В Бездне один путь - вниз

Несмотря на то, сколько лет Дэклан Флаймер провел в Йорке в прошлом, он, на самом деле, не так уж и хорошо знал этот город. Может, потому что большинство времени он провел в академии и на ее территории, а, может, всему виной было то, что он был человеком привычки, не особо любящим выходить за пределы установленной рутины. Выходя в город, Дэклан всегда выбирал одну и ту дорогу, по выходным он завтракал в одной и той же кофейне, которая ему очень нравилась, и даже в парке у кафедрального собора он всегда садился на одну и ту же скамью, если она была свободна. Несмотря на его постоянное желание исследовать этот очаровательный город, в те редкие моменты, когда у Дэклана появлялось хоть какое-то свободное время, он все равно выбирал провести его в комфорте знакомых улиц и заведений. Это безусловно порой расстраивало, но в этом были свои плюсы. Например то, что те части города, которые Дэклан принципиально выбирал из раза в раз для своих маршрутов, он не просто хорошо знал, - он их досконально изучил и мог не только предсказать, во сколько с прилавка булочной на улице Шамблс пропадает весь свежий хлеб, но и составить расписание выгула большой овчарки, принадлежавшей многодетной семье, что жила этажом выше его любимой кофейни. Ресторан, в котором у Дэклана была назначена встреча этим вечером, тоже не был случайным выбором. Он находился на севере города, который уже долгое время ассоциировался с заведениями высшего класса и дорогой недвижимостью, которая очень редко появлялась на рынке. Поэтому, несмотря на то, что этот район граничил с центром, он не был настолько оживленным, как другие популярные и туристические улицы Йорка. Выбирая место для важной встречи, Дэклан руководствовался, конечно же, именно этим, так же как и удобным расположением, а вовсе не тем, что, чтобы добраться до этого ресторана, нужно было пройти мимо главного отдела полиции Йорка. И тот факт, что Флаймер знал, что после длинного рабочего дня многие сотрудники отдела выкуривали по сигарете у главных ворот, явно не имел с этим всем ничего общего. Прошло уже много лет с тех пор, как Дэклан успешно бросил курить. Однако, он всегда хранил зажигалку и пачку нетронутых сигарет в карманах своих верхних вещей. Привычка. Или же для случаев, как этот. Увидев, как из полицейского участка вышла компания людей, Дэклан остановился у ворот и пригляделся. Взглядом он искал одного единственного человека и, увидев его с сигаретой во рту придерживающим дверь, Флаймер медленно развернулся к дороге и вытащил губами сигарету из новой пачки. Зажигалка, как назло, никак не разгоралась, да и небольшой ветер сразу же тушил слабые искры огня, из-за чего Дэклан постоянно поворачивался, пытаясь укрыться его порывов, то и дело встряхивая зажигалкой. — Чтоб мне провалиться на этом месте! Это правда? Ты вернулся в академию, Флаймер? — наконец донеслось до Дэклана откуда-то издалека, и он, не сдержавшись, слабо улыбнулся, прежде чем обернуться, оставив все попытки прикурить. Высокий, немного полный мужчина средних лет под пристальными взглядами других подошел к воротам в компании своего коллеги, что на пару шагов отставал от него. — Как видишь, Том, вернулся к истокам,—  посмеявшись, сказал вместо приветствия Дэклан, и Томас Миллз — или просто Том, каким его уже многие годы знал Флаймер — поднес к нему зажигалку, укрывая огонь от ветра своей большой рукой. Дэклан прикурил, поблагодарив его кивком, и медленно вдохнул в себя дым, стараясь не закашлять с непривычки. Коллега Миллза, не торопясь, подошел к нему, выдохнув дым куда-то в сторону и внимательно глядя на того, с кем Том перекидывался довольно стандартными «давно не виделись» фразами. Дэклан тоже окинув его быстрым взглядом. Мужчина, как и Миллз, не был одет в полицейскую форму, но вместо этого на нем был довольно строгий черный костюм и пальто такого же цвета. Зализанные назад волосы открывали его строгое, запоминающееся лицо, на котором красовались несколько глубоких морщин, а его взгляд был настолько серьезным, что Дэклану даже сначала показалось, что он ему по какой-то причине совсем не понравился. — Если ты тут решил отдохнуть от службы в отделе, то не лучшее время ты выбрал, конечно,— признался Миллз, не весело усмехнувшись, на что Дэклан лишь пожал плечами, затянувшись.— Ты знаешь, что недели три назад я там у вас буквально ночевал из-за дела Пирса? Еще бы Дэклан об этом не знал. Он бы, как минимум, не стоял сейчас здесь, играя в эту «долгожданную» и совершенно случайно встречу с давним знакомым. — Даже и не думал об отдыхе, в этой академии не бывает спокойно. Смотрю, вы тоже припозднились. Довольно долгий день,— Дэклан бросил короткий взгляд часы на своей руке. — Мы зашиваемся! Полный хаос, в этом отделе давно ничего не работало нормально, а тут еще и богатенькая школа выкидывает такие фокусы. Давление, будто работаешь с королевской семьей, а не вашей директрисой,— хмыкнул Том, переглянувшись со своим коллегой, который согласно покивал и ухмыльнулся, пускай и сдержано. — Ах да, чего это я. Это Стивен Гарсайд, детектив-суперинтендант. Стив, доктор Дэклан Флаймер, мы работали в одном отделе какое-то время, пока я не вернулся сюда. А теперь сюда вернулся и он, одному Богу известно только, на кой черт. Он психолог в Раундвью. Правильно же понял?— уточнил Том, вопросительно взглянув на Дэклана. Тот быстро покивал и пожал строго протянутую руку Гарсайда, все пытаясь вспомнить, слышал ли он вообще когда-то его имя. — Вы тоже вели это дело?— как бы невзначай уточнил Дэклан. — Нет, не вел. До этого. Меня только недавно перевели сюда как раз для этого. Разговаривал Гарсайд точно так же, как и выглядел, - серьезно, немногословно, с минимум каких-то легко различимых эмоций. На фоне довольно легкого на понимание и открытого Томаса Миллза, его коллега-детектив напоминал, скорее, героя фильма, которому не хочешь переходить дорогу. — Перевели?.. — Из Лидса. Дэклан понятливо покивал, затянувшись и вскинув бровями. А вот это было уже интересно. И немного напрягало тоже. В Йорк явно не каждый день переводили суперинтендантов из большого города для каких-то отдельных дел. Которые, к тому же, были закрыты. И в которых не было, как все якобы верят, «ничего подозрительного». В прочем, именно это Дэклан и собирался выяснить перед своей важной встречей. — Значит, слухи правда, и дело действительно снова откроют? — А что, есть такие слухи?— уточнил довольно фальшивым тоном голоса Гарсайд, и Дэклан встретился с ним глазами. — Брось,— слабо толкнув коллегу в бок, усмехнулся Томас,— я не преувеличил, когда сказал, что давление просто огромное. Интернет не унимается, и онлайн-сыщики скоро совсем выйдут из-под контроля. Они и так просят нас проверить слишком много «странных несостыковок» в деле погибшего. Я думал и думаю, что это типичный случай суицида в частной школе. Таких дел сотни по всей стране. Но никому не хочется принимать эту правду —  как обычно и бывает в таких случаях — и общество давит на нас, прося убедиться, что мы ничего не упустили. Как будто от этого что-то изменится. —Может и изменится,— загадочно протянул Гарсайд, стряхивая пепел на землю. Миллз посмеялся, наклонившись к Дэклану и поделившись как бы по секрету: —У Гарсайда личные счеты с частными школами. Он их не особо любит. — К.т.о. их вообще любит?— хмыкнул Стивен, взглянув на Флаймера, что не отрывал от него своего заинтересованного и даже какого-то вопросительного взгляда.— У меня личные счета не со школами, а с такими делами. Общество привыкло видеть опасность в том, что не понимает, и по какой-то причине именно э.т.а. смерть вызывает у всех непонимание. Возможно, из-за денег, которые крутятся в Раундвью, которую общество тоже н.е. понимает. А, может, из-за чего-то еще. Суть одна — это самое общество не успокоится, пока не облачит это непонимание в человека, которого можно обвинить во всем и наказать. Никто «не перешагнет» через такое, пока этого не случится. Дэклан вдруг усмехнулся, отведя глаза от детектива, и посмотрев куда-то вниз, на носки своих туфель, а затем и на свою руку, в которой меж пальцев была зажата тлеющая сигарета. Не то чтобы он был не согласен с Гарсайдом, но кое-что в его философии Флаймера все же беспокоило. Насколько далеко он готов был зайти, чтобы «успокоить» общество? И насколько сильно был заинтересован в поимке реального виновника случившегося, если таковой вообще был? — Ты знал, что у него был партнер?— спросил вдруг Миллз Дэклана, заметив, что тот как-то слишком глубоко задумался над словами его довольно эксцентричного коллеги. Флаймер поднял на него глаза, вопросительно дернув бровями.— У парня, что умер. — Удивлен, что вы этого не знали. Миллз щелкнул пальцами, будто даже соглашаясь с Дэкланом. — Н.и. о.д.и.н. из учеников или персонала не посчитал нужным это упомянуть. Родители тоже. Клянусь, в аду я видел работу с богатенькими. Их хрен поймешь. — Социальные сети в таких случаях довольно полезны,— подсказал Дэклан, разделяя негодование давшего знакомого. — Как видишь, теперь мы там постоянно. Весь отдел только этим и занимается в последние дни. — Значит… Дело действительно откроют опять,— задумчиво проговорил Дэклан, тяжело вздыхая, как если бы эта новость немного озадачила его. Миллз явно не понял такой его смены настроения. — Сколько лет тебя знаю, а такую реакцию вижу, кажется, впервые. — Просто переживаю, как это может отразиться на детях,— пожав плечами и затягиваясь в последний раз, поделился Флаймер. Он заметил, что Гарсайд все это время не спускал с него глаз, но сам Дэклан упорно на него не смотрел. За свою долгую работу плечом к плечу с детективами Дэклан успел понять одну вещь — их профдеформация была еще сильнее и сидела еще глубже, чем у психологов, как он. — Сам понимаешь: выпускной год, стресс из-за экзаменов и поступлений, смерть одноклассника, они и так на взводе. Допросы, если они и будут, только больше выбьют их из колеи, поэтому видеть, что дело откроют заново, видимо, успокаивает общество, но явно не эту его часть. Миллз лишь понятливо покивал, а Гарсайд громко усмехнулся, практически рассмеявшись. На удивление, довольно искренне. — Ты звучишь, прямо как они. Все эти из Раундвью. Дэклан не знал, что это значило, но по тону голоса детектива понял, что комплиментом это явно не было. Если уж тот и решил записать всю Раундвью в потенциальных врагов, то Дэклан в этот список тоже теперь входил, пускай они, вроде как, и были на одной стороне. Виноват по ассоциации - так это называлось. Пройдет совсем не много времени, и Гарсайду удастся убедить и Миллза в ненадежности психолога из проблемной школы, предостерегая его от обсуждений каких-либо деталей дела с Флаймером за очередной сигаретой. Дэклан думал, что, по крайней мере, об этом полезно было узнать именно сейчас, как и о том, что дело, которое закрыли, объявив суицидом, действительно станут пересматривать. Ресторан, в котором Флаймер намеревался встретиться с очень особенным для него человеком, был заполнен гостями. Психолог расположился за небольшим столом у большого окна, в котором по большей части отражались блики ресторана. Приглушенный свет, живая музыка, негромкие голоса посетителей - в такой атмосфере довольно легко было забыть о странной и довольно нетипичной работе, которая понемногу высасывала из Дэклана все силы. Об этом он, кстати, был особенно осведомлен. Он знал, что через несколько месяцев Раундвью и происходящее в ней начнет забираться в его голову и требовать все больше и больше его ресурсов, накапливая в нем в лучшем случае усталость, в худшем - что-то более истощающее. Именно поэтому в его планах было сделать самую сложную работу в самом начале, до того, как Раундвью начнет заставлять его играть по своим безумным правилам. Конечно, он не ожидал, что у него это с легкостью получится, но и те препятствия, с которыми он тут столкнулся, Дэклан явно недооценил. Брис, наблюдавший за своим женихом долгие годы, был прав, говоря, что глубокая рефлексия Дэклана всегда была направлена наружу, а не вовнутрь. В тяжелых случаях Дэклану не помогало записывать собственные мысли и обдумывать что-то наедине с собой, погружаясь в недра своих ассоциаций и ментальных карт. Лучше всего Дэклан думал, когда говорил. Лучше всего он анализировал, когда слушал. Но это не работало по умолчанию с кем угодно. Его собеседником должен был быть тот, кто мог озадачить его, найти провалы в его повествовании, задать правильные вопросы. Тот, кто потенциально мог знать больше него о том, на что Дэклан вообще не обращал внимания. Он не заставил себя долго ждать. Насколько помнил Дэклан, он никогда не опаздывал. Флаймер рефлекторно дернулся, услышав стук, напоминающий трость, отбивающую неторопливые шаги по отполированному мраморному полу. Это, и в самом деле, была трость, на которую Дэклан перевел внимательный взгляд, медленно поднявшись по ней вверх. Гладкая, черная, с массивной серебряной рукояткой, которую крепко сжимала рука в кожаной перчатке. Флаймер улыбнулся, увидев рассыпанные по плечам теплые медовые волосы, а затем и глаза - яркие, пестрые, настолько необычные, что их просто невозможно было спутать с чьими-то еще. Каждый раз, когда Дэклан их видел, они окунали его в прошлое - в бурное, переполненное волнениями, но такое теплое прошлое, которое напоминало ему обо всем хорошем, что он оттуда вынес. — Ну, привет, незнакомец,— Лейтон улыбнулся ему, когда Дэклан встал, чтобы пожать ему руку. — Вот так вот видеть тебя в Йорке кажется даже чем-то нереальным. — Как будто и не было всех этих лет, да?— посмеялся Флаймер, садясь только после того, как Лейтон, опираясь обеими руками о трость, аккуратно опустился в кресло напротив него.— Все наши огромные жизни, бесчисленные города, толпы новых людей - здесь кажется, будто это все было просто шуткой или сном. — Так ты тоже себя так чувствуешь здесь?— Лейтон скривил губы в усмешке, зачесав волосы назад своей легкой рукой. Дэклан засмотрелся на его, казалось, ничуть не поменявшееся лицо. В последний раз они виделись в Лондоне в прошлом году, случайно оказавшись там в одно и то же время и решив встретиться на ланч. Стэфани тогда тоже была с ними. Она за эти годы поменялась гораздо больше, чем любовь всей ее жизни. Лейтон, определенно, повзрослел и изменился, особенно его голос и строгий элегантный стиль, которого он придерживался в одежде. Нот вот его лицо почему-то больше других наводило на Дэклана Флаймера ноющую ностальгию. — Я здесь на реабилитации,— будто увидев немой вопрос в глазах старого друга, опередив его с ответом Лейтон.— Мне сделали повторную операцию. Вот, восстанавливаюсь,— Кроссвэлл кивнул на трость, которую он оставил рядом с креслом, прислонив ее к одной из подлокотников. Флаймер задержал на ней взгляд. Видеть Лейтона с тростью было больно для него. Ещё на последнем году обучения Дэклан наблюдал за хромающим и с трудом передвигающимся по школе Лейтоном с беспокойством, которое тот, однако, не оправдал. Он был в порядке. Правда. И к концу года совсем избавился от этой трости.  Она не пошатнула ни его веру в себя, ни его положение среди других в этой школе, что было, наверное, самым удивительным, что Дэклан наблюдал в Раундвью за все эти годы. Он не знал, был ли хоть кто-то в академии сейчас, кто смог бы держать лидерство в этом месте и в половину так же поразительно и успешно, как это делал Лейтон Кроссвэлл. — Как ты себя чувствуешь? Какие прогнозы? — спокойно поинтересовался Дэклан, намеренно поубавив беспокойство и неловкость в своем голосе. Он знал, что Лейтону не нравилось, когда из этого делали нечто большое и важное. После академии ему удалось построить шикарную карьеру в фехтовании и выиграть несколько чемпионатов перед тем, как его здоровье ухудшилось, но его имя все еще было широко известно и даже стало нарицательным в этой сфере. Такой профессионал, как Лейтон Кроссвэлл, не желал, чтобы другие жалели его из-за несправедливой судьбы, которая дала ему не так много времени в его любимом спорте. Он бы посчитал это неуважением ко всему, чего он добился, несмотря на это. — Ну, они говорят, что повторные операции работают на мне хорошо и помогают отложить нежелательный исход, поэтому раз в примерно пять лет мне все равно придется проходить через это, чтобы снимать напряжение с позвоночника. Первые недели после операций дико больно и двигаться невозможно. Но сейчас все в порядке. А вот это…— Лейтон снова кивнул на трость, тронув ее пальцами,— теперь навсегда со мной. — Должен признать, ты с ней выглядишь, как герой фильма,— усмехнувшись, произнес Дэклан. Его расстроило то, что сказал Лейтон, но в его ситуации даже то, что он ходил, уже было чудом, поэтому Флаймер, на самом деле, был благодарен жизни за то, что она не отнимала у него это. Он находил какое-то невероятное утешение в мысли о том, что эта жизнь почему-то все же очень любила Лейтона Кроссвэлла. — Видел бы ты меня на приемах недавно. Меня то обходят стороной, не понимая, как реагировать, то чуть ли реверанс не делают, думая, что я какой-то из родственников той самой семьи. И все из-за какой-то трости, понимаешь?— Лейтон посмеялся, покрутив трость на месте одной рукой. Он заметил, что Дэклан подолгу задерживает на ней свой взгляд, затем переводя его на Лейтона и как-то многозначительно ему улыбаясь. Но напрасно. Кроссвэлла было очень сложно обмануть. — Переживаешь за меня?— вдруг легко спросил Лейтон, хитро улыбнувшись. —А как же,— не стал отрицать Флаймер. — Любимый ученик. — Любимый? Серьезно? — Лейтон нацепил на себя притворную гримасу шока. — Должен ли я сказать Брису, что, оказывается, не он был в любимчиках? Это заставило Дэклана рассмеяться. Впервые так искренне за все эти несколько недель. — Он у меня на нервах последний мой год в Раундвью плясал. А ты помогал не хуже Гордона и Стэфани. Она не в Йорке кстати? — Она бы не позволила увидеть тебя без нее, будь она здесь, — страшно округлив глаза, признался Лейтон. Дэклан Флаймер занимал особое место в сердце его любимой. — Нет, она во Франции сейчас со ее братом. Она же пошла по его стопам и взялась спонсировать сферу искусств. В Раундвью тоже кстати. Как и Мишель. — Я слышал, но как-то не углублялся в это. Что именно она спонсирует? — Секцию танцев и всех учеников в ней. Она просто влюблена в Роско. — Черт возьми,— поставив локоть на ручку кресла и прикрыв рукой челюсть, проговорил с усмешкой Дэклан. Вот этого он точно никак не мог ожидать, хотя в их прошлую встречу Стэфани явно упоминала это. Он просто не обратил должного внимания и не запомнил. Сейчас же, работая в Раундвью и наблюдая за этим странным феноменом под названием «танцоры», Дэклану было невероятно странно думать, что к этому всему приложила руку его Паркер. Пускай почерк и чувствовался. — Значит она привела Роско в Раундвью? — Как раз хотел спросить, что ты о нем думаешь, — Лейтон улыбнулся, в интересом наблюдая за реакцией Дэклана. — Мы мало контактировали, но он оказался более приземленным и мягким, чем старается казаться. И да, он невероятен. — Добро пожаловать в клуб любителей Августа Роско. Я так и напишу ей,—  Лейтон еле заметно закатил глаза. — Ревнуешь? — Завидую. Она мне все уши про него пропела. А я что? Я только на фехтовальном поле «танцевал», а сейчас хожу с этой подругой,— намекая на трость, произнес Лейтон, еле сдерживая смех.— Мне до этого гения, Роско, как до Тибета пешком. Флаймер прикрыл глаза, посмеявшись. Он прекрасно знал, что самоирония Кроссвэлла носила сугубо развлекательный характер и, на самом деле, в те моменты, когда она появлялась в его речи, можно было быть уверенным, что он был в порядке. Он не мог шутить над тем, что его по-настоящему беспокоило, ранило, или висело над ним тяжелым грузом. Его самоирония включалась только тогда, когда он сам находил сложившуюся ситуацию комичной и достойной его сарказма. — Ты Лейтон Кроссвэлл. Тебя даже с этой «подругой» не в силу кому-то догнать, — констатировал факт, в который верил, Дэклан, заставив Лейтона мягко улыбнуться. В какой-то момент взгляд Кроссвэлла привлекла рука Дэклана, которой тот потянулся к резному стакану, что официант только что наполнил водой, забирая из заказы. На безымянном пальце у него красовалось кольцо с тремя маленькими сверкающими камнями,  и Лейтон буквально не мог оторвать от него взгляда. — Видимо, все сейчас играют свадьбы одни за другими,— задумчиво проговорил он.— Я слышал о Гордоне Клайере! Он тоже обвенчался недавно. — На ком?— Дэклан удивился, почему-то вообще не представляя, что Гордон мог встретить кого-то, с кем захотел бы сыграть свадьбу. Точнее, от него этой свадьбы все и ждали в первую очередь, как только он выпустился из академии, ведь всем было очевидно, что такому, как он, семья еще с детства подобрала невесту по расчету. Вот только этого не случилось в первые годы после выпускного, а после того, как ему из-за внезапной смерти отца пришлось занять место главы их семейной корпорации, всем стало очевидно, что Клайер, похоже, решил послать традиции и планы семьи куда подальше, и без брака получив то, что должен был. Именно поэтому услышать, что он связал с кем-то свою жизнь, было так удивительно для тех, кто знал этого юношу. В том числе и для Дэклана. — Кэйс Харвэлл. Я не застал его в академии, как и ты, но поверил Стэфани, когда она сказала, что это очень шокирующая новость. Ее лицо надо было видеть, она даже телефон уронила, у нас до сих пор в ванной комнате на плитке соскол на том месте, где ее ударил упавший телефон. Мы не стали ремонтировать соскол и назвали его в честь Гордона Клайера,— таким серьезным голосом произнес Лейтон, что Дэклан не удержался от смешка. — Я не знаю, дойдёт ли до свадьбы в нашем случае. Ты же знаешь мнение Бриса на этот счет. Он явно делал предложение в каком-то своем очередном порыве,— посмотрев на кольцо на своей руке и тронув его пальцами, чтобы поправить, пробормотал психолог. Лейтон улыбнулся, не удержавшись. — Но ты ее хочешь? Эту свадьбу? — Я все, что угодно, с ним хочу. — О-о-о, — мило протянул Лейтон, запрокинув голову назад. Дэклан пожалел, что трость Кроссвэлла была так далеко от него, иначе бы он его ей точно стукнул. — Ладно. Мне не терпится услышать, п.о.ч.е.м.у. из всех мест в Британии мы сейчас сидим и разговариваем в ресторане Йорка, — с предвкушающей улыбкой произнес Лейтон, уронив голову в свою раскрытую ладонь. — Голосовое сообщение, что отправил мне Брис, было таким хаотичным, что я мало, что понял, вообще. Уловил только, что он очень обеспокоен, что ты здесь. — Он преувеличивает, — заверил его Дэклан, на что Лейтон, похоже, не повелся. — Ты согласился ловить убийцу в Раундвью, Флаймер. Не думаю, что он преувеличивает. Я, кстати, почтен, что ты решил обсудить это со мной,— Кроссвэлл улыбнулся, положив руку себе на грудь и имитируя поклон. — Я доверяю твоим суждениям так же, как своим. В чем-то даже больше,— признался Дэклан, на что Лейтон удивленно дернул бровями, похоже, совсем не ожидав это услышать. Дэклан подумал, что зря. Если кто-то вообще и понимал это общество и конкретно эту академию, то это был именно он, Лейтон Кроссвэлл. Флаймер лишь старался их понять. Зачастую у него это выходило, иногда нет. Лейтон, на самом деле, еще восемь лет назад очень помог ему разобраться во многих вещах и правилах, просто позволив Дэклану наблюдать за ним и за тем, как он плавает во всей этой системе, как акула. — Ты ведь слышал о случившемся? Я так понимаю, ты уже был в Йорке, когда это произошло. — О да. Ужасно, правда? Я знаю семью Бо. — Правда?— Дэклан выпрямился, подвинувшись к столу и с интересом взглянув на блондина.— Они были теми, кто остановил расследование его смерти, которое сейчас снова хотят возобновить из-за негодования общественности. — Серьезно? Они? — Предположительно,— кивнул Флаймер.— Какие они? Я все думаю о том, было ли у них что-то, чего они могли бояться. Какое-то давление, из-за которого они хотели бы остановить прогресс дела. Лейтон вдруг поморщился, быстро покачав головой. — Нет, думаю, дело не в этом. Его отец не из самых приятных людей, его даже в бизнесе предпочитают обходить стороной. Мать отстраненная и родная только младшему сыну, она, вроде как, долгое время вообще была любовницей Пирса, и второго сына он скрывал от основной семьи, и никто не знает, родной ли он ему вообще. Мы обсуждали со Стэфани, что нам обоим казалось, что у них там какой-то разлад вообще. Если так подумать, я и Бо-то не особо видел на приемах, даже тех, которые устраивала семья Пирсов. Глава семейства всегда выставлял напоказ именно младшего сына, будто бы он все это время был главным наследником его корпорации,- Лейтон пожал плечами, устроившись в кресле поудобнее.- Я не хочу думать в эту сторону, но, возможно, они торопили закрытие дела, чтобы не привлекать лишнее внимание, (что всегда плохо для бизнеса), к тому, что вроде как не особо на них повлияло. В наших кругах сейчас обсуждают слух, что Пирс недавно поменял младшему сыну фамилию на свою. Вроде бы ничего такого в этом нет, если бы только не обстоятельства, которые этому предшествовали. Дэклан в неверии покачал головой. Серьезно, некоторые вещи, которые он из раза в раз слышал о семьях этого общества, все не переставали его шокировать и удивлять. То, чем поделился с ним Лейтон, казалось ему абсолютно ненормальным в контексте его собственной жизни, и он не понимал, как эти люди могли спокойно жить с таким, просыпаться по утрам, и выполнять свою работу. Нет, Флаймер прекрасно разбирался в психологии людей и бесчисленное количество раз встречал абсолютно законченные случаи, но это никак не помогало ему привыкнуть к подобному. Собственный отец пытается закрыть дело странной смерти своего сына, потому что ему эта смерть могла быть даже выгодна? Потому что она «ничего не меняла» для него? Невероятно. Генри Дьюк, сводный брат Бо, как Дэклану казалось, абсолютно не разделял такую позицию четы Пирсов. Он казался Дэклану довольно подавленным из-за случившегося, хотя Флаймер не мог быть уверен, что его состояние было связано напрямую или же только со смертью его брата. Генри часто пропадал из академии по «семейным обстоятельствам», Дэклан несколько раз видел, как его забирала машина у ворот школы, которая и привозила его обратно либо вечером, либо же на следующее утро. Флаймер всегда задавался вопросом, зачем Пирсы отрывали Генри от образовательного процесса, в котором ему и так сложно было освоиться из-за трагедии. Думать о том, что все это время этот мальчик покидал академию по бюрократическим делам, в которые его ввязывал глава семейства, вызывало в психологе довольно раздраженные чувства. — Если этот «слух» о смене фамилии выйдет за пределы узких кругов и достигнет Раундвью и даже сам город, то это явно вызовет неоднозначные реакции. И что? Пирсы просто позволят детективам снова открыть дело, прекрасно зная, что в этот раз они явно будут в погоне за каким-то конкретным человеком, в то же самое время просто приковывая взгляды к своему «любимому» сыну своими выходками?— вслух размышлял Дэклан, глядя Кроссвэллу в яркие и чуть прищуренные глаза. Тот задумчиво покусал нижнюю губу, прекрасно улавливая, куда клонил Флаймер. — Странный ход, согласен. — Это еще не самое странное в этом всем,— устало вздохнув и потерев указательным и большим пальцами глаза, протянул Дэклан. У Лейтона в этот момент, кажется, сверкнули глаза. — Я заинтригован. И Дэклан рассказал ему все то, что смог выяснить сам за эти несколько недель в Раундвью. Он достал из своего строгого кожаного портфеля материалы дела, передав их Лейтону, который изучил их, слушая четко структурированное повествование Дэклана и лишь иногда останавливая его, чтобы задать вопрос или что-то уточнить. Они говорили довольно тихо, чтобы негромкая музыка все еще могла заглушить собой их разговор для соседних столиков, останавливались, когда к ним подходил официант, и перекидывались с ним парой слов, и беззаботно улыбались тем, с кем случайно сталкивались взглядами. Никто бы и подумать не смог, что эти двое мужчин говорили в этот момент о странном самоубийстве, произошедшем в Раундвью совсем недавно, о котором не смолкал сейчас весь город. Дэклан рассказал Лейтону об опасениях директрисы, об учениках, с которыми он успел поговорить и о которых смог сделать какие-то выводы, о травле Алфи Эллингтона и его отношениях с Бо, о внезапно расколовшейся «троице» и о подозрительно безучастном и поразительно преданном «другу» старосте школы. Со вздохом тяжелой ностальгии он рассказал Лейтону о Марибэль Мюррей и о ее больших синих глазах, в которых Дэклан время от времени видит Эшли, о том, какое влияние ее голос имеет в Раундвью, и о том, как все, кроме Нокса, избегают говорить о чем-то, кроме обожания, в сторону Бо, хотя однажды он подрался с другим учеником в столовой, а еще у него был довольно активный хейтер в социальных сетях, которых не успокаивался до сих пор. Он рассказал Лейтону о Жане де Вере. О том невероятно малом и одновременно многом, что он вызывал у Дэклана в голове. Лейтон долго молчал. Он читал материалы дела и просматривал социальные сети Бо в телефоне Дэклана, иногда отодвигаясь от стола и откидываясь спиной на спинку кресла. Порой Кроссвэлл вздыхал так тяжело и так задумчиво щурил глаза, что Флаймера это даже успокаивало. Ни один он думал, что это вовсе не было простым делом о самоубийстве популярного ученика, за улыбкой которого все снова упустили разворачивающуюся в душе трагедию. — Что думаешь? — после этой давящей паузы, когда Лейтон положил на стол телефон Дэклана и собрал все листы дела воедино, спросил Флаймер. — Что тебе надо бросить это все и уезжать обратно,— таким серьезным голосом сказал Кроссвэлл, что Флаймер ему на секунду даже поверил. — Брось… — Брис очень хотел, чтобы я это сказал,- Лейтон слабо улыбнулся, медленно закинув ногу на ногу. — Он слишком беспокоится. — Оправданно. — Думаешь?— удивился Флаймер. — Сложно сказать,— искренне признал Кроссвэлл.— Но это все правда выглядит странно. Странно даже для Раундвью. Это, конечно, сумасшедшее место, но чтобы так… — Тоже считаешь, что на самоубийство мало походит?— усмехнулся Флаймер, на что Лейтон, оторвавшись от фотографии Бо, лежавшей на стопке документов, резко посмотрел психологу в глаза, как если бы спрашивал, шутил ли тот вообще. — О нет. Что угодно, но он не был там один, — категорично отрезал Лейтон.— Как он узнал, что гостиная была открыта? Почему он умер ночью, а его искать его начали в районе 6 утра? В это время даже колокола еще не звонят на подъем, почему его так рандомно искали три ученика, и почему они не спали? Почему вообще решили проверить гостиную, если в.с.е. знают, что она должна была быть закрыта? Они будто знали, куда идти, ты так не считаешь?— один за другим задавал вполне логичные вопросы Лейтон, гуляя задумчивым и прозрачным взглядом по ресторану и заставляя Дэклана тоже озадачиться этим. О некоторых аспектах того, о чем говорил Лейтон, Флаймер думал постоянно, с того самого дня, как приступил к работе, о других же он до этого дня не задумывался вообще. — А если это то же, что случилось с Тимом Трэем? Убийство по неосторожности? Кто-то случайно перешел черту, или же пранк, зашедший слишком далеко? Это бы объяснило невозможность теории с самоубийством при не очевидном мотиве. Дэклан дернул головой, покусав нижнюю губу. — Исключено, — сказал он.— Слишком филигранно для случайности. К тому же…Случайно повесить человека? — Может, его и не вешали. Может, это прикрытие реальной причины,— предположил Лейтон. — Возможно,— Дэклан вдруг расширил глаза, усмехнувшись.— Это напомнило мне о том, что тело Бо лежало. — Что?.. — Тело лежало. Полиция обнаружила Бо лежащим, потому что его тело сняли с петли до их приезда. — Есть ли гарантия, что оно вообще висело?— тихо усмехнувшись, риторически спросил Лейтон. — Вот именно,— Дэклан затих, позволив официанту убрать его тарелку, коротко ему улыбнувшись и поблагодарив кивком. Он посмотрел в окно, за которым было темно и немноголюдно. На соседней улице горел красивый старомодный фонарь, освещая дорогу и припаркованные машины, а свет в домах напротив уютно зажигался обрисовывая тенями своих хозяев. Ночь обещала быть холодной и безжалостно беспокойной. Дэклан не ждал возвращения в Раундвью в этот раз. Разговор с Лейтоном вызывал у него ностальгию, с которой трудно было справиться.— Я пытался рассмотреть версии, при которых не понадобилось бы умышленное участие другого человека, но они все не сходились,— после недолгой паузы, все еще наблюдая за мерцающим светом в одном из окон напротив, проговорил Дэклан.— То, что говорят ученики, фрустрирует больше всего, потому что при всей очевидной мрачности произошедшего, там буквально не за что зацепиться. Одна и та же четкая и последовательная история. Никто ничего не замечал за Бо, никто ничего не видел, все это было большим шоком для всех, — перечислил он. Лейтон слабо улыбнулся, не удивившись его словам. — Стандартная тема для Раундвью. Никто не при делах, и все слепые, когда нужно. Возьми любого ученика, над которым там издеваются,— сказал он, привлекая внимание Флаймера к себе. — Вот прям очевидно издеваются. И спроси у любого, замечали ли они что-то такое, видели ли они лично эти издевательства. Все, как один, скажут: «нет, конечно, а что, над ним издеваются?»,— Лейтон с притворным драматизмом дотронулся рукой до своей груди, захлопав ресницами. У Дэклана вырвался короткий смешок.— Такие школы, как Раундвью, удивительно быстро и эффективно сплачиваются против общего врага. А если мы, не углубляясь, говорим про какой-то хотя бы призрачный мотив, то у нас тут целый потенциально набор,- Кроссвэлл поднял руку, принявшись загибать пальцы.— Что мы имеем? Бывший парень и его нынешний парень с его ревностью; младший сводный брат и внутренние семейные проблемы межу ними; бывший лучший друг, с которым Бо резко переспеет общаться прямо до своей смерти; парень, который немного обсессивно вел себя по отношению к нему и, возможно, переходил черту. И, в конце концов, тот, с кем он встречался на момент смерти. Если предполагать, что смерть Бо насильственная, то у любого из них мог быть абсолютно любой мотив, стоит только дать воображению разыграться. Кто из них всех кажется тебе наиболее подозрительным прямо сейчас? Даже если на это нет видимой причины? — Вся школа хочет, чтобы я поверил, что это Алфи,— произнес задумчиво Флаймер. — А как думаешь ты сам? Дэклан не ответил. Он поставил руку на подлокотник кресла и подпер ладонью подбородок, медленно и задумчиво водя мизинцем по своим губам. Его глаза встретились с глазами Лейтона, и тот заметил насколько его взгляд был красноречивым и глубоким, как если бы тот впускал его в свою голову, протягивая ему приглашение невидимой рукой. Язык тела Флаймера намекал на то, что он все еще не знал, как ответить на вопрос Лейтон, но вот его глаза и еле заметная тлеющая искорка в них говорили ему совершенно другое. — Тебя беспокоит Жан,— после недолгой паузы тихо констатировал Лейтон, чуть приподняв уголок губ в кривой усмешке. — Не то чтобы… — Он мешает тебе,— поправил себя Лейтон. — Очень,— уже согласился Дэклан, его губы расплылись в пораженной улыбке.— Он постоянно у меня в мыслях, потому что я абсолютно не понимаю эту биполярность той реакции, которую замечаю за ним. — В каком смысле?— не понял Лейтон. — Он избегает всякого общения со мной и довольно искусно ограждается от меня, при этом постоянно привлекая к себе мое внимание. В основном не делая что-то особенное, но это все равно довольно очевидно,- проговорил Дэклан, с трудом находя слова для описания того, что он чувствовал. Он просто вспомнил тот самый эпизод в столовой, когда Жан, просто замерев напротив Дэклана, долго и очень красноречиво смотрел ему в глаза, заставляя буквально всю комнату обратить на них свои взоры. Будто он кидал ему вызов. Будто говорил ему: «Смотри. Я здесь». Каждый раз, когда Флаймер об этом думал, он чувствовал себя довольно странно и довольно глубоко впадал в самые разные размышления. Было ли что-то, что он упускал? — Как бы…понимаешь, в комнате полной людей он делает так, чтобы я замечал именно его. Что идет в разрез с тем, как он скрывается с радаров, когда я пытаюсь с ним заговорить. — Это странно, но, возможно, он очень хорошо тебя путает? Ты ведь действительно об этом много думаешь…— задумался Лейтон.— Ты говорил, он постоянно дико спокоен и стабилен в отличие от остальных? — Убийственно. — Почему он так странно реагирует на смерть его парня?- промолвил Лейтон вопрос, которым, как Дэклану казалось, задавался в Раундвью чуть ли не каждый второй.— Ты психолог…ты понимаешь эту реакцию? Вместо ответа Дэклану хотелось лишь коротко посмеяться и заказать еще какой-нибудь напиток - в этот раз покрепче. А все потому, что даже обычные рассуждения на этот счет сводились к тому, осознавал ли сам Жан де Вер свою реакцию или же нет. Если в том, что выдавало его собственное тело, не было никакого осознанного намерения, если это откровенно странное поведение в принципе было типичным для него в состоянии кризиса, то докопаться до истины без участия самого Жана было вполне реальным. Если же реакция Жана была ничем иным как перформансом, то толку от того, что Дэклан был психологом, было, на самом деле, мало. Это было бы тем же самым, как анализировать актера на сцене, получая данные лишь о его персонаже. Глядя на это лишь с позиции своей профессии, Дэклан явно и очевидно начал проигрывать бы. Но описать это все Лейтону было довольно сложно и он решил не перегружать его своими разрозненными мыслями на этот счет. Вместо этого он лишь выдал довольно энциклопедичный ответ: — Банально, это может быть обычный ответ организма на стресс. Чрезмерное и демонстративное спокойствие точно также присутствует в состоянии шока, когда организм игнорирует триггер стресса. — Думаешь, он все это время просто игнорирует тот факт, что его парень умер?— Лейтон придвинулся ближе к столу, положив на него руки и уперевшись к его край своей грудью. Дэклан пожал плечами, прекрасно понимая, что это было бредом, а Кроссвэлл вдруг поставил указательный палец на фотографию, которая лежала на стопке документов, которые Флаймер давал ему для ознакомления. На фотографии был изображен нынешний восьмой курс, но сделана она была в конце прошлого учебного года - такие фотографии делались на каждом курсе, это была старая традиция Раундвью. Палец Лейтона указывал в самый центр фотографии, где стояли Жан и Бо, а еще и Айзек с Джеттом по бокам от них. — Вся эта «троица», Дэклан. Довольно необычное «распределение» иерархии в Раундвью, поэтому и такое интересное,— негромко произнес он, выразительно улыбаясь. Флаймер знал эту улыбку. Так Лейтон Кроссвэлл улыбался тому, чего не понимал. — Что насчет старосты школы? Он ведь все еще имеет большой вес в академии, да? — Из того, что я успел заметить, Айзек Бриско лишь номинальный лидер… — Да, но не думаешь же ты, что кто угодно может им быть? Возможно, я надумываю, но ты и сам сказал, что он довольно очевидно ограждает Жана от тебя. Если он его пешка, то такая защитная реакция понятна - если «серый кардинал» падет, падет и он. Вопрос в том, п.о.ч.е.м.у. он думает, что его надо ограждать от тебя? — Потому что я довольно очевидно заинтересован в Жане? — Насколько это очевидно другим в школе? Дэклан задумался, чуть прищурив глаза и нахмурившись, не понимая, к чему клонил Лейтон. — Думаю, этот вполне замечают и другие, да. А что? Кроссвэлл озадаченно моргнул пару раз, услышав это, и откинулся спиной в кресло. — Просто думаю, почему ты выбрал такую стратегию…- после недолгой паузы наконец проговорил он. — У меня были некоторые мысли на этот счет с самого начала, но пройдет какое-то время, прежде чем я увижу, был ли я прав или нет. Если акция порождает реакцию, в этот раз я решил быть первым, кто действует. — Вау. Раундвью действительно меняет тебя, Дэклан,- тихо посмеявшись и потерев лоб рукой, убирая от лица волосы, сказал Лейтон. С тех пор, как он выпустился из академии и узнал Дэклана Флаймера получше и на совершенно другом уровне, он успел заметить, что в работе, как и в жизни, тот был довольно аккуратен в своих высказываниях, суждениях, и действиях. Он всегда думал дважды, не действовал на «импульсе» или эмоциях, и всеми способами избегал быть в центре внимания, потому что это мешало в его работе и даже в обычной жизни, из-за чего его практически нереально было увидеть на приемах или любых других мероприятиях, куда его жених получал постоянные приглашения. Последнее как раз, как думал Лейтон, и было причиной того, почему поведение Жана становилось для него проблемой и не покидало его мыслей. То, как Жан, сознательно или же нет, обращал его внимание на себя, неизбежно обращало это внимание и на Дэклана. Он делал его «видимым» для остальных в такие моменты — то, чего Флаймер сознательно старался избегать. И вместо того, чтобы минимизировать такое внимание, Дэклан решал ответить ему тем же, несмотря на последствия, к которым это могло привести. Это было настолько не в стиле человека, которого знал Лейтон, что он просто не мог не обратить на это внимание. — Я никогда не видел тебя более жестким, чем когда ты работал в Раундвью,— признался Лейтон.— Но, думаю, не быть таким было бы глупостью, когда приходится работать в месте, где есть люди, вроде отпрыска Де Веров. Дэклан усмехнулся этому, что бы это ни значило. — Что ты знаешь про Де Веров?— поинтересовался он. Лейтон пожал одним плечом, скривившись. — Не многое. То, что их имя имеет такой же вес в наших кругах, как имя Клайера? Они очень знатный род. Старые деньги, аристократия. Я видел его в обществе лишь однажды - настолько у нас разный круг знакомых,— кивнув на фотографию на столе и явно говоря о Жане, ответил он. — Прекрасно понимаю, о чем ты говорил, сказав, что он не ведет себя на свой возраст. — Старые деньги…Это имеет большое значение в ваших кругах?— вдруг задумался об этом Дэклан. — Ну…не малое,— судя по выражению лица Лейтона, он явно преуменьшил. — А ты из старой аристократии? — Скорее нет, чем да. Флаймер не понял. — Я думал, у твоей семьи есть титул, разве нет? — Это сложно. Моя семья разбогатела через мою прабабушку, у которой был титул Леди по замужеству. По мнению большинства в нашем обществе, мой род недостаточно «стар», а значит и недостаточно «чистокровен»,— объяснил Лейтон. — Господи,— протянул шепотом Дэклан, уронив голову в свою руку и с напряжением помассировав пальцами свои виски.— Это все звучит просто ужасно. — Еще бы. Но правильно, что ты обратил на это внимание. Думаю, в случае с Раундвью, разбираться в таком не помешает. Статус семьи Жана намного старее моего, и они поколениями были чистыми аристократии — у каждого, кто обручался, был титул. — Что конкретно это дает? По сравнению с новоиспеченными бизнесменами и политиками?— не понимал Флаймер. Конечно, за годы работы в Раундвью, жизни с Брисом, и общения с представителями «высшего» общества, Дэклан научился понимать особенности их традиций, мышления, и менталитета, но подобные детали, о которых так легко рассуждал Лейтон, все же ускользали от него. Он всю жизнь жил в совершенно другом контексте, поэтому улавливать «иностранные» социальные особенности, было довольно сложно, особенно если о них не принято было говорить. — Большую узнаваемость и отсутствие нужды что-то кому-то доказывать. Их состояние не зарабатывается, а наследуется исторически. Все знают их из-за фамилии, у них есть доступ ко всему, и в каждой сфере есть по родственнику, потому что такие рода всегда расширяются. Считай, ты полностью прикрыт своими. Дэклан задумался, позволив своему взгляду гулять по ресторану, а затем вдруг взял в руки телефон, что-то упорно пытаясь в нем найти в полном молчании, которое Лейтон ему предоставил. — Можешь посмотреть и сказать, узнаешь ли ты еще какие-то фамилии, которые могут быть из «старой аристократии»?— попросил Дэклан Кроссвэлла, потягивая ему телефон с открытым списком имен учеников восьмого курса. Лейтон внимательно пробежался взглядом по списку, задержав его на нескольких фамилиях. — Из тех, кого я узнаю, это все из бывшей «троицы», Монтегю, Примроуз, Дзелли, и Мор - все из родов, которые в разной степени знатные и «исторически» сильные. — А про Эллингтонов что-нибудь знаешь?— поинтересовался Дэклан, записав тех, кого назвал Лейтон, в свой блокнот. — М-м-м, нет, впервые только сегодня услышал эту фамилию, если честно,— остановившись взглядом на фамилии и полном имени Алфи, сказал Лейтон.— Возвращаясь к нему, кстати… Пока ты рассказывал о том, как все поразительно сплоченно накинулись на него после смерти Бо, я подумал о том, что паранойя и Раундвью - лучшие друзья, и скоро эта дружба даст о себе знать. Все будут продолжать придерживаться этой теории с косвенной или прямой виновностью Алфи только в том случае, если они п.р.а.в.д.а. верят, что он виноват. Если же он, как ты говоришь, просто мишень для отвода глаз, все скоро переключатся на кого-то еще, потому что аргументы закончатся. Второй «козел отпущения», как правило, гораздо важнее первого. Дэклану такие мысли Лейтона показались интересными. — Почему ты так считаешь? — Потому что насчет второго у них хотя бы будет время действительно подумать, а не подгонять факты под чей-то чужой аргумент, как было с первым,— улыбнувшись, объяснил Лейтон таким тоном голоса, будто бы говорил: «Это же элементарно, Ватсон!».— Должна быть причина, по которой второй станет главным виновником в глазах общества и затмит первого. Поэтому, будучи на твоем месте, я бы обратил внимание на того, кого обвинят после. — Знаешь, сейчас, когда ты сказал об этом… То, что сейчас обсуждают в Раундвью, все еще поразительно стабильно — кто с кем встречается, кто кого бросил, и что еще странного сделал Алфи месяцы назад, о чем все  успешно забыли, но сейчас самое время вспомнить,— усмехнулся Дэклан.— Хотя должен признать, в последние дни настроение в академии будто бы начало немного меняться в какую-то, пока что мне не понятную сторону. Даже не знаю, из-за слухов о повторном открытии дела ли это, либо же из-за чего-то другого. Еще и этот аккаунт в интернете, который очень выборочно находит поводы вылить грязь на Бо. Алфи стал такой удобной мишенью, в то время как на этот аккаунт никто почему-то не обращает должного внимания? — Если это как-то поможет, я бы мог выяснить, кто стоит за этим аккаунтом,— внезапно предложил Лейтон, привлекая внимание Дэклана, который успел глубоко погрузиться в свои мысли.— Если это кто-то из Раундвью и не очень аккуратен в том, чтобы прятать свои данные, то вероятность найти его практически стопроцентная. — Черт возьми…Ты мог бы?— переспросил тот, округляя глаза, в которых, кажется, появилась даже какая-то искорка, которой не было раньше. — Да, я знаю кое-кого, кто может это сделать, так что могу подергать за эти ниточки,- Лейтон осклабился, сцепив руки в замок и, похоже, вспоминая о том, как ему этот «кто-то», должно быть, задолжал.— Я буду только рад помочь, потому что вижу, что помимо всего остального, тебя довольно сильно напрягает наличие этого «хейтера». — На самом деле, меня напрягает реакция других, а не само наличие этого человека. Меня бы наоборот удивило, если бы у такого, как Бо, не было бы врагов,- Дэклан заметил, как Лейтон вопросительно поднял свою светлую, рассеченную старым шрамом бровь, и решил пояснить.— Популярный, красивый, милый со всеми, слишком умный и талантливый, встречающийся с парнем, которого все хотят себе? Он буквально жил жизнь, которую любой бы в Раундвью хотел себе. Это не только восхищает. Это может заставить ненавидеть. — Вообще, это такая ирония, да? То, как все хотят преуменьшить всю сложность твоего характера и поступков после того, как ты умрешь?— Лейтон невесело улыбнулся, поджав губы.— Все — от персонала школы, до его семьи и друзей — хотят, чтобы ты поверил в то, что этот умерший парень был достаточно понятным и простым. Потрясающий, всеми любимый, и совершенно идеальный. Которому, однако, это не мешало подраться с другим парнем на глазах у всей столовой, чуть не нанеся ему увечья, но вместо этого ранив своего партнера, что вовремя вмешался в эту драку. И у которого имеется довольно преданный хейтер в интернете, чьи комментарии не вовсе похожи на троллинг. И которому кто-то все же хладнокровно желал зла и приложил довольно много усилий, чтобы выставить его смерть самоубийством. Жизнь Бо была намного более глубокой и сложной, чем все пытаются это обрисовать. Но ты, Дэклан, не узнаешь причину ни того, ни другого, ни третьего просто так, потому что они все, — Лейтон поставил локоть на подлокотник кресла и покрутил указательным пальцем, обрисовывая комнату, как если бы это была Раундвью, о которой он говорил, — не верят, что его смерть была суицидом, и понимают, что они должны быть аккуратны со своими словами и реакциями. Я не хочу демотивировать тебя, потому что ты не для этого решил поговорить со мной обо всем этом. Но я знаю, что тебе бы хотелось собрать этот пазл быстро, и это то, чего от тебя хочет директриса. Но тебе придется пустить этот на самотек и наблюдать. Любая твоя попытка ускорить процесс только отпугнет того, кто в этом замешан, кем бы он ни был. Он должен расслабиться. Пусть он вообще думает, что ты помогаешь ему? — Помогаю?— усмехнулся Дэклан, дав Лейтону высказаться, и, на самом деле, прекрасно понимая, что все, что он говорил, было правдой. Правдой, с которой ему тяжело было смириться в этот раз. — Или не мешаешь,— повторив усмешку Дэклана, Лейтон задумчиво тронул рукой свою трость, обхватывая ее пальцами и принявшись медленно вращать ее на месте. Это снова привлекло внимание Флаймера к ней.— Убедить его, что ты - лишь очередной работник академии, и ничего больше. Как этот ваш Димитрий Полонски. — Я знаю, что ты прав, Лейтон. Знаю, но все равно опасаюсь, что если не решу это все как можно быстрее, опять произойдет что-то непоправимое,— решил признаться ему Дэклан, понизив тон своего голоса, и заставляя Лейтона снова придвинуться ближе к столу, перенеся центр тяжести на свою трость.— Никак не могу это объяснить, и это не поддается какому-то рациональному анализу, но это просто то ощущение, которое преследует меня в Раундвью в последнее время. Знаешь, как бывает за минуты до урагана? Вот именно это. Ты знаешь, что что-то должно произойти, и не знаешь, почему, пока не увидишь смерч на горизонте. — Твое подсознание работает быстрее разума,— покивал Лейтон. — О да, я прекрасно это понимаю. Я знаю, что, видимо, уловил в происходящем что-то на подсознании, какие-то совершенно мелкие детали, вроде ухмылок, или случайно брошенных слов, или взглядов, что там же, в подсознании, начало складываться в четкую картину, которую я не могу перетащить в сознание, чтобы проанализировать. Это и тормозит меня. Я очень много думаю о том, что я упускаю, вместо того, чтобы сосредоточиться на том, что передо мной. Дэклан перестал смотреть куда-то своим абсолютно прозрачным, стеклянным взглядом и перевел глаза на Лейтона, увидев, что постоянная легкая улыбка пропала куда-то с его лица, и он смотрел на него таким серьезным и глубоким взглядом, что кожа на руках Флаймера покрылась еле ощутимыми мурашками. Глаза бывшего ученика смотрели на него обеспокоено. А это была не та эмоция, которую Дэклан когда-либо ожидал увидеть хоть от кого-то, за кого раньше сам нес ответственность. — Именно это и не нравится Брису,— проникновенно сказал ему Лейтон.— Он выставляет это как беспокойство за твою физическую безопасность в месте, где потенциально может водиться убийца, но на самом деле его волнует то, какое влияние это место оказывает на тебя. То, как глубоко ты впускаешь в себя все, что там происходит. Флаймер хмыкнул, опустив глаза. — Я хорошо осведомлен в психологии этого и впускаю это в себя настолько, насколько позволяет профессионализм. — Я не умаляю твоего профессионализма, Дэклан,— Лейтон качнул головой, не отрывая от него взгляда.— Но в прошлый раз Раундвью забралась тебе под кожу. И это… тоже было правдой. И Дэклан помнил, как сильно ненавидел это место в такие моменты. Как его искренняя любовь к академии всегда балансировала с чистой ненавистью, которую она же у него и вызывала. Как то, что все видели как сильную позицию, которую Дэклан занимал в Раундвью, предполагало полное подчинение ее правилам с его стороны. Надо же… он успел забыть, что разговоры с Лейтоном имели свойство быть невероятно отрезвляющими. — Ты позволяешь ей это делать,— продолжил Лейтон, немного помолчав, как если бы ожидая, что Дэклан начнет возражать. Но тот не стал. Кроссвэлл видел, что тот знал, о чем он говорил. — И именно поэтому все признавали в тебе своего, и именно поэтому тебе удается так хорошо понимать это место и видеть то, что не видит другой персонал и учителя. Ты позволяешь ей делать с собой то, что она делает со всеми нами. Не можешь закрыться от ее влияния. Это делает тебя незаменимым специалистом в этой школе, но и также подвергает тебя риску. — Видимо, Раундвью требует жертвоприношений в виде чьей-то эмоциональной стабильности,— усмехнулся Дэклан, не став спорить. Лейтон невесело улыбнулся. — Сколько у тебя времени? — М? — Перед тем как Раундвью пробьет твою защиту? Мурашки, которыми снова покрылась кожа Дэклана, все никак не хотели отступать. Он всерьез задумался, будто пытаясь решить какое-то уравнение с неизвестными переменными, только вот роль этих переменных занимала его психическая стабильность и внутренние демоны, которых он усердно держал на поводке. — Несколько месяцев, думаю. — С этим можно работать,— пожал плечами Лейтон, чуть сузив свои яркие и пронизывающие глаза.— Не сомневаюсь, что тебе удасться разобраться в произошедшем, но убедись, что не вредишь себе в процессе. И пиши мне каждый раз, когда нужно будет распределить это все по полочкам, хорошо? — Спасибо,— искренне поблагодарил его Флаймер, с такой теплотой посмотрев на бывшего ученика, что того это даже застало врасплох. —Ты очень помогаешь, хотя не должен. —Я ни разу за вечер не подумал о том, как сильно у меня болит спина. Так что ты тоже помог мне сегодня,— признался Кроссвэлл, заставив Флаймера снова посмотреть на его красивую, но такую ненавистную ему трость. Дэклан сам лично готов был бы сделать довольно многое, лишь бы Лейтону Кроссвэллу больше никогда не было больно. И Лейтон, похоже, прекрасно это замечая, лишь улыбнулся ему, снисходительно покивав и будто прося его не беспокоится о нем, ведь все было лучше, чем кто-либо из них мог предположить восемь лет назад. Какое-то движение или же, скорее, суета за окном, отвлекла Дэклана от мыслей, роящихся в его голове, и пускай поначалу он сопротивлялся интересу, его собственное имя, приглушенно доносящееся до него с улицы, все же заставило его непонимающе переглянуться с Лейтоном и все же повернуться к окну. На пустынной, темной, и забитой припаркованными машинами улице Дэклан увидел Вирджила и Вальтера, которые в каком-то подозрительно приподнятом настроении пытались обратить на себя его внимание. Точнее, пытался Вирджил, размахивая руками и довольно неуклюже расхаживая по тротуару, а Вальтер все это время пытался опустить вниз руки друга и заставить его ускориться и исчезнуть из поля зрения психолога. — Мистер Флаймер! Хэй!— снова выкрикнул Вирджил, залившись смехом после того, как наступил Вальтеру на ногу, после чего тот отвесил ему подзатыльник. Они были пьяными. Совершенно. Определенно. Дэклан даже не сомневался в этом, ведь иначе они бы явно не стали привлекать внимание психолога к тому, что находились на улице в нетрезвом состоянии так поздно, в то время как в Раундвью уже как полчаса шел комендантский час. Из них двоих, видимо, только Вальтер осознавал, что встретить Флаймера в окне совершенно случайного ресторана именно в тот вечер, когда они еле стояли на ногах, было не самым лучшим исходом событий. Но Дэклан не собирался выходить на улицу и уж тем более отправлять их в кабинет Полонски на утро. Он лишь улыбнулся им и, приподняв руку, медленно помахал обоим в ответ, потому что понял, что Вирджил явно не успокоится, пока не убедится, что успешно привлек к себе внимание психолога. — Надо же…мои ученики,— вполголоса произнес Дэклан, видя в отражении окна абсолютно ошарашенного Лейтона, который наблюдал за всей этой картиной в полнейшей тишине. Он, на самом деле, и сам узнал этих двоих по фотографиям, которые не так давно рассматривал вместе с Дэкланом. Вирджила было трудно не узнать, увидев один раз, а его высокий и стильный друг в жизни производил довольно незабываемое впечатление, в отличие от фотографий.— Я даже представить не могу, почему они в этом районе и абсолютно в стельку. И не уверен, что хочу знать. — Это плохо? Что они нас вот так вот заметили здесь вместе?— довольно резонно поинтересовался Лейтон. — Нет,— покачав головой, довольно уверенно ответил Дэклан.— От Монтегю и Вика я точно не жду проблем из-за этого. — Ты и от Кравитца их не ждал, а он тебе такой невиданный аттракцион на последнем году обучения устроил,— заметил Лейтон, выразительно посмеявшись. — Ну… если точнее, то тогда не жду таких проблем,— Дэклан проводил взглядом эту несносную и громкую парочку, где и один, и второй с трудом шли по прямой линии, на самом деле, даже надеясь на то, что они собирались дойти до оживленного центра и вызвать такси до академии. Флаймер подумал, что он обязательно должен будет найти способ проверить, вернулись ли они в Раундвью сегодня ночью, как только попрощается с Лейтоном. — К тому же, откровенно говоря, я не думаю, что на утро они вообще вспомнят о том, что видели меня здесь.