В Бездне один путь - вниз

Нокс наблюдал за странной картиной, разворачивающейся у входа в гостиную, вот уже несколько минут, и понятнее она от этого почему-то не становилась. Эвер и Феликс, вообще, казались ему слишком далекими друг от друга планетами, чтобы иметь хоть какие-то точки соприкосновения в их орбитах. Даже в теории шести рукопожатий, казалось, эти двое были самыми удаленными друг от друга людьми во всей Раундвью. Видимо, поэтому их малейшее взаимодействие вызывало такой ступор и примерно тысячу вопросов. Впрочем, пробежавшись взглядом по гостиной и посмотрев по сторонам, Нокс понял, что обращает на это внимание, похоже, только он, потому что остальные даже украдкой не смотрели в сторону двери, у которой застряли Феликс с Эвером. Вообще, это было похоже на односторонний разговор, потому что Эвер в нем не особо участвовал, хотя и не спешил обойти преградившего ему путь Феликса Тернера. Феликс же отпускал Эверу какие-то короткие фразы, странно ухмыляясь и порой приближаясь к Ровэйну настолько близко, пока тот не останавливал его рукой толчком в грудь, что становилось очевидно — говорили они настолько тихо, что их вряд ли бы услышал даже проходящий мимо человек. Можно было подумать, они контрабанду запрещенных веществ обсуждали, ей богу. Тяжелый вздох Харпера Кэсси, что сидел напротив Нокса, отвлек его на несколько секунд, а когда же он вернул свой взгляд на этих двоих, то увидел, что между ними вклинилась только что зашедшая в гостиную Селеста, которая прямо-таки выкрала Эвера из этого явно наскучившего ему разговора. Держась за его руку, Селеста повела его вглубь гостиной, туда, где сидел Каспиан, по пути что-то увлеченно ему рассказывая и улыбаясь. Нокс подумал, что пробные экзамены у нее, в отличие от многих других, прошли довольно хорошо, раз она была в таком приподнятом настроении. Чего, конечно, вряд ли можно было сказать об Эвере, который весь день выглядел, как выжатый лимон, хотя у кого и должно было быть все прекрасно с пробными экзаменами, так это у него, человека, который метил на высший балл по школе. Помешать ему в этом мог разве что только Жан, и то, только если захочет. Эвер упал в кресло напротив Каспиана и Селесты, и сначала Ровэйн о чем-то им рассказывал, устало потирая глаза. Нокс даже предположить не мог, о чем шла речь и почему Каспиан с его девушкой так обеспокоено переглядывались в процессе, но затем Селеста вообще встала с дивана и подошла к Эверу, сев сначала на подлокотник его кресла, а затем и вовсе практически ему на колени, обняв его одной рукой, и прижимаясь щекой к его макушке. У Нокса при виде всего этого брови поползли наверх, а глаза поразительно расширились. Он хотел знать? Или же не хотел? Все же отношения между членами этой троицы всегда казались ему странными, но он допускал, что мог быть предвзятым. — Господи…— вполголоса произнес Нокс, на мгновение задавшись вопросом, почему Каспиан при этом всем выглядел так, будто бы это все было вполне нормально. Хотя… Нокс, на самом деле, не мог вспомнить последний раз, когда видел этих троих порознь. Каспиан и Селеста встречались, но что он, что она довольно оборонительно вели себя по отношению к Эверу, которого в принципе никто и никогда не видел в каких-то отношениях, кроме дружеских с этими двумя и Бо. После смерти Пирса, эти двое, кажется, вообще монополизировали его и не дают никому не то что приблизиться к Эверу, а даже просто рутинно поспорить с ним в коридоре по пути в столовую. Особенно Ноксу. Тот не особо жаловался, конечно, но силы в этой битве были абсолютно неравны, ведь по бокам от него не ходили двое абсолютно безупречных и до неприличия похожих друг на друга старосты, выкрадывающих его из всех неудобных ситуаций. Нокс задумался о том, осознавали ли эти трое, как при этом всем выглядели для окружающих. Впрочем… главное, чтобы им было хорошо, и это не закончилось чистилищем. А то об ужасных распадах любых «троиц» в Раундвью ходили целые легенды. На этих мыслях Нокс скосил глаза на Джетта, что устроился на диване справа от него, закинув ноги на журнальный столик и устроив тетрадку с учебником у себя на коленях. Нокс подумал о том, что если это «проклятие троиц» было правдой, то странная дружба Каспиана, Селесты, и Эвера, должно быть, дышала на ладан. Сидящий в кресле напротив и уткнувшийся в планшет Харпер все же услышал странные усмешки Нокса и вопросительно промычал, не поднимая взгляда. — Да так, пытаюсь решить, это у меня очень много вопросов в голове, или же мне вообще похрен, — неуверенно ответил Нокс, поморщившись, и наблюдая за тем, как Селеста поглаживала Эвера по спине, что-то ему говоря.— Это всегда самый тяжелый выбор. Харпер усмехнулся, услышав это, а затем снова вздохнул. Да так тяжело и громко, что Нокса это совсем отвлекло от его девиантных мыслей. Он уставился на Харпера, забравшегося на кресло с ногами и лениво подпиравшего рукой голову, и дождался еще одного вздоха, предположив, что они повторялись с равной периодичностью. — Я буквально слышу, как ты вздыхаешь так, будто на твоих плечах вся тяжесть этого мира, — сказал он Кэсси, на что тот слабо усмехнулся, нехотя отрывая глаза от планшета. — Нет, только вся тяжесть Раундвью. — Уверен?— переспросил Нокс, кивнув куда-то в сторону, за плечо Харпера. Харпер обернулся, увидев позади себя Алфи — он сидел один на большом диване, видимо, занимаясь какой-то из своих домашек. Кэсси не знал, на самом деле, почему он сюда приходил. Нет, он в какой-то степени восхищался его выдержкой, но заходить в эту гостиную для него было тем же самым, что добровольно бросить себя на съедение аллигаторам. Столовая и гостиные были самыми неприятными местами для тех, кто по какой-то причине пал в немилость в Раундвью. Кто с кем сидит и кто с кем общается в определенных местах в Раундвью могло прямо влиять на положение, и столовая с гостиными были особенно невыносимы, если ты был изгоем, ведь все в лишний раз использовали их для того, чтобы показать тебе твое место. — Ну… какая-то ее часть,— протянул Харпер, все же соглашаясь с тем, что кто-то побольше него «тащил на себе» весь груз этой школы.— Все раздражает. — Понимаю,— покивал Нокс, глядя в ноутбук, на графики, задание с которыми, как ему казалось, он явно завалил на сегодняшнем пробном экзамене. — И не имеет смысла, — пробурчал вполголоса Харпер. Нокс поднял на него глаза, выглянув из-за ноутбука, ожидая столкнуться с ним взглядами, но Кэсси смотрел куда-то в сторону и, казалось, не на что-то конкретное, однако Нокс прекрасно знал, что в той стороне могло привлечь его взгляд. — Ты скорбишь,— подытожил мрачный однокурсник Харпера, и тот посмотрел на него с диким удивлением, как если бы спрашивал: «С чего ты это вообще взял?». Как будто бы это не было очевидно. — Ты задумался и засмотрелся на то место, где нашли Бо, раз 8 за последний час. Харпер, не ожидав такое услышать, медленно выпрямился, перестав подпирать рукой голову, и откинулся спиной на спинку кресла. Даже он по большей части не замечал то, как делал это, хотя Нокс был не первым, кто говорил ему об этом. Но явно первым, кто говорил об этом так подробно. Кэсси в некой растерянности переглянулся с Джеттом, который тоже отвлекся от своих дел из-за слов Нокса. Уиллард лишь пожал плечами и покачал головой, отказываясь как-то это комментировать, пускай глаза Харпера буквально умоляли сказать ему, что это не было так очевидно. — Ты чего это такой наблюдательный?— возмутился Харпер. — Я это к тому,— перебил его Нокс,— что тебя так все бесит, потому что ты скорбишь, но пытаешься сделать вид, что нет. Кэсси задумался и притих, чуть выпятив нижнюю губу вперед и покусывая щеки. Джетт кинул на него пару взглядов, которые будто проверяли по хорошей или же плохой причине Харпер так внезапно замолчал, а Нокс уткнулся в свой ноутбук, решив дать ему время обработать информацию. То, что он не спорил, уже было победой. — Почему тебе кажется, будто я пытаюсь сделать вид, что не скорблю?— после этой довольно долгой и давящей паузы решил спросить у него Харпер. На самом деле, ему казалось странным, что он говорил о чем-то подобном с Ноксом, но почему-то прямо сейчас он стал первым первым, кто вообще вызвал у него хоть какое-то желание говорить об этом. — Потому что вы разругались и тебе кажется, будто у тебя нет права на это?— предположил Нокс, быстро стуча пальцами по клавиатуре. — Ты говоришь, как Флаймер,— Харпер дернул губой, откинувшись затылком на спинку кресла. — Я подслушал, как он тебе примерно то же самое сказал недавно. — Да??? — Нет, — отрезал Нокс, выглядывая из-за ноутбука с просто убийственным лицом. — Твоя шея мне о многом сказала, — намекая на темный след от засоса, который сейчас был особенно виден на вытянутой шее Харпера, проговорил Нокс. — Люди пытаются отвлечься разными способами… — Черт возьми, — протянул Харпер, запустив в Нокса подушкой, от которой он благополучно и спокойно уклонился. Кэсси даже разочаровался из-за этого. Он правда хотел попасть в него. — Просто… Это не укладывается у меня в голове. Я не могу поверить, что Бо больше нет,— негромко поделился он, опуская взгляд в планшет. Нокс покачал головой, лениво проговорив: — Физически это невозможно.  — Что?..— не понял Харпер. — Если изначально что-то где-то существует, значит, этого чего-то где-то нет. То есть, на самом деле, ничего не может «не быть» по-настоящему, не в связке с чем-то, что есть… — Господи, Нокс, не начинай,— закатив глаза, попросил Джетт, который неоднократно становился свидетелем таких «физических» нравоучений от Нокса, который был единственным любимчиком их занудного и своеобразного учителя по физике. Его такие разговоры могли очень грузить и преуменьшать «простые» проблемы других, пускай сам Нокс и считал их довольно «освобождающими». Уилларду просто казалось, что это было последним, чего хотел бы слышать кто-то, вроде Харпера, сейчас. Однако, Кэсси его удивил, выставив перед ним ладонь, будто прося Нокса не слушать его. — Нет, мне… интересно. О чем ты? Нокс, который, на самом деле, уже готовился заткнуться и решить наконец задачу, что не выходила у него из головы с самого экзамена, внимательно посмотрел на Харпера, чуть выгнув бровь и будто бы оценивая, действительно ли он хотел, чтобы он продолжил. Кэсси выглядел заинтересованным. — О физике. Про эксперимент Шрёдингера слышал когда-нибудь?— спросил Нокс, и Джетт тихо присвистнул, утыкаясь в книгу. В его взгляде читалось четкое «ну вот, приехали». — Да,— неуверенно кивнул Харпер, отложив планшет себе на колени.— Никогда его не понимал до конца. — Там нечего понимать, на самом деле. Он мало общего имеет с физикой. Это просто мысленный эксперимент, который пытается представить суть суперпозиции. Кот находится в двух состояниях одновременно, но, открыв коробку, ты обнаруживаешь его в одном, потому что мы пока что не можем «замерить» его в обоих,— лениво, но все же объяснил Нокс, закрывая и снова открывая экран своего ноутбука, будто чтобы наглядно продемонстрировать эту «коробку».— Но куда девается этот гипотетический кот в другом состоянии? В физике ничего просто так не исчезает. — То есть где-то кот мертв, а где-то жив?- уточнил Харпер. Нокс кивнул, и уголки его губ даже немного приподнялись в одобрительной улыбке. — И где это… «где-то»? — Где-то,- развел руками Нокс, покачав головой. Харпер усмехнулся, прищурившись. Он не мог понять, серьезно ли это все Нокс сейчас говорил. — В квантовой механике есть теория, согласно которой, если бы у тебя сейчас был револьвер, заряженный на 5 из 6 пуль и ты бы начал стрелять себе в голову 6 ряд подряд, то с нашей точки зрения ты бы прострелил себе мозги со 100% вероятностью хотя бы на второй раз. А с твоей точки зрения пуля бы так и не вылетела из револьвера и не убила бы тебя. По любой причине. Револьвер бы магическим образом «заклинило», или кто-то вмешался и помешал бы тебе, или же ты бы все же ранил себя, но не смертельно, и эксперимент остановился бы. То есть для меня и Уилларда он с большой вероятностью остановился бы на твоей смерти, а для тебя нет. Харпер медленно моргнул, невольно переглянувшись с Джеттом, который лишь коротко покачал головой, не берясь это как-то комментировать. Мозг у Кэсси, кажется, точно взорвался, но не от мысленной пули, а от того, что он только что попытался понять. — Как это возможно вообще?— спросил он, глядя на усмехающегося Нокса. — Теория квантового бессмертия. Я не прям ее фанат, но, как бы она ни звучала, нет ни одного закона, который бы противился этому, пускай и доказать ее представляется невозможным на данный момент. Однако, только она объясняет многое в квантовой механике. Там есть, конечно, свои нюансы, но я это все упростил и упустил, чтобы показать тебе суть. — То есть… ты хочешь сказать, что есть вселенная, где Бо все еще жив? Несмотря на то, что произошло «с нашей точки зрения»? — уточнил Кэсси. — У него просто нет выбора. Он - тот самый кот Шредингера, — Нокс слабо улыбнулся, и Харперу показалось, что он впервые видел его лицо таким мягким.— Жив и здоров. Ходит по этим коридорам и докучает всем, как обычно, своими шмотками,— небрежно махнув рукой в сторону выхода из гостиной, бросил Нокс. Харпер засмеялся, разрушив это серьезное и напряженное выражение на своем лице.— Он был помешан на них, — «попросил» признать это Харпера Нокс. — Да, действительно,— нехотя согласился тот. — Был хуже, чем Примроуз, временами. — Я бы так далеко не заходил…— неуверенно дернув головой и прищурив глаза, Харпер пошевелил рукой в воздухе, на что Нокс только пожал плечами, уверенный, что в глубине души они были согласны друг с другом. Бо Пирс знал, как одеваться для любого случая, и одежды у него было так много, что для его гардероба можно было бы отводить отдельную комнату в Раундвью. — Я думал, ты его не выносил,— со странной слабой улыбкой проговорил Харпер, наблюдая за Ноксом, уткнувшимся в свой ноутбук. — Что в моих словах сейчас заставило тебя усомниться в этом?— не понял тот. — Так все-таки не выносил? Нокс скривился, неуверенно качнув головой, как если бы хотел сказать «когда как» или же «50\50». — Ты бы не сидел и не говорил так о нем со мной, если бы так не выносил его, — объяснил Харпер Ноксу его же чувства. — А это уже из-за тебя,— пояснил его мрачный однокурсник. — Ты сам не свой и явно завалил этот пробник, судя по тому, каким я тебя видел после экзамена. А я никогда не говорил, что не выношу тебя, — Харпер недоверчиво посмотрел на него, прищурив глаза. Нокс был человеком настроения, и с тем, в которым он был сейчас, Кэсси был не особо знаком, хотя он должен был признать, что за все эти почти восемь лет в академии Нокс действительно ни разу не дал ему понять, что он не нравился ему так же, как абсолютное большинство в этой школе. Харпер даже не представлял, что в нем было такого, чего не было в других. Или же, напротив, чего не было. Нокс тем временем отвел от Харпера глаза и вдруг посмотрел куда-то в сторону и поверх головы Джетта. Взгляд его при этом стал каким-то вопросительным, пускай и более мрачным. — А как тебе сегодняшние пробники, Жан? — выждав немного, спросил Нокс с натянутой улыбкой, что одновременно дико удивило и Харпера, который, не удержавшись, обернулся, и Джетта, что только поднял свои пристальные глаза на Нокса, в которых читался немой вопрос: «Он, что, стоит сейчас за мой спиной?». Нокс, заметив это, пару раз покивал, и Джетт, закатив глаза, снова уткнулся в книгу. Нокс же сначала даже не понял, почему Жан и Айзек, которые, казалось, просто прогуливались по гостиной, вдруг решили задержаться у их уголка. Он и сейчас не особо понимал, если честно. Жан осматривал их так, будто бы что-то потерял. Или кого-то. Озадаченно, будто пытаясь что-то найти. Айзек же стоял рядом, тоже, как и Нокс, вопросительно глядя на Де Вера. Нокс смог выносить этот контакт и недоговоренность лишь где-то с минуту, прежде чем решил задать ему свой вопрос. Так, из вежливости. Они все же были однокурсниками. — В общем-то, как и ожидалось,— пожав одним плечом, будто даже несколько удивившись вопросу Нокса, бесстрастно ответил Жан. Нокс шумно выдохнул, понятливо покивав. На самом деле, он ничего не понимал. — Ч.т.о. это значит? — спросил он, дернув головой. По тону его голоса Харпер заметил, что Нокса уже что-то успело взбесить, хотя он очень старательно это скрывал и даже будто улыбался. Правда, фальшиво. Совершенно очевидно. — Поясни хоть немного, а то, я думаю, у нас вообще разные ожидания… Брови Жана чуть приподнялись, и он все же перевел глаза на Нокса. — Это значит,— четко проговорил он,— что я получил то, к чему готовился. — Везет,— хлопнув в ладони, с наигранным энтузиазмом воскликнул Нокс.— Всем бы так, да, Харпер? Харпер оторвался от своего планшета, тихо хмыкнув, потому что почувствовал, будто его секрет только что выдали. Хотя в этом не было никакого секрета. Они все писали экзамен в одной аудитории и видели друг друга. Харпер потер шею рукой и обернулся, взглянув на Жана и обнаружив, что тот тоже на него смотрел. — Ты не достиг такого уровня разобщенности с реальностью, чтобы тебе так «везло», — бросил в сторону Джетт, не отрываясь от своего учебника. Нокс усмехнулся, услышав этот свист проносящегося мимо него камня в огород Жана, вот только сам Де Вер на это, казалось, вообще решил не реагировать. В отличие от Айзека, который громко прыснул. — Боже…— закатив глаза, протянул Бриско и сделал пару шагов к дивану, на котором к ним с Жаном спиной сидел Джетт Уиллард. — Что ты там сказал?.. — Извини, — практически перебил его Джетт, вдруг оборачиваясь и задирая голову. — Не мог бы ты не стоять у меня за спиной? Это напрягает. Услышав это, Айзек возмущенно прыснул, кажется, подавившись воздухом. Но взгляд Джетта не был обращен на него. Он смотрел только на Жана, который нехотя все же перевел на него глаза, пускай с места и не сдвинулся. — Не волнуйся, Уиллард, я слежу за ним если что,— показав двумя пальцами на свои глаза, а затем на Жана, сказал с притворной серьезностью Нокс. — На случай, если он вдруг, не знаю, начнет передразнивать тебя, например, пока ты не видишь… — Кончай разгонять, Нокс, — довольно грубым тоном оборвал его Айзек, прекрасно замечая, что их мрачный однокурсник был прямо-таки в настроении вывести кого-то из себя. Бриско казалось, что он в принципе не заговорил бы с ними, если бы не хотел этого. — Ничего не меняется, я смотрю,— услышав претензию Айзека, проговорил Джетт, записывая что-то в свою тетрадь.— Все так же пытаешься заткнуть всех неудобных тебе, Бриско. Харпер же так и не смог вернуться к статье, которую читал для домашнего задания по латинскому. Он молча переводил глаза с Нокса на Джетта, затем на Айзека, и наконец на Жана, который, как ему показалось, старался игнорировать весь этот странный разговор. Кэсси не мог понять, это атмосфера так странно и быстро накалилась, или же его просто глючило после бессонной ночи и долгого дня, полного стресса из-за экзаменов? Он понимал, что эта троица не могла распасться в хороших отношениях, и с их влиянием на происходящее в академии то, что они избегали друг друга, явно было частью их попыток избежать войны. По крайней мере, именно так всегда казалось Харперу. Он был уверен, что как существовала работа, с которой нельзя было уволиться, так и в Раундвью были отношения, из которых невозможно было выйти. И чем выше была позиция, которую кто-то занимал в этой академии, тем сильнее проявлялось это правило. Харпер даже не знал, могли ли эти трое всерьез разругаться. Возможно, именно потому, что не могли, никто никогда не видел, чтобы они выясняли отношения, даже после того, как они перестали общаться, как раньше. Даже происходящее сейчас нельзя было назвать руганью — Джетт все равно держал дистанцию и выглядел достаточно безразличным, а Жан в принципе отказывался в этом участвовать. Реагировал только Айзек, который и на муху-то пролетающую мимо обязательно выдаст реакцию. — Знаете, что? — вдруг сказал Нокс, кажется, по горло насытившись этими странными переглядками и повисшим молчанием, давящим диким концентрацией неловкости, которую, как он заметил, уже собирался нарушить Айзек, а это было, на самом деле, еще хуже.— Тут все вечно говорят о том, как сложно же со мной разговаривать, ведь я такой тяжелый и абсолютно не могу в общение, — Нокс хлопнул ладонями по подлокотникам кресла, хмыкнув.— Но правда в том, что я абсолютно не знаю, как вообще разговаривать с вами. В этой школе хоть кто-то умеет разговаривать? Нормально? Даже сейчас — попытка провалилась. Почему ты вообще притих? — спросил он, обратившись к Жану, но привлекая внимание и всех остальных заодно. — Это был простой разговор. — Нокс,— решил прервать его тираду Жан, — если ты хочешь что-то мне сказать, то просто скажи уже это, потому что я не особо улавливаю, что ты хочешь. Или у тебя стресс из-за экзаменов так проявляется? Переживаешь, что не обойдешь по баллам Ровэйна и не докажешь ему что-то, но он сидит слишком далеко, а я мимо проходил? Харпер тихо присвистнул, услышав это, и случайно переглянулся с Джеттом, который только усмехнулся, похоже, все еще раздраженный тем, что Жан стоял у него за спиной. Нокса же этот укол в его сторону скорее позабавил. Он выжидающе посмотрел на Жана и вдруг даже улыбнулся, как-то загадочно покивав. — Всегда уважал в тебе это, Жан. Ты всегда точечно. На поражение. — Даже не думал, — вроде бы даже искренне бросил Жан, пожав плечами. — В одном-то ты точно прав,— вставая и откладывая свой ноутбук на журнальный столик рядом с Харпером, с фальшивым энтузиазмом сказал Нокс. — Пойду покурю. Сниму стресс. Заодно сбегу с этой пытки, которую вы называете разговором. — Там льет, как из ведра,— посмотрев в окно позади Нокса, за которым, такое ощущение, что разыгрался апокалипсис, предупредил его Кэсси. Он без лишних слов легким движением подвинул ноутбук Нокса к себе, одним лишь взглядом уловив немую просьбу на его лице.— И штормит. — Я найду где,— заверил его Нокс, обходя Жана и Айзека и коротко, фальшиво улыбнувшись им напоследок. Бриско его передразнил, но Жан едва ли обращал на него внимание в этот момент. Он все еще выглядел немного отрешенно, так, будто бы что-то потерял, и Ноксу даже стало интересно, что это могло быть. Медленно обходя диваны и кресла, занятые разными группами учеников, и пробираясь к выходу из гостиной, Нокс прошел мимо Эвера, Селесты, и Каспиана, которые, наконец-то, перестали вести себя так, будто были сиамскими тройняшками, отлипли друг от друга, и разговаривали о чем-то с новеньким, Кайто Накано. Второй новый ученик, Джек, тоже был здесь — Нокс не сразу его заметил, потому что он сидел на ручке кресла Каспиана. Похоже, Эвер пытался затащить их в свою секту. О Джеке Найтингейле Нокс до сих пор практически ничего не знал. Он видел его на уроках, видел его в столовой, и на экзаменах сегодня утром, но после первой половины дня новенький стабильно пропадал с радаров. Если с Кайто Нокс все-таки успел перекинуться парой слов, и он даже показался ему довольно (и напрасно) вдохновленным жизнью в Раундвью, то вот Джек оказался каким-то дико занятым, не особо вливался в местный социум, и все время пропадал в третьем корпусе. Впрочем, как и все танцоры. Нокса удивляло, как Джетту удавалось довольно часто появляться там, где обитало большинство учеников Раундвью, а не только танцоры. — Твоя проблема в том, что ты однажды договоришься со своими шуточками, от которых смешно только тебе,— услышал Нокс голос Феликса, который своей близостью к нему все же заставил его отвлечься от обдумывания того, клюнут ли новенькие на рекламу добродетели «Эвера и Ко». Как оказалось, он вовремя обратил внимание на происходящее впереди него, ведь Феликс и Фло буквально преграждали ему дорогу, то ли пытаясь разойтись, то ли просто разговаривая. По крайней мере, Фло не выглядел так утомленно, как до этого в разговоре с Феликсом выглядел Эвер, но Хьюса довольно сложно было «переиграть» в этом плане. Если кто-то попытается его достать, он просто сядет на шею и начнет болтать ногами, выкручивая уши. Он мог становиться невыносимым, и это было его оружием. —Хотя… ты же уже договорился один раз, — постучав пальцем по банке газировки в своей руке, съехидничал Феликс, явно намекая этим жестом на стакан, а своей фразу на потасовку Флоренса с Бо. — А, знаешь, в чем твоя проблема, Феликс? Ты всегда метишь на кого-то, кто на голову выше тебя, — посмеялся Фло, и без контекста Нокс даже не понял, говорил ли Хьюс о себе, или же они до этого обсуждали кого-то еще. Увидев Нокса, что со скучающим видом мерил их взглядом, Фло перестал загораживать проход и повернулся боком, прислонившись поясницей к креслу позади него. — Так ты тоже,— усмехнулся Феликс. — Я другое дело. — Чем же? Ты в принципе видишь только «старые» деньги. Удивительно, как к Мору еще не подкатил, — тоже заметив Нокса и бросив на него многозначительный взгляд, парировал Тернер. Фло перевел на проходящего мимо однокурсника свои игривые и постоянно чему-то улыбающиеся глаза, из-за чего они встретились взглядами, и Ноксу даже стало как-то не по себе, потому что он моментально понял, что тот собирался сказать через мгновение. — Может, и подкачу,—загадочно, но совершенно не серьезно бросил Хьюс, заставив Феликса прыснуть, а Нокса кивнуть пару раз, дотронувшись рукой до его плеча. — Не уверен, что переживу это, Флоренс,— саркастично выдал он, и Фло лишь улыбнулся, чуть не сломав свое наигранное выражение лица. Нокс мало что знал о нем, но в одном он был точно уверен: несмотря на то, что Фло постоянно ломал комедию (и драму) на тему того,  с кем он хотел ассоциироваться, он был, возможно, одним из самых независимых людей в этой школе. Такой вот парадокс. — Фло-о-оренс, — вдруг издевательски потянул Феликс, посмеявшись чему-то в своих мыслях.— У тебя самое гейское имя из всех, что я слышал. — Сказал главный гомик в школе?— Фло хмыкнул, похлопав Феликса по плечу и обойдя его, попросив подвинуться небрежным жестом. Феликс посмотрел ему вслед, обернувшись, и Нокс увидел самую пошлую усмешку, на которую тот только был способен. Это заставило Нокса вспомнить, ч.т.о. больше всего он ненавидел в том, что окружало его каждый день. Это порода Феликса Тернера. Зазнавшиеся ублюдки с отсутствием какой-либо даже самой базовой морали, считающие, что им все и все должны. Если Бриско с его нравоучениями и культ личности Эвера Ровэйна еще можно было потерпеть, то таких, как Феликс, Ноксу было очень сложно игнорировать. И самым сумасшедшим было то, что все в Раундвью просто позволяли Тернеру думать, что он мог делать, что захочет, и никогда не получать по заслугам. Все прекрасно знали о том, как Феликс буквально пользовался всеми, кто был достаточно глуп, чтобы с ним встречаться, запугивал тех, кто учился в Раундвью на стипендии, просто потому что его веселила прямая пропорциональность силы и денег, и баловался запрещенными веществами прямо в академии. На последнее, на самом деле, и самому Ноксу было плевать, потому что он считал (и, возможно, это было жестоко, но все же), что если он загнется от них, то мир от этого только выиграет. Но Феликс со спокойной душой распространял эти же вещества среди других желающих в Раундвью, и это было тайной, о которой, однако, все давно догадывались, если и не знали наверняка. Все просто закрывали на это глаза, ведь он был «один из них», «свой», «часть целого». Старосты не спешили угрожать ему дисциплинарными комиссиями, а те, кто мог за считанные мгновения опрокинуть Феликса с его пьедестала, вроде Жана де Вера, просто принимали его, как часть системы, и не исключали его из нее, пока он не стал бы неудобен конкретно им. Феликс это тоже понимал, поэтому все же соблюдал некие границы и не переходил дорогу тем, кто очень легко мог испортить ему жизнь. И все просто мирились с ним. Даже если это значило, что вместо него удар на себя должен быть принять кто-то другой. Как Найл Диккенс, например, в «падении в немилость» которого по довольно непопулярному мнению (которого придерживался, похоже, только Нокс) поучаствовал не только Феликс, но и все старосты, включая святого Эвера Ровэйна. Найл не учился в Раундвью с прошлого семестра, и все довольно быстро забыли о нем и о том, что произошло. Нокс же примерно этого и ожидал и, помнится, даже несколько удивился, когда из-за своей наблюдательности заметил некий разлад между Бо и Ровэйном после того, как это произошло. По какой-то причине Ноксу казалось, что Бо был не особо доволен тем, какую роль его друг сыграл в том, что Найл больше не учился в Раундвью, и Мору было даже интересно однажды узнать его мысли по этому поводу. Вот только этого никогда уже не произойдет. На всех этих мыслях Нокс бросил еще один взгляд на Эвера, прежде чем выйти из гостиной. Тот уже говорил с шестикурсником в дальнем углу гостиной с таким невозмутимым и спокойнейшим видом, будто всей этой драмы и не было каких-то полчаса назад. Они явно говорили о чем-то важном, что абсолютно, ну вот никак не могло подождать, раз Эверу для этого пришлось пожертвовать временем, отведенным на домашку и разговор с новенькими. Нокс хмыкнул. Интересно, где проходила эта грань, из-за которой из помогающего Ровэйн запросто мог стать карающим? Направляясь по коридору ко второму корпусу, Нокс уныло смотрел в окна, за которыми разыгрывалась настоящая драма. Было необычайно темно, но не из-за того, что на город опускался вечер, а из-за грозовых облаков, заполонивших все небо над Йорком. Дождь налетами бился о стекла окон, создавая постоянный шум в коридорах, а деревья, растущие по периметру первого корпуса тяжело наклонялись к земле из-за порывов ветра. Это был уже второй по счету шторм за этот только что начавшийся год, и он был намного сильнее первого и должен был продлиться как минимум два дня. Харпер был прав, в такую погоду даже в открытых коридорах между корпусами на первом этаже не покуришь, не то что на улице без укрытия. Нокс закатил глаза, перестав лелеять надежду и поняв, что ему придется делать это в душевых, ведь в подниматься в комнату было слишком долго и запарно. С тех пор, как Полонски повысили и отдали ему весь контроль по администрации и дисциплине студентов, покурить на территории школы стало настоящим квестом, который могли пройти только сильнейшие. Внутри Раундвью осталось только несколько мест, в которых ученики могли выкурить сигареты без последствий для своих личных дел, и душевые парней в отличие от новых душевых для девушек было одним из них, потому что окна там были высокими и выходили на одну из стен первого корпуса, «слепую зону» Раундвью как для камер, так и для проходящих на улице людей. По этой причине старшие ученики в Раундвью просто молились, чтобы младшие не спалили своим поведением это место дисциплинарнику. — Свалили отсюда, — заходя в душевые, монотонно бросил Нокс кучке третьекурсников, чьи голоса и смех услышал еще в коридоре, решив что точно был не в настроении для того, чтобы слушать их глупые разговоры в озвучке еще не сломавшихся и детских голосов. Третьекурсники замолчали, увидев проходящего мимо них и облаченного во все черное старшего. Они лишь недовольно переглянулись и нехотя, но быстро вышли из душевых, подобрав по пути лежащие на скамейках сумки и рюкзаки. Раундвью, похоже, была единственным местом в стране, где младшие ученики все еще слишком боялись старших, чтобы даже думать о том, чтобы им хамить. Нокс вытащил зубами сигарету из пачки и, зажав ее губами, легко запрыгнул за батарею, дотянувшись до высокого окна и отворив его нараспашку. Его тут же обдало промозглым и влажным воздухом, из-за чего он даже поморщился, но все же прислонился плечом к стене и прикурил, направляя дым на улицу. Сделав глубокую затяжку, он облегченно выдохнул и даже прикрыл глаза, резко успокоившись. Короткая и призрачная мысль о том, что эта зависимость однажды станет для него слишком серьезной, все же промелькнула в его голове. Эта мысль, однако, быстро испарилась с новой затяжкой, когда он подумал о том, как его вымотал этот короткий разговор с бывшей троицей. По раздельности они еще были сносными, но как только присутствовали в одной комнате, находиться с ними рядом превращалось в пытку. И так было, когда они еще были «друзьями», что уж было говорить про их нынешние взаимоотношения, если их таковыми вообще можно было назвать. Нокс не понимал, как можно было говорить с ними и буквально не терять терпение, как эта делали те же Мюррей или же Дзелли. Одно дело было смотреть на то, как пассивно-агрессивно собачатся Бриско с Джеттом, но совсем другое добавлять в это все переменную в виде Жана де Вера, с которым вообще происходило что-то неочевидно странное в последнее время. «Неочевидно», потому что никто открыто не хотел это признавать и задаваться вопросами, хотя Ноксу что-то подсказывало, что это было не надолго. Не то, чтобы у Жана не было повода вести себя странно, но этот уровень «странного» был ненормальным даже для него. Глядя на него сейчас, можно было подумать, что его спокойствие и отстраненность были ожидаемы, и Нокс не брался ничего утверждать, но ему казалось, что он все же не был настолько отмороженным. Нокс видел однажды, как он вел себя, после проигрыша на соревнованиях по фехтованию, злясь так сильно, что никто из команды не решался к нему подойти и заговорить еще несколько дней после этого. И да, пускай его злость была достаточно прохладной, она все же была очевидной и не ощущалась двусмысленной. Возможно, кто-то умный и разбирающийся в глубинах человеческой души, вроде Флаймера, и сказал бы, что «любая реакция на смерть нормальна», но Нокс на самом деле не знал, насколько верил в это. Всегда был предел «нормальности», какой бы относительной она ни была. Дверь в душевые открылась так резко, что с грохотом ударилась о стопор, разрушив тишину, которой Нокс наслаждался последние несколько минут. Он, однако, насколько поймал дзен от этого небольшого перекура в одиночестве, что чья-то чужая и довольно эмоциональная, судя голосам и шагам, суета вовсе не вызвала у него моментального раздражения и фрустрации — он просто принял это, как шум на фоне, с которым в лучших традициях жизни в Раундвью, приходилось мириться. По крайней мере, так было до тех пор, пока виновники этих разборок не зашли непосредственно в саму комнату, минуя коридор, точнее, пока один из них просто не влетел в нее, ударившись спиной о дверцу душевой и ожидаемо теряя равновесие от такого резкого и явно больного столкновения. Это Нокс увидел, когда медленно обернулся, с любопытством осмотрев происходящее и даже не сразу сообразив, что вообще происходило. — Я не понял, это была угроза? Всерьез угрожаешь мне? А вот этот голос Нокс с легкостью узнал и мгновенно пожалел об этом. Никко Маццини зашел в душевую комнату, пинком отодвинув от себя скамью, что стояла у него на пути, потому что ему не судьба была ее обойти. «Претенциозный идиот», — одними губами произнес Нокс, затягиваясь и двумя пальцами отстраняя от губ сигарету. Он прищурился, наблюдая за тем, как Никко вплотную подошел к другому парню, глядя на него сверху вниз и дотрагиваясь носком своей туфли до его колена в пренебрежительном жесте, как если бы он трогал падаль на улице или же мусор. Странно, но этот парень не спешил подниматься, даже чуть попятившись назад и столкнувшись плечом с дверцей душевой кабины. Нокс задумчиво выдохнул в сторону дым, наблюдая за ним и все еще пытаясь понять, какого черта Никко от него было нужно, ведь он никогда не видел, чтобы эти двое вообще когда-либо разговаривали. В следующую секунду глаза Нокса столкнулись с его глазами, но всего лишь на несколько коротких секунд, которых, однако, хватило, чтобы он рассмотрел его лицо с запоминающимся острым подбородком, темную, густую челку, падающую ему на скулы, и овальные тонкие очки в прозрачной оправе. Ноксу он показался знакомым, даже слишком. Знакомым не в смысле «они учились в одной школе», а знакомым по какой-то ситуации, к которой он за эти несколько секунд никак не мог его привязать, чтобы вспомнить, пускай и очень пытался, даже замешкавшись на мгновение. Никко, видимо, проследив за взглядом Майлза, который на мгновение скользнул куда-то в сторону и вверх, многозначительно на что-то посмотрев, обернулся, тоже увидел своего однокурсника, у которого, казалось, была привычка появляться не в том месте, не в то время. На выпускном балу прошлого года, вроде бы, именно Ноксу приспичило зайти в закрытую на реставрацию часовню, где Никко уединился с Бланш. — Нокс, будь добр, свали, — утомленно бросил он ему, чуть ли глаза не закатив. Нокс даже демонстративно усмехнулся такой наглости. Ничего, что он тут и до этого находился и спокойно себе курил, пока эти двое не заявились? — С чего это? — Ну, или останься, если вдруг тоже любишь бить рожи обнаглевшему треплу, — повысив голос на последних двух словах и снова посмотрев на Майлза, «разрешил» или же даже «пригласил» Нокса к действу Никко. — Больной… — услышав это и цокнув, бросил Майлз, так и не успев отползти от него на безопасное расстояние. — Что сказал? — Никко в одну секунду схватил его за ворот рубашки и дернул на себя с такой силой, что первая застегнутая пуговица на груди Майлза резко отлетела, звонко ударившись о кафель. — Не делай вид, что ни хрена не знал. Не ты ли бегал за мной, как собачонка, а сейчас скулишь, набивая себе цену? — Ты не в себе, идиот, — пускай и не громко, но все же ответил ему Майлз, вцепившись обеими руками ему в руку.— Такого никогда не было. — Да что ты? — снова дернул его к себе Никко таким резким рывком, что запросто смог бы поднять достаточно легкого Майлза на ноги, если бы захотел. — А? — Насмешливо переспросил он, вдруг так же резко отпустив его и ударил раскрытой ладонью по щеке Майлза, отчего его голова от неожиданности мотнулась в сторону, заставив его самого замереть, будто в ожидании еще одного удара. Никко же опустился перед ним на корточки, оперевшись локтями себе о колени и не спуская с него глаз. — Майлз, дай я поясню, а то ты, похоже, воообще не регистрируешь это мозгом. Такие убогие и страшненькие, как ты, не должны вести себя так, будто стоят дорого. Внезапный смех Нокса, с эхом прокатившийся по всей, казалось, комнате, отвлек обоих, заставив их посмотреть на него. Он смеялся возмущенно и даже как-то нервно, как если бы с трудом мог поверить в то, что только услышал то, что услышал. Он просто не выдержал. Мимолетная слабость. — Поверить не могу, — пробормотал Нокс себе под нос, успокаиваясь наконец и спрыгивая с батареи. Глаза Майлза, что наблюдал за ним, расширились, и он спохватился, подумав, что тот решил послушать Маццини и уйти из душевых, пока он не увидел что-то еще. — Нет, не уходи,— быстро и заметно повысив голос, то ли попросил, то ли воззвал к нему Майлз, не желая оставаться здесь с Никко, который лишь поржал, услышав это, наедине. Но Нокс и не собирался уходить, и его просьба только больше убедила его в том, что он не должен был этого делать. Нокс вдруг узнал его, услышав, как Никко произносит его имя, и все в его голове вдруг встало на свои места. Майлз Флэтчер. Семикурсник, которого Нокс только недавно застал в гостиной, нервно наблюдающим за компанией, что сидела в соседней зоне, прежде чем он довольно быстро испарился, не привлекая к себе внимания других. Так, значит, в тот самый день, он смотрел именно на Никко, а не на Бланш, или на кого-то еще, и нет, теперь уже Ноксу не казалось, что это был взгляд того, кто хотел быть частью чьей-то компании. — Долго будешь позволять ему это делать? — внезапно обратился к Майлзу Нокс, чуть наклонив голову к плечу и глядя на него сверху вниз. Он указал на Никко рукой, в которой зажимал практически догоревшую сигарету, и Маццини громко прыснул, увидев это и явно не приняв его слова всерьез. — Хочешь, чтобы он продолжил? Майлз поднял взгляд на Нокса, столкнувшись с его глубокими и до жути прямыми и не моргающими глазами.  Восьмикурсник так пристально и красноречиво на него смотрел, довольно очевидно показывая, что он чего-то ждал от него, что у Майлза внутри вдруг начала расти злость, которую он старательно подавлял с тех пор, как столкнулся с Маццини в коридоре у душевых. Рука, которой он упирался в кафельный пол, сжалась, царапнув  по нему ногтями. Он не боялся врезать Никко. Его просто смущала идея бить именно е.г.о, учитывая, что совсем недавно он вызывал у него совершенно другие чувства. Правда, ни одно из них не было нормальным. И самого Никко это все почему-то не останавливало от того, что он делал сейчас. Так почему его должно? Никко протянул к замершему Майлзу руку, дотронувшись пальцем до его щеки, будто чтобы проверить, выйдет ли он из этого странного транса, в который его загнал Мор, и это будто послужило для него спусковым крючком. Майлз резко развернулся всем корпусом тела, ударяя локтем его под дых, а затем и ногой прямо в пах, чтобы в конец отпихнуть его от себя. Резкая боль и шок от того, что он совершенно этого не ожидал, на мгновение выбили Никко из колеи. Он не понимал. Майлз никогда не вел себя так, будто мог ему ответить, даже когда они ссорились, и Маццини явно перегибал. Ведь Флэтчер был трусом. Он не мог ему отвечать. Что сейчас-то было по-другому? Нокс, который почему-то придавал ему смелости, пускай и стоял в другом конце комнаты? — Господи, какой ты жалкий,— все еще морщась от оглушившей его боли, сквозь зубы буквально прорычал Никко, схватив Майлза за ногу и не дав ему встать. Он рывком подтянул его к себе, довольно легко поймав и скрутив его руку, которой тот попытался ударить его по лицу, а затем и сам нанес ему отрезвляющий удар основанием ладони по скуле, сбивая с него очки, которые отлетели как раз в сторону Нокса. Удар оказался таким больным, что Майлз громко выдохнул, схватившись свободной рукой за лицо и отворачиваясь, чтобы он не смог ударить его еще раз. Вот только Маццини это не делало никакой погоды. Он и не собирался бить его по лицу — он вдруг обхватил рукой его голову и с такой силой толкнул его назад, что Майлз ударился затылком о кафель так, что этот глухой звук Нокс, кажется, еще долго не забудет. Майлз на мгновение (или же дольше) перестал слышать что-либо вокруг себя, как если бы погрузился в вакуум или же под воду. Перед закрытыми глазами появились яркие и расплывчатые искры, из-за которых он почувствовал себя пьяным, ведь они странно «плясали», взрывались, и расползались на цветные нити. Было адски больно — голова будто раскололась надвое, и он обеими руками пытался держать ее «вместе», медленно открывая глаза, перед которыми все двоилось то ли от застывших в них из-за удара слез, то ли из-за этих самых искр, которые почему-то никуда не пропали. Майлз медленно перевернулся на бок, дотрагиваясь виском до холодного пола, который казался ему сейчас спасительным, и через какой-то туман и расплывчатость увидел, как перед ним вдруг оказалось что-то высокое и черное, что, однако, протянуло своим длинные и большие руки вовсе не к нему. Нокс набросился на Никко так внезапно, что тот даже не успел зарегистрировать момент, когда Мор преодолел расстояние всей комнаты и оказался к нему так близко. Сжимая губами сигарету, Нокс одним рывком поднял разозлившего его однокурсника на ноги и, развернув его к себе лицом, принялся наносить ему удары по лицу, которые тот один за другим пропускал, растерянно отступая назад, к стене. — Какого хрена, Нокс? — хватаясь за нос и глядя на кровь на своих руках, возмущенно завопил Никко, посчитав, что Мор просто сошел с ума. С чего он вдруг как с цепи сорвался и перепутал, чьей стороне принадлежал? — А что? — наигранно переспросил Нокс, потягивая Никко к себе за грудки так близко, что чуть ли не коснулся своим носом его. Глаза Маццини забегали по его лицу, на котором повисла какая-то странная, ничуть не хорошая улыбка, и ему почему-то стало дико не по себе от этого. — Ты был прав, я люблю бить рожу «обнаглевшему треплу». — Ты в себе вообще? Защищаешь его? — кивнув в сторону Майлза, чуть ли не выкрикнул Никко с таким возмущением в голосе, что Ноксу снова стало смешно. Надо же, он всерьез думал, что этот внутренний кодекс «чести» в Раундвью хоть что-то значил для него. — Прости, не ты ли предлагал мне присоединиться? Вот. Я. И. Присоединяюсь, — после каждого слова отвешивая Маццини унизительные пощечины, оповестил его Нокс. Эти пощечины, кажется, возымели на него еще более отрезвляющий эффект, ведь они были довольно легкими и не разбивали его лицо в кровь, как первые удары, но Никко все равно по какой-то причине не мог их остановить. Майлз медленно привстал на одном локте, ошарашено наблюдая за происходящим. В его глазах двоилось и искрило, из-за чего вся эта картина представлялась ему еще более жуткой. Нокс с такой легкостью отвешивал ему удары и убирал от себя его руки, останавливая все его никчемные попытки ударить в ответ, что Майлзу в этот самый момент он виделся просто невероятно сильным, и даже искры в его глазах, казалось, плясали сейчас именно вокруг него. Возможно, он просто слишком ударился головой, и ему нужно было прилечь, но это не отменяло того факта, что он еще никогда не видел, чтобы хоть кто-то в этой школе посчитал нужным что-то сказать или сделать Никко или же его более ненормальному дружку. Майлз даже не понял, п.о.ч.е.м.у. Нокс набросился на него, но он все равно был ему благодарен, ведь с тем, как раскалывалась сейчас его голова, он не был уверен, что смог бы вытерпеть придирки Маццини еще хотя бы минуту. А он бы не отстал. Майлз и так по краю ходил, обрывая его попытки «поговорить» вторую неделю подряд. Майлз моргнул, похоже, оставив глаза прикрытыми дольше, чем на секунду, ведь когда он снова с трудом сфокусировал взгляд на этих двоих, он увидел, как Нокс уже прижимал Никко к стене у раковин, надавливая предплечьем на его грудь и подойдя к нему вплотную. Свободной рукой Нокс затушил сигарету о белую плитку у самого лица Никко, а затем опустил руку вниз, к раковине, легким движением включая кран с горячей водой. Ни Майлз, ни Никко, кажется, не понимали, что происходило, и натянутая неприятная улыбка на лице Мора не давала Маццини вообще никаких подсказок на этот счет. До тех пор, пока тот не обхватил рукой его запястье с такой силой, что кисть начала неметь, и не поднес ее к крану, из которого хлестал кипяток, обжигающий паром пальцы Никко. Тот даже произнести в этот момент ничего не мог. Он лишь рефлекторно попытался одернуть руку, глядя на Нокса, как на ненормального, но тот слишком сильно впивался ему в нее своими длинными и цепкими пальцами. Если бы Маццини, как следует, пораскинул мозгами, то он бы понял, что это была его левая рука — та самая, которой он чуть не прошиб череп этому семикурснику несколькими минутами ранее. Но Нокс не питал надежд. Он давно подозревал, что мозгов у Маццини кот наплакал. — Если ты сейчас отвалишь и испаришься, то все еще сможешь удовлетворять себя этой рукой. Как тебе сделка, Маццини? — практически шепотом уточнил у него Мор в тот момент, когда практически заставил пальцы Никко дотронуться до хлеставшей воды. — Ты конченый, Нокс, — наконец отпихивая его от себя, но не отрывая от него взгляда, бросил Никко. Нокс закатил глаза, еле сдержавшись, чтобы снова не врезать ему, и проводил его взглядом, не без удовлетворения заметив, как быстро он поспешил свалить из душевых. Обернувшись на Майлза, Нокс увидел, как тот, все еще сидя на полу и прислоняясь спиной и затылком к стене, тоже смотрел Никко вслед каким-то ошарашенным и отстраненным взглядом, и это, по правде говоря, заставило Мора волноваться. То, как Никко ударил его об пол, не выходило у него из головы. — Эй, посмотри на меня. Нехило он тебя приложил, — присев перед ним на одно колено, Нокс вложил в руку Майлза его очки, что подобрал по пути, проверив перед этим, не сломались ли они. Флэтчер моргнул пару раз и посмотрел вниз, на свою руку, до которой легко дотронулись пальцы Нокса, на чем он почему-то не мог не заострить внимание, а затем все же поднял на него глаза, встретившись с его взглядом. Ноксу его взгляд показался невероятно красноречивым, однако он не понимал, что именно он хотел ему сказать. Его большие мутно-голубые глаза смотрели на него так, будто он увидел что-то невероятное, что даже немного смутило Нокса. — Как ты это сделал?..— наконец негромко спросил Майлз. Нокс не понял. — Сделал что? — Ты его буквально одной рукой… Он даже ничего не смог сделать. Как? — То есть я совсем не выгляжу сильным? — усмехнулся Нокс, перестав нависать над Майлзом и выпрямившись, демонстративно расправляя плечи. Это было блефом. Нокс и сам знал, что не выглядел таким. Его вытянутое и даже слишком стройное тело вовсе не производило впечатление огромной мышечной силы. Ему, правда, она и не нужна была. —Нет…— поспешно спохватился Майлз, посчитав, что это прозвучало как-то не так. — Выглядишь, конечно, просто он… — Выглядит более мощным? — Да. Нокс покивал, скривив губы в улыбке. — Просто порой это вовсе не о силе, — сказал он, — а о том, кто может напугать. Я напугал его. Он не знал, что от меня ожидать, так же, как не знал, что ожидать от тебя, когда он позволил тебе ударить себя несколько раз. Именно поэтому он был слаб передо мной. — Классно, — подумав несколько секунд над его словами, отозвался Майлз, и его самого, признаться, удивила такая глупая реакция. — То есть…не то, чтобы это классно, но на самом деле классно…я не знаю, зачем это несу. Майлз сдался так быстро, безуспешно попытавшись построить связно предложение, что Нокс даже прыснул, покачав головой и дотронувшись рукой до его лба. Все-таки, судя по его замедленной речи и пристальному контакту глазами, приложился он знатно. — Как ты себя чувствуешь, вообще? Ты четко меня видишь? Майлз покивал, чему-то задушено усмехнувшись. — Да-а. Вас обоих… — Поня-ятно. Тебя не тошнит, случайно? — уточнил Нокс, на что семикурсник задумался, неутешительно скривив лицо. — Немного. — Черт, это может быть сотрясение. — Да не. Мне просто надо прилечь…Наверное. Для Нокса это прозвучало вообще не убедительно. Он даже успел подумать о том, что если у Майлза действительно было сотрясение, то легким испугом Никко от него уже не отделается. Пускай Нокс и держался от них подальше, и его мало интересовали чьи-то разборки в этой школе, но что-то между этими двумя не давало ему вот так спокойно отбросить эту ситуацию. Что-то в том, как Никко говорил с этим парнем на курс младше их, и что он ему говорил, вызывало у Нокса жуткое отторжение и какую-то совершенно дикую реакцию. — В медпункте приляжешь,— выпрямляясь и помогая подняться Майлзу на ноги, отрезал Нокс. — Запрыгивай, я донесу тебя. Майлз посмотрел на то, как Нокс развернулся к нему спиной и чуть присел, заведя руки за спину, и конкретно затупил, растерявшись. — Ты серьезно?.. — Я не уверен, что ты дойдешь сам, потому что ты, даже стоя, шатаешься, а я не хочу делать ситуацию хуже, поэтому, да, я серьезно, давай, — поспешно заверил его Нокс, пошевелив руками в приглашающем жесте. Флэтчер был не в состоянии спорить, да и, по правде говоря, не особо хотел, а переспросил чисто из вежливости, ведь Нокс и так достаточно ему помог сегодня. Обычно такие, как он, не помогали таким, как Майлз. Те, кто учились в Раундвью на стипендии и не входили в закрытый клуб танцоров, были в лучшем случае невидимыми для остальных, и из-за Никко Майлз в полной мере осознал, почему таким, как он, лучше было никогда и не попадать под радар и внимание богатеньких деток. Это правда, что Майлз никогда не видел Нокса в компании других, в компании хоть кого-то в этой школе, но, если он не ошибался, это было вовсе не потому, что он был им не ровня. Скорее даже наоборот. Так почему же помогал ему сейчас? На пути от душевых к медицинскому кабинету не было лестниц, что уже упрощало Ноксу задачу. Не то, чтобы Майлз был тяжелым, ведь он даже был не таким высоким, как Нокс, но Мору не хотелось случайно его уронить или же потрясти слишком сильно, ведь он не понимал, серьезен ли был его ушиб или же ему правда надо было отлежаться. Майлз же оказался тем самым редким типом людей, которых было довольно приятно нести на спине, ведь он даже не душил Нокса своими руками, а держал его за плечи, свесив только одну руку чуть вниз, к его груди. Довольно…вежливо и аккуратно, если бы Ноксу пришлось это как-то описать. Как будто он не знал, а можно ли было вообще за него держаться. Нокса это даже как-то позабавило, как и то, что Майлз не сказал ему ни слова, пока он нес его в медпункт, что находился в противоположном крыле того же этажа. Мор и не возражал. Ему вообще казалось, что он его как-то даже смущал тем, что увидел в душевых. Это все казалось довольно личным, пускай он и рад был, что оказался рядом и вмешался. — Положи его туда, на ту кровать, — указав на ближайшую ко входу в медпункт кровать, сказала помощница их врача, увидев их двоих и выяснив, в чем было дело. Она как-то засуетилась, достала аптечку, положив ее на кровать, а сама направилась в сторону другой комнаты, где обычно ночевали те, у кого были более серьезные проблемы, чем простуда или боль в животе. — Я приведу миссис Хатрсквэббер, как можно скорее, у нас тут два жутких случая отравления у младших, и она все время с ними, — бросила она им, объяснившись, на что Нокс лишь понятливо покивал, опуская Майлза на кровать. Тот обессилено упал на подушку, сразу же пожалев об этом и поморщившись, и поднес одну руку к раскалывающейся голове. — Господи, я ведь не знаю, что сказать,— пробормотал вдруг Майлз, открывая глаза и страшным взглядом посмотрев в потолок. Нокс, что сел рядом с ним на кровать, закинув ногу на ногу и откинув руки назад, не понял. — Что? — Если она спросит, что случилось, я не придумал, что сказать,— снова резко поднимаясь, объяснил Майлз, и Нокс заметил, как его глаза вдруг потеряли фокус, потому что у него явно закружилась голоса. — Спокойно,— Нокс выставил перед ним свое предплечье, и Майлз схватился за него одной рукой, как за поручень, перестав отъезжать куда-то в сторону.— Я что-нибудь придумаю, ложись и не вставай, — заверил он его, открывая одной рукой аптечку и доставая оттуда нашатырь и несколько ватных дисков. Нокс надавил ему на грудь рукой, укладывая обратно на подушку, а затем вдруг взял рукой его за подбородок, повернув в противоположную от себя сторону. Майлз замер, просто послушавшись его и в прострации уставившись куда-то в пустоту, пока Нокс зачем-то осматривал его лицо и проводил пальцем по его щеке, у самого носа. В этом месте у Майлза была свежая и покрасневшая царапина, которую Никко, видимо, оставил одним из своих колец. Таким же дешевым, как и он сам, Нокс был в этом уверен. Не считая этой царапины, кожа на лице Майлза показалась Ноксу какой-то даже безупречной — гладкой и нежной, насколько это было возможно для парня. Мор подумал, что ему явно была не известна тяжба бритья по утрам. — Твои пальцы пахнут табаком, — негромко сказал Майлз, все еще глядя куда-то в сторону и, судя по выражению лица, кажется, привыкнув к чужим прикосновениям к своему лицу, которые поначалу его ошарашили. — Ну прости. Это все твои опции сейчас, — усмехнулся Нокс, убрав от него руку и открывая бутылек с нашатырем, чтобы смочить им скомканные ватные диски. — На каком ты курсе, напомни? — На седьмом, — даже не поверив сначала, что тот действительно спросил его об этом, ответил Майлз, — мы вместе ходили на спортивные тренировки в прошлом году для зачета. Нокс поднял глаза вверх, задумавшись, а затем протянул Майлзу ватку, смоченную нашатырем, которую тот поднес к своему носу и резко поморщился. — Ах да… я просто не помню, чтобы мы в принципе говорили. Не то, чтобы самого Флэчера это удивляло, если честно. Он никогда раньше даже и подумать не мог, что они могли вот так вот сидеть и просто говорить о чем-то. При довольно нетипичных обстоятельствах, но все же. — Я Майлз, — издав смешок, ответил он, — учусь тут на стипендии. — Не стоило пояснять. — А, ну да…Думаю, это довольно очевидно, — Майлз хмыкнул, опустив взгляд на свою одежду — песочного цвета жилетку с ромбами поверх белой рубашки с оторванной Никко пуговицей на груди и черные прямые джинсы, которые были довольно простыми и очевидно не дорогими. Нокс заметил его взгляд, прищурившись и тоже осмотрев его с ног до головы. — Я не об этом, — даже несколько удивившись, твердо сказал он. — Это просто не такая уж и нужная мне информация, поэтому не обязательно уточнять,— Майлз медленно моргнул, уставившись на Нокса, и снова вдохнул отрезвляющий запах нашатыря, чтобы проверить, не отъехал ли он снова. И все же он был очень странным, этот восьмикурсник. — А, и я Нокс. — Я знаю,— с неожиданной улыбкой бросил ему Майлз, легонько толкнув его в бок коленом, как если бы говоря ему: «Ты серьезно, что ли?». — Оу, полегче, а то я зазнаюсь. Майлз посмеялся, заставив этим улыбнуться и Нокса тоже, что его удивило, ведь Флэтчер никогда раньше не видел его улыбки. Точнее, именно такой улыбки — открытой и, вроде как, искренней. Оказывается, у Нокса появлялись особенные и легко узнаваемые ямочки на губах, больше похожие на глубокие морщинки, когда он улыбался. — Это ведь не твое настоящее имя. Как тебя зовут? — спросил Майлз, заметив, как Нокс тяжело вздохнул, похоже, надеясь, что он не спросит. — Октав. — Октав…— тихо и задумчиво повторил Майлз, будто бы пробуя его имя на вкус.— Классное имя. Нокс вдруг прыснул, услышав это, и Флэтчер озадаченно улыбнулся, качнув головой. — Что смешного? — Буквально н.и.к.т.о. так не думает, — воскликнул Нокс, посчитав, что Майлз просто попытался быть вежливым, не зная, какую реакцию выдать на его имя. — А я думаю. — Да, потому что тебя приложили головой, — Майлз закатил глаза, и Нокс снова почувствовал, как он «лягнул» его в спину ногой. — Расскажешь, что за черт это был в душевых? Что он хотел от тебя? — решил все же спросить у него Нокс, посчитав, что не будет переспрашивать, если тот свернет тему или же соврет ему. Майлз покусал нижнюю губу изнутри и наклонил подбородок к своему плечу, полностью поворачивая лицо к Ноксу и кладя руки с зажатой между пальцем ваткой себе на живот. Между ними воцарилось довольно тяжелое и тягучее молчание, во время которого Майлз так красноречиво смотрел Ноксу в глаза, что тому показалось, что он мог читать мысли. Майлзу, похоже, было стыдно произносить это вслух. Либо же он не хотел, чтобы кто-то мог потом сказать, что слышал, как он говорит об этом. В Раундвью у стен все же были уши. — Он ведь с Бланш? — неуверенно произнес Нокс, понизив голос и сдвинув брови к переносице. — Уверен, она тоже так думает, — усмехнулся Майлз то ли с сожалением, то ли с издевкой в голосе. Нокс в который раз подумал о том, что пара Маццини и Бланш никогда не вызывала у него доверия или же хоть малейшей симпатии. Они были вместе только для виду, потому что это было выгодно им обоим, в то время как Никко шел на поводу у своего друга, все же предпочитая оставаться в тени для большинства глаз. Пока что. На самом деле, то, как сильно он начинал походить на Феликса, даже немного настораживало. Эта школа вряд ли выдержит двоих таких ублюдков. И куда только смотрел Бриско с его влиятельными дружками? — Ты не выглядишь удивленным,— тихо заметил Майлз, нервно царапая ногтем костяшку на другой руке. — Потому что я не удивлен. На самом деле, я так и подумал, как только услышал, как он называет тебя страшным. — Да?.. — Да, — отставив руку назад и оперевшись о кровать рядом с ногами Майлза, сказал Нокс.— Типичная реакция таких ублюдков, как он, называть «страшными» тех, кого они хотят, но по какой-то причине не могут получить. Это очевидно. Тем более, когда этот кто-то вовсе не страшный, а очень даже, — как бы «по секрету» поделился он с Майлзом, заметив, как его губы дрогнули в слабой, улыбке, которую тот, по-видимому, очень пытался контролировать. Он отвел от Нокса глаза, забегав ими по комнате, и Мора это дико позабавило. Неужели он смутился? По правде говоря, Ноксу еще там, в душевых, показалось, что из всего, сказанного Никко, Майлза задел именно его комментарий по поводу его внешности, который был безусловно неправдой. «Безусловно», потому что Майлз объективно не был страшным, и любой в этой академии не смог бы таким его назвать на полном серьезе. Да и Никко не был бы настолько раздраженным, если бы не хотел его сам. Это даже было смешно, на самом деле, как быстро он принялся его унижать, как только понял, что ему сегодня не светит. Вот только Майлза это не насмешило тогда, и по его лицу легко было догадаться, что он, похоже, воспринимал эти никчемные комментарии серьезно. Нокс просто не мог позволить Маццини выиграть здесь. — Слушай, Никко лузер и фальшивка. Он пытается подражать Феликсу до тех пор, пока ему подыгрывают и пока это не доставляет ему проблем, — после недолгой паузы решил сказать ему Нокс. — Если начнешь быть ему неудобным и привлекать внимание других, он быстро отстанет. Он трус. Особенно когда один. Просто…Будь осторожен с его приколами, потому что рядом с ним есть кое-кто похуже. — Да… я уже понял, — красноречиво усмехнулся Майлз, и что-то в его голосе привлекло внимание Нокса. — У тебя ведь нет проблем с Тернером? Майлз покачал головой, но с некой задержкой, как если бы задумался об этом. — Нет. — Неуверенно звучишь. — Он знает… что у меня было с Никко,— вздохнув, объяснил Майлз. Не то, чтобы для Нокса это было шоком. Его бы удивило, если бы Маццини не побежал хвастаться своими «достижениями» лидеру стаи. — Боишься, что он использует это? — Мне плевать, если все узнают об этом, — попытался заверить Майлз то ли Нокса, то ли же себя. — Но ты бы хотел этого избежать?— подыграв, уточнил Мор, и Майлз поднял на него свои тускло-голубые глаза, кивая. —Только не ведись на шантаж, их это только раззадорит, — предупредил Нокс, посчитав, что Маццини уже мог попытаться сделать такой ход, судя по тому, что он слышал ранее в душевых.— Кто-нибудь еще знает об этом? Бланш? Хоть кто-то в курсе, что Никко настолько отсасывает Феликсу, что так же кошмарит здесь других? Майлз задумался, недолго помолчав. — Я не уверен, но, думаю, Каспиан догадывается. — Джастис? — брови Нокса в удивлении взметнулись вверх. — Он, что, видел что-то или?.. — Нет, — так же озадаченно покачал головой Майлз, покусав нижнюю губу. — Я не знаю, откуда он может знать. Возможно, просто замечает что-то. Потому что не так давно он ни с того, ни с сего спросил меня, все ли у меня нормально. — И ты связал это с Никко, потому что?.. — Он смотрел на него, спрашивая это у меня. Это было в столовой. Нокс хмыкнул. И все же, одна из его теорий была верна, и Каспиан действительно был очень наблюдательным. Мор не хотел давать ему каких-то кредитов, потому что вся эта их компания с Ровэйном очень смущала его, но ему все равно раньше казалось, что он замечал, как Джастис приглядывал за другими учениками в Раундвью. Особенно за теми, кто был младше или же не входил в «элиту», как он сам. Каспиан никогда не противостоял ничему открыто, и иногда его бездействие очень раздражало Нокса, но он понимал, почему он так поступал. Ему было, что терять. В отличие от Нокса, который с радостью бы с этим попрощался. — И что ты ответил ему тогда? — Что не понимаю, о чем он, — Майлз состроил «невинное» лицо. — Но мне ты рассказал, — прищурился Нокс, ухмыльнувшись. — Ты видел, — после недолгой паузы тихо сказал ему Майлз, пожав одним плечом. Он посмотрел на Нокса так, будто одним взглядом просил его никому не говорить об этом, и одновременно с этим благодарил за то, что тот помог ему ранее. Нокс это чувствовал. — Я уже тут, мой хороший! — донесся до обоих высокий голос их врача, миссис Хартсквэббер, что довольно смешно спешила к ним из другой комнаты на своих невысоких каблуках. — Что стряслось? Эмили упомянула ушиб? — Да, он ударился головой,— спохватившись, оповестил ее Нокс, быстро вставая с кровати и одергивая свой черный свитер. — Ударился головой?! — с неким возмущением глядя на Нокса, как если бы в этому был причастен именно он, переспросила врач. — В душевых было скользко… Он поскользнулся. Я донес его сюда, — объяснил Нокс, разведя руками в ответ на недоверчивый взгляд миссис Хартсквэббер. Майлз же наблюдал за ним всем с легкой улыбкой на лице. — Ладно, давай я тебя осмотрю и, возможно, направлю на снимок, если мне не понравятся твои реакции. А ты подожди в коридоре,— указывая Ноксу рукой на дверь, скомандовала врач, голос которой заметно менялся, когда она обращалась к лежащему на кровати Майлзу. — Окей, — легко согласился Нокс, разворачиваясь и встречаясь глазами с Майлзом, который лишь сильнее сжал губы, чтобы сдержать улыбку, когда Мор ему подмигнул, демонстрируя, как классно он все уладил. — Только не уходи далеко! — прикрикнула врач Ноксу вслед.— Поможешь ему дойти до комнаты, если я решу, что могу его отпустить. Нокс усмехнулся, подумав о том, что Харпер, присматривавший за его ноутбуком в гостиной, явно уже потерял его, и одним жестом руки показал, что он, так и быть, подождет. Нельзя было сказать, что Майлз не обрадовался этому.