Sonic.exe: Жажда крови

Пройдя сквозь разрыв реальности, привычная гладь того измерения сменилась абсолютно черным окружением. Экзеллер ненадолго завис в межпространственном потоке. Оказавшись в неизвестном ему мире, Экзеллер осторожно спустился на землю, вернее, на поверхность, состоящую из сплошного полированного минерала. Воздух звенел от вибраций, а каждый его шаг отзывался глухим эхом. Вокруг простирался лес из гигантских кристаллов, переливающихся всеми цветами радуги. Существа, похожие на живые скульптуры из хрусталя, медленно двигались среди своих прозрачных обителей, их тела преломляли свет в ослепительных лучах. Один из кристаллических существ, заметив чужака, издал мелодичный, но предупреждающий звон. Оно было прекрасным, хрупким и абсолютно... беззащитным перед той тьмой, что демон нёс. — Отвратительно. — Высокомерно фыркнул ёж, с отвращением наблюдая за чистым, неосквернённым светом. Он резким движением выпустил сгусток энергии. Снаряд врезался в то, что можно было считать головой кристаллического существа. Хрусталь не треснул, а взорвался изнутри, разлетевшись на миллионы острых, звенящих осколков, которые дождём посыпались на зеркальную землю. Мелодичный звон сменился оглушительной тишиной. — Слишком хрупкие, — с презрением проворчал Экзеллер, разглядывая осколки, в которых тускло отражалось его искажённое лицо. — Бесполезный мусор. Он даже не стал пытаться подчинить их себе. Зачем ему армия, которая рассыпается от одного прикосновения? Его взгляд скользнул по ошеломлённым сородичам погибшего существа. Они замерли, их внутренний свет пульсировал в такт страху. Не сдержав ухмылки, демон произнёс: — Вам повезло, — бросил он, уже поворачиваясь спиной к хрустальному лесу. — Вы не достойны стать частью моей армии. Пространство вновь исказилось, открыв портал для Экзеллера. Он шагнул в него, даже не оглянувшись. Этот мир был ошибкой, пустой тратой времени. Но где-то там обязательно найдётся подходящий мирок. И он не успокоится, пока не найдёт его. На сей раз его взору предстал мир, погружённый в вечные сумерки, где в небе плыли три синие луны. А земля была покрыта трещинами. Шагая по сухой поверхности, Экзектор увидел за камнем странное существо, с интересом изучающее его. «Живой?» — Мысль промелькнула в сознании Экзеллера, окрашенная скорее любопытством, чем угрозой. Существо не двигалось, его белые, бездонные зрачки были пристально устремлены на него. В них не было ни страха, ни агрессии — лишь холодное, безмолвное изучение. Оно не моргало, не дышало, казалось, было высечено из самого мрака этого мира. Внезапно раздался тихий, но различимый щелчок, похожий на цоканье языком. Оно не сделало ни единого движения, но камень, за которым пряталось, начал медленно распадаться на песок, как будто его вековая структура была аннулирована простым присутствием этого создания. Теперь существо можно было рассмотреть в полной красе: Оно было воплощением инопланетной, почти абстрактной эстетики. Его тело, если это можно было так назвать, состояло из серого неизвестного материала, напоминавшего вулканический пепел. Оно не отражало свет, а словно поглощало его, отчего контуры казались размытыми и нестабильными. Форма была гуманоидной, но крайне вытянутой и угловатой, как будто его вылепили из глины не заботясь о симметрии. Длинные, тонкие конечности были лишены суставов, и существо двигалось не сгибаясь, а плавно изменяя свою форму, словно текучая вода. Голова или то, что её заменяло была гладкой овальной плоскостью без рта, носа и ушей. На этом чистом «холсте» располагались лишь два его самых жутких элемента — две неглубокие впадины и белые, светящиеся зрачки. Они были идеально круглыми и абсолютно неподвижными, никогда не моргали. Их свечение было холодным и безжизненным, как свет далёкой звезды. Экзеллер почувствовал нечто странное — лёгкое сопротивление, словно его собственная тень наткнулась на невидимую стену. Это отталкивало его силу. — Интересно... — На этот раз он произнёс это вслух, и в его голосе впервые зазвучала не насмешка, а неподдельный интерес. Он встретил не добычу. А нечто иное. — Говорить умеешь? — Спросил Экзеллер, голос прозвучал непривычно чётко в звенящей тишине. Существо не ответило. Вместо этого белые зрачки сузились, а в воздухе перед ним проступили сияющие символы, сложившиеся в слова на неизвестном языке. Но смысл их был ясен, словно они были выжжены прямо в сознании: «Речь — инструмент ограниченных. Я воспринимаю. Я существую». Песок, в который превратился камень, теперь медленно кружился вокруг существа, образуя сложные, постоянно меняющиеся узоры. «Ты — воля без формы. Я — форма без воли. Ты ищешь армию. Я ищу цель». Экзеллер медленно склонил голову. Его скептичный, изучающий взгляд скользил по поверхности существа, будто пытаясь найти хоть какую-то трещину в его безмолвной уверенности. — Цель, — повторил демон, в голосе снова зазвучала знакомая ядовитая нотка, хотя и приглушённая любопытством. — Удобная философия для того, кто сидит в пустоте и ждёт, пока смысл существования сам упадёт к нему в лапы. В воздухе между ними снова вспыхнули сияющие символы. На этот раз они сложились в более сложные узоры, а их смысл отозвался в сознании Экзеллера с лёгким оттенком... иронии? «Ожидание — тоже действие. Беззвучие — тоже ответ.» Песок у ног существа замер, образуя на мгновение идеально ровный круг, а затем обрушился в мелкую пыль. «Я чувствую твои желания. Твоя цель недостижима, на данный момент.» — К чему ты клонишь, Песочный? — Вырвалось у ежа первое, что пришло в голову, но в его голосе не было насмешки. Было нетерпение. Сияющие символы в воздухе вспыхнули ярче, складываясь в новый ответ, который отозвался в его разуме как ультиматум: «Ты хочешь армию, чтобы бросить вызов создателям, которых презираешь. Ты смотришь под ноги, когда над тобой — вся доска.» Экзеллер замер и слегка улыбнулся. Эти слова, проникшие прямо в его сознание, на мгновение заставили его алое свечение померкнуть. Создатели. «Песочный» не просто видел его желания — он считывал ту самую древнюю рану, ту ярость, что пылала в самой основе его существа. «Ты жил в их песочнице, пока они строили замки из костей и правил. Хочешь мстить песчинкам? Или готов сокрушить сильнейших?» — Слишком много песка. — Резко оборвал его Экзеллер, словно лезвие, разрезал многословные образы. Багровый свет в его глазах сузился до двух опасных точек. — Ты пылишь мне мозги красивыми словами. «Песчинки», «доски»... Я не ребёнок, которого нужно впечатлять сказками. Он сделал шаг вперёд, его сила с хрустом пробила невидимый барьер вокруг «Песочного». Песок у его ног взметнулся и застыл в воздухе острыми, неподвижными осколками. — Ты чувствуешь мои желания? Прекрасно. Тогда ты чувствуешь, насколько сильно я презираю тех, кто думает, что они мои, как ты говоришь «создатели». Так что хватит торговаться. — Его ухмылка исчезла, осталось лишь холодное, безжалостное выражение на искажённых чертах. — Ты говоришь загадками, как старый оракул, которому нечего сказать. Мне не нужны притчи. Мне нужна конкретика. Белые зрачки Существа сузились до тонких щелей. Воздух вокруг него затрещал, а сияющие символы вспыхнули ослепительно-белым светом, болезненным даже для Экзеллера. Песок, застывший в воздухе, начал вибрировать, издавая пронзительный, скрежещущий звук. «Ты хочешь сокрушить создателей? Начни с понимания, что ты — ничто! Ничтожная вспышка ярости в бесконечности, которую они давно забыли!» Он сделал шаг навстречу, и впервые за весь диалог его форма по-настоящему изменилась — из угловатой и текучей он стал резким, острым, собранным, как клинок. «Хочешь конкретики? Докажи, что достоин её! Перестань быть жалким червём!» Экзеллер рассмеялся. Это был его привычный ядовитый смех, от которого дрогнули даже острые осколки песка, зависшие в воздухе. — Хорошо, — произнёс демон, отсмеявшись. — Наконец-то из тебя вырвалось нечто, кроме загадок и философии. Он сделал шаг назад. Его собственная аура, давящая и хаотичная, внезапно сжалась, стала острее. — Ты говоришь, что я червь? Что ж. Посмотрим, сможешь ли ты устоять, когда этот червь начнёт прогрызать основу твоего мироздания. «Песочный» не ответил. Его белые, бездонные зрачки были неподвижны, словно два застывших полярных светила. Песок, медленно и бесшумно осыпался обратно на землю, образуя идеально ровную, гладкую поверхность, как будто ничего и не происходило. В его молчании не было ни страха, ни одобрения, ни даже пренебрежения. Он не прощал и не провожал. Он продолжил существовать. Возможно, это и был самый унизительный ответ из всех возможных. Экзеллер развернулся, к открывшемуся порталу. Но он замер на мгновение на пороге своего ухода, его силуэт уже начал терять очертания. Демон обернулся и багровые зрачки на последнюю секунду встретились с бездонными белыми зрачками Существа. — Это... Было познавательно. — Произнёс он, голос звучал почти задумчиво, как эхо в пустом зале. И прежде чем Существо успело хоть как-то отреагировать, ёж растворился в искажении пространства, оставив после себя лишь лёгкую рябь в воздухе и ощущение незавершённого диалога, который, они оба знали, ещё продолжится.

***

Вернувшись в свою «обитель», Экзеллер вступил на знакомую поверхность. В моменте задумавшись об этой необычной встрече. Внутренним взором он вновь видел те белые, бездонные глаза и чувствовал то самое ледяное, безмолвное сопротивление. Это было то, что демон не мог сразу классифицировать, и это его раздражало. Он не заметил, как на него из тени смотрела другая фигура. — Вижу, ты немного в замешательстве, — раздался голос. Он был ровным и многослойным. Экзеллер медленно повернул голову. Из мрака выступал Первижон. Его форма была более отличимой чем у первого — бледный синий мех, который казался таким грубым и жёстким. Сзади на голове торчали шесть больших и длинных игл. Глаза у демона были главной особенностью его внешности — Две мерцающие красные точки, на мгновение соединялись и превращались в один большой глаз. Ещё одна особенность бросающаяся в глаза, это то, что Первижон летал. — Наблюдение — не твоя сильная сторона, Первижон, — парировал Экзеллер, его голос снова приобрёл знакомые забавные нотки, но в них слышалась натянутая лёгкость. — Я просто... обдумываю кое-какие детали. Единственный глаз Первижона не моргнул. — «Детали», — повторил он, и его спокойный голос отфильтровал всё, кроме чистого скепсиса. — Твои энергетические сигнатуры указывают на остаточное сопротивление. Ты столкнулся с чем-то, что не смог немедленно поглотить или сломать. Это и есть твои «детали»? Он приблизился, и его синеватый мех, словно заблестел на мгновение. — Поделишься данными? Или ты намерен и дальше тратить вычислительные ресурсы на размышления? — Подколол Первижон. Экзеллер оценил это лёгкой, почти незримой усмешкой. В его глазах мелькнула тень азарта. — Вычислительные ресурсы? — Повторил демон с притворной задумчивостью. — Может, твоя изящная логика просто не обработает тот тип данных, который я принёс. Это не система. А тишина, которая даёт ответ. Песок, который помнит. — Экзеллер старался говорить более детально, чтобы показаться умнее. — Тишина, которая даёт ответ... Песок, который помнит, — повторил Первижон, чтобы почувствовать эти слова на языке. В его голосе прозвучало немного, заинтересованное презрение. — Звучит как парадокс. А парадоксы, как известно, — всего лишь нерешенные уравнения. Неужели тебя так озадачила простая задача, которая требует чуть более сложного алгоритма? — Озадачила? — Ёж издал короткий, сухой смешок. — Нет. Она заинтриговала. Он сделал паузу, подбирая слова не для убеждения, а для точности. — Это не головоломка, которую можно разгадать, — сказал Экзеллер, с трудом подбирая слова. — Это как... Тишина, которая тебе отвечает. Как камень, что вдруг начинает говорить. Он не подчиняется никаким правилам. Просто существует. И этого достаточно, чтобы поставить под сомнение всё остальное. — Интересно... Объясняешь ты скудно, но я уловил ход твоих мыслей. — Единственный глаз Первижона медленно моргнул, на мгновение разделившись на две привычные точки, а затем снова слившись в одно целое. В голосе пропала ухмылка, осталась лишь холодная аналитическая жилка. — Ты столкнулся с феноменом, который отвергает саму концепцию противостояния. — Сказал Первижон, но тут же замолк, заметив отсутствующее выражение на лице Экзеллера. Тот уловил лишь слово «противостояние». Единственный глаз демона сузился с лёгким раздражением. — Объясню проще. Представь, что ты бьешь кулаком по стене, — он отчеканил каждое слово. — Стена ломается. Это противостояние. Ты победил. Теперь представь, что ты бьешь кулаком по воздуху. Воздух не ломается. Он просто есть. Твой удар не имеет смысла. — Кажется, теперь понял, — неуверенно кивнул тот. — Есть какие-нибудь советы? — Наблюдай. Собирай данные. — Он повернулся и неспеша улетал. — А что насчет армии? — Армия? — Первижон остановился и повернул голову, смотря через плечо. — Демонизированные — инструменты для грубой работы. Они нужны, чтобы управлять теми, кто мыслит простыми категориями: страх, боль, сила. Его глаз посмотрел куда-то в сторону. — То, что ты описал... Этому не страшно острое лезвие. Страх бессмысленен перед тем, что не имеет разума, чтобы бояться. Против «воздуха» армия бесполезна. Она может только помешать. Голос стал холодным и безжалостным, как скальпель. — На твоем месте, я бы оставил своих солдат. Настоящая битва будет требовать более сильного оружия. Если оно вообще потребуется. — Тебе стоит позже взглянуть на этот «воздух». — Это неизбежно, — Первижон уже почти полностью растворился в тени. — Но сначала, я закончу со своими экспериментами. — Голос демона стал отдалённым эхом.