В Бездне один путь - вниз

Вальтер смотрел на то, с каким драматизмом Вирджил лежал на скамье, и даже не знал, смешило ли это его, или же все-таки заставляло его переживать за него. Его друг устроился на скамье, поставив на нее одну ногу, а вторую спустив вниз и касаясь носком кроссовка земли. Свет от автобусной остановки неподалеку освещал его лицо, которое он наполовину закрыл своим предплечьем, защищая свои глаза от его яркости — это только прибавляло ему драматизма, особенно при учете того, что на эту скамью Вирджил буквально упал после этой короткой прогулки от бара, в котором они были, до центра города. Вальтер даже не знал, устал ли Вик, хотел ли спать, или же он просто боролся с подступающей тошнотой. Его тело реагировало на алкоголь абсолютно по-разному, в зависимости от того, что он пил, в то время как Монтегю пьянел каждый раз по совершенно одинаковому сценарию: сначала ему было очень весело, потом очень грустно, потом очень хотелось с кем-нибудь переспать, а затем просто спать. Вирджил же обычно впадал в какое-то одно из этих состояний и оставался в нем до конца, до самого утра, прогрессируя разве что только в сторону выворота наизнанку в туалете. Вальтер даже предпринял попытку вспомнить, что же такое Вик мог выпить в баре, что всю дорогу до остановки ныл, что далеко идти, а сейчас отказывался двигаться, из-за чего Вальтеру пришлось вызвать такси, которое они и ждали на этой опустевшей в ночи остановке. И оно, видимо, было к лучшему, ведь ночь была очень холодной, и этот морозный воздух немного отрезвлял их обоих. — Помнишь, как, когда нам было шесть или семь, ты пришел ко мне домой весь зареванный, потому что тебя напугала игра «Сайлент Хилл» и Селеста смеялась над тобой? — внимательно наблюдая за вздыхающим и качающим опущенной вниз ногой Вирджилом, сказал Вальтер. — Чего это ты вспомнил? — не понял Вик. — Я часто об этом думаю, — Вальтер зажал сигарету губами и покосился на часы, в который раз заметив, что комендантский час Раундвью они успешно пропустили и им придется пробираться в академию через один из ее многочисленных черных ходов, поэтому было бы хорошо хоть немного протрезветь за эти двадцать минут. — Почему?!— Вик даже с каким-то возмущением оторвал руку от лица и покосился на друга, что стоял напротив, прислонившись плечом к забору. — Да так. В такие моменты просто особенно четко понимаю, как из того пацана вырос ты. — Боже. Отвали, у меня все прекрасно,— протянул Вирджил, снова кладя голову на скамью и жмурясь из-за света, что падал ему на лицо.— И не то чтобы я рыдал тогда. — Ты был в истерике,— своим до прохлады спокойным голосом перечил ему Вальтер, не отрываясь взглядом от друга. — Почему ты никогда не боялся эту игру?—  не понимал Вик.— Она была жуткая. — С тем, какой была моя няня, меня перестало что-либо пугать лет так в пять… Вирджил гнусно, но задушено посмеялся, снова закрывая глаза предплечьем. Вальтер был прав — Вирджила не раз до слез пугали страшные игры на приставке, в которые он все равно продолжал играть, чтобы доказать кому-то, что он не боится. Его жутко обижало, что Селеста часто смеялась над ним, пускай и ссорилась с няньками и дворецким каждый раз, когда они тоже начинали безобидно подшучивать над Вирджилом из-за этого. Вирджил помнил, что мог часами смотреть, как Вальтер играет в «Сайлент Хилл» на приставке, потому что его не пугало происходящее на экране. Он не дергался на страшных моментах, у него не вызывала мурашки жуткая музыка, и он спокойно засыпал после этого, в то время как Вирджил трясся рядом с ним на кровати. Но присутствие Вальтера его всегда успокаивало. Ему казалось, что он абсолютно ничего не боялся в этой жизни, и Вик всегда в тайне желал стать таким же смелым, как его друг. Вот только Вальтер не был смелым. Он просто хорошо скрывал свои страхи. И Вирджил отчасти был тому причиной — Монтегю так не хотелось его разочаровывать, что он, кажется, до сих пор не позволял себе чего-то бояться в его присутствии, пускай Вик уже не был тем маленьким мальчиком, его трудно было чем-то напугать, а хоррор стал его любимым жанром в кино и играх. — Как твой отец?— вдруг спросил Вирджил, и Вальтер понял, что он все-таки не заснул. — Нормально,— бесстрастно ответил Вальтер, покосившись на приложение такси в телефоне.— Без изменений. — Ты стал чаще уезжать домой,— в сторону заметил Вик. Вальтер пожал плечами, отстранив сигарету от губ. Вообще, он курил только разве что за компанию с Вирджилом, но тот уже давно забыл про свою сигарету, которая медленно тлела, зажатая меж его пальцев. Вирджил не стал расспрашивать его об этом. Монтегю довольно часто бывал у себя дома, который, как и дом Виков, находился совсем недалеко от Йорка, в Харрогэйте. Зачастую он уезжал после занятий и возвращался поздно вечером, из-за чего ему приходилось заниматься уроками ночью, пускай в большинстве случаев это и включало в себя переписывание домашних заданий из тетрадей Вирджила в свои. Вик много раз предлагал переписать решения в его тетради, когда Монтегю задерживался дома особенно поздно, но Вальтер всегда настаивал сделать это сам — так он хотя бы имел возможность понять особенно сложные темы из школьной программы. Вирджил знал, что частое отсутствие Вальтера в школе было связано с его отцом и его болезнью, поэтому редко расспрашивал его об этом. Вальтер, в основном, сам делился с ним подобным, когда ему этого хотелось. — Слушай…— вдруг не удержавшись и издав какой-то странный смешок, подал голос Вирджил. — А с кем это мы видели Флаймера в ресторане? — Я практически уверен в том, что это был Лейтон Кроссвэлл,— задумчиво сощурив глаза и затянувшись в последний раз, прежде чем затушить сигарету о забор, ответил Вальтер. — Кто? — Лейтон… Кроссвэлл?— отчетливо и медленно повторил Монтегю с такой красноречивой паузой, что Вирджил все же оторвал руку от лица и приподнял голову, почувствовал, что его осуждают на расстоянии. —  Чемпион мира по фехтованию? Он спонсирует, присутствует, и дает речи практически на всех соревнованиях, на которые мы ездим. Вальтер просто поверить не мог, что Вирджил не узнавал имя одного из самых известных выпускников школы, в которой учился. Возможно, он был слишком пьян для того, чтобы соображать. Или же действительно тупил. — В.ы. ездите. Я никуда не езжу,— снова пьяно посмеявшись и выставив указательный палец вперед, заметил Вик. — Потому что тебя выгнали из команды за нарушения правил. — Ой, отстань. Ничего такого я не делал. — Ты пошел бить рожу другому участнику прямо посреди матча,— не давал ему продыху Вальтер, улыбнувшись. — Потому что он был долбоебом,— засмеялся Вирджил, садясь на скамье.— Черт, помнишь лицо Де Вера, когда я это сделал? — Я даже помню его лицо, когда тебя исключили из команды, и ты сказал, что пойдешь и вступишь к танцорам, — Вирджил уже, кажется, даже заплакал от смеха, запрокинув голову и потирая тыльной стороной ладони глаза, отчего заржал и сам Монтегю.— Серьезно, иногда я живу ради его микро-эмоций. — Если ради чего и стоило заниматься фехтованием, так это из-за этих коротких и полных неприязни взглядов, что танцоры бросали на нас в столовой после тренировок,— после недолгой паузы, признался Вик.— Это было единственное время в Раундвью, когда они действительно замечали меня. — А ты думаешь, почему я все еще в секции? Потому что они смотрят на меня, когда я в форме, и в воздухе витает напряжение, которое очень легко спутать с сексуальным. — Если ты слепой. — И тупой. — В принципе сходится,- прыснул Вирджил, за что получил оплеуху от Вальтера, да такую больную, что и так тяжелая голова противно затрещала и не переставала болеть всю дорогу до Раундвью. Эту сагу под названием «Вальтер и танцоры» Вирджил наблюдал уже не первый год. Он особо даже не скрывал своих корыстных порывов подобраться к кому-то из них поближе. В отличие от Вирджила, Вальтер свои «предпочтения» осознал довольно рано, и даже когда они часами вместе играли в видеоигры, Монтегю часто выбирал играть женскими персонажами, потому что именно у них были самые интересные интеракции с мужскими. Именно потому, что это осознание пришло к Вальтеру довольно рано, у него никогда не было кризиса личности по этому поводу. Он просто принял это как факт и даже помог это принять Вирджилу, у которого этот кризис как раз-таки случился, когда он в один день осознал, что парни тоже выглядят довольно симпатично. Правда, в отличие от романтичного и вечно ищущего свою любовь Вирджила, Вальтер все же преследовал более «низменные» цели, и в «ту самую» любовь он даже не особо верил. Он просто легко велся на красоту, а танцоры, конечно же, были ее воплощением. Они нередко с Вирджилом приходили на их выступления раньше, зная, что присутствие фехтовальщиков их очень отвлекало, и насколько Вик был осведомлен, Вальтер какое-то время даже довольно близко общался с Дивайном Флэром, проводя с ним вместе выходные, однако, их отношения так и не развились даже в простом, «ночном» смысле. Вик это знал, потому что Вальтер ему бы обязательно рассказал, случись что-то между этими двумя. Между ними ничего и не могло произойти, как думал Вирджил, потому что Дивайн был слишком зацикленным на танцах и работе, а еще поговаривали, что он был религиозным фриком, что как-то абсолютно не вязалось со многими аспектами его образа, но Вирджил не особо углублялся в эту тему. И все же, несмотря на довольно откровенные высказывания Вальтера, Вирджилу вся эта история его друга с танцорами казалась напускной и местами даже преувеличенной самим Монтегю, ведь помимо этой краткой попытки сблизиться с «примой», ничего более Вальтер не предпринимал и скорее больше говорил, чем делал. И Вирджил даже знал причину этому. Точнее, он прямо сейчас смотрел на эту самую причину, сидящую рядом с Марибэль Мюррей на каменной скамье вдоль стены Раундвью. Они с Вальтером пробрались на территорию школы со стороны озера, с помощью друг друга вскарабкавшись на забор и спрыгнув с него. Эта небольшая зона в Раундвью была «слепой» для камер наблюдения, а еще сюда выходили окна общежития студентов, поэтому шансы, что Полонски увидит их здесь пьяно крадущимися в академию, были очень низкими. Собственно, именно поэтому Марибэль и сидела на скамье именно здесь, завернувшись в пальто и не спеша куря свою сигарету. Рядом с ней на скамье сидел Фло. Точнее, Вирджил понял, что это был он, только подойдя поближе, потому что он был одет в свою объемную белую куртку, накинув на голову капюшон — ночью в Йорке становилось до неприличия холодно, изо рта даже пар начинал идти, хотя март уже близился к концу. — Решили задницы здесь заморозить?— чуть повысив голос, обратился к ним Вальтер, на что Марибэль резко и гневно помахала рукой. — Ты тише не можешь?— шикнула она на него, оборачиваясь на общежития. Мюррей говорила тихо, но, пускай между ними все еще было прилично шагов, Вальтер и Вирджил ее прекрасно услышали из-за воцарившейся вокруг Раундвью ночной тишины.— Мы просто разговариваем сидим. — Давно в кабинет Полонски не наведывались, смотрю,— с притворной строгостью снова прикрикнул им Вальтер, и Вирджил пихнул его рукой в плечо, заржав из-за того, что тот чуть не упал от этого толчка. Все же протрезветь на свежем воздухе до конца так и не вышло. — Пошли сейчас наведаемся? Заодно посмотрим, что он скажет, когда ты ему расскажешь, где был и что пил, — вдруг, посмеявшись, подал голос Фло, снимая с себя капюшон и с наигранным вызовом посмотрев на Вальтера. — Проблема в том, что он и сам не помнит, Фло,— бросил ему Вирджил, указав пальцем на Монтегю. — Господи, я трезвее тебя,— поймав рукой на руку Вирджила и остановив его от очередного падения, когда он запнулся о камень, цокнул Вальтер. «Очередного», потому что один раз он уже упал, когда спрыгнул с забора, не устояв на ногах. Монтегю убедился, что его друг успешно обошел злосчастный камень, и поднял глаза на Флоренса Хьюса, который терпеливо и со своей постоянной саркастичной улыбкой выжидал реакции Вальтера.— А ты… — Что? — практически перебил его Фло, улыбнувшись ему уже более открыто и явно издеваясь. Вирджил с интересом перевел глаза на своего друга, обернувшись и увидев, как тот отвел от Хьюса глаза, уткнувшись подбородком в свой шарф. Вик многозначительно усмехнулся, облизнув губы. Была у него одна теория насчет того, что Вальтера Монтегю очень легко было обезоружить одной лишь улыбкой. — Ничего. Холодно,— тише сказал Монтегю, засунув руки в карманы и по большей части притворившись, что резко замерз. Вирджила и Марибэль это почему-то улыбнуло.— Я выкурю с Мари одну. Не попадись Полонски, я догоню тебя, — зная, что Вирджил хотел быстрее попасть в академию из-за того, что оделся совсем не по погоде и вообще с трудом стоял на ногах, сказал ему Вальтер, направившись в сторону скамьи. — Не догонишь,— практически пропел Вирджил, посмеявшись своим мыслям и ускорив шаг. Все-таки осуждать Вальтера было не за что и явно не Вирджилу Вику. Он и сам вступил в секцию фехтования явно не из желания заниматься этим видом спорта или ездить на всякие соревнования, которые только отвлекали его от жизни в Раундвью. Просто спорт сам по себе был довольно интересным аспектом познания Вирджила своей собственной сексуальности и предпочтений. В то самое время, когда он только начинал исследовать свой интерес к другим парням, который он почему-то долго не мог примирить со своим интересом к девушкам, спорт был для Вирджила той самой безопасной территорией, на которой он не осуждал сам себя за то, что засматривался на всех и не мог «выбрать одно». Ведь там все друг на друга смотрели. Вирджил оставался в секции четыре года, что было поразительно для того, кому даже не прям чтобы нравилось фехтование. Но находиться в этой секции все же имело свои плюсы. Будь то интересная и невидимая вражда с танцорами и Роско, поблажки в посещаемости некоторых уроков, или же возможность лишний раз понаблюдать вблизи за Харпером Кэсси и Бо Пирсом, что для Вирджила в особенности перевешивало все минусы тренировок. Эти двое были самыми красивыми лучшими друзьями, что Вирджил когда-либо вообще видел. И если с Бо Вирджил все же как-никак общался, ведь они оба посещали вечеринки общества S.P., Харпера он до определенного времени мог узнать поближе только в секции фехтования. Потом, конечно, Бо начал встречаться с Жаном и примерно в это же время Кэсси прекратил посещать секцию так часто, из-за чего и Вирджилу стало скучно там находиться без него. Вирджил даже вздохнул, подумав сейчас об этом. Похоже, в Раундвью примыкать к секциям и группам из-за других участников или же зова пубертатного возраста все же было довольно распространенной практикой. — Черт возьми,— пробурчал Вирджил, в очередной раз чуть не запнувшись о свою ногу и все-таки включив фонарик на своем айфоне, чтобы осветить ступеньки, по которым предстояло подняться. В такие моменты его особенно сильно раздражало то, как во втором корпусе было темно по ночам. В холле первого корпуса хотя бы основной свет горел круглые сутки, поэтому не было риска навернуться с лестницы, но зайти через него после начала комендантского часа было невозможно из-за охраны, которая обязательно доложит дисциплинарнику. В общежитиях же свет исходил только от старых ламп на стенах, и он был настолько тусклым, что до главной лестницы он практически не доходил, усложняя задачу тем, кто, как Вирджил, в довольно смешанных из-за алкоголя чувствах пытались пробраться к своей комнате. Это не говоря уже о том, что зрение у Вика было и так не идеальным, так оно еще явно усугублялось, когда он выпивал лишнего и забывал надеть линзы перед этим. Героически преодолев добрую половину ступенек, Вирджил остановился, оперевшись рукой о перила, потому что увидел, что из-за его фонарика на лестнице показалась какая-то странная тень, которая явно принадлежала не ему. Кто-то в полном молчании стоял всего-лишь на пару ступеней выше, чем он, и Вик, осознав это, тяжело сглотнул, даже не успев как следует испугаться или хотя бы закричать для приличия. Или же он был слишком навеселе для этого. Он медленно поднял руку с телефоном, осветив фонариком чьи-то ноги в широких и явно домашних штанах, руки, и туловище, а затем поднял и взгляд, столкнувшись с пронзительно голубыми глазами. Как небо. Или самая неглубокая часть на побережье океана. Такие в этой школе могли принадлежать только Алфи Эллингтону. Вирджил чуть было запоздало не вскрикнул, увидев его, потому что сердце у него явно пропустило удар,  однако вид однокурсника в домашней одежде все же как-то успокоил. Это был всего лишь Алфи, а не кто-то из взрослых. Эллингтон поморщился, закрывшись рукой, когда Вирджил поднял телефон и осветил фонариком его лицо. — Ты напугал меня, Альберт Фрэнсис,— посмотрев на него снизу вверх, наигранно серьезным голосом оповестил Вирджил Алфи. Эллингтон, услышав это, вдруг расширил глаза, перестав закрываться от света и вдруг опустив обе руки на телефон Вирджила, перекрыв ими его зажженный фонарь. — Тише!— прошипел одними губами Алфи и резко обернулся, будто прислушавшись к чему-то. Вирджил ничего не понял, но на всякий случай заткнулся, слабо пошатнувшись и снова вцепившись рукой в перила. Алфи, перестав прислушиваться, посмотрел на него, как будто убедившись в своих опасениях, и легким движением вырвал у Вирджила телефон из руки, указав ему пальцем вниз. — Под лестницу! Быстро, — то ли скомандовал, то ли попросил шепотом Алфи, на что Вирджил, до которого сейчас довольно туго доходило, лишь пару раз моргнул, уставившись на лицо блондина и туда, где, как он думал, находились его глаза.— Вирджил!— уже погромче позвал его Алфи, заметив, что Вик наконец-то очнулся, и попытавшись торопливо его развернуть.— Под лестницу! И ни звука. Все еще слабо понимая происходящее, но заразившись от Алфи какой-то иррациональной паникой, Вирджил буквально слетел с лестницы вниз и, держась за перила одной рукой, завернул влево, в узкий проем между лестницей и стеной. Алфи, проверив, что его красноволосого однокурсника действительно не было видно с лестницы, лихорадочно отключил на телефоне Вирджила фонарик (что получилось не с первого раза), и резко убрал руку с зажатым телефоном за спину, оборачиваясь и встречаясь взглядом с вышедшим из коридора третьего этажа Димитрием Полонски. — Эллингтон? Ты время видел?— быстро взглянув на часы на своем запястье, уточнил дисциплинарник, в первые секунды даже не поняв, кто перед ним стоял. Вирджил, услышав голос Полонски этажом выше, наконец-то понял, в чем была причина такой паники Алфи. Он и сам в неком шоке уставился куда-то вверх и зажал себе рот рукой, чтобы даже его дыхания не было слышно. Если бы Полонски увидел его в верхней одежде на этой лестнице, да еще и довольно очевидно пьяным, Вирджил бы на ближайшие недели прописался бы в его кабинете, и в его личное дело Димитрий явно не поленился бы это занести. — Я возвращаюсь из душевых,— молясь, чтобы Полонски не прицепился к отсутствию у него в руках полотенца, проговорил Алфи, указывая вниз, на коридор, где находилась якобы его комната. Полонски сощурил глаза, подозрительно осмотрев ученика, и глубоко вздохнул, засунув одну руку в карман свои брюк. — Алфи, сейчас полночь. Ты знаешь, когда отбой. — Извиняюсь. Я засиделся за уроками…- виновато перемнувшись с ноги на ногу, пожал плечами Алфи, что вроде как подействовало на дисциплинарника, который, на самом деле, в случае с Алфи больше волновался не о нарушении правил, а о том, почему он не спал по ночам. — Ты был здесь один? А то мне показалось… — Да, сэр, — практически перебил его Алфи, и Вирджил, услышав это, лишь с облегчением прикрыл глаза, выдохнув себе в руку,— один. В душевых тоже никого не видел. — Хорошо,— выждав несколько секунд, все же сдался Полонски, и Вирджил услышал, как каблуки его туфель отбили довольно громкий стук по всему этажу.— Мигом в комнату,— указав на Алфи, скомандовал Димитрий, на что тот только быстро покивал, спустившись на несколько ступеней вниз и замерев. Дождавшись, пока шаги Полонски совсем стихнут, Алфи развернулся и свесился туловищем с перил в тот самый проем, где, не шевелясь и, кажется, не дыша, прятался Вирджил Вик. — Он ушел,— оповестил его шепотом Алфи, выпрямляясь и дожидаясь, пока его однокурсник пулей взлетит по лестнице, остановившись на две ступеньки ниже него. — Черт возьми. Ты правда помог мне,— будто бы это было чем-то совершенно нереальным, произнес Вирджил в полголоса, с каким-то удивлением глядя на блондина. Алфи пару раз быстро моргнул, тоже удивившись такой реакции, и протянул Вирджилу его телефон, который тот даже не сразу взял в руки. — Просто отплатил за тот случай, когда ты помог мне. — Это когда?..— искренне не понял Вирджил. Алфи вскинул бровями, на мгновение даже прикрыв глаза. Почему у него было ощущение дежавю? — Т.о.г.д.а. С Феликсом и Церерой,— объяснил он.— Почему ты забывает о том, что делаешь? — Не знаю,— все же вспомнив, о чем говорил Алфи, с каким-то несдержанным смешком ответил Вирджил. — Наверное, я просто не придаю этому значение, поэтому я не запоминаю это как что-то значимое. Алфи, услышав это, почему-то даже настороженно улыбнулся одним уголком губ, внимательно рассматривая своего яркого однокурсника, который делал то, на что в Раундвью по-настоящему мало кто был вообще способен, и вел себя так, будто это не было «чем-то значимым», забывая об этом через день. И да, возможно, Вирджил был прав, и он действительно не делал ничего такого, чтобы помочь Алфи тогда, а лишь упростил ему путь отступления, когда эта компания окружила его, не давая пройти. Но для Алфи это шло в сравнении с теми, кто всегда проходил мимо и делал вид, что его не существует в такие моменты, оставляя его наедине с этой компанией, которые могли делать вещи похуже тупых обвинений и обзывательств. — Ты…хороший, Вирджил, — вдруг решил сказать ему Алфи, когда Вирджил обошел его, поднявшись на несколько ступеней вверх, при этом странно пошатываясь. — Кто? Вирджил Вик? О нет, я слышал, что он последний засранец,— залившись хохотом, ответил ему Вирджил, на что Алфи лишь улыбнулся, наблюдая за ним немного озадаченно. — Почему ты так пьян? — Не знаю. Хорошая ночь?— обведя рукой холл, как если бы все ответы на этот вопрос были сейчас здесь, перед ними, проговорил Вик. Затем, перестав ерничать, Вирджил вдруг наклонился вперед и опустил руку Алфи на затылок, притянув к себе и с чувством громко поцеловав его в лоб.— Спасибо тебе, Алфи. Альберт Фрэнсис! Ты спас меня и мои вечера от гнета Полонски в его кабинете — это превосходит все то, что я якобы сделал для тебя. Алфи поведение Вирджила так ошарашило, что он на каком-то автомате спустился на ступень вниз, когда Вик отпрянул от него и медленно поплелся вверх по лестнице, к общежитиям. Эллингтон не часто вообще контактировал с Вирджилом Виком, поэтому он даже не знал, насколько его поведение было связано с тем, что он был навеселе, а насколько с тем, что это просто был он. Все те абсолютно случайные разы, когда Алфи все же говорил с ним, Вирджил представал перед ним совершенно разным: даже его жестикуляция и тон голоса казались Алфи совершенно другими, и собрать воедино все эти образы, чтобы получить одного целого Вирджила Вика у себя в голове, Эллингтону было одновременно и интригующе, и довольно сложно. Алфи посмотрел вслед Вирджилу, услышав, как тот начал насвистывать какую-то знакомую мелодию, и его рука вдруг сама поднялась и дотронулась двумя пальцами до лба, прямо до того места между бровями, куда его красноволосый однокурсник отвесил ему благодарный поцелуй. Вирджилу же казалось, что он бредит. Он мог поклясться, что когда выходил сегодня в обед из комнаты, точно брал ключ с собой, но это было неточно, потому что закрывать дверь на замок ему не пришлось из-за того, что Кайто был в комнате. В любом случае, ключа у него в кармане сейчас не оказалось, и ему что-то подсказывало, что, возможно, он каким-то образом в течение вечера оказался у Вальтера. Вирджил не особо горел желанием плестись к нему в комнату за ключом хотя бы потому, что риск помешать чему-то довольно личному и увидеть то, что у Вика уже не получится развидеть, сейчас был особенно высок. Поэтому он просто надавил на ручку двери, надеясь на то, что его сосед не запер ее на ночь, что немного противоречило его еще одной и более сильной надежде на то, что этого самого соседа в комнате не было, ведь в Йорке ночью было много всего интересного, так же как и в Раундвью у него, как оказалось, было довольно много знакомых, с кем можно провести время и наверстать упущенное. Но эта надежда Вирджила разбилась мгновенно о довольно очевидное присутствие Кайто, что было понятно и по не запертой двери, и по тому, что, зайдя в комнату, Вирджила встретил теплый свет от ночника его соседа. Ночник определенно был Кайто, ведь у Вика, несмотря на обилие ламп, не было ни одной со стандартным желтым светом — он такие попросту не любил. Вирджил скользнул глазами по комнате, увидев своего соседа, что в широких домашних штанах и безрукавке перебирал какие-то бумажки, лежащие у него на столе, и еле заметно вздохнул, сжав челюсть так сильно, что она четко обрисовалась. Он мгновенно отвернулся, принявшись стягивать с себя куртку, поэтому контакта глазами с Кайто все же удалось избежать, чему Накано, похоже, не придал большого значения. — Я уже думал, ты до самого утра не вернешься,— сказал Вирджилу его сосед, и Вик услышал улыбку в его голосе. Она одновременно и рассмешила Вирджила, и вызвала у него некое раздражение — он пока не определился. Если бы завтра с утра не было бы уроков, а еще и первого раунда пробных экзаменов по отдельным предметам, Вирджил явно не отказался бы зависнуть в барах Йорка на всю ночь, вернувшись в Раундвью только на утро. В последние несколько дней ему не хотелось находиться в собственной комнате и хоть как-то контактировать с его странным соседом, от которого он не знал, чего ожидать. Нет, Вирджил был просто в восторге от Кайто, и ему даже казалось, что они неплохо ладят, у них много общего, а общение у них складывается, как пазл — идеально.  Но пару дней назад Вик обнаружил кое-что о Кайто, что довольно трудно было объяснить, и начал ловить себя на том, что стал подозрительно приглядываться к нему и будто пытаться прочесть его мысли. Вирджилу не нравилось быть настороже, потому что так у него не получалось расслабиться и отпустить ситуацию, поэтому он начал избегать Кайто, если это было возможно. Они практически не оставались наедине в обществе, а в  комнате Вик старался проводить довольно мало времени, в основном возвращаясь с посиделок у Вальтера, когда Накано уже спал. Он не знал, замечал ли это сам Кайто, но даже если и так, Вик не чувствовал какой-то своей вины за то, как отстраненно себя вел. В конце концов, до этого у Кайто было полно возможностей объясниться с ним, но тот предпочитал делать вид, что все было под контролем. Вирджила такое поведение даже несколько раздражало. Особенно сейчас, когда он, как ему казалось, явно выпил лишнего и плохо контролировал свои реакции. — Знаешь, с кем я сегодня говорил?— с задушенным смешком спросил Кайто, разрушив это давящее молчание между ними. — Удиви меня,— практически передразнив его, бросил Вирджил, подойдя к своему столу и поочередно снимая со своих рук браслеты и кольца, бросая их на черное блюдце для украшений в виде черепа. — С вашим главным старостой. Айзеком? Ну и важный он у вас, столько вопросов мне задал, будто я на допросе был,— усмехнувшись, Кайто вернулся глазами к распечатанным заданиям, которые решал весь вечер, готовясь к  завтрашнему пробному экзамену. — Надо же. Иногда он все-таки не бесполезный,— тихо и в сторону кашлянул Вирджил, ничуть не осудив Бриско за его допытывающие вопросы. Можно было что угодно говорить по поводу Айзека и его расхлябанного отношения к его посту школьного старосты, но к чему тот точно всегда относился настороженно, так это к новеньким. И да, порой он был слишком любопытным и всех в чем-то подозревающим, но Вирджилу в последнее время перестало казаться это беспочвенным и таким уж плохим. Все же его волновало благополучие Раундвью и тех, кто в ней находился. И Вик чувствовал то же самое по отношению к этому месту. Трудно было описать словами то, как Раундвью удавалось подчинять себе и заставлять тех, кто проводил здесь много времени, чувствовать преданность этому месту и этим людям, которых при обычных обстоятельствах он мог даже немного ненавидеть. Вирджил не хотел, чтобы эту целостность внутренней жизни здесь что-то пошатнуло, особенно сейчас, когда она и так трещала по швам из-за недавней трагедии. Кайто услышал эту ремарку Вирджила, и да, настроение и тон его соседа очень удивили его, но он все равно предпочел сделать вид, что в этом не было ничего такого. В конце концов, эта фрустрация могла быть адресована вовсе не ему. — Меня все сильнее пугает этот ваш Большой Вечер, знаешь,— поделился Кайто, украдкой наблюдая за тем, как Вирджил, стянув с себя водолазку и бросив ее на кровать, принялся медленно разуваться. — Айзек выдал мне прямо-таки список тем, на которые нельзя говорить на этом Вечере, что мне показалось, конечно, несколько излишним. Но, наверное, у всех немного паранойя из-за случившегося, да? — А то ты не знаешь,— усмехнулся этой иронии Вирджил. Кайто замер, оторвавшись от учебных материалов, и уже открыто и пристально посмотрел на своего соседа, немного нахмурившись. Ведь теперь ему было очевидно, что все-таки он ошибался, и дело явно было в нем, чего он совсем не понимал. —Что?.. — Я сказал, а то ты не знаешь, что тут происходит последний месяц, и, конечно же, понятия не имеешь, почему тут все так параноят,— Вирджил тоже замер, так и не сняв с себя черные джинсы, и устало опустил руки, запрокинув голову, а затем повернув ее на Кайто, наконец посмотрев на него. Накано впервые, кажется, увидел взгляд своего несерьезного и улыбчивого соседа таким строгим и, что самое главное, абсолютно ему не доверяющим. Последний год Кайто думал о себе как о взрослом человеке, а еще и мужчине, от которого ожидается определенное поведение. Но почему-то эта убежденность сейчас не особо помогала унять странное подрагивание в его пальцах и развязать тот узел, в который в одно мгновение завязалось что-то внутри его живота, не давая сделать полноценный вздох. Он не знал, почему взгляд и голос Вирджила вызывали у него такую реакцию, но, похоже, этот случайный сосед, к которому его подселили, нравился ему намного больше, чем он думал. Похоже, где-то в глубине души Кайто понимал, что вытащил эмоционально все эти дни в Раундвью, так близко к месту смерти Бо и так далеко от единственного человека, который его понимал, но отказывался с ним контактировать, только благодаря этому хаотичному красноволосому парню, который почему-то всегда утягивал его за собой, куда бы он ни шел.— И долго ты собирался скрывать это? — в лоб спросил Вирджил, так и не дождавшись никакой реакции от Накано, который просто смотрел ему в глаза своим стеклянным взглядом. — Скрывать что?.. Это взбесило Вика еще больше, пускай он и рассмеялся в ответ. Смех этот явно не был знаком чего-то хорошего. — То, что ты здесь забыл. И кто ты такой. И да, кстати, раз уж мы все-таки об этом говорим, Кайто Накано, к.т.о. т.ы, ч.е.р.т в.о.з.ь.м.и., т.а.к.о.й? — медленно приблизившись к Кайто и тыкая ему в грудь пальцем при каждом слове, отчетливо, но очень тихо произнес Вирджил, вынуждая своего соседа отходить назад, пока он не уперся бедрами в свой стол. — Почему ты думаешь, что я вру насчет того, кто я? Может, ты выпил лишнего или… — Ты этим делаешь только хуже, Кайто,— перебил его Вирджил, не собираясь выслушивать какие-то бестолковые оправдания от него.— Я обещаю тебе, что ты захочешь съехать из этой комнаты завтра же, если ты не объяснишь мне, какого черта тебе здесь надо. Я имею право знать, с кем живу, не думаешь? Кайто ему верил. На самом деле, он заранее был готов к тому, что с Раундвью ему, возможно, придется именно бороться, если не идти против всего и всех, чтобы узнать, что случилось с его другом и наказать всех причастных. Он не боялся их и считал, что это им стоило бояться его, ведь они не знали его и того, на что он был способен. Привилегия новеньких. Чуть ли не единственная. Однако, ему почему-то совершенно не хотелось проверять, мог ли Вирджил Вик собственноручно превратить его жизнь здесь в ад за один день. Отчего-то Кайто знал, что он мог, пускай по тому, как он обычно вел себя в жизни, так сразу и невозможно было сказать. И если Кайто и готов был к аду, то к врагу в лице Вирджила вряд ли. Он мог уйти. Уйти прямо сейчас, ничего не объясняя, ведь что бы ни знал Вик, это явно не было полной картиной и докопаться до правды он явно не смог бы вот так просто, не зная точно, где ее искать. А мог попытаться оставить его на своей стороне и свести последствия к минимуму, что, возможно, ему и удасться сделать, если он совсем уже не ошибся в том, каким был Вирджил Вик. Ведь даже будучи пьяным и раздраженным он пытался с ним поговорить. — Что ты знаешь?— спросил Кайто, решив рискнуть и выбрать второй вариант, надеясь, что не пожалеет об этом через несколько минут. — Да ничерта я не знаю,— дернув плечом и не отрывая глаза от Накано, сказал Вирджил. Он стоял так близко к Кайто, что тот почувствовал горький запах алкоголя на его выдохе.— Позавчера на подготовке к экзаменам я увидел, как ты разговаривал с Харпером. Вот только это не выглядело, как милая беседа только что встретившихся однокурсников. Он не хотел с тобой говорить, и это было так очевидно, что только дебил не понял бы, что у него были какие-то веские причины не хотеть находиться рядом с тобой. Причины, которые так просто не возникают у людей, которые только что встретились и знают друг друга неделю-другую,— Кайто вздохнул, услышав это, и прикрыл на мгновение глаза, почувствовав дикую волну вины за то, что не уследил за тем, чтобы эта их попытка разговора с Харпером осталась незамеченной другими. Вирджил был прав, Кэсси довольно резко реагировал на него и его попытки восстановить их общение, и со стороны, должно быть, это явно не именно ничего общего с тем, как общаются те, кто не знали друг друга до этого. — Мне стало любопытно, что же такого может объединять Харпера и совершенно рандомного ученика из Бриллантмонта, о котором до этого никто не слышал. Мы же подписались друг на друга в иснтаграме, верно? Ну вот я и решил заглянуть туда и увидел, что у нас как-то очень много общих знакомых в подписках. Я подумал, ну, видимо, парень очень быстро заводит знакомства, так держать,- с ноткой драматизма практически прошептал Вирджил, и Кайто не знал, на самом деле, почему он говорил так тихо, но что-то подсказывало ему, что Вик, несмотря на все его раздражение, все же не хотел, чтобы их кто-то услышал.— Пока не увидел в подписках Бо. Который умер. Который не мог подписаться на тебя сейчас. Значит, ты знал его до этого. Знал, но притворился, что впервые слышишь о нём. Расспрашивал меня об этом в первый день, бросал какие-то странные комментарии по поводу его смерти, якобы абсолютно не понимая, что же такого произошло и почему все так странно реагируют. Что происходит? Кто ты? — Я… даже не знаю, с чего начать, — после недолгой паузы признался Кайто. Во рту у него пересохло, и бутылка с водой была довольно близко, на его полке над кроватью, но он все еще находился в этой ловушке между своим соседом и столом, в который упирался, чуть ли не сев на него. Почему-то подписку Бо на него в инстаграме он совсе не учел и не думал, что на это кто-то обратит внимание. У него бы, на самом деле, рука не поднялась бы отписать Бо от него ради этого, ведь за этим призрачным аккаунтом больше не было человека, которого он знал. Они фолловили друг друга с тех пор, как оба завели социальные сети, и Кайто не мог просто так тронуть эту память и избавиться от нее. — С самого начала, полагаю,— хмыкнул Вирджил, давая Кайто время на то, чтобы переварить ситуацию, но все же не без раздражения думая о том, не пытается ли он сейчас оттягивать время, чтобы придумать какую-то более менее стоящую легенду. — Хорошо…— Кайто отвел растерянный взгляд от Вирджила, как-то странно вздохнув или же переведя дыхание, и Вик заметил, что оно будто бы дрогнуло, как если бы он как-то слишком нервничал или же переживал из-за этого. Вирджила это удивило, и в какой-то момент он даже подумал, что совсем не готов был услышать то, что скажет Кайто.— Бо и я, мы…мы были друзьями с самого детства. — Черт возьми,— сердце Вирджила явно пропустило удар — по крайней мере, отхлынувшая кровь от пальцев и то, как участилось его сердцебиение после этого, явно на это указывало. Он мог не поверить в это. Мог подумать, что Кайто просто искусный лжец и потрясающе придумывает байки, чтобы выкрутиться из неудобных ситуаций. Но что-то в голосе Накано, в том, как сбилось его дыхание, в том, как его взгляд забегал по комнате, так и не найдя, на чем остановиться, говорило Вирджилу о том, что тот не врал. Что эта эмоциональная реакция, которую он пытался сдержать и явно преуспевал в этом, была вызвала не переживанием о том, что его «раскрыли». Ему было…больно? Вирджил точно не знал, и иногда он конкретно тупил в плане интерпретации реакций других людей, но его все равно почему-то резко затошнило. И вряд ли дело было в алкоголе. — Несмотря на то, что я учился в другой стране, мы каждые каникулы проводили вместе. Я лет с пяти его знал, как и всю его семью. У меня типа…лучших друзей-то особо никогда не было, кроме него, — не сдержав нервную усмешку, проговорил Кайто, и Вирджил слушал его с каким-то абсолютно отсутствующим выражением на своем лице. Он отошел от Накано, перестав нависать над ним, и сделал пару шагов к своей кровати, медленно опустившись от нее. Кайто все это время наблюдал за ним, даже не понимая, что это была за реакция. Он был в шоке? Расстроен? Зол? Хотел ли Вирджил, что он продолжал, или же ему не хотелось знать детали? — А Харпер? — чуть охрипшим в самом начале голосом спросил Вирджил, подняв глаза на Кайто, что прислонился поясницей к столу, сложив руки в замок и опустив вниз. — Мы дружили втроем да. Каждое лето и Рождество проводили вместе. У моих родителей свой яхт-клуб, и я всегда приглашал их в сезон потусить там. Харпер был другом Бо по большей части, и это он нас познакомил,— Вирджил даже не знал, удивило это его или нет. Иногда Харпер казался закрытой книгой, несмотря на то, как близко Вирджилу удавалось к нему подобраться. Кэсси практически никогда не говорил о том, что происходило у него за пределами академии, и Вику даже начало казаться, что тот Харпер, которого он знал в Раундвью, был единственной версией этого человека. Он ничего не знал о его друге из Бриллантмонта, ведь все это время Харпер тоже делал вид, что совершенно не знает Кайто. — Почему он зол на тебя? — Я не знаю,— разведя руками, совершенно не весело улыбнулся Кайто.— Мы точно не ссорились, но смерть Бо будто что-то пошатнуло в его отношении ко мне. Я думал, что приеду сюда, увижу его, и мы сможем…не знаю, понять что-то вместе?— Вирджил видел, что Кайто было сложно объяснить, на что он надеялся и что чувствовал, потому что он много жестикулировал и подолгу пытался подобрать правильные слова, а когда произносил их, по его лицу было заметно, что они его не устраивали. Вику стало даже как-то не по себе из-за того, что он вынуждал его говорить. — Но он не чувствует то же самое. Это потом я узнал, что явно есть что-то огромное и значимое, что я упустил. Я не знал, например, что они с Бо в какой-то момент перестали общаться, что до сих пор кажется мне каким-то бредом. Но не таким бредом, как то, что случилось с Бо,— голос Кайто опять дрогнул, и Вирджил перевел взгляд на его глаза, опасаясь, что увидит в них слезы, но нет. Слез не было. Кайто потрясающе контролировал в себе все, кроме своего голоса.— Его смерть кажется мне совершенно тупой, и я в неё абсолютно не верю, поэтому я просто хочу узнать, что случилось с моим другом. — Так ты здесь, чтобы что?..- не понял Вирджил. — Только потому, что хочешь понять, что на самом деле произошло с Бо в ту ночь? — Да. Я скучаю по нему,— пожав плечами, так тихо и с таким надломом произнес Кайто, что Вирджила снова замутило. — Я не могу просто так наплевать на то, что произошло. Мне нужно знать. — Ты прервал учебу в Бриллантмонте из-за этого? — Это просто школа,- отмахнулся Кайто, хотя самому Вирджилу это казалось довольно большим шагом. Бриллантмонт не была просто школой. Любой в Раундвью отдал бы многое, чтобы перевестись туда завтра же.— Я не попал на его похороны, завершая свой перевод сюда. Если так посмотреть, я так-то дохрена упустил. Может, поэтому Харпер избегает меня сейчас, ведь ему пришлось проходить через это одному, — даже не веря тому, что оправдывает сейчас реакцию Харпера, проговорил Кайто. В последнее время он много размышлял над этим всем, правда к выводам каким-то так и не приходил.— Но я не хочу, чтобы это было зря. Я знаю, что с Бо случилось что-то очень плохое. Что кто-то в этом виноват. Определенно. Я ни за что не поверю в суицид, пока не увижу хоть какие-то объяснения этому. — Не веришь…в суицид?- тупил Вирджил.- Так ты думаешь, что Бо кто-то?.. Кайто осторожно кивнул, заставив Вирджила как-то нервно усмехнуться. — И ты так просто говоришь мне об этом, потому что?.. — Хочу чтобы ты сохранил мою тайну. Я не думаю, что она долго продержится, но хотя бы на какое-то время. Хотя бы до следующей вечеринки S.P. — Ты хочешь что-то сделать во время своего жребия?- усмехнулся Вирджил, несколько даже поражаясь подкованности новенького.— Но что? — Не знаю. Но у меня есть некоторые мысли на этот счет,— признался Кайто, снова отведя от соседа свои задумчивые глаза.— Я знаю, что у тебя нет причин мне помогать и сохранять мой секрет… -Но и причин не помогать у меня тоже нет,- перебил его Вик, и Накано, удивившись, вытаращился на него, явно морально подготовившись уговаривать его. Но Вирджил лишь пожал плечами, почувствовав себя отвратительно. Даже тот факт, что он был не совсем трезвый, не помогал ему чувствовать себя лучше.— Я чмо, ладно? Надумал всякой херни и вынудил тебя говорить об этом. — Не думаю, что я поступил бы по-другому, будто я на твоем месте,— признался Кайто, успокоив его. — Я не понимаю, как ты так классно держался все это время. Тут все говорят о Бо, рассказывают тебе какую-то легкомысленную херню, думая, что ты не понимаешь, а ты слушал все это и… — Безумно злился,— закончил за Вирджила Накано, зная, что он явно не ожидает это услышать, потому что по нему нельзя было сказать, что он вообще испытывал хоть какие-то эмоции по этому поводу.— Я не знаю, почему мне удается не реагировать, если честно. С некоторыми людьми это дается особенно тяжело. — Я честно скажу, я никогда не задумывался о том, что с Бо произошло что-то, коме суицида. Типа да, меня это удивило, но я…никогда не думал о чем-то…таком,— Вирджил поморщился, потому что даже одна мысль об этом вызывала у него отторжение и противные мурашки. Кайто понимающе покивал, почему-то с самого начала так и подумав, что Вирджил Вик явно просто принял смерть однокурсника, как трагедию, которую невозможно было остановить. — Но ты звучишь так уверенно, что меня это заставляет думать о всяком…мрачном,— признался Вик.— Кого ты подозреваешь? Кайто тяжело вздохнул, задумчиво посмотрев в потолок. — Пока никого. Я здесь знаю всего пару людей лично. Но постепенно я узнаю и остальных. И надеюсь, мне станет хоть что-то понятно. Признаюсь, у меня был список «подозреваемых», чисто по социальным сетям и рассказам Бо,— со смешком произнес он,— но жизнь более сложная, чем это. — И какое место в твоем списке подозрительных личностей занимал я?— с интересом спросил Вирджил, и Кайто засмеялся, не сдержавшись. У Вика даже отлегло в этот момент. Таким он Накано хотя бы узнавал. — Вообще никакое. Я ни разу не слышал о тебе от Бо. Я знаю, что вы даже не общались близко. — Класс,— многозначительно покивал Вирджил, не зная, как и реагировать.— Не думал, что быть настолько незначительным человеком в жизни кого-то, пойдет мне на пользу. Хоть в убийстве не обвинят. — Ты, на самом деле, прям вот тот самый тип людей, с которыми Бо никогда не сближался. — Это какой?..— не понял Вирджил. — Способный его затмить, а не отдающий ему это право и радующийся этому, как Харпер, который никогда не любил быть в центре внимания, — Кайто оттолкнулся от стола поясницей и упал на свою кровать, не забыв перед этим потянуться за своей стеклянной бутылкой с водой. Видимо, он действительно перенервничал, раз сухость во рту так никуда не исчезла. — Брось. Затмить Бо было непосильной задачей,— откинувшись спиной на подушки и подложив руку под голову, сказав Вирджил. — Вир, над тобой буквально сияет восклицательный знак, хорошо?— прыснул Кайто, а Вик только закатил глаза, задумавшись. — Кого еще ты здесь знаешь? — Особо никого. Только Жана. — Де Вера?— резко привстав на локте, выпалил Вирджил, кажется, слишком громко. — Да,— даже несколько удивившись такой реакции, кивнул Накано.— Довольно мельком. Мы отдыхали на моей яхте прошлым летом. Жан тогда был на Тенерифе, я и моя семья тоже, поэтому Бо пригласил и его. Мы насколько дней провели вместе — я, Харпер, Жан и Бо. Не то чтобы у меня была отличная возможность поговорить с ним, если честно. — Сюрреалистично,— бросил в сторону Вирджил, качнув головой. Этот факт почему-то показался Вику наиболее странным. Он мог понять, почему Харпер не выдавал своей дружбы с Кайто другим, но почему вдруг Жан шел у этого на поводу и не рассказал остальным — особенно Марибэль — о том, что знал Кайто до этого? Не мог же он думать, что перевод Кайто в Раундвью не имел ничего общего со смертью Бо? Нет, насколько Вирджил знал Жана де Вера, он был дико умным и сообразительным и очень многое продумывал на несколько шагов вперед. Де Вера очень заботила атмосфера в Раундвью, ровно так же как и ее внешний вид на публике, поэтому он и Айзек так не любили, когда кто-то нарушал это спокойствие или решал доставить лишних проблем. Однако Кайто с его странным переводом в Раундвью он проблемой не считал, вопреки всякой логике. Если так подумать, Накано даже пригласили вступить в общество S.P., и пускай Вирджил не думал, что именно Жан был причастен к «управлению» этим обществом, он слабо представлял, что с ним никто не посоветовался бы.— Я все пытаюсь заговорить с ним, но каждый раз, когда я вижу его, с ним рядом его друг, он просто повсюду следует за ним. — Айзек?— уточнил Вирджил, хмыкнув.— Они не друзья даже. — Нет? — Никто так не думает. Это очевидно, я думаю, они очень удобны друг другу. Особенно Жан Айзеку, вот он и таскается за ним повсюду,— Вик пожал плечами и перевернулся на бок, внимательно Кайто осмотрев. Тот задумчиво качал ногой, что закинул на другую ногу, и смотрел куда-то в потолок, кусая нижнюю губу. Вирджил вдруг улыбнулся, наблюдая за этим.— Значит, я все эти дни думал, что нужно присматривать за тобой и звать тебя на всякие движухи, чтобы ты не чувствовал себя одиноко, а у тебя, оказывается, здесь был друг, и ты знаешь довольно больших шишек тут, и мои старания были бессмысленны, — с очевидным сарказмом произнес Вирджил, заставив улыбнуться и Кайто, но как-то даже неловко. — Я бы не отказался от компании на самом деле,- признался он, действительно оценив то, как Вирджил взялся за него в первые дни и не давал ему чувствовать себя одним против целой Раундвью. Именно это стало причиной того, что он решил ему сейчас все рассказать. Такого, как Вик, было бы очень глупо терять. — Как видишь, мой друг не особо хочет говорить со мной. — Зато твой другой друг игнорирует вообще все границы. — Так мы друзья?.. Вик покусал нижнюю губу, встретившись глазами с Кайто, который смотрел на него как-то настороженно, будто не зная, правильно ли поступил, заострив на словах Вирджила такое внимание. Он сам никогда не разбрасывался такими словами, но и в иллюзиях жить не любил, зная, что у других людей все явно было намного проще в этом плане. — Да?— неуверенно произнес Вик, как если бы отдавая Кайто право решать, так ли это было для него или же нет.— Дружба всегда была чувством для меня, а не статусом отношений. Я никогда не могу отследить, в какой момент это происходит, но я чувствую, что мы друзья. Кайто это удивило. Приятно удивило, ведь у него было туго с пониманием этих социальных контрактов, особенно в обществе, где никто никогда не говорил о подобном. Он привык думать обо всем чуть меньшее, чем ему, наверное, хотелось бы, просто чтобы не разочаровываться впоследствии. Но Вирджил Вик буквально не оставлял ему выбора. Он был открытым и ничего не боящимся, и Кайто не понимал, как ему это удавалось. Заметив некую растерянность Кайто, Вирджил слабо улыбнулся, пообещав не отставать от него в ближайшем будущем. Теперь он просто не имел права это сделать. *** Ночью, когда Кайто видел уже пятый сон, а алкоголь по большей части выветрился из организма Вирджила, на него вдруг тяжелым грузом легло все то, о чем они разговаривали с соседом перед сном. Точнее, о чем Вирджил вынудил Кайто говорить с ним, потому что он абсолютно не терпеливый, а еще и не знает, как не бежать, сломя голову, к самым плохим заключениям, а усомниться в своих убеждениях хотя бы на секунду. Мать всегда говорила Вирджилу, что он слишком быстро судит людей и редко хочет в чем-то рационально разбираться, и вообще, что ему стоило этому поучиться у его разумной и терпеливой близняшки. Вирджил был согласен. По большей части. Только вот у Селесты он все же мало чему научился за эти годы, потому что до сих пор из раза в раз совершал одни и те же ошибки и следовал одному и тому же шаблону поведения. Вик чувствовал себя паршиво. Не из-за чего-то конкретно, скорее это была его привычная стадия потребления алкоголя - как только опьянение спадало, он входил в фазу бесконечного прокручивания странных сценариев у себя в голове, которые, по большей части, не имели ничего общего с реальностью. Например, он задумался о том, что произойдет, если Кайто не будет аккуратным в его стремлении узнать правду. Что если вся Раундвью ополчится против него, как против Алфи? Что если ему жизни здесь не дадут, если он попытается нарушить устоявшееся положение дел своим приходом? Что если это и было его целью все это время, ведь, как Вирджилу показалось из их разговора, он был заинтересован в мести тому, кто, как он верил, был ответственен за смерть его друга? Вирджил задумался, почему вообще так легко принял его слова о том, что произошедшее с Бо не являлось суицидом, ведь это было просто клиникой. Сначала он спихнул все на алкоголь и мысленные попытки оправдать убежденность Кайто тем, что они с Бо были лучшими друзьями и его необъятная скорбь просто нашла выход в поиске виновного в произошедшем. Звучало логично, однако сейчас, меняя позы на кровати каждые десять минут и глядя в кромешную тьму комнаты, Вирджилу переставало казаться, что это то, как он думал на самом деле. И его это немного пугало. Его пугало то, что слова и доводы Кайто не встретили полного отторжения у Вирджила. Почему он не пытался с этим спорить хотя бы мысленно? Он учился в Раундвью восемь лет, он буквально жил с этими людьми большую часть каждого года, не думал же он, что хоть кто-то здесь был способен на что-то подобное?.. — Господи,— на раздраженном выдохе прошептал Вирджил, снова перевернувшись на спину и выпрямив ноги. Его рука потянулась к телефону, что лежал рядом. 2:47 ночи. Сейчас он мог только позавидовать Накано, который абсолютно тихо и неподвижно спал на соседней кровати, отвернувшись к стене. Вирджилу стало интересно, был ли Вальтер сейчас один и спал ли он в данную минуту? Вик разблокировал свой телефон, зайдя поочередно в разные мессенджеры и обращая внимание на аватарки однокурсников. Его взгляд задержался на иконке Харпера Кэсси, напротив которой было написано «был в сети 9 минут назад». Так, значит, не только Вирджилу не спалось этой длинной и тягучей ночью. Не то чтобы Вирджилу нужен был повод для этого, но Кайто заставил его думать Харпере сейчас чуть больше, чем обычно. Что все-таки между ними произошло? Почему Харпер отказывался общаться с тем, кто был ему так близок и кто мог понять, что он чувствует, без всяких объяснений? Был ли Кэсси в порядке? Хоть немного? Вирджил подумал, что если что и объединяло его и Кайто, так это то, что они оба потрясающе скрывали, что чувствуют на самом деле. Харпер не пытался нацепить на себя маску легкомыслия и доброжелательности, как это делал Накано, но у него мастерски получалось преуменьшать катастрофу, что разворачивалась у него в душе, перед другими людьми. Он никогда не делился с Вирджилом подобным, но тот отчего-то это знал. Вик украдкой наблюдал за ним весь день вчера, пока они готовились к пробному экзамену в библиотеке. Харперу трудно давалась алгебра, поэтому он много занимался с репетиторами, чтобы натренировать решение задач для экзамена. Вирджил знал об этом, поэтому и обратил внимание на то, как сильно он нервничал, когда у него не выходило решать тестовые примеры достаточно быстро. Алгебра и экзамены явно не занимали сейчас приоритетное место в его мыслях, и он очевидно злился на себя за это. Поколебавшись несколько минут, Вик все же откинул от себя большое и теплое одеяло, и медленно встал с кровати, стараясь не разбудить Кайто излишним шумом. Он нащупал в темноте свои джинсы и первый попавшийся пуловер, так же медленно переоделся, и, засунув телефон в задний карман, вышел из комнаты, сразу же поморщившись тусклому настенному свету в коридоре. Здесь было так же тихо, как и в его комнате, что было, на самом деле, редкостью для этого общежития. Обычно, если выйти в коридор любого этажа даже глубоко ночью, то можно было услышать негромкие голоса, доносящиеся за какими-то дверями, приглушенный смех, или эхо от ролика на ютубе или же тик-тока, который кто-то пролистывал до самого утра. Никаких вечеринок и разгромов — только ожидаемые звуки живой школы, переполненной подростками, живущими вместе. Но сегодня Раундвью, похоже, спала. Вирджил не знал, было ли это связано с экзаменами или же с какими-то секретными посиделками в какой-то далекой части Раундвью, приглашение на которые он каким-то образом упустил. Впрочем, сейчас это не было так уж и важно. Спустившись на этаж ниже, Вирджил завернул в точно такой же слабо освещенный и даже подозрительно тихий коридор, и прошелся практически до самого конца, проводя рукой по стене и дверям, как если бы считал их, слабо, одними кончиками пальцев скользя по ним. Остановившись напротив одной из самых дальних дверей, на которой возле номера красовалась открытка со сценой из фильма «Хорошо быть тихоней», Вирджил постучал в нее одним пальцем пару раз, стараясь сделать это как можно более тихо. Ему не открыли сразу. Вик услышал признаки жизни за дверью, медленные и легкие шаги, приближающиеся к нему, услышал, как чья-то рука ложится на ручку и медленно тянет ее вниз, по пути замирая пару раз, как если бы этот кто-то сомневался, стоило ли открывать кому-то дверь посреди ночи. Вирджил терпеливо ждал и не стучал повторно, а его ладонь лежала на косяке, на уровне его лица, как если бы она сдерживала его сейчас от того, чтобы расслабить ноги и упасть вперед. — Вирджил? — Харпер, похоже, совершенно не ожидал его увидеть. Он открыл дверь пошире, перестав полностью скрываться за ней, и Вик встретился с ним глазами, медленно скользнув по его сонному и чистому лицу. Видеть Харпера без его привычных веснушек и коричневого карандаша на веках почему-то казалось Вирджилу еще более интимным, чем видеть его обнаженным. Особенно, когда его можно было так четко и всеобъемлюще рассмотреть, ведь его распущенные волосы были заправлены за уши и открывали Вику вид на его кажущееся еще более красивым лицо и шею, свободную от цепочек и чокеров. Вирджил скользнул взглядом вниз, к глубокому вырезу на его домашней майке, такой длинной, что практически полностью закрывала его бедра, обтянутые боксерами. Тяжелый вздох Вирджила ввел Харпера в еще большее недоумение, особенно когда он заметил, с каким трудом красноволосый вернул свой взгляд к его лицу. Кэсси выглядел максимально нелепо. Слишком домашне, слишком сонно, в какой-то старой и неприметной одежде, с темными кругами под глазами и спутанными волосами. По крайней мере, так он думал. Вирджил же, кажется, мог сейчас написать эссе, объясняя по пунктам, почему он ошибался.— Что ты тут делаешь?— вполголоса проговорил Кэсси, вопросительно приподняв брови. А об этом Вик, кажется, совсем забыл подумать. — Хотел тебя увидеть,— немного нелепо выдал Вирджил первое, что пришло ему в голову, ведь это, как ему казалось, звучало намного лучше, чем настораживающее «я тут говорил с твоим другом, который перевелся сюда из Швейцарии, потому что он убежден, что вашего лучшего друга убили, и это заставило меня подумать о тебе, и я вспомнил, как сильно ты переживал днем на подготовке к экзамену, и я почему-то так и не смог перестать думать об этом и о твоих глазах, которые, если честно, делают мне больно своей красотой, и я почувствовал, что если не увижу тебя сейчас, то у меня точно крыша поедет, и вот я здесь». Харпер моргнул пару раз, уставившись на Вирджила так проникновенно, что тот даже засомневался в том, не слышал ли тот сейчас его мысли. — Вирджил…— в некой растерянности произнес Харпер, которого его красноволосый однокурсник буквально спас от необходимости задавать лишние вопросы и вообще вести этот вымученный диалог тем, что взял его лицо в свои руки и, притянув к себе, прихватил его губы своими, мягко, но с напором их сжав. Подавившийся словами Харпер только и смог, что схватиться руками за руки Вирджила и в первые секунды просто уставиться на него, окончательно просыпаясь и пытаясь понять, как реагировать на этот поцелуй. Не то чтобы его вообще можно было назвать внезапным или же неожиданным — Харпер понимал, что видеть Вирджила Вика на пороге его комнаты посреди ночи вряд ли говорило о чем-то без интимного подтекста, но обычно его однокурсник был менее безрассудным, и до этого они всегда договаривались о подобном. И это не говоря уже о том, что они редко вообще целовались вот так вот прямо в губы, ведь это все было для пар и, как казалось Харперу, прибавляло излишней серьезности тому, чем они занимались. Сейчас же Кэсси, кажется, готов был переосмыслить свою же убежденность, ведь этот нетерпеливый, но в то же время опьяняющий своей медлительностью поцелуй от Вирджила заставил его ослабить бдительность и даже немного обмякнуть в руках Вика, что уверенно и по-собственнически держали его лицо и шею. Харпер даже успел подумать, что, возможно, все это время избегал поцелуев, потому что опасался, что они будут такими. Способными заставить весь его серьезный настрой испариться за мгновение, а самого его растаять, как мороженое на солнце, без шанса оттолкнуть кого-то или же уйти самому. Чертов Вирджил Вик. Как ему вообще можно было противостоять? Вирджил, на самом деле, думал о том же самом, вот только совсем не про себя. Возможно, это были остатки алкоголя в его крови, тенденция накручивать себя ночью, или же преследующая его вина за тупое поведение, но как только он, не отрываясь от позволившего себя целовать Харпера, буквально впихнул его в комнату, толкнув ногой дверь и нащупав рукой щеколду, он понял, что у Кэсси не получится выпроводить его из своей комнаты просто так. И что, судя по тому, как тот обнял его руками за торс, и приоткрыл губы, пропуская его в свой рот, тот и не планировал его прогонять. Эта ночь, переполненная событиями и эмоциями, которые одни за другими возникали и исчезали в голове Вика, словно волны, похоже, предоставила ему временное укрытие в виде Харпера Кэсси. Сейчас, рядом с ним, море внутри Вирджила понемногу успокаивалось. Вирджилу были важны поцелуи. Он легко подстраивался под своих партнеров, потому что их комфорт ему всегда доставлял больше удовольствия, чем его собственный, но он все же безумно любил целоваться, ведь так он мог показать, как сильно кого-то желал —физически и на менее поверхностном уровне тоже. Сейчас, целуя обжигающие губы Харпера и медленно, с громким причмокиванием отрываясь от них, чтобы дать им обоим возможность сделать вздох, Вику казалось, что, несмотря на открытость, Харпер все равно осторожничал с ним и не давал ему в полной мере показать, как сильно он сейчас его желал. Он будто опасался узнать степень этого желания, боялся быть тем, ради поцелуя с кем можно было не спать ночью и ворваться к нему в комнату, не спросив разрешения. И, на самом деле, Вик понимал, что не имел никакого права это менять. Что его желание показать ему это не обязывало Харпера это принимать. Он и так принимал его физически, что для Кэсси было довольно много, ведь это требовало доверия, благодаря которому Вирджилу вообще удалось вот так вот легко зайти к нему в комнату и обезоружить его. — Ты же знаешь, что мы не можем делать это здесь. Все услышат,— оторвавшись от губ Вирджила и поймав возможность в этой паузе, предостерег его Харпер. — Мы не будем делать многое…— прошептал в ответ Вик, практически не отрываясь губами от его щеки и скулы и опускаясь этой дорожкой из поцелуев к шее Харпера. Тому стало щекотно, когда челка Вирджила коснулась ямочки между его шеей и плечом, и он задушено посмеялся, вздрогнув, из-за чего Вик улыбнулся, проведя по этому нежному месту кончиками пальцев. Вирджил подтолкнул Харпера к его расправленной кровати, одеяло на которой было приглашающе откинуто в сторону, как если бы готовясь укрыть собой их обоих. Кэсси буквально упал на нее, запнувшись о ее край, но руки Вирджила, крепко держащие его поперек спины и торса, смягчили это падение и уложили его на подушки. Вирджил следом забрался на кровать и навис на ним, увидев какое-то выжидающее и будто пытающееся понять происходящее выражение на его лице. Вик усмехнулся, даже несколько осклабившись, и снова поцеловал его в приоткрытые губы, нехотя оторвав руку от его шеи. В комнате Харпера теплым оранжевым светом горел всего один ночник, который ярко освещал только небольшое кольцо вокруг себя, но слабый и ласковый свет от него падал с одной стороны на Вирджила, заставляя его волосы выглядеть сейчас не ярко красными, а пылающими, словно солнце. Харпер засмотрелся на это, скривив губы с легкой улыбке и дотронувшись до них рукой, когда Вирджил на мгновение замер, нависнув над ним и глядя его в глаза. — Так ты… —Не говори ничего. И не сильно громко реагируй,— перебил его Вирджил, так и не дав Харперу даже предположить, чего он на самом деле от него сейчас хотел. Харпер удивленно вскинул бровями, забегав взглядом по лицу Вирджила, но что-либо уточнить у него опять не получилось, потому что Вик прислонил большой палец к его губам, а сам наклонился, поцеловав его в открытую в разрезе его майки грудь. Затем Вирджил вдруг отстранился от него и сполз вниз всем телом, приподнимая и так задравшуюся майку Харпера еще выше и оголяя его живот, который тот даже как-то машинально втянул, стоило Вику припасть к нему губами. Вирджила это улыбнуло, ведь фигура Харпера была  его личным спусковым крючком, потому что в его понимании она была просто идеальной. Он был подтянутым и стройным, и в то же время мягким, без каких-либо особо выпирающих костей, что у Вика вызывало просто перманентное желание его трогать и сжимать, но он никогда не делал этого настолько сильно, насколько хотел, потому что на нем легко появлялись синяки. Вирджил устроился между ног Харпера, перед этим одной рукой стянув с него боксеры, и сам практически лег на кровать, опускаясь своими поцелуями к его паху. К тому моменту, когда Кэсси понял, к чему все идет, было уже слишком поздно останавливать Вирджила, который, обняв руками его полусогнутые ноги и не давая ему ими пошевелить, зашел своими поцелуями слишком далеко и пристроил свой рот к чему-то поинтереснее. Кэсси резко вздохнул, зажмурившись и рефлекторно сжав ногами плечи Вирджила, в ответ на что услышал сдавленный смешок. Вирджил знал, почему Харпер никогда не приглашал его в свою комнату, а если они и встречались для чего-то большего, то это всегда происходило в комнате Вика, по крайней мере до того, как у него появился сосед из Бриллантмонта. В Раундвью была потрясающая слышимость, и ему не хотелось, чтобы его соседи знали что-то о его личной жизни с кем-то из их однокурсников. И Вик, зная, что его соседями были Айзек, Жан, и Эмерсон, прекрасно понимал такую его осторожность, хотя бы потому, что Марибэль Мюррей была частой гостьей в комнатах первый двух, а у третьего часто ночевал Куинн Примроуз, с кем у Харпера были странные и натянутые отношения. Кэсси был довольно осторожным и не любил подставлять себя под удар, поэтому предпочитал избегать подобных развлечений у себя в комнате. Ведь он был…очень громким. Вирджил знал. Стон, который непослушно сорвался с губ Харпера, заставил его вспомнить о соседях, которых Вирджил, его большие, но нежные руки, и его горячий и любящий дразнить рот просто выбили из его мыслей. Кэсси прикрыл рот рукой, повернув голову в сторону, будто желая перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку, а затем и вовсе прикусил край одеяла, что лежал рядом и оказался кстати. Второй рукой Харпер зарывался в жесткие и густые волосы Вирджила, убирая щекочущую его бедра челку от его лица. Эта забота умиляла Вирджила, и в какой-то момент он, оторвавшись от его достоинства, перехватил рукой его ладонь и оставил ему короткий но обжигающий поцелуй прямо на запястье, услышав, как тяжело Харпер вздохнул в этот момент, нетерпеливо вздрогнув. Вик опустил руку Харпера вдоль тела, накрыв ее своей и прижав ее к кровати, чему тот сначала даже сопротивлялся, особенно когда почувствовал, что не сможет долго сдерживаться. Крепкая хватка Вирджила и то, как сильно он сжимал рукой его руку и ногу, иногда поднимаясь и к его бокам, почему-то делало всю эту ситуацию только горячее для Харпера, хотя раньше он не то чтобы даже задумывался над тем, что его может привлекать хоть какое-то ограничение его движений. Кэсси готов был поклясться, что то, что Вирджил вытворял своим языком, трудно было превзойти. Харперу никто и никогда не делал минет лучше, чем это каждый раз делал Вик, который очевидно был влюблен в этот процесс. Если бы Вирджилу пришлось выбирать свой самый любимый акт в сексе, он бы непременно выбрал бы его, потому что он любил голые тела, любил пробовать их на вкус, любил видеть реакцию, которую вызывал своими действиями у других. Он был в восторге от Харпера, поэтому все его тело казалось ему непревзойденно красивым. А самые потаенные его части - особенно. — Вир, я…больше не могу,— отрывисто произнес Харпер, очень стараясь скатиться в шепот, но он мало контролировал сейчас свое тело и свой голос. Вирджил только улыбнулся этому, остановившись всего на мгновение для этого. То, как тяжело дышал Харпер, сжимая рукой одеяло, как выгибалась его спина и напрягались ляжки, которыми он то и дело сжимал Вика, как он вздрагивал, когда Вирджил прикасался к его паху — красноволосому даже казалось, что от одного этого зрелища он получал даже больше удовольствия, чем сам Харпер, что, конечно, трудно было представить, глядя на реакцию Кэсси. Когда Вирджил отстранился от Харпера, потирая губы друг о друга и с улыбкой наблюдая за тем, как тот, закрыв руками свое лицо, пытался перевести дыхание, Кэсси казалось, что он отключится от интенсивности того, что сейчас испытал. Его сердце билось, как бешеное, а мышцы всего тела, которые ему удалось расслабить сейчас, кое-где даже начало сводить судорогой. Сил у него тоже, кажется, вообще ни на что не осталось. Однако, когда Вирджил лег рядом с ним на кровать, легким движением убрав его руки от лица, чтобы взглянуть на его профиль, Кэсси вдруг как-то даже оживился, многозначительно, пускай и каким-то затуманенным и стеклянным взглядом посмотрев на него. — Твоя очередь,— с улыбкой прошептал Харпер, решив отблагодарить его. Он привстал на локте и надавил Вирджилу на грудь ладонью, чтобы тот откинулся на спину и позволил ему вскарабкаться на себя, но Вик лишь перехватил его руку своей и переплел с ним пальцы, улыбнувшись. — Не стоит, все нормально. Харпер с некой растерянностью взглянул ему в глаза, все же попытавшись настоять языком тела, но Вирджил не поддался и этому. — Уверен?— уточнил Харпер, задумавшись о том, насколько устало он сейчас выглядел и было ли это причиной отказа Вирджила получить удовольствие в ответ. Несмотря на то, что Вирджил конкретно вымотал его в самом лучшем смысле этого слова, Кэсси точно не отказался бы проделать подобное с ним.— Почему? — Просто хотел сделать тебе приятно,— пожав плечом, признался Вирджил, который действительно не преследовал никакой другой цели. — Только мне? Почему?— не унимался Харпер, на что Вирджил рассмеялся, вдруг навалившись на него и накрывая их обоих большим одеялом. — Не знаю. Сам хотел отвлечься и тебе снять стресс перед пробным экзаменом,— вполголоса проговорил Вирджил, сползши чуть вниз и положив голову на грудь Харпера. — О, так ты заметил, что у меня крыша едет из-за этих тестов,— закатив глаза, усмехнулся Кэсси. Его придавило тяжестью лежащего на нем Вирджила, который был минимум в полтора раза больше, чем он сам, но это скорее была приятная тяжесть. Та самая, что помогала заземлиться, а не душила. — Ты знаешь все ответы на эти тесты, ты весь год их решал. У тебя просто явно слишком много того, о чем ты сейчас думаешь, и поэтому тебе так тяжело сконцентрироваться на решении экзамена. Харперу не нравилось это признавать, но Вирджил был прав. Задания не менялись, они составлялись по одному и тому же шаблону, и было бы странно, если бы Кэсси в одночасье перестал понимать, как их решать. Проблема была в том, что экзамены в принципе не были сейчас его приоритетом, и он вообще не понимал, почему они все еще должны были иметь какое-то значение хотя бы сейчас. При этой мысли он ассоциативно подумал об одном из своих соседей, о Жане де Вере. Продолжало ли это иметь хоть какое-то значение для него? Неужели он, после всего случившегося, вот так просто напишет завтрашний пробник на идеальные сто баллов, даже не усомнившись в том, что это действительно то, что ему нужно сейчас? Как если бы мир не сошел с ума совсем недавно? Харпер прикрыл глаза, попытавшись вздохнуть полной грудью, что у него мало вышло из-за того, что на нем лежал восьмидесяти килограммовый парень. Но это быстро отрезвило его. Кэсси обнял одной рукой Вирджила за плечи, не зная, куда еще ее деть, а вторую положил ему на голову, принявшись медленно перебирать пальцами его волосы, как бы расчесывая его. Вика это так расслабило, что даже начало усыплять. Усыплять не только его тело, причем, а и бдительность тоже, потому что подобные ласки всегда сбивали его ощущение дистанции с некоторыми людьми, ведь его собственным языком любви было определенно прикосновение. — Ты никогда не задумывался, какой бы мы были парой, реши мы встречаться?— вполголоса спросил Вирджил, задумчиво глядя куда-то перед собой и прислушиваясь к громкому и отчетливому сердцебиению Харпера, которое, как ему показалось, на мгновение вздрогнуло. Рука Харпера замерла в волосах Вирджила. — Катастрофичной,— после недолгой паузы со сдавленным смешком ответил он. — Да ла-а-адно. — Серьезно. Я не знаю, как принадлежать,— снова посмеялся Харпер, опустив глаза на голову Вирджила, которая так и не поднялась с его груди. Казалось, он только сильнее прижался к нему, чтобы не встретиться даже случайно с ним взглядами.— У меня никогда не было отношений, не думаю, что я для них создан вообще. — Вдруг я бы смог изменить твое мнение?— не спросил, а скорее предположил Вирджил, почувствовав, что рука Харпера снова стала мягко перебирать и зачесывать на одну сторону его волосы.— Я знаю, что мы просто переспали пару раз, но иногда я задумываюсь о том, что… тебя очень легко любить, Харпер. — Ты не влюблен в меня, Вирджил,— почему-то с такой уверенностью произнес Харпер, что даже Вика это заставило на секунду засомневаться в своих чувствах.— Тебе может казаться так, потому что ты спишь со мной. А ты такой. Ты влюбляешься в тех, чье тело удовлетворяешь. — И наоборот тоже. Не идеализируй меня. Порой я теряю интерес сразу после этого,— усмехнувшись, заерничал Вик. Его даже удивляло, что Харпер думал о нем так, ведь вся школа была совсем другого мнения о нем. — Не мешает тебе искренне желать любить этого человека,— не увидел противоречия Харпер, щекотно царапнув ногтями кожу головы Вирджила. — А из нас получилась бы такая себе пара. Потому что ты мог бы мне дать очень многое, а я тебе — ничего. Несправедливо и неправильно. Вирджил улыбнулся. — Харпер Кэсси,— позвал он сквозь эту улыбку,— я никогда не встречал кого-то, кто устраивал бы себе такую антирекламу. Харпер засмеялся, и Вирджил наконец приподнял голову, поставив подбородок на его груди и внимательно на него посмотрев. — А еще я думал, что тебе не нравится целоваться в губы. — Есть места поинтереснее…— колеблясь, все же ответил Харпер,— но мне буду отрицать, что… — Можно?— спросил Вирджил, мягко прервав его. Кэсси тяжело вздохнул, пытаясь как-то смириться с тем фактом, что ему не хотелось в этом отказывать. Не потому что Вирджил и его брови домиком были слишком убедительными, а потому что, возможно, с поцелуями в губы у него все-таки не было никаких проблем. Харпер кивнул, сдавшись, и Вирджил приподнялся на своих руках, снимая весь свой весь с Кэсси, и подполз чуть выше, накрыв своими губами его. Этот поцелуй отличался от того, как Вирджил целовал его, как только зашел к нему в комнату — он был менее жадным, более медленным и осторожным, как если бы Вирджил хотел растянуть этот момент, при этом прекрасно осознавая свои границы. Этот поцелуй был не обжигающе горячим, а тягуче сладким, оставляющим после себя целое море какой-то недосказанности. — Мы точно завалим этот пробник сегодня,— обреченно выдохнул ему в губы Вирджил, стараясь даже не думать о том, сколько сейчас было времени. — Определенно.