Sonic.exe: Жажда крови

В мертвой тишине, стоял почти неслышный гул. И среди этой тишины, Крим рухнула на холодную, неестественно гладкую поверхность, напоминающую отполированный обсидиан. Воздух был густым и спёртым, пахнущим чем-то сладковато-гнилостным, отчего слезились глаза и сводило горло. Она медленно поднялась, её тело ломило от незримой хватки, что притащила её сюда. Вокруг простирался бесконечный, сюрреалистичный ландшафт. Под ногами расстилался гладкий пол из искажённого камня или чего-то подобного. Вдалеке стояли колоны, угрожающе возвышаясь куда-то ввысь. Подойдя к ним ближе, шаги легким эхом разносились по неизвестному месту, Крольчиха разглядела следы когтей, вмятины и небольшие трещины. Вдруг, в месте, где не было ни ветра, ни какого-либо намёка на движение, её длинные уши дрогнули, уловив едва различимый звук. — Мисс Эми...? — Дрожащим шёпотом позвала она, но её голос был как в пустоту, отражаясь эхом, а после затих в той же гнетущей тишине, и просто умирал. Внезапно из ниоткуда, перед Крим, предстала сфера, чуть больше её головы. Она парила в воздухе, беззвучно и практически не двигаясь, словно ожидая, что к ней подойдут. Её поверхность была не матовой, а мерцала, как масляная плёнка на воде, переливаясь алым цветом. Крим сделала шаг вперёд. В отражении на поверхности сферы она увидела не своё испуганное лицо, а залитую красным светом мастерскую. Картина была кристально чёткой, будто она стояла в дверном проёме: Наклз лежал неподвижно в луже тёмной жидкости, а Тейлза, силой тащила за собой Эми, чья одежда была в кровавых подтёках. — М-Мистер Наклз... Умер? — Глаза Крим невольно наполнились слезами, которые потекли по её щекам, оставляя влажные дорожки. Картинка в сфере поплыла, заколебалась и погасла, словно её поглотил густой, едкий туман, на мгновение заполнивший отражение. Багровая муть схлынула, и сфера вновь обрела свою идеальную, безжизненную форму, лишь слабо мерцая. Тишина, наступившая вслед, была оглушительной. Ужасающие образы растворились, оставив после лишь леденящую пустоту. И в этой пустоте, лишённой даже лживых видений, осталась только она, одинокая крольчиха, и холодная, немая сфера. Крим беспомощно вытирала рукой слёзы, но на смену старым тут же накатывали новые, горячие и солёные. Она пыталась сдержать рыдания, но они вырывались наружу прерывистыми, детскими всхлипами. Она была всего лишь напуганной девочкой, потерянной в незнакомом месте, где даже стены, казалось, дышали враждебностью. — Бедное дитя. — Голос прозвучал из ниоткуда и одновременно отовсюду, обволакивая Крим сладким эхом, которое проникало прямо в сознание. В нём не было скрипучей издевки — он звучал глубоко и почти заботливо. Из-за колонны впереди, вышла знакомая фигура — острые иглы, перчатки на руках... Но очертания были размыты, словно их пытались нарисовать масляными красками. Крим вытерла слезы и шмыгала носом, не отрывая глаз от силуэта. — Г-где я? — Тихо, почти шёпотом произнесла она. — Дома, — прозвучал ответ, и голос был тёплым и бархатистым. Он исходил от фигуры. Силуэт сделал шаг вперёд, размытые очертания на мгновение стали чётче, напоминая Соника, но лишённого всякой мягкости. Иглы казались острее лезвия, а их цвет казался темнее. — Я хочу к своим друзьям, — прошептала Крим, её голосок дрогнул, но в нём послышалась первая искорка сопротивления. Воздух резко похолодел. Мягкие, размытые очертания «Соника» на мгновение исказились, став грубее и резче, а в глубине глаз, как раскалённые угли, вспыхнули точки алого света. Искаженный голос, что-то пробубнил, а после вслух произнёс: — Боюсь это невозможно. — Он сделал шаг к ней, пол под его ногами почернел, покрывшись паутиной трещин. Воздух загустел, словно наполняясь невидимой смолой, затрудняя каждый вздох Крим. — Облегчи мне задачу и подойди ближе. Крим отшатнулась, с трудом удержав равновесие на ватных от страха ногах. Она была в ловушке. Слёзы снова выступили на глазах, но теперь это были слёзы не просто страха, а полного, животного отчаяния загнанного зверька. — Нет... Пожалуйста... — Её голос сорвался на шепот. — Просьбы бесполезны. Но твой страх, он так сладок. — «Соник» вытянул вперёд руку в белой перчатке, его пальцы вытянулись, стали тоньше, острее, превратившись в подобие когтей. — Ты почти ничего не почувствуешь. Крим пятилась, пока не упёрлась в колонну, не в силах отвести взгляд от приближающейся опасности. Она чувствовала, как её собственное дыхание становится прерывистым, сердце колотится где-то в горле, пытаясь вырваться. Воздух вокруг демона звенел от сконцентрированной мощи. Но в самый последний момент, когда холод проникал, глубоко под кожу, в её памяти вспыхнуло лицо Эми — не искажённое ужасом, а улыбающееся, каким она видела его тысячу раз. И этого воспоминания, этого крошечного образа тепла, хватило, чтобы её шёпот приобрёл последнюю крупицу твёрдости. — Скажи кто ты... — Борясь со страхом, сказала Крим. Силуэт замер, размытые очертания исчезли, теперь демона можно было рассмотреть полностью, во всей красе. Это был всё ещё Соник, но будто собранный из кошмаров. Шерсть казалась мокрой, слипшейся. А глаза, две дыры, полные запёкшейся крови и густой тьмы, из которых были только красные точки. Он не смотрел — он просверливал её насквозь, впитывая каждую частичку страха. Он склонил голову набок, раздался тихий, костяной хруст. — Разве ты не узнаёшь меня? — Голос ежа снова стал двойным, скрипучий шепот наложился на низкий, металлический гул. — Я — тень, которую ты бросаешь при свете, которого больше нет. Я — твой кошмар. Я — Бог! — Последние слова грянули, как гром, сотрясая само пространство вокруг. Сфера позади него разгорелась алым, как раскалённый металл. Демон парил над ней, его форма пульсировала и искажалась, отбрасывая на стены движущиеся тени с слишком длинными конечностями. — И как каждому божеству, мне нужны последователи. Жертвы. Глиняные горшки, что я буду лепить по своему усмотрению. Его рука, всё ещё вытянутая вперёд, сомкнулась в кулак. Крим почувствовала, как невидимые тиски сдавили её грудь, выживая последние капли воздуха и причиняя ужасную боль. — Ты станешь моим новым сосудом. Твои слёзы — водой для моего вина. А твоя душа... — Монстр спустился обратно на гладкий пол, и его лицо заполнило всё её поле зрения, адская улыбка растянулась до ушей. — Станет моей новой игрушкой. Крим хотела кричать, но её лёгкие были сжаты невидимой силой, выживая воздух короткими, болезненными порциями. Она хотела плакать, но слёзы застывали на глазах, не в силах скатиться. Она пыталась сопротивляться, дёрнуться, но её тело сковала леденящая власть, исходившая от этого существа. В самом сердце тьмы, когда её сознание уже готово было погаснуть, в ней вспыхнуло одно-единственное, кристально чистое воспоминание, не омрачённое страхом.

***

— Смотри, Крим! — Эми, стоя на коленках на зелёной лужайке, бережно поправляла бантик на голове у крольчихи. Её собственные перчатки были испачканы землёй, а на щеке расцветала маленькая царапина — результат недавней борьбы с роботами Эггмана. Крим, сидя на зелёной, как будто искусственной траве, смотрела на подругу широко раскрытыми глазами. — Правда, я красивая, Мисс Эми? — Конечно! — Роуз широко улыбнулась, и в её глазах играли солнечные зайчики. — Самый красивый садовый гномик во всём мире! Ну, кроме меня, конечно. — Эми посмеялась, а крольчиха в шутку надула губы. — Твое время сиять ещё настанет. — Она потрепала подругу по голове. — Мы теперь как сёстры, — прошептала Крим. — Глупышка. — Она подхватила подругу под руки и крутанула вокруг себя, отчего зелёная трава, синее небо и золотое солнце слились в один ослепительный, счастливый вихрь. А после обе свалились на землю, смотря на проплывающие белые облака. — Смотри! Это похоже на дракона! — Выкрикнула Крим, указывая на пушистое скопление облаков. — Дракона? — Ежиха прищурилась, прикладывая руку к глазам. — Нет, это же огромный торт с клубникой! Видишь, там крем по бокам? — А вон то — на робота! — Не унималась крольчиха, перекатываясь на бок, чтобы лучше видеть. — Робота? — Эми фыркнула и ткнула пальцем в небо. — Это явно Эггман летит пробощать мир! Присмотрись, вот его усы... И... Э-э-э... Огромный живот! Обе звонко рассмеялись, их смех сливался с шелестом пальмавых листьев над головой. — Знаешь, Крим, — тихо сказала Роуз, глядя в небо, — мне кажется, что нет ничего страшного, пока мы вместе. Даже самые опасные роботы в мире не страшны, если есть ради кого сражаться.

***

Это воспоминание, пронизанное солнечным светом и беззаботным смехом, стало её последней мыслью. На её лице застыла улыбка, сквозь боль, а в затуманивающемся сознании остался лишь тихий шёпот: «Пока мы вместе...»