убью. Только будет намного интереснее. Я буду наслаждаться его мучениями. Следующих слов, что адресованы ему, Чимин уже не слышит. Его накрыло волной безумия. Яростное желание растерзать того, кто хочет отнять у омеги теперь уже второго родного человека. — Отец… — Омега медленно поднимается с колен, сжимая до побелевших костяшек кулаки. Поток слёз размывает образ того, кто сделал жизнь Чимина похожей на сущий ад. Пак, конечно, догадывался, что Хосок пострадал из-за Ёнгвана. Но слышать такое прямое признание оказалось невыносимым. А греющие душу воспоминания вскрывают и так ещё незажившую душевную рану...

***

Голубые глаза уставились на «родителя». Ребёнок вцепился в одежду Хосока, мелко дрожа от волнения. Плохое предчувствие не давало спокойно попрощаться с родным человеком, что вынужден оставить его на целую неделю. Мальчишки уж очень не хотелось жить одному в доме, заполненном недоброжелательными слугами. Целая неделя без родителя была сравнима с неделей без еды. Одиннадцатилетний мальчик долго с тоской смотрел на старшего, шмыгая носом. Снова эта мягкая тёплая улыбка, что всегда согревала его. К сожалению, это никак не поможет справиться с долгим одиночеством. Блондин прильнул всем телом к Хосоку, носом уткнулся в живот. Громкий детский всхлип, и тяжёлая рука старшего зарылась в белые мягкие пряди. Так хотелось думать, что он уже вернулся, что уже рядом. Сейчас бы обнял и отвёл в их безопасное секретное место. Чимин кусал губы до крови, тёрся лицом о пиджак, только чтобы не заплакать, чтобы не сорваться в истерике. Какой ребёнок захочет отпускать своего единственного родного человека? Почему он просто не мог поехать с ним? Тревога в детском сердечке нарастала с каждой секундой. Она словно тьма, что накрывала мир, когда за горизонт пряталось солнце. Не уходи! Пожалуйста... Не уходи! — Ну, перестань плакать, а то я сам сейчас заплачу. А ты знаешь, что мне нельзя. Чимин так мило и по-детски хихикнул, сильнее прижимаясь к Хосоку. Это человеческое тепло, которым так и хотелось наслаждаться. — Не могу, мне страшно. Чон поджал губы, отведя взгляд от ребёнка. Он прекрасно понимал, что тому страшно. Понимал, что тот останется совсем один, без защиты. Как ни крути, Хосок тоже переживал. Впервые в жизни ему нужно было покинуть своё солнышко на такое длительное время. Глаза беты щипало от подступающих слёз. Он их умело скрывал: годы практики убийств, пережитых потерь сделали его практически непробиваемым. Но порой эмоции переходили отметку дозволенного, когда это касалось его маленького омеги. — Я понимаю, солнышко моё, но потерпи. Я заберу тебя. Осталось всего пару недель, и я больше не буду тут работать, а значит, смогу тебя забрать. Хосок знал, что сейчас не подходящее время убить Ёнгвана. Да и нанять кого-то со стороны крайне глупо. Если бы кто-то заказал Хва, то всё, что принадлежало ему, автоматически перешло бы в руки убийце. Но схема проста лишь в теории. Если жертва обладала большим связями и поддержкой, то убийцу, который не мог похвастаться тем же, ждала бы та же участь. А значит, в случае Хосока действовать на тот момент было крайне опасно. — Правда? А ты мне книжку дочитаешь? Ну, про альфу, который попал в прошлое? Чон сел на корточки перед младшим, проводя с отцовской любовью и нежностью по его мягким волосам. Грубоватые пальцы утирали с щёк омеги мокрые дорожки. Чимин обхватил двумя руками чужую ладонь, чтобы плотнее прижаться к ней. Уж слишком хотелось почувствовать всю нежность беты. Омега поджал дрожащие губы. Такая грубая, шершавая ладонь. И такая родная. — Конечно, я тебе дочитаю про альфу, который попал в прошлое. Чимин улыбнулся и, не сдержавшись, кинулся на шею старшего, обнимая крепко-крепко. Чтобы на всю жизнь запомнить этот трогательный момент. Хосок прикусил щеку изнутри и тихо хмыкнул себе под нос. С особой любовью и нежностью обнял хрупкое кукольное тельце и почти невесомо поцеловал в висок дитя. Чон не мог и не хотел представлять, что ждёт этого хрупкого цветочка в его отсутствие. — Обещай, что когда ты вернёшься, всё будет хорошо! — Обещаю! А сейчас мне пора уходить. Прошу, будь осторожнее. Чимин кивнул и нехотя отпустил Хосока. Тот, чтобы не терзать себя и уже ставшего ему родным ребёнка, резко встал и поспешил прочь. Омега смотрел, как удаляется фигура его родителя, думая только о том, чтобы тот вернулся как можно скорее. Он в ту же ночь залез в библиотеку, чтобы снова очутиться в мире фантазий. Где всегда всё настолько прекрасно, что заставляет трепетать юное сердце, полностью погрузиться в историю и только лишь слышать шелест страниц. Сон никак не шёл. Как только закрывались голубые глаза, появлялся силуэт Хосока: он улыбался и махал, говорил любимую фразу «Цветочек, всё хорошо», после чего исчезал. Быстро, словно бежал от чего-то пугающего. Становилось жутко после, хоть Чимин и понимал, что это всего лишь сон. Сказки с яркими картинками немного отвлекали от переживаний. В голове крутились фантазии о будущей счастливой жизни вдвоём, от чего с каждой минутой улыбка становилась всё шире на молодом личике. Чимин вздрогнул, когда за дверью раздались шаги слуг, у которых подъём был с первыми лучами солнца. Сердце начало тревожно биться. Ребёнок понимал, если его увидят, наказания не избежать. Тихо, чтобы не создать случайно шум, мальчик подошёл к двери, вслушиваясь в звуки снаружи. Нужно было отсюда уходить как можно быстрее. Совсем скоро должны подать завтрак. И омега знал, что к нему придут, чтобы позвать. Если служанка обнаружит то, что Чимина нигде нет - поднимут тревогу. Вынырнув из библиотеки, блондин, словно по воздуху, пробежал в комнату, переоделся в пижаму и спрятался под одеяло. Адреналин заставлял сердце качать кровь быстрее, от чего не утихал гул в ушах. Как и предполагалось, пришла служанка, которая старалась как можно аккуратнее разбудить Чимина. Атмосфера дома изменилась, стала какой-то давящей. Становилось не по себе: отсутствие Хосока чётко ощущалось. Воздух был вязким, затхлым, будто окна совсем не открывали. Это всё наводило панику, которую Чимин изо всех сил старался держать под контролем. Завтрак шёл через силу. Сегодня еда была совсем другая. Пресный вкус вязал рот, от чего омега, не пережёвывая, проглатывал кашу, лишь бы только не выплюнуть всё обратно в тарелку. День за днём, в полном молчании ребёнок проводил своё время. Поговорить было не с кем. Да и кто бы захотел общаться с тем, кого считают только лишь куколкой хозяина. Красивой куколкой, сравнимая разве что с антикварной вазой. Ночи же проходили в библиотеке. Омега спал крайне мало, отчего лицо осунулось и проявились более чёткие синяки под глазами. Так прошла неделя. Чимин ждал. Ждал, как верный пёс ждёт любимого хозяина. С разговора двух молодых служанок он понял, что Ёнгван вот-вот должен вернуться. Ребёнок, окрыленный этой новостью, сидел в холле, делая вид, что играет в игрушки, хотя на самом деле с трепетом дежурил у двери до прихода Хосока. Омега хотел только взглянуть на него одним глазком, получить лёгкую улыбку и еле заметный кивок. Чон всегда так делал, когда рядом был Ёнгван. Руки подрагивали от волнения, отчего кубик на кубик не вставал. Омега то и дело задерживал взгляд на входной двери. — Я же говорил, что нужно было действовать раньше! Этот червь уже давно задумал неладное. Дверь открылась и пороге показался хозяин дома с незнакомым Чимину мужчиной. Один только чужой взгляд в сторону ребёнка заставил у того всё сжаться внутри до размера крупицы. Хосока не было. Чимин растерялся, до последнего с надеждой смотрел на входную дверь. Ждал, что тот сейчас зайдёт следом, что его просто задержали на улице. В груди всё сжалось, когда омега понял, что больше никто не придёт. Он в миг поднялся на ноги и побежал следом за Ёнгваном, который продолжал о чём-то беседовать с гостем. Наказания за непослушание уже не пугали малыша. Он только лишь хотел узнать, где тот, кого он ждал всю неделю. В голову лезли дурные мысли. Вдруг Хосок навсегда ушёл, потому что разлюбил его. Чимин выбежал перед хозяином, перекрывая путь до кабинета. Мелкая дрожь пробежала по телу от пристальных и холодных взглядов старших. — Г-господин, а где дядя Хосок? Он обронил свои запонки. Мне нужно их вернуть. — Блондин не хотел подставлять родного человека, от чего причину такого дерзкого поведения пришлось придумывать буквально на бегу. Хва расплылся в пугающей оскалом улыбке, разглядывая свой подрастающий цветочек. Бета потрепал мягкие волосы, наклонился и сильнее втянул воздух рядом с омегой, желая уловить ещё пока детский невинный аромат его тела. Он, будто согласившись с собственными мыслями, ухмыльнулся. — Можешь их выкинуть. Они ему больше не понадобятся. Взгляд голубых глаз в непонимании медленно поднялся на старшего. — Почему? — Как тебе сказать... Он умер. Так бывает. В тот миг рухнул его маленький идеальный мир. Все сказки со счастливым концом, что были когда-то прочитаны, потеряли для него смысл. Пелена слёз закрывала вид на довольные лица старших. Ёнгван хотел что-то добавить. Но резкий звонок прервал их зрительный контакт. Тот, обойдя ребёнка, в спешке направился в свой кабинет, а новый, как оказалось позже, телохранитель хвостом проскользнул за ним. Чимин сквозь поток слёз растерянно смотрел по сторонам в поисках хоть малейшей поддержки. Всем будто никакого не было дела до того, что произошло с дядей Хосоком. Не выдержав горьких слов, что сказаны ему с таким равнодушием, он сорвался с места и, спотыкаясь, падая, разбивая коленки, мчался в свою комнату. Заскочив, без сил упал на пороге, подперев дверь спиной. Лишь бы никто не трогал. Закрыл уши ладошками и, наконец, выпустил все эмоции от боли утраты, что держал в себе до последнего. Внутри всё разрывалось от непонимания, скорби и чувства сжирающего одиночества. Чимин загнанным зверем метался по комнате, не зная куда себя деть. Один… Я один… Я снова один... На затылке чуть заметно потемнела прядь волос.

***

— Кстати, сахарок, твой любимый «отец». Хочу, чтобы ты знал: я лично свернул ему шею за самовольность и неподчинение. И твоего любимого «господина» я тоже убью. Только его смерть будет намного интереснее. Я буду наслаждаться его мучениями. Чимин пятится назад, что сильнее подогревает пыл Хва. Бета в последний раз обводит взглядом место, где несколько минут назад бился в истерике омега, шлёпает по бедру бездыханного альфу и неспешно уходит к воротам, где заранее ждёт машина с водителем. Он не планировал садиться за руль. До скрипа зубов хочется воспользоваться моментом доминирования. Хочется в дороге по максимуму исследовать свой маленький презент от Якудзы, пока тот не очнётся. — Юнги, запомни, никогда нельзя быть уверенным в своей безопасности. Как бы ты не старался себя оградить. Холодный ветерок слегка треплет пепельные волосы. Редкие алые капли из носа и разбитой губы окрашивают рубашку Хва. Бета останавливается посреди двора, устало скидывает с плеча Юнги. И без того не малые габариты Ёнгвана с трудом позволяют носить что-то тяжелее вилки или бокала. Тем временем Чимин забегает на кухню. Тошнота подступает к горлу в самый неподходящий момент. Омега, собрав в себе остатки смелости, хватает со стола кухонный нож. Он готов защищать того, кто подарил ему хоть немного тепла. Не позволит забрать того, кто так дорог ему. Если бы альфа оставил омегу в тот вечер в доме Хва, то уже не было бы той теплоты нового дома, новых знакомств и искренней заботы. Не было бы тех приятных вечерних посиделок у камина, прогулок на свежем воздухе с ощущением полной свободы и маленькой цветочной клумбы во дворе дома. Ничего, кроме неутихающей боли утраты и одиночества. Омега, ослеплённый яростью, выскакивает на улицу, сжимая в руках рукоятку ножа. Один взмах и лезвие почти до упора входит в мягкую плоть. Чимин рычит и, словно зверь, защищающий своё потомство, набрасывается на Хва, что раза в три крупнее его самого. Омега не успевает вытащить нож, как в лицо прилетает тяжелый удар беты. Никто больше не думает жалеть красоту хрупкого цветка. — Тварь! Смелости набрался?! — свободной рукой аккуратно вытаскивает нож из ребра. Наличие толстой жировой прослойки не позволяет нанести более серьёзный ущерб. Блондин узнаёт этот взгляд. Ничего хорошего он не сулит. Ёнгван знает, как подавить того, кто выходит из-под контроля. Но не в этот раз. — Вы никуда не уйдёте с Юнги! — Что ты сказал? — Бета вслепую замахивается остриём. С трудом сдерживая крик острой боли в ключице, Чимин словно в бешенстве кидается на бету. Омега короткими ногтями старается разодрать лицо, стереть его гадкую ухмылку, выдавить глаза, что каждый день смотрели на него, как на личную вещь, без намёка на жалость и сострадание. Ненависть к нему закипает в крови. — Скотина, я остался один из-за тебя! Бета от неожиданности теряется и, не удержав равновесие, падает на газон, до последнего пытаясь от себя оттолкнуть блондина. Нож выпадает из рук и скрывается в кустах недавно посаженных Чимином Китайских роз. — Отвали от меня, сука взбешённая! Зубки отрастил? Чимин будто не чувствует удара по скуле: накопившаяся злость и адреналин придают силы, притупляя боль. Перед омегой стоит цель, он готов её выполнить, чего бы ему это не стоило. Блондин замешкался всего на одну секунду. Ёнгван этим пользуется и скидывает с себя младшего. Был бы бета чуть худее и поворотливее, для омеги это было бы более травматично. Хва принимает сидячее положение, хватает белые волосы и со всей силы бьёт Чимина о бетонную брусчатку. На виске омеги проявляется тонкая струя крови. Картинка перед глазами мутнеет, и только тихий хрип срывается с пухлых губ. — Ты мелкая мразь! С каких пор стал диким таким? Что, твой хозяин не укротил тебя? Забыл, что твоя задача - красиво тапочки приносить? Хва тянется к ножу, чтобы закончить всё здесь и сейчас. И плевать Ёнгван хотел на договорённость с Кахимори. Чимин жмурится, стараясь привести себя в порядок и собраться с силами. В голове паника. Тело не слушается. Омега тихо рычит, а зверёк внутри него беснуется. Погибать от грязных рук Хва не входило в его планы. Собрав в себе остатки сил, тихо встаёт на ноги и со спины прыгает на старшего, в руках которого уже блестит холодное оружие. Омега цепляется в чужие волосы, беспощадно вырывая клочки. — Я убью тебя! Убью так же, как и ты убил Хосока! Хва неуклюже машет руками, стараясь либо скинуть с себя, либо попасть ножом по омеге. Резкая, колющая боль в бедре и Чимин начинает с удвоенной силой рвать волосы на голове Хва. Такой силы в себе Пак ещё никогда не ощущал. В эту минуту некогда забитая маленькая фарфоровая куколка Чимин показывает свои скрытые возможности. Нож выскальзывает из потных рук беты. Омега спрыгивает со спины и, не растерявшись, резким движением вытаскивает нож, лишь наполовину вошедший в бедро. Он, недолго думая, хаотично втыкает лезвие в спину Ёнгвана. Крики, заполнившие двор особняка, так греховно ласкают слух омеги. Маленькие ручки бьют куда могут дотянуться, стараясь нанести как можно больше смертельных ран. Это битву пора заканчивать! Кровь обильно пропитывает чужую одежду. Масляные капли разлетаются в стороны, некоторые из них брызгами попадают на лицо блондина. И только один удар в шею окончательно добивает Ёнгвана. Тот еле шевелит губами, но никаких звуков, кроме тихих хрипов, не слышно. После чего жуткий взгляд Хва медленно скрывается под тяжестью век. — Эй! Чимин поворачивается на звук и видит того самого мужчину, который любил его в детстве морально истязать. Который когда-то специально делал больнее, вскрывая и так незатягивающуюся рану своими грязными разговорами о человеке, что был для омеги так дорог. Пак не успевает отреагировать, как руки беты хватают его. — Не трогай меня! Пусти! Блондин резко запрокидывает голову, разбивая затылком лицо охранника. Мужчина не ожидает такого, от чего хватка ослабевает. Всего одна секунда - и острие ножа по самую рукоятку с лёгкостью входит в шею. В голубых глазах нет ни капли сомнения или жалости. Омега смотрит с неподдельной радостью, как второй ужас его детства падает к его ногам, захлёбываясь кровью. Пак тихо опускается на колени, постепенно теряя в себе силы. Боль ещё не ощущается так ярко под действием адреналина в крови. Он подползает к Юнги, нежно обнимает его, пачкая одежду старшего примесью крови трёх человек. Бедро всё ещё обильно кровоточит, ключица ноет от поверхностного ранения. Омега в поисках умиротворения носом утыкается в чужую шею, жадно вдыхая феромоны леса и диких роз. Становится так спокойно и легко... Блондин тихо выдыхает и проваливается в темноту, в бесконечность. Холодный ветер пробирается под влажную от крови одежду, чего омега уже не чувствует. Во дворе Юнги лежат два трупа, вокруг которых растекаются большие кровавые лужи. Смерть - странная и непредсказуемая женщина. Никогда нельзя предсказать, в чьём облике она придёт, чтобы забрать с собой на тот свет. Ёнгван недооценил противника, отчего проиграл маленькому и, казалось бы, слабому омеге. Порой самое безобидное на первый взгляд создание может нести в себе страшную опасность. Только надави на нужную точку и дай ему волю. *** Тэхён, не торопясь, заходит во двор, оставив машину, как всегда, у ворот. Ким смотрит себе под ноги, пытаясь собраться с мыслями. Ему необходимо доложить о выполнении очередного поручения альфы. Тяжело вздохнув, бета поднимает голову к небу. Он верит в то, что сейчас на него смотрит его маленький и светлый лучик. Верить во что-то подобное лучше, чем жить в горе и мыслях о том, что всё потеряно. Это лучше, чем пить успокоительное. Для Тэхёна мысли о жизни после смерти - как надежда воссоединиться с тем, кого он когда-то потерял. Тихо усмехнувшись своим надеждам, бета опускает голову и в ужасе видит развернувшуюся перед ним картину. Ноги сами несутся к лежащим без сознания друзьям. Ким прикладывает два пальца к шее Юнги и облегчённо выдыхает: он чувствует его слабый пульс. Но, переведя взгляд на омегу, в груди беты всё сжимается. Он не может определить, в чьей крови омега: её слишком много. Бета поднимает Чимина и бежит к своей машине. И без того яркая куртка быстро покрывается пятнами. Нос пробивает насыщенный запах крови и пота. Ким возвращается за Юнги, аккуратно укладывает его рядом с омегой и, не теряя времени, срывается в сторону клиники.

***

Когда становится страшно и больно, Тэхён всегда приходит в одно и то же место, не взирая на погоду. Дождь, снег, метель, ураган - всё это такая мелочь по сравнению с тем, что Ким чувствует. То, что случилось вчерашним утром, сильно подкосило. А тот факт, что Чимин и Юнги сейчас лежат в больнице. То, что ни один, ни второй до сих пор не пришли в себя, заставляет панику подбираться всё ближе. Крупные капли воды барабанят по телу. Земля под ногами давно стала вязкой. Грязевые щупальца хватают за ноги, не желая отпускать того, кто пришёл в это место. Обувь пропитана влагой, от чего становится ещё холоднее. Каждый шаг даётся с трудом. Бессонная ночь вытянула почти всю жизненную энергию. Шаг за шагом и на горизонте появляется до боли знакомый памятник из белого камня. Он словно маяк для заблудшей души. Бета вытирает лицо толи от слёз, толи от дождевой воды. Шаги ускоряются и буквально через минуту бета стоит там, куда всё это время его ноги сами вели. Дождь обильно поливает памятник с цветной фотографией. Мягкие черты лица и добрые любимые глаза, как живые, смотрят на Тэхёна. Ким с нежностью разглядывает фото, которая будто плачет от дождя, что заставляет и без того разорванное сердце больно сжаться. — Почему, когда я к тебе возвращаюсь, ты всегда плачешь?! — В голосе слышится нота отчаяния. Тэхён кладёт руку на шею, где покоится чёрная метка, что принадлежала человеку, которого уже давно нет в живых. Ноги не выдерживают, и бета падает коленями в лужу. Громкий крик, что не может заглушить даже шум дождя. Тэхён бьётся в агонии, с силой сжимает свои мокрые волосы, чтобы физическая боль хоть на процент заглушила душевную. Держать в себе месяцами всё то, что рвётся наружу - невыносимо. И только тут, находясь среди мёртвых, Ким может дать волю эмоциям. Здесь он может быть настоящим. — Не плачь! Прошу, не плачь, когда я с тобой! — Тэхён подползает к могиле, сворачивается калачиком и кладёт голову на земляной бугорок. — Гуки… Прости меня… Грязь прилипает к коже, волосам и одежде. Пальцы зарываются в сырую могилу. Весной на ней появятся новые роскошные цветы. Они будут расти и цвести, словно это новая жизнь того, кто покоится под весом холодной земли. Ветер словно нежно обнимает и шепчет, повторяя одно: «Ты справишься». Тэхён в последнее время решил посещать психолога. Ведь то, что он слышит и чувствует, находясь на кладбище, откровенно пугает. — Не справлюсь! Я не справлюсь! — Хочется кричать до охрипшего голоса. Грязные руки утирают обжигающие слёзы, размазывая грязь с могилы по лицу. Бета с трудом берёт себя в руки и поднимается на колени, не отрывая взгляда от памятника. Его улыбка... Люди ставят на кладбищах те фотографии, на которых умершие улыбаются. Время, когда они испытывали положительные эмоции. Такими улыбками хотят разбавить тяжёлую обстановку этого места. Чтобы, приходя сюда, можно было видеть, что покойный когда-то был счастлив. Тэхён кладёт руку на своё сердце. — Я верен тебе! — Бормочет Ким, продолжая смотреть в сияющие жизнью глаза любимого. Так хочется рассказать о своих неудачах и ошибках, хочется рассказать всё, что произошло за последние годы. Так хочется снова обнять любимого, позабыть о всех проблемах будничных дней. Тэхён устало прикрывает глаза и вновь укладывается на мокрую землю, бережно обнимая камень с фотографией. Тишина... — Знаешь, в жизни твоего брата появился омега. Когда я увидел его в первый раз, мне показалось, что вы очень похожи. Но вот вчера я понял, как сильно ошибся. — Бета немного успокаивается. Шмыгнув носом, облизывает дрожащие губы. — Вчера… Этот хрупкий омега защитил твоего брата. Он смог убить тех, кто несколько раз был сильнее. Ким представляет то, как небольшие и нежные руки Чонгука гладят его по голове. В голове Тэхён старается воспроизвести родной голос, который он так давно не слышал. — Этот омега очень смелый... Бета тихо смеётся. Сегодня он определённо пойдет к психологу, чтобы узнать, как скоро ему понадобится медикаментозное лечение. — Он очень смелый и добрый. И, кажется, он очень нравится Юнги. Представляешь, наш ёж стал лечиться у психолога ради Чимина. — Надеюсь, у него получится. И он сможет всё-таки создать свою семью... — Я позабочусь об этом. Не волнуйся, мой зайчик. Я исполню твою мечту и прослежу, чтобы твой старший упрямый брат был счастлив. Сейчас Ким словно маленький ребёнок, которого все оставили. И теперь этот ребёнок ищет покой среди усопших. — Тебе пора. Проследи за Юнги. Ему сейчас тяжело… Ким нехотя поднимается и тащит ватные ноги в сторону выхода к машине. Он никогда не прощается, ведь всё равно скоро вернётся. Сторож с искренним сочувствием смотрит на Тэхёна и качает головой. Такую преданность редко встретишь. Усевшись в машину, Ким ёжится от холода, что ощутил, как только ворота кладбища остались за спиной. Влажными салфетками собирает грязь с лица. Сейчас в первую очередь нужно заехать домой, принять горячий душ и сменить одежду, а после уже вернуться в больницу. Повернув на себя зеркало заднего вида, бета морщится от жалкого вида в отражении. Все люди стараются жить дальше после потери близких, и так не убиваются. Может, это считается нормой. Тэхён вот уже столько времени не может смириться с потерей человека, которого встретил когда-то совершенно случайно и полюбил каждой клеткой своего тела. Свет фар на встречном движении режет глаза. Ким старается сильнее концентрироваться на дороге и крепче держать руль, чтобы случайно не зажмуриться и не влететь в кого-нибудь. Тучи снова разгневались. Дождь словно стеной льёт. Ехать становится сложнее в разы. Светофор за светофором, и вот машина уже стоит во дворе собственного дома. Бета проходит в холл, оставляя за собой грязные мокрые следы. На губах вновь красуется натянутая улыбка, что выглядит так искусственно на фоне красных глаз. Слуги в очередной раз только вздыхают при виде хозяина дома. Некоторые испытывают жалость, но большинство только кривят свои лица. — Тэхён, почему ты в таком виде? Тяжело вздохнув, бета поворачивается на пятках к старшему брату. — Представляешь, я шёл и упал прямо в лужу! Терпеть не могу сезон дождей. Намджун строго смотрит на младшего, держа руки в карманах. Такое поведение брата откровенно раздражает. Потому что ведёт себя как дурак, потому что скрывает в себе свою боль. — Тэ, отпусти его. Это ни к чему хорошему не приведёт. Тэхён наклоняет голову в бок, с прищуром смотрит в ответ на старшего. Всё по новой: всё те же слова, только в новой интонации. — Джуни, ты сейчас не у себя в Тэгу. Поэтому, пожалуйста, прекращай меня учить жизни, пока ты живёшь в моём доме. Намджун на это только скрипит зубами. Разница между братьями всего пять лет. Но именно эти пять лет стали огромной пропастью между ними. Никто не хочет пойти на встречу и попытаться наладить отношения друг с другом. Старший не хочет понимать младшего, потому что боится, что это понимание только усугубит и так подавленное состояние брата. А Тэхён не хочет может оставить того, кто смог когда-то подарить ту самую любовь, о которой Ким мог только мечтать. Он всегда знал, что Чонгук любил его не за статус и финансовое положение. Чонгук любил его просто, как-то даже наивно и по-детски. Вкладывал в свои чувства всё тепло, что когда-то бережно хранил в себе, скрывая от жестокого мира. Намджун с укором смотрит в спину младшему, что устало и неспеша скрывается на втором этаже. Снова нет результата, снова слова пропустил мимо ушей.

***

Запах больницы. Противный, сильного концентрата хлора, который буквально везде: на полу, стенах, дверях и окнах. Хочется сбежать и больше не возвращаться. Тэхён заходит в палату к другу. Он предполагал, что можно ожидать от Юнги, когда очнётся. Наверняка закатит истерику, когда откроет глаза и увидит, что рядом с ним лежит кто-то из посторонних. Поэтому Ким сразу разместил альфу в Vip палату. Так не только комфортнее, но и относительно безопасно. На Чимина бета тоже не пожалел средств. Пусть эти двое будут в отдельных палатах и под присмотром охраны. Можно предположить, что если Ёнгван решился на нечто подобное, то наверняка за ним кто-то стоит. И этот кто-то может явиться в любой момент. Юнги по-прежнему лежит без сознания. Ким уже привычно падает в кресло у большого окна, что приметил ещё в день поступления. Первую бессонную ночь в больнице он провёл именно в нём. Пальцы нервно стучат по подлокотникам, от чего больничная тишина прерывается глухим постукиванием. В голову снова лезут неприятные мысли. Нужно себя отвлечь. — Хватит лежать в отключке, Юнгия! Ты уже выспался. Если ты сейчас же не откроешь глаза, я добью тебя. Я столько денег уже вбухал в эту палату. Ты как расплачиваться за неё мне будешь? Ким крепко сжимает подлокотники, наблюдая в окно за жизнью вне стен больницы. Даже думать страшно, что Юнги может не прийти в себя, так и не достигнув главной цели. Тогда у Тэхёна больше не останется стимула продолжать свои мучения в этом мире. Люди так стараются всё контролировать, хотят всем владеть. Но всё же есть то, перед чем они до сих пор бессильны. Вот уже сколько десятков, сотен лет человечество думает над воскрешением ушедших в мир иной, чтобы сломать рамки между жизнью и смертью. Даровать вечную жизнь. Пока все попытки тщетны, что в какой-то степени может быть к лучшему. Никто не знает, к чему это может привести. Человек над природой не властен. Сломав естественный баланс, высока вероятность катастрофы. Тэхён протирает руками лицо, снимая мысленно паутину нервозности. В голове Ким отчаянно крутит только хорошие моменты, в основном с Чимином, который так интересно реагировал на любую мелочь. А в последнее время придумывал что-то новое, чтобы занять не только себя, но и окружающих: будь то разведение клумбы или генеральная уборка в доме. На губах еле заметная улыбка. Светлый образ омеги в голове помогает обрести душевный покой. Сейчас Тэхён как никогда может понять Юнги: почему он так отчаянно тянется к нему. Чимин одним своим присутствием наполнял дом теплом и уютом. Прикрыв глаза, Ким откидывается на спинку кресла. Больничная обстановка становится всё более привычной. Запах почти не ощущается, так как со временем привыкаешь. — Почему не плачешь? Я вроде как при смерти. — Хриплый неестественный голос сквозь тишину слегка пугает Кима. Он, не скрывая улыбки, приоткрывает один глаз. И без того вечно помятый Мин сейчас выглядит словно восставший из мёртвых: бледный, тощий, с гнездом на голове. Но главное - живой. Альфа сверкает чёрной радужкой, что в последнее время стала ещё отчётливей. — Что мне по тебе плакать? Живучий, как таракан. Тэхён не хочет взваливать свои переживания. Сейчас альфа нестабилен, а новости о его хрупком омеге могут окончательно выбить из него почву. — Пф, друг называется ещё! — Ещё какой друг! Ты лежишь в Vip палате, которая оформлена мной на мои деньги! Если бы не я, отдыхал бы ты в 10 квадратах не на одного, а на 6 человек. Юнги с трудом принимает сидячее положение, аккуратно приложив руку к голове. Перед глазами палата плывёт, а бет уже кажется двое. Тихо промычав, альфа нащупывает ближе к виску большой пластырь, закрывающий разбитую часть. — Сука жирная! Увижу - убью! Ким не сдерживает заливистого смеха, от чего Мин шипит, закрывая уши от резких громких звуков. — Прям таки убьёшь? — Заткнись, балбес! И так голова болит. Ким с любопытством разглядывает альфу. Он принимает более удобное приложение в кресле, закинув ногу на ногу. Так хочется запечатлеть каждую эмоцию Юнги, когда он услышит о том, что произошло. — Не, ну серьёзно? — Страшно и мучительно. Буду с него срезать куски жира и кормить его. — Оу, даже так… — Тэхён задумчиво кивает, а на лице красуется игривый оскал. Но Юнги сейчас не до странного поведения беты. Он без интереса наблюдает в окно, думая о своём. Хочется вспомнить всё, что произошло до его полной отключки, сложить в голове все пазлы. Нужно понять, где конкретно находилась та дрянь, что вырубила его, и как могла появиться в его доме. Может ли у Ёнгвана быть свой человек среди приближённых Мина? Картинки одна за другой медленно транслируются в памяти. В какой-то момент альфу словно ведром ледяной воды окатили. Опомнившись, он резко поворачивается в сторону Кима. — Чимин! Что с ним? Он был там перед тем, как я отключился. Внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Страшно узнать правду, которая может быть тяжёлой для альфы. — С ним не всё так плохо, как могло быть на самом деле. — Рассказывай! Юнги до хруста в костяшках сжимает больничное одеяло. Так страшно было в последний раз лет пять назад. — Да ты не перебивай. — Его забрал Ёнгван? — Юнги, прошу перестать орать! Сам же говорил, что голова болит. Никто его не забрал. Жив твой орёл. Облегчённый выдох срывается с губ. Мин заметно расслабляется и прикрывает глаза, укладываясь на подушку, что по мягкости напоминает разве что мешок с гречкой. Внутренний зверь, что всё это время места себе не находил, слегка утихает. Юнги не обращает своё внимание на тот факт, что раньше его альфа так не реагировал на омег. Что его тянет именно к тому маленькому комочку света. — Хорошо, очень хорошо... — Чимин лежит в соседней палате под присмотром моих людей. — Юнги вновь открывает глаза, напрягаясь. Во взгляде тёмных глаз не сложно прочитать вопрос альфы, что остаётся не озвученным. — У него закрытая травма головы, сотрясение, ножевое ранение ключицы, колотая рана в ногу, трещина в ребре. Это не считая синяков и ссадин. — Тварь! Юнги, наплевав на текущее состояние, с упорством пытается встать на ноги. Тэхён в миг оказывается рядом, усаживая того обратно на кровать. Альфа из последних сил старается оттолкнуть от себя друга. Но на данный момент он способен разве что ложку держать, и то не без помощи. — Спокойно! Что разбушевался? Ёнгван мёртв уже. Сопротивления стихают. Юнги поднимает голову, с удивлением разглядывает Тэхёна. Через несколько секунд, сложив два плюс два, спокойно выдыхает. — Прости. Я-я… В общем, спасибо, что помог и спас Чимина… И-и меня. Сложно признать свою слабость. Но Юнги искренне благодарен другу за спасение. Тэхён на слова Мина звонко смеётся, возвращаясь в теперь уже своё кресло. Альфа в недоумении: что такого он сделал, что могло вызвать такую реакцию. — Нашёл, кому спасибо говорить. Я пришёл уже после того, как его убили. — Блять, я быстрее состарюсь, пока ты всё объяснишь! Кто, тогда, его? — Убил? — Тэхён заканчивает вопрос за друга. — Чимин твой зад спас, во всех смыслах. Лицо альфы вытягивается. — Наш цветочек убил Ёнгвана, зарезав его кухонным ножом, а позже заколол и его телохранителя. Юнги шумно сглатывает ком в горле, не зная, какие слова подобрать после услышанного. Он был готов к любому исходу событий, кроме озвученного. — Ты в этом уверен? Ким всё понимает - сам бы не поверил, если бы ему кто-то сказал. Тэхён всегда считал, что странный омега с добрыми голубыми глазами - абсолютно безобидное создание. — Ну, на девяносто девять процентов я уверен. — Мне не нравится оставшийся процент... Бета с трудом сдерживает смех. Он, наигранно задумавшись, старается сформулировать самый глупый ответ, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и снять напряжение в диалоге. — Ну или наш толстячок "шёл как-то по дороге"... И вдруг запнулся и много-много упал на нож. А телохранитель не выдержал горя и последовал за любимым хозяином. О, ещё есть другой вариант! Они с телохранителем не поделили твою шикарную задницу. А в итоге наш малыш прибежал, увидел сие представление и решил поиграть в героя: повалялся по двору, побился головой о брусчатку, сломал ребро и тоже пару раз всадил себе лезвие. Какая из абсурдных историй тебе больше нравится? По глазам Юнги не сложно понять, что тот разочарован: до последнего надеялся услышать что-то более реальное. И сейчас ему ничего не остаётся, кроме как смириться и принять ситуацию.

***

Стук каблуков звучит в больничном коридоре совсем неестественно: спокойный, размеренный, что в корне отличается от шума больничной суеты. Мужчина кивает администратору регистратуры и, явно в предвкушении, направляется в отделение. Поправив свои уложенные гелем волосы, Кахимори поворачивает в сторону лифта. Каждое движение плавное, завораживающие. Походка и высоко задранный подбородок говорят сами за себя: появление беты в клинике не сулит ничего хорошего. Медсестра, держащая большую кипу бумаг, нервно топчется у лифта в ожидании его прибытия. Якудза улыбается: забавно наблюдать за чужими эмоциями, особенно когда человек их не в состоянии держать в себе. Как только двери лифта открываются, навстречу девушке выскакивает обеспокоенный парень. От столкновения медсестра теряет равновесие, и все бумаги разлетаются в стороны. Парень, не удосужившись извиниться и помочь, убегает на выход. Присев на корточки, Якудза не спеша начинает собирать документы. Девушка смущённо улыбается статному мужчине и попутно старается правильно распределить собранную ею часть. — Спасибо большое… — Не могу пройти мимо, когда столько мусора лежит. Кахимори без зазрения совести выбрасывает бумаги в мусорный бак, после чего заходит в лифт и, не дожидаясь явно растерянную медсестру, нажимает копку на нужный этаж. Зловещий смех постепенно затихает на первом этаже. Якудза был крайне удивлён, когда услышал о смерти своего подельника. Кончина Ёнгвана немного расстроила, ведь нужно найти теперь того, кто решится оседлать неуправляемого скакуна Мин Юнги. Кахимори понимает, что от угрозы он не избавился. Но, учитывая нынешнее положение альфы, достаточно всего лишь небольшой заминки. Всё же лучше ,чем ничего. А за своим он решает лично прийти. Металлические пальцы сжимают ручку двери. Приятный, такой сладкий и дурманящий разум аромат киви и мяты слегка ощущается сквозь закрытую дверь. На кровати бездвижно лежит омега. Тот самый соблазн, от которого невозможно отказаться. Подойдя ближе, Кахимори видит тот самый блеск голубых глаз, что наполнены ужасом и осознанием своей беспомощности. Убедившись в правильности палаты, Якудза возвращается к двери, закрывает ту на замок и снова подходит к кровати. Наклоняется к нежной шее, втягивая лёгкие феромоны. Слух улавливает учащенный стук сердца. Не удержавшись, бета кладёт руку на чужую грудь и давит на неё, пока не слышит тихий скулёж. Довольный собой, Кахимори садится на стул, закидывает ногу на ногу и закуривает. Чимин смотрит сквозь слёзы на удовлетворённого бету. В его глазах таится нечто мрачное, леденящее душу. Его оскал буквально говорит о том, что Якудза всё продумал. — Никогда бы не подумал, что такой, как ты: маленький, дохленький, пугливый омега способен завалить кого-то. Да ещё и с таким зверством. Ты полон сюрпризов, мой дорогой! — Господин, помогите... — Безнадёжный шёпот. А вдруг Юнги почувствует, что он так нужен омеге в эту минуту. — А ты, как я понимаю, не такой уж и безобидный, каким всегда казался. Так это даже интереснее! — Якудза и не помнит, когда в последний раз ему настолько доставляла наслаждение чужая безвыходность. Мужчина с наигранной заботой проводит рукой по нежной щеке. Кожа словно бархат. Одним словом, маленькая куколка с душой человека. Перед глазами картина, как юное ещё невинное тело будет извиваться от боли, как на бледной коже один за другим будут расцветать укусы и синяки. Якудза встаёт со стула и, наклонившись к чужому лицу, языком собирает солёные капли на щеке, с извращённым удовольствием смакуя их привкус. — А ты же ещё и без метки! Прекрасное создание, поистине нежный цветок. Мой цветок... — Взгляд медленно опускается к девственной шее.