В Бездне один путь - вниз

— Ты знал, что Лейтон Кроссвэлл в Йорке? — Вальтер сказал это настолько безмятежно и рутинно, что Жан поначалу даже не обратил внимание на его слова. Он сел на скамью, потянувшись за бутылкой воды и поднял глаза на Монтегю, снимающего с себя фехтовальную форму. Было жарко, несмотря на открытое окно, но раздевалка была первым местом, где некоторым из них удалось присесть за весь день тренировок, поэтому Жан не спешил переодеваться, как Вальтер. С большим запозданием он все же обратил внимание на его слова. — Лейтон… Кроссвэлл? — Ага, — Вальтер был терпеливым по своей природе. Он никогда не торопил реакции на свои слова. — Мы с Вирджилом видели его на выходных в ресторане. Не поверишь, с кем. С нашим психологом. Вели себя, как давние друзья. Вирджил не узнал его, прикиньте, — обратился он уже не только к Жану, но и к Эмерсону, что стоял у своего шкафчика, раздетый по пояс и обтирающий шею полотенцем. — Кроссвэлла, в смысле. Все спрашивал меня, кто это был. Серьезно, я не понимаю, как он живет. — Почему он был с психологом? — спросил Эмерсон, оборачиваясь и глядя на Жана, почему-то сделав ставку на то, что он мог знать ответ на этот вопрос. — Не знаю, — вдруг удивил его Жан, но ненадолго. — Кроссвэллу сколько? 25-26? Если да, то высока вероятность, что он учился в Раундвью в то же самое время, когда Флаймер здесь работал в первый раз. — И они до сих пор общаются? — с толикой скептицизма произнес Эмерсон. — Может, они друзья… — Как ему удалось так вписаться? — практически сразу перебил их Вальтер, закрывая свой шкафчик и приваливаясь к нему плечом. — Его жених — один из самых высоокоплачиваемых художников на сегодняшний день, а его “друг” — чемпион мира по фехтованию. Оба из Раундвью. Не все, кто преподает здесь, выходят отсюда с такими друзьями. — Что если он все продумал и специально пришел сюда за связями в первый раз? — предположил скорее в шутку, чем серьезно, Эмерсон. Вальтер прыснул. — Прекрати, а то он перестанет казаться мне таким добрым и хорошим. — То, что он “добрый” и “хороший” не отменяет того, что он может быть намного умнее и продуманнее, чем ты о нем думаешь, — предостерег его Эмерсон, отвлекаясь на свой телефон, который в последние несколько минут переодически вибрировал от оповещений. Вальтер предположил, что ему неустанно написывал его бойфренд. Ей-богу, они были неразлучны. Вальтер был прав, Эмерсона от разговора действительно отвлекал никто иной, как Куинн Примроуз. Вот только он не “написывал” Дзелли, а присылал ему фото, на которые Эмерсону было довольно трудно не ответить, и реакцию на которые довольно ярко описывала недвусмысленная ухмылка на его лице. — В любом случае, — продолжил Монтегю, — я просто думал, что, может, было бы хорошей идеей рассказать тренеру, что Кроссвэлл в городе. Может, тот пригласит его сюда раздать нам советы перед турниром, и все такое. Мы часто видели его на соревнованиях, но было бы классно пообщаться с ним один на один. Что думаешь? Вальтер посмотрел на Жана, что так и продолжал сидеть на скамье, держа в руках бутылку с водой и глядя в пол задумчивым взглядом. Монтегю даже показалось, что он не услышал его, потому что думал о чем-то своем, переводя дух после интенсивной тренировки, но Жан, немного погодя, коротко покивал. — Да. Отличная идея. Вальтер, признаться, ожидал услышать больше энтузиазма в голосе Де Вера, который довольно серьезно относился к фехтованию и, как казалось Монтегю, должен был ухватиться за эту возможность сильнее него. Но затем, подумав еще раз и задержавшись глазами на Жане, его сомнения все же отпали. Тот выглядил задумчиво и отстраненно и вряд ли даже слышал то, о чем он его спросил. Но Жан слышал. То, что он действительно думал о чем-то другом, не мешало ему обращать внимание на то, что ему говорят. — Тогда… — довольно переглянувшись с Дзелли, который тоже оценил эту идею, начал Вальтер. Закончить ему так и не удалось, потому что дверь в их раздевалку внезапно открылась, и в проеме показалась голова их тренера, Колтона. Он обвел всех присутствующих ищущим кого-то определенного взглядом, прежде чем задержаться на их капитане. — Жан, еще не переоделся? Отлично, — выдохнул тренер, оглядывая сидящего на скамье Жана, который почему-то все еще был одет в форму. — Нужно, чтобы ты оценил уровень, потому что я спешу на встречу с Полонски. — Я? — это удивило даже Вальтера, но он промолчал. Обычно таким занимался Эмерсон, как и на самом деле любой из них, ввиду занятости Жана. — Потенциально большой навык, — объяснил тренер, — попросил кого-то опытного. — Это… хорошо, да? Нам бы не помешал еще один человек, — Вальтер взглянул на Жана и Эмерсона, кивнув куда-то в сторону. Они оба знали, куда именно. Жан перевел свой задумчивый взгляд на шкафчик с именем “Харпер Кэсси”, который не видел своего хозяина уже долгие месяцы. Он так и не вышел официально из секции, поэтому никто не знал, вернется ли он когда-нибудь или нет. Тренер надеялся, что да, ведь у него был “навык”. Жан, как капитан команды, хотел бы просто хоть какой-то конкретики. Не то чтобы у них действительно была к.о.м.а.н.д.а,  фехтование — все же одиночный спорт, но чем больше у академии было опытных фехтовальщиков, тем безопаснее было участвовать в соревнованиях, ведь непредвиденные обстоятельства не были редкостью. Именно поэтому тренер не спешил вот так вот легко расставаться с Кэсси и всегда давал ему возможность вернуться, и именно поэтому был так рад возможности принять кого-то в команду посреди сезона. Вот только… — Хочешь, я? — после того, как они не дождались какого-либо ответа от Де Вера, предложил Эмерсон, заметив, что его как будто что-то смущало в просьбе тренера. Но Жан отмахнулся, сказав, что справится сам и что им давно пора было спуститься в столовую, чтобы не опоздать. Встав и подняв с пола свой шлем, он поспешно направился в зал, решив, что, чтобы это ни было, это не могло занять больше пятнадцати минут, но посылать вместо себя Дзелли он все же не хотел, ведь его действительно что-то неуловимо смущало в этом внезапном и потенциальном пополнении команды. Ему казалось, что он понимал, в чем в действительности было дело. И интуиция его редко подводила. Спустившись и пройдя под трибунами, Жан вышел на тренировочную площадку, увидев кого-то в дальнем ее углу, у стены с кубками и наградами. Этого кого-то, пускай он и стоял к нему спиной, разглядывая почести фехтовальной секции академии, было довольно легко узнать из-за его довольно сигнатурного роста и густых черных волос, идеально прямых и блестящих на ярком свету площадки. Жан остановился, еле слышно, но глубоко вздохнув, и опустил шпагу, поставив ее острие на свою ногу. Кайто его услышал, но не спешил поворачиваться. Всему виной была фотография Бо, точнее несколько фотографий с ним, что красовались за стеклом с подсветкой рядом в кубками и медалями. Одна из этих фотографий, на которой была запечатлена вся команда фехтовальщиков этого учебного года, особенно привлекла внимание Кайто. Он не мог оторвать своего взгляда от улыбки Бо, что стоял практически посередине, одной рукой прижимая к своему бедру шлем, а второй демонстрируя фотографу большую медаль на груди Жана, что стоял рядом. Все запечатленные на этой фотографии выглядели радостно, явно только что выиграв одно из соревнований, но, казалось, никто из них, даже Жан, не выглядел так счастливо, как Бо, чья улыбка, похоже, была последствием смеха. Кайто смотрел на него своим серьезным и даже каким-то меланхоличным взглядом, которого Жан не видел, но он все равно не спешил его отвлекать. Он знал, на что он засмотрелся и что так сильно привлекло его внимание. — Как много у вас медалей, — первым разрушил эту тишину Накано, едва ли на самом деле обратив внимание на медали и кубки. — Ты никогда не занимался фехтованием, — констатировал факт Жан, однако добавив в свой тон голоса толику сомнения, как если бы решил уточнить это у него на случай, если он ошибался. —А сейчас решил заняться, — будто застатый врасплох, так же неуверенно проговорил Кайто. — И сразу наврал про свой невероятно большой опыт, который смогу оценить именно я? Кайто вдруг оторвался от своего друга, улыбающегося ему с застывшей фотографии, и обернулся, впервые за этот короткий разговор взглянув на Жана через метры и метры пространства, отделяющего их друг от друга. — А что, ты тут типа… самый классный? — глупо улыбнувшись, спросил Кайто. В первые секунды он даже не смог оторвать от него своего взгляда. Осанка Жана поражала его. Его плечи были опущены и расправлены, лопатки сведены друг к другу, а изгиб спины был выразительный и стыдящий, из-за чего и самому Накано захотелось выпрямиться, разрушив замок из рук за своей спиной. Он не обязан был на него ровняться, но Жан способен  был производить такой эффект, что Кайто уловил еще с самой первой их встречи. Жан же тяжело выдохнул, решив не говорить ему, кто представляет школу на соревнованиях. Он поудобнее взялся за шлем, расстегнув пуговицу на воротнике своего костюма, ведь он прекрасно понимал, что Кайто вовсе не за этим сюда пришел. — Я не собираюсь фехтовать с тобой… — Жан, — позвал его Кайто, буквально перебивая, увидев, что тот мог просто развернуться и уйти, не оценив шутки Накано. Это была всего лишь глупая попытка “растопить лед”, ведь Кайто чувствовал некую неловкость между ними, которую ему трудно было чем-то объяснить. Возможно, он как-то по-другому представлял себе их встречу, и слишком ошибался, что, как заметил Кайто, в последнее время довольно часто с ним происходило.  — Я искал возможности поговорить. Это оказалось очень трудно, ведь ты постоянно с кем-то. — А заговорить со мной при других ты не можешь, потому что не хочешь, чтобы они узнали, что ты не такой уж и не ведущий в местных делах, каким кажешься? — Брось, ты знаешь, почему я не рассказал всем о Бо. — Нет, не знаю. Я просто принял это как факт, — категорично отрезал Жан. Кайто усмехнулся от того, насколько сильно это не вязалось у него с образом человека, с которым он познакомился прошлым летом на своей семейной яхте. Возможно, Кайто ничего тогда про него не понял, и это была полностью его вина. Возможно, он провел тогда слишком много времени с самим Бо вместо того, чтобы как следует присмотреться к его парню, который, несмотря на свою громкую фамилию, явно занижал свою важность. Здесь, в Раундвью, Жан делал то же самое, и Кайто не до конца улавливал почему. — Что еще ты просто принимаешь как факт? — с некой осторожностью вдруг спросил Кайто, заставив Жана посмотреть ему прямо в глаза, прежде чем шум позади него отвлек его от их немого контакта. Дверь раздевалки открывалась и закрывалась, и этот глухой звук, как и чьи-то отдаленные голоса, разносились по пустому и тихому залу предупреждающим эхо. Жан знал, что меньше всего им обоим хотелось, чтобы сюда кто-то вошел, став свидетелем атмосферы недосказанности между этими двумя, поэтому он поднял с пола еще одну шпагу, что изначально принес с собой, и кинул ее Кайто, которую тот успешно поймал, сделав пару шагов вперед. Накано озадаченно осмотрел шпагу, схватившись за рукоятку поудобнее, а затем и Жана, что откинул от себя шлем, встав в более расслабленную версию типичной начальной стойки фехтовальщика. Кайто понял, что он думал, что звук шпаг намекнет кому угодно, что зал был все еще занят. — Если ты искал возможности остаться со мной наедине не для того, чтобы уточнить, как я поживаю, не думаю, что я чем-то могу тебе помочь, Кайто, — сказал Жан, внезапно задев Накано шпагой по плечу. Это произошло так быстро, что Кайто попросту пропустил момент, когда смог бы отреагировать. Поморщившись от неприятной, но слабой боли и одними губами произнеся “ау”, Кайто выставил свою шпагу вперед, на этот раз вовремя, чтобы довольно нелепо столкнуться ею со шпагой Жана, который снова попытался задеть его плечо. — Я просто пытаюсь поговорить, Жан. Мы даже не знаем друг друга нормально. Это не странно? — Накано вообще не знал, что делал, если честно. Он никогда в жизни шпагу в руках не держал, и поэтому просто пытался повторить то, что видел в фильмах или видео с тренировок, что присылал ему Бо. На видео это все казалось, конечно, намного легче, а еще и намного медленнее, чем то, как двигался Жан, и как искусно он наносил по нему удары, которые Кайто довольно неловко пытался отражать. И это, как он понял, Де Вер еще делал ему поблажки и точно не прилагал усилий. — Мы не имели возможности. Ты вообще был в другой школе. В другой стране. — Мы отдыхали вместе на яхте пару дней. Почему не остался тогда на подольше? — спросил Кайто, пытаясь держать между ним и Жаном дистанцию, которую тот с каждым выпадом стремительно сокращал. — Я плохо схожусь с людьми. — Это не правда. Мы довольно легко тогда общались. И на приеме у мэра Лондона в прошлом ноябре я тоже не припомню, чтобы у тебя с этим были какие-то проблемы. — Может казаться всякое, —пожав плечами и слабо ударив Кайто шпагой по предплечью, ответил Жан. — Но мне сходиться с людьми не приносит никакого удовольствия. — Это уже другое. — Да, возможно, я не так выразился. Кайто не думал, что Жан был с ним искренним. Он и не то чтобы этого ожидал, если честно. Недавно, когда Кайто в очередной раз говорил об этом с Вирджилом, Вик поделился с ним, что Жана вообще трудно было переиграть в эту игру и вывести на эмоции, из-за которых он мог начать говорить то, чем не очень хотел делиться с остальными. Ну, по крайней мере, такой была теория Вирджила, который и сам-то Жана не особо близко знал. Ему казалось, что он так хорошо управляет своими эмоциями именно потому, что знает, что может быть, если он не будет этого делать. Кайто не знал, насколько это было правдой, но видя, как он спокойно переворачивал факты, лишь бы закончить разговор, не заботясь о том, как это могло заставить его выглядеть в глазах других, он готов был допустить, что Вик мог быть прав. Поэтому Кайто решил даже не пытаться его переиграть. Возможно, искренности с его стороны будет достаточно. А, возможно, так полагать было слишком наивно, но ведь он и не хотел с ним воевать. Ему казалось, что их с Жаном все же объединяет намного большее, чем тот признает. — Ты был парнем моего близкого друга, — будто сдавшись, сказал Кайто. — Я знал Бо практически всю жизнь, и я просто пытаюсь понять, что могло так отравлять ему жизнь, что он решился ее у себя отнять. Почему так? Почему он покончил с собой в этой школе в абсолютно рандомную ночь? — Я думаю, нам всем было бы понятнее, если бы осталась записка, — выслушав его и не нанеся ни единого удара, произнес Жан. Его глаза были застывшими и смотрели прямо в глаза Накано, отчего у того поперек горла встало что-то невидимое, но тяжелое. Возможно, это было его желание заорать. — Но ее нет, Кайто. Я не могу ответить тебе на вопрос, на который мне самому не дали ответа. — Хочешь сказать, что он и с тобой таким не делился? Был так влюблен в тебя, но ничего не рассказывал? — Кайто еле заметно усмехнулся. — Если было что-то, что так сильно мучило его, неужели ты этого не замечал? Жан вдруг скривил губы в странной ухмылке, как если бы эти слова Кайто как-то по-особенному его позабавили. — Я заметил, что все всегда думают, что они-то уж точно заметили бы неладное. Ведь это всегда так очевидно, верно? Неладное. Оказывается, нет, — слова Де Вера заставили Кайто вопросительно приподнять бровь, немного растерянно на него посмотрев. О чем он, черт возьми, вообще говорил? — Нет, — снова повторил тот, пояснив, — я не знаю причину, по которой Бо решил умереть. Сбитый с толку, Кайто долго смотрел Жану в глаза, ничуть не смущенный его пристальным и проникновенным взглядом. В его ушах стоял всплеск волн, бьющихся о судно белоснежной яхты и иногда заглушающих негромкую музыку и выращительный и такой разный смех. Кайто казалось, что мысленно он все еще жил в том самом дне, когда солнце оставляло ожог на его носу, когда они с Харпером спорили о чем-то глупом, но совсем несерьезном, когда он показывал незнакомому, невероятно стильному, и слишком уж вычурному парню Бо, как управлять штурвалом, а сам Бо отказывался подниматься наверх в сорокоградусную жару и совершенно точно был живым. Более, чем живым. Любящим быть живым. — Странно, но я не верю тебе, Жан, — спокойно оповестил его Кайто, все старательнее и старательнее заглушая в себе шум волн. — Ты разве не думаешь, что раз его самоубийство не имело смысла даже для тебя, это значит, что кто-то сделал с ним что-то очень хреновое? Ты разве не хочешь выяснить, кто и почему? Жан не ответил, и казалось, будто он даже не услышал, что Накано ему сказал. Он лишь сжал свою шпагу покрепче, и вдруг нанес Кайто несколько ударов, попадая ему по рукам и плечам из-за того, что тот не успевал защищаться от них, и, как если бы ему наскучило и это, все же выбил из его руки шпагу, которая отлетела на несколько метров в сторону от них обоих. — Тебе не хватает фокуса, — сдержанно выдал ему заключение Де Вер, разворачиваясь и снимая с себя перчатки. Кайто бросился за ним, не оценив его попытку закончить этот разговор. — Жан! — Кому бы это было нужно, Кайто? — вдруг резко развернувшись и остановившись, из-за чего Накано чуть не налетел на него, столкнувшись своей грудью с его, негромко и серьезно спросил Жан. — Или ты думаешь, что здесь не школа, а колония для несовершеннолетних убийц? — Нет. На первый взгляд обычная школа, — дернув одним плечом, так же негромко ответил ему Кайто. — А на второй? — Почему все винят в том, что произошло, Алфи Эллингтона? Почему нападают на него? — будто пропустив его вопрос мимо ушей, задал свой новенький. На самом деле, у Кайто в голове все же была связь между этими двумя темами, пускай он и не мог воплотить ее в слова. Он очень долго думал над этим, а еще и много наблюдал за Эллингтоном, про которого он слышал от Бо лишь однажды — когда он рассказывал ему о парне, который, как ему кажется, неровно к нему дышал. Кайто удивило даже просто узнать от Вирджила, что Бо могла беспокоить или же даже нервировать влюбленность Алфи в него, как все про это думали. То, что в Раундвью говорили сейчас про Алфи, и то, что Кайто вообще впервые об этом услышал именно здесь, как-то не вязалось у него в голове в единое целое. — Ты видел, чтобы на него нападал я? Тогда почему ты спрашиваешь это у меня? — не понял Жан, выгнув одну бровь. — Потому что, когда ты и Айзек входите в комнату, Жан, все обращают внимание. — Если ты так пристально за мной наблюдаешь, Кайто, то мог бы и заметить, что я абсолютно ничего для этого не делаю. Кайто хотелось ему ответить. Он даже открыл рот для того, чтобы что-то сказать, но осознал, что слова просто не шли, как бы он ни старался подумать о чем-то. Он осознал, что ему вовсе не в чем было обвинить Жана, хотя он не то чтобы даже спешил бросаться обвинениями. Тем более в него. Накано все же очень его уважал, хотя бы просто потому, что Де Вер был тем, в кого его покойный друг был просто по уши влюблен. Несмотря на то, что со стороны могло казаться обратное, Кайто все же был уверен, что Жану было тяжелее всех, пускай по какой-то непонятной никому причине казалось, что он это старательно скрывал. Дни, проведенные в Раундвью, однако, вызвали у Кайто еще больше вопросов, чем те, с какими он сюда пришел в надежде найти хоть какие-то ответы. Алфи Эллингтон был одним из них, и пускай Кайто казалось логичным, что Жан должен был принимать в этом какое-то участие, на деле ему трудно было хоть что-то ему предъявить на этот счет. Он не видел, чтобы Жан говорил с Алфи, отпускал нелестные комментарии в его сторону, или поощрял других делать это. Кайто не знал, как эта травля началась, но казалось, будто Жан и Алфи жили в разных реальностях и их пути никак не пересекались. Именно поэтому эта неловкая пауза, повисшая между ними, сказала Жану все, что он должен был знать об этом. — Так и думал, — отрезал он, отчего Кайто даже глаза закатил, признав поражение. — Хорошо. Тогда как насчет Харпера? Об этом ты хочешь говорить? Потому что со мной он тоже не особо горит желанием делиться хоть чем-то. — Я не знаю, что произошло у вас с ним. Если ты не заметил, мы не то чтобы ходим на ланчи вместе, а вот вы, вироде как, друзья. — Он сказал мне, что Бо вообще не общался с ним в последние месяцы, — со смешком, который плохо скрывал его беспокойство, произнес Кайто. — Ты знаешь почему? Жан пожал плечами, и реакция на лице Кайто, по-видимому, была настолько яркой, что он решил пояснить. — Кайто, у него была личная жизнь, отдельная от меня, я не понимаю, почему тебе так трудно принять это. — Потому что, Жан,— выставив руки перед собой, нетерпеливо проговорил Кайто, которому хотелось просто встряхнуть Де Вера за плечи, если честно. Жан, однако, держал дистанцию, которую Кайто трудно было преодолеть. И речь была вовсе не о метрах, которые их разделяли. — Потому что, когда мы отдыхали вместе прошлым летом, вы вообще не произвели на меня впечатление пары, у которой была хоть какая-то жизнь, отдельная друг от друга. — Я заметил, твои суждения уже не раз тебя подводили. “Будь я проклят, если это так”, — подумал Кайто, заглянув Жану в глаза. Его взгляд всегда казался Кайто самой интересной частью его внешности, которая, на самом деле, была довольно обычной, и только казалась потрясающей и  узнаваемой из-за его довольно специфичного стиля в одежде, которому он никогда не изменял. Но вот его раскосые, даже какие-то птичьи глаза… их можно было узнать из тысячи других из-за того, какими они были резкими и как неподвижно зачастую смотрели на его собеседника, словно он был ястребом, наблюдающим за своей добычей. Жан явно не боялся прямых контактов глазами, другие люди и внимание не смущали его, и он явно придерживался убеждения, что он вряд ли будет первым, кто отведет взгляд в большинстве случаев. И несмотря на то, что обычный взгляд Жана был именно таким, Кайто знал, что в какие-то определенные моменты он мог быть совершенно другим. В нем могла появляться заинтересованность, он мог смягчаться, становиться более ярким. Кайто, правда, не знал, помогало ли это кому-то все же выдержать с ним контакт взглядами или нет. У Накано пока что плохо получалось. — Ты ненавидишь его за что-то? — осторожно уточнил Накано, нагнав Жана, что отошел к стойке со шпагами, чтобы оставить там свою и ту, которой до недавнего времени пытался защищаться от него Кайто. — Кэсси? — переспросил Жан, приподняв брови и обернувшись на него. Кайто покивал, и Де Вер дернул головой. — Нет. Это прозвучало так твердо и резко, что Кайто даже удивился. — Ты не думал сказать ему об этом? Он уверен, что дело в тебе, — Жана, похоже, насмешили его слова, потому что, пускай он и был повернут к нему полубоком, закрепляя шпаги на стойке, новенький все же заметил на его лице кривую улыбку. Вот только он ее совсем не понял. — Не думаю, что он готов в этому разговору, — честно признался Де Вер. Накано все же иногда сомневался, что у Жана де Вера была нормальная социализация в детстве. Как Генри Винтеру, несмотря на всю его гениальность, не было известно о высадке астронавтов на Луне, так и от Жана, несмотря на постоянное внимание и огромное количество людей вокруг него, похоже, ускользнули некоторые истины о том, как можно было общаться с людьми. — Люди никогда не готовы к этим разговорам, — как бы между прочим сказал ему Кайто, прищурившись, —ты просто говоришь им и все. — Кайто, — “попросил” его Жан, внезапно повернувшись к нему всем телом, отчего Кайто не успел отойти назад, и расстояние между ними как-то резко сократилось. — Я не думаю, что Харпер готов принять, что причина того, что что-то между ним и Бо изменилось, была не во мне. Бо. Более тихое, едва осторожное звучание его имени голосом Жана будет преследовать Кайто еще долгое время. — Она была в нем? — Нет, — быстро ответил Жан. Это привлекло внимание Кайто, и по его внимательному взгляду Жан уже предвидел вопрос. — Я не знаю. — Жан, ты знаешь. Я понимаю, что ты вероятно думаешь, что раз я не знал этого, то это и не мое дело, но мысль о том, что я что-то не успел спросить у него, будет со мной навсегда, понимаешь? — тише, чем обычно, произнес Кайто, поскольку расстояние меньше вытянутой руки, что было между ними, позволяло ему это. Он не хотел выглядеть настолько уязвимым, но если честность между ним и Жаном нужно было заслужить, Накано готов был рискнуть. — Я даже не увидел его в последний раз. — Ты пропустил похороны… — без какого-либо осуждения, а будто просто констатируя факт, сказал ему Жан. — Вы так и будете говорить это так, будто я хотел этого, а не вынужден был? — явно не уловив, что в его голосе не было ничего, кроме горькой правды, усмехнулся Кайто. —  А что начет тебя? Ты разве не пропустил их? Жан перевел взгляд с одного глаза новенького на другой, а затем вдруг выразительно хмыкнул, скривив свои тонкие и бледные губы. — Ты тут всего ничего, а уже так осведомлен. Ты уверен, что тебе нужна моя помощь? — Все переговариваются об этом, — объяснил Кайто, скатившись практически в шепот, потому что ему показалось, что он услышал каике-то звуки позади себя, в дальней части зала, где был выход к раздевалкам. — Так уж все. — Да. Ты не замечаешь, как все перешептываются, когда ты проходишь мимо? — искренне поинтересовался Кайто, которому до этого казалось, что Жан просто мастерски игнорировал нарочитое внимание к себе со стороны других учеников. Его реакция все же заставила его усомниться в этом, однако, даже если о ни ошибался на этот счет, Жан все равно не выглядел хоть немного обеспокоенным его словами. — День, когда меня такое начнет заботить, будет моим концом, Кайто, — тихо, будто поделившись с ним секретом, сказал Жан. Он явно решил, что этот разговор уже изжил себя, потому что заметил, что Кайто нечего было ему на это ответить. Поэтому Жан взял его рукой за плечо, слабо подтолкнув его в сторону, чтобы подвинуть и выбраться из этой ловушки, в которой он был зажат между ним и стойкой со шпагами. Накано не стал ему мешать и лишь тяжело вздохнул, обернувшись, чтобы посмотреть ему вслед и увидев, почему они говорили шепотом в последнюю минуту их разговора. Эмерсон Дзелли, уже давно переодевшийся, и державший одной рукой свою сумку, а второй обувь, в которой нельзя было ходить по дорожкам, медленным шагом направлялся навстречу Жану, вопросительно приподняв свои брови. — Все нормально? — донесся до Кайто голос Эмерсона, когда Жан поравнялся с ним, однако не остановившись, чтобы поговорить. — Да. У нас нет места в команде. — Это разве не потому, что Харпер все еще числится в ней, ведь он формально не уходил? Но фактически… — Не думаю, что Кайто хочет занять его место, — отрезал Жан, на ходу обернувшись на Эмерсона, но скользнув взглядом и по Кайто, что не отрывал от него взгляда. Он был прав. Кайто не хотел подвигать Харпера в этой команде. Ему не то чтобы даже нравилось фехтование.

***

— Ты в порядке? Кайто почувствовал себя паршиво. Именно поэтому он не смог просто взять и пройти мимо Генри Дьюка, который сидел, забравшись с ногами на один из подоконников длинного и светлого коридора, соединяющего собой два корпуса. Накано спешил, ведь сегодня у него еще была запланирована встреча для его группового проекта по экономике, а он потратил на разговор с Жаном чуть больше, чем планировал, что было абсолютно не прямо пропорционально качеству этого разговора и информации, которую ему удалось узнать, но один взгляд на Генри дал ему понять, что для кого-то, кто просто пришел сюда покурить или побыть вдали от привычных шумных компаний, он был слишком задумчивым и напряженным. К тому же, Кайто чувствовал себя мерзко от того, что так нарочито игнорировал сводного брата Бо все это время, чтобы не привлекать к себе больше внимания. Но по крайне мере, Генри было об этом известно, ведь в отличие от Харпера он все же ответил на звонок Кайто несколько недель назад. — Все узнали про мою смену фамилии, — достаточно спокойно объяснил Генри, запоздало, но все же повернув голову на Кайто и глядя на него снизу вверх, пока Накано не опустился рядом с ним на подоконник, подогнув одну ногу под себя. — Черт возьми. Как? Отвечаю, я никому не говорил об этом, — шепотом произнес Кайто, настороженно посмотрев на Генри. Темные, даже какие-то каштановые на этом тусклом солнце, освещающим половину его лица, глаза Дьюка на мгновение скрылись за его тяжелыми веками. Он тяжело вздохнул и сцепил руки взамок, обняв ими широко расставленные колени. — Я бы и не подумал на тебя, — успокоил его Генри, — здесь полно тех, кто больше тебя подходит на роль шпионов, не беспокойся. — Марибэль? — аккуратно уточнил Кайто, которого Вирджил не так давно посвятил природу некоторых отношений в Раундвью. Марибэль Мюррей казалась Кайто обезоруживающей. Необычно красивая, всегда улыбающаяся и флиртующая — в эту ловушку так просто было попасться и пропустить тот момент, когда она уже узнала о тебе достаточно много, чтобы разрушить твою жизнь. — Одна из них, да. Но это была не она, — быстро отмахнулся Генри, дернув головой. — Ты так уверен? — Она первой узнала об этом и никому не сказала. Я сам ей сказал, — пожал плечами он. — Прозвучит абсурдно, но я доверяю ей. Она очень выборочно подходит к тому, о чем говорит. Кайто показалось это необычным, но он решил, что Генри явно знал ее и ее мотивации лучше, чем он сам. Пока что Накано и говорил с ней разве что только два раза в столовой и гостиной. Ему только было непонятно, как ему так долго удавалось скрываться с ее радаров, ведь она до сих пор не узнала о том, кем он являлся на самом деле, а ей бы это точно не составило труда. Вирджил считал, что это было благодаря положению Кайто и той популярности, которую он принес с собой из Бриллантмонта. Хороший статус всегда заслуживал в Раундвью больше доверия и, вместе с этим, больше поблажек, и поэтому мог временно ослеплять даже такую рассчестливую сплетницу, как Марибэль. — Что все говорят? — после недолгой паузы спросил у Генри Кайто, устроившись поудобнее на каменном подоконнике. — Не знаю. По крайней мере, они не говорят это м.н.е. Пока что они просто пялятся на меня и перешептываются, похоже, не зная, как на это реагировать. — Друзья Бо? — Если их можно так назвать, да. — А Жан? Генри даже как-то уливленно посмотрел Кайто в глаза, и его взгляд потерял на мгновение эту тяжесть, которую ему давали его веки. — Я не видел его еще, но, думаю, это его вряд ли удивило. Он знает нашего отца и его приколы. К тому же, он всегда нормально ко мне относился, — задумчиво проговорил Дьюк, запрокинув голову назад и дотронувшись затылком до каменной, холодной стены. Кайто медленно покивал, подумав, что, если это было так, то вряд ли у Генри будут хоть какие-то проблемы из-за этой абсолютно глупой и раздражающей новости. В том, что его отец настоял на смене фамилии у Генри, не было его вины, и это никак не могло говорить о чем-то большем, чем оно являлось. Кайто точно не знал, к чему была такая спешка со стороны Пирсов, но он догадывался, что это могло быть связано с завещанием, которое глава семейства хотел либо переписать, либо же написать впервые. Накано много раз слышал от Бо, что его отец и так не собирался делать его своим первичным наследником, и он был хорошо осведомлен о довольно серьезных ссорах, которые случались между ними, поэтому сам факт смены фамилии Генри совсем не удивлял Кайто. Его удивляло хладнокровие, с которым их отец делал то, что ему казалось правильным, не взирая на чувства самого Генри и то, какие проблемы это ему могло доставить. Косые взгляды и перешептывания могли быть довольно всепоглощающими в таком месте, как частная школа, в которой ты проводишь не только каждый свой день, но и каждую ночь. — Мне жаль, Генри. Я уверен, им хватит мозгов понять, что твоего мнения на этот счет никто не спрашивал. Стоит один только раз встретить старшего Пирса, и все сразу становится понятно, а они все видели его на похоронах, — хлопнув рукой по колену Генри и сразу же сжав его, попытался подбодрить его Кайто. — И прости за весь этот игнор. Я знаю, что выглядит стремно. — Не бери в голову. Я все еще в восторге, что ты просто взял и перевелся сюда посреди года, бросив Швейцарию. Прям первое место в моем топе самых отчаянных выходок, — издав короткий смешок и слабо, но искренне улыбнувшись, сказал ему Генри. — Я бы после этого всего с ума сошел в этой Швейцарии, если честно. Мне надо было всегда быть здесь. — Я знаю, что ты хочешь думать, что это что-то изменило бы, но тут были все, Кайто, и это все равно произошло, — Генри пожал плечами, посмотрев на внутренний двор академии, покрытый большими лужами из-за таявшего на солнце снега. Почему-то напоминание о невозможности повлиять на некоторые вещи в жизни успокивала Генри. Кайто же от этих мыслей становилось только мрачнее и тоскливее. Ему хотелось думать, что в какой-то из вселенных он всегда учился в Раундвью, и его друг не умер в ту ночь в гостиной. Неважно, были ли эти два факта связаны между собой или же нет. — Почему-то все всегда говорят о том, как тихо бывает перед бурей. И никто не замечает, какое тревожное спокойствие наступает после него. Какая эта тишина на самом деле жуткая. Слышно, как птица в небе пролетает, хотя пару дней назад шторм повалил вот то дерево, что стояло тут десятилетиями, — задумчиво проговорил Генри, кивнув на лежащее на внутреннем дворе Раундвью дерево, вокруг которого собрались рабочие, собирающиеся убрать его с пути. Кайто помнил момент, когда оно упало. Пару дней назад шторм заставил взлететь на воздух не только мусорные баки и старые крыши домов в Йорке, но и это старое дерево, по которому персонал Раундвью чуть ли траур не носил эти несколько дней. Генри был прав. Никто никогда не говорит об этом жутком затишье, которое наступает уже после того, как что-то страшное и необъятное обрушивается на тебя со всей своей силой в один случайный вечер. — Генри! — чей-то громкий голос, сопровождаемый шагами, донесся до них обоих, и Кайто переглянулся с Генри, услышав, что кто-то явно приближался к ним со стороны спины Накано. Генри выглянул из-за его плеча, посмотрев на компанию парней, которые, громко переговариваясь, медленно шли по коридору, и поднял руку, коротко им махнув. — Это мои друзья. Иди, — тихо сказал ему Генри, торопливо кивнув головой в сторону. Кайто замялся на мгновение, не сдвинувшись с места, и Генри, заметив это, вдруг улыбнулся ему одним уголком губ. — Я в порядке, иди. Если не хочешь, чтобы они обсуждали, почему новый ученик сидит тут с семикурсником, которого и так обсуждает сейчас вся школа, сделай вид, что поделился со мной сигаретой, — он незаметно протянул ему сигарету, которую Кайто, встав, демонстративно отдал ему обратно, благодарно усмехнувшись. Ему всегда нравился этот малый. — Клянусь, что-то здесь нечисто, Вик, — буквально вбежав в свою комнату и закрыв на собой дверь, оповестил своего соседа Кайто. Он поспешил к своему шкафу, доставая оттуда школьную форму и бросая ее на кровать. У него сегодня не было уроков, но в первом корпусе, куда он собирался, нельзя было находиться в будние дни в обычной одежде, и Кайто не собирался рисковать. — Все через одно место. И я тебе серьезно говорю, обычные разговоры в месте, где никто ничего не скрывает, не должны быть таикми тяжелыми и ощущаться, как работа, — быстро и с трудом переводя дыхание, вываливал на Вирджила Кайто, снимая с себя черный пиджак и водолазку, из-за чего его волосы мгновенно растрепались, что Вик и увидел, издав громкий смешок и снова вернувшись к тому, чем занимался. Кайто не знал, кстати, чем именно. На первый взгляд, он просто стоял у открытого окна, прислонившись плечом к стене и с каким-то увлеченным интересом глядя на улицу. Иногда он поворачивал голову на своего взвинченного соседа, у которого утро точно не задалось, что его почему-то очень смешило, но затем Вик все равно поспешно возвращал свой взгляд на окно и на то, что происходило за ним. — Разговор с Жаном? Катастрофично. Я удивлен, что он не сдал меня остальным вообще с тем, как открыто он не хотел со мной разговаривать о произошедшем. — Я знал, — усмехнулся Вирджил, щелкнув пальцами. — Я говорил тебе, он явно не обрадуется, что ты пришел сюда мешать тому, что он пытается контролировать. — Но это бред, — оставив черную ленточку свисать со своей шеи и застегивая на себе рубашку, проговорил Накано. Он впервые посмотрел на себя в зеркало, мгновенно пригладив растрепавшиеся волосы, а затем взглянул на Вирджила, который по-прежнему наблюдал за чем-то или же за кем-то из своего окна. — Я не мешаю ему, мы вообще за одну “команду” играем так-то. По идее. Он, я, и Харпер потеряли нечто большее, чем просто одноклассника, не в обиду будет сказано. Это Вирджила и не обидело. Он был согласен, он действительно не понимал до конца чувства Кайто, и на самом деле никогда не хотел их понять. Однажды ночью, когда они оба в очередной раз говорили об этом всем, Вик представил, что было бы, если бы подобное случилось с Вальтером, и ему пришлось бы быть на месте Накано. Вряд ли бы он тоже решил оставить все, как есть, даже не попытавшись узнать побольше о случившемся. И все остальные тоже казались бы ему ничего не понимающими лицемерами, как часто отзывался о некоторых в этой школе Кайто. — Я перепробовал все. Пытался делать вид, что мы ближе, чем он помнит и думает, показывал ему свою уязвимость, даже попробовал завуалированно угрожать — ничерта вообще, — Вирджил прыснул, не удержавшись, и его легкая усмешка переросла в открытый и некотролируемый смех, на что Кайто передразнил его, закатив глаза. — “Завуалированно угрожать” Жану. Это что-то новенькое,— пробормотал Вирджил, наконец выйдя из своего убежища за шторой и прислонившись поясницей к подоконнику, открыв окно пошире. Вик вновь подумал о том, что жизнь в Раундвью заиграла новыми красками с появлением в ней Кайто Накано, и пока что никто, кроме него самого, об этом даже не догадывался. То, каким свободным ощущался Кайто во всем, что он делал, просто обезоруживало. — Ты не рассматривал такой вариант, что тебе никто ничего не говорит, потому что нечего говорить? — решил все же спросить его Вирджил, вот уже несколько дней наблюдая за его трещтными попытками что-то понять. Вик это уважал и даже иногда начинал верить в то, что он говорил, но ему все же казалось, что у Кайто были довольно завышенные ожидания насчет произошедшего и непосредственного участия других в смерти его друга. Вирджил прекрасно понимал его желание найти виновного в том, что Бо больше не было, ведь это не имело для него смысла, но была ли у этого хоть какая-то доказательная база? — Я знаю, что тебе нужно объяснение, но что, если его нет? — Оно есть, Вирджил, — твердо и уверенно парировал ему Кайто, что заставляло Вика каждый раз сомневаться в его словах. — Я могу не верить себе насчет людей здесь, но я верю своим суждениям о Бо, и я выбираю доверять тому, что я знал о нем. — Я ничего не говорю, но они все же темнил в последнее время, и даже Харпер сейчас не уверен, что действительно понимал, что было у него на уме в последнее время. А они тут под руку ходили все семь лет, — пожал плечами Вирджил, снова отвернувшись и посмотрев в окно. Кайто это заметил, внимательно уставившись на своего соседа и завязывая слабый бант из тонкой черной ленты на своей шее. — Этому явно есть объяснение, — Кайто прекрасно понимал, что у него этого объяснения не было, но его доверие к Бо означало и то, что он доверял тому, что у него эта причина вести себя так с Харпером явна была. Вполне воможно, Харпер сделал что-то, что навредило их отношениям, и о чем он сейчас предпочитал не рассказывать даже Накано, хотя Кайто не был фанатом именно этой теории, потому что ему с трудом верилось в то, что Бо не позвонил бы ему пожаловаться на выходку друга. Раньше Кайто казалось смешным предположение Харпера, что отношения Бо с Жаном и его новая компания могли как-то негативно повлиять на отношения между ними, однако в последнее время он стал все чаще и чаще возвращаться к этому, уже не находя это таким смешным. — На что ты там смотришь? — не удержавшись, все же спросил Кайто, тоже подойдя к окну. — На кого, — поправил его Вик, усмехнувшись и подвинувшись в сторону, потому что Накано толкнул его своим плечом, чуть ли не свесившись из открытого окна. Внутренний двор Раундвью с живописным видом на озеро, куда выходило окно их комнаты, на первый взгляд, было абсолютно пустым, что было ожидаемо, ведь большинство учеников все еще были на уроках. Но, просканировав взглядом, казалось, всю территорию, Кайто все же заметил кого-то довольно близко к их окну, у высаженных вдоль некоторых дорожек вокруг школы деревьев. Приглядевшись и даже прищурив глаза, Кайто узнал в двух учениках сестру Вирджила и Алфи Эллингтона, что само по себе было интересным зрелищем, вот только он не понимал, что именно они делали. Алфи стоял ближе всего к одному из деревьев, приподнявшись на цыпочки. Селеста стояла за ним, выглядывая из-за его плеча и будто что-то подавая ему обеими руками. Иногда до Кайто доносился их смех, особенно ее, довольно звонкий и заразительный, прямо как у ее брата, но разобрать, о чем они говорили, он не мог. — Что он делает? — недоумевающе спросил Кайто, глядя на то, как Алфи вдруг отстранился от дерева и прошелся вокруг него, постоянно смотря наверх, пока Селеста не указала пальцем в какое-то определенное место. — Пытается снять кота с дерева, — объяснил Вирджил, и по его голосу отчетливо читалось, насколько же сильно его это почему-то забавляло. — Пытается… снять кота? — На территории живет полосатый кот, никто не знает, чей он, но, видимо, теперь наш. Прибился сюда еще в конце прошлого мая, кажется. Я видел, как он забрался на это дерево сегодня утром, а потом пришел Алфи, долго смотрел на это дерево, и видимо решил его снять, потому что тот начал орать, — усмехнулся Вирджил. — А твоя сестра? — Не удивлюсь, если это она его надоумила, хотя Алфи известен вот таким всяким. — “Всяким”? — переспросил Кайто, издав выразительный смешок и подняв глаза на Вирджила. Тот сидел, довольный, как кот, и Накано не понимал, почему его это все так смешило. — Ну, недавно я видел, как он кормил белок в парке у озера. И он не дает этому коту покоя, чтоб ты понимал, — указал пальцем на дерево, вокруг которого наворачивали круги Селеста с Алфи, Вирджил. Кайто и сам не заметил, как наблюдение за этим совершенно внезапным занятием этих двоих отвлекло и его тоже, и какое-то время они с Виком просто стояли в тишине у окна, прислонившись плечом к плечу, как если бы Накано не спешил всего пару минут назад. — Я, наверное, уже утомил тебя этим всем, — тихо сказал Вирджилу Кайто, коротко вздохнув. — Нет, вообще нет. В последнее время я только и живу ради этого сериала под названием “Кайто и его попытки разговорить Раундвью”, — толкнув его плечом, чтобы подбодрить, признался Вик. — Куда ты собираешься, кстати? — Проект по экономике. Мы с Джеттом работаем над ним сегодня в библиотеке. Вирджил беззвучно присвистнул, и Кайто вопросительно поднял на него глаза, перестав упираться руками в подоконник и выпрямившись. — Сильного партнера ухватил. Джетт шарит. — Реально? — Вирджил кивнул, снова взглянув на Алфи и Селесту, которых практически не было видно за деревом, но было слышно, как они смеялись, переговариваясь о чем-то. — Что ж, похоже, мы будем отличной командой. Потому что я тоже шарю. — Ах да, совсем забыл. Ты же у нас уже работаешь с отцом, и тебя всему учит целая команда наставников, — с театральной важностью выдал Вирджил, за что Кайто, посмеявшись, толкнул его локтем в ребра. — Это мы здесь хрен пинаем в школе, а ты тратишь деньги, которые сам зарабатываешь. — Кончай ржать над этим, — показав на него пальцем, в шутку предупредил Кайто своего соседа. Вирджил, подняв руки вверх и загадочно улыбаясь, попятился от окна назад в комнату, захватив по пути свитер, висящий на стуле. — Кто ржет над тобой, Кайто Накано, так эта сама жизнь, которая поставила тебя в проект с кем-то из бывшей троицы. Как будто тебе одного сегодня не хватило, — как бы между прочим сказал он, надев на себя свитер и подходя к зеркалу, чтобы поправить волосы и одежду. Кайто наблюдал за тем, как Вирджил прихорашивался, глядя на свое отражение с невероятной концентрацией, и только хотел было спросить, куда он собрался, как вдруг его мысли повторили ему слова Вика, из-за чего он забыл даже, о чем думал до этого. Вирджил через зеркало заметил, как взгляд Кайто стал каким-то задумчивым, смотреть в одну точку, и имел этот оттенок эмоции, как будто бы он познал один из величайших секретов этого мира. Или же, по крайне мере, был на пути к этому. К несчатью, Вирджил прекрасно понимал, что было у его соседа в голове, и даже жалел, что ненароком подал ему идею. — Даже не думай об этом, — вывел его из иллюзий Вик, развернувшись к посмотрев ему в глаза. — Я знаю, о чем ты размышляешь, но реально — тупая идея. — Тот, кто знает Жана лучше и ближе всех здесь, кроме Бо и Айзека, это Джетт, — указав пальцем куда-то в сторону, как если бы Джетт стоял там, объяснил Кайто Вирджилу, как если бы он этого не понимал. — Дружить столько лет, а потом резко перестать? Тебя разве не удивляет, что они оба, Жан и Бо, перестали общаться со своими близкими друзьями практически в одно время? — В контексте этой школы? Нет, правда. Здесь погода меняется по пять раз за неделю, — хмыкнул Вирджил. — К тому же, в случае с Джеттом, я не уверен, что это Жан перестал с ним общаться, а не наоборот. Но я не знаю точно. Никто из нас не знает, что там между ними произошло. — Хорошо, но Джетт все же застал их отношения, верно? Может, хоть он замечал что-то неладное за Бо. Я не вижу причин, по которым он стал бы это скрывать, если его спросить — он больше не предан этой группе… — Кайто, — прервал его Вирджил, пока Кайто совсем не занесло, а то он уже начал замечать, что тот как-то слишком вдохновился этой идеей, — серьезно, я понимаю соблазн, но лучше не говори с ним о Жане, не думаю, что он очень обрадуется. — Брось, — протянул Накано, усмехнувшись. — Все так серьёзно? Я что-то не заметил какой-то лютый вражды между ними. — Раундвью именно так работает, — пожал плечами красноволосый. — Когда люди здесь становятся открытыми врагами, ты знаешь, что все на самом деле не так плохо, а скорее показушно. Слишком много эмоций, слишком мало анализа ситуации. Но вот когда они предпочитают больше никогда друг с другом не говорить и даже не смотреть друг на друга — именно так ты понимаешь, что там полная бомба. Они знают друг о друге слишком много, и если начнут говорить, то уже не прекратят. Кайто уставился на Вирджила, медленно покусывая нижнюю губу, и между ними воцарилось совершенно киношное молчание, во время которого на фоне должны были стрекотать сверчки. Вирджил ждал, пока Накано переварит эту информацию, а Кайто раздражал даже просто факт того, что он об этом правда думал. Ему очень не хотелось это признавать, но в словах Вирджила был смысл. На первый взгляд, это казалось нелогичным и странным, ведь Кайто казалось, что он в такой же ситуации вел бы себя совершенно по-другому, но… разве? Разве он не предпочел бы тихо разойтись с тем, кто знал о нем слишком многое? Правда была в том, что в их обществе было очень мало по-настоящему свободных людей. Тех, кто мог сам выбирать асболютно всех людей, кто составлял их круг общения, кто мог выбирать, как проводить свои дни, чем интересоваться, и как реагировать на что угодно. Зачастую все поддавалось, хоть и малейшему, но обдумыванию. В действительности Кайто довольно часто наблюдал открытую вражду, которая ничего не значила. Которая будто бы была нужна, чтобы “выпустить пар” и слить переизбыток кратковременных чувств. Самые сильные эмоции обычно самые тихие. — Пошли, — накинув на себя крутку, позвал Вирджил Кайто. Тот моргнул пару раз, выйдя из этого задумчивого состояния.— Ты вроде опаздывал? — А ты куда?.. — Снимать кота с дерева, конечно же, я же мечтал полазить по деревьям этим утром, — то ли с ноткой иронии, то ли совершенно серьезно бросил Вирджил, открывая дверь. Тому, о чем Вирджил старательно предупреждал своего соседа и с чем Кайто в итоге согласился, твердо решив придерживаться только темы проекта по экономике с Джеттом, суждено было разбиться о реальность, в которой Накано все же имел довольно размытое понимание того, кем был Джетт Уиллард. “Он сын политиков, — сказал ему Вирджил по дороге в первый корпус, когда Кайто попросил рассказать ему хоть что-то от его загадочном партнере по проекту, — но сам он, вроде как, не хочет идти этой дорогой. Он довольно серьезен насчет танцев, вряд ли бросит после выпуска. Роско некоторых в своей секции обеспечивает контракты, и Джетт один из них.” Это было немногим. Именно поэтому Кайто совершенно не ожидал того, что случится в следующее мгновение. Джетт показался Кайто довольно приземленным, и Накано знал, что это было обманчиво. Он сидел за большим столом в библиотеке, подпирая рукой голову и уткнувшись в свой ноутбук со скучающим видом. Его свободная рука перебирала пальцами ручку, а горящая на столе лампа отражала свет от массивных часов на его запястье, из-за чего по потолку и стелажам с книгами плясали блики. Глядя на него сейчас, легко было забыть, что он был довольно популярной фигурой в этой школе. Возможно, этот статус был скорее бременем для него, нежели привилегией, ведь Кайто слышал, как про него до сих пор говорили в контексте “троицы”, как если бы она все еще существовала. Джетту это по какой-то причине не нравилось, и у Кайто к этой причине был какой-то нездоровый интерес. “Нет у тебя никакого интереса, — переубеждал себя Кайто, наблюдая за Джеттом, — ты здесь, чтобы сделать этот чертов проект.” — Прости, что опоздал, у меня было бешеное утро, — с энтузиазмом объяснился Кайто, падая на стул напротив Джетта и кладя свой ноутбук на стол. Посреди, прямо между ними, лежала стопка книг, которые выбрал Джетт, видимо, решив не терять время, пока его партнера где-то носило. Кайто взял одну из них и с интересом ее осмотрел, узнав автора и оценив выбор Уилларда. — Чем оно мучило тебя сегодня? — с усмешкой спросил Джетт, до этого отмахнувшись от его извинений, ведь в этом не было ничего такого. — Э-э, ничем, на самом деле. Я проспал, — с толикой неловкости выдал Кайто, оторвавшись от книги и заметив, что Джетт вдруг поднял на него глаза, но не голову. Из-за этого Кайто казалось, будто он смотрел на него исподлобья, неподвижно и заинтересованно, как если бы Накано только что сказал что-то странное или непонятное ему. Это был первые раз, когда Кайто видел Джетта так близко и тем более говорил с ним, и ему казалось, что он явно недооценил то, каким Уиллард был выразительным. В пространстве, полном людей, он довольно легко сливался с остальными, потому что не стремился завладеть чьим-то вниманием, но вот наедине, когда внимание собеседника и так было направлено именно на него, выразительность его внешности и взгляда обескураживала. Если птичьи глаза Жана могли выловить тебя в пространстве и буквально пригвоздить к месту, карие и неподвижные глаза Джетта смотрели прямо в душу. Они довольно красноречиво говорили о чем-то Кайто, и Накано даже взмолился, чтобы это было не что-то в духе “я видел тебя в третьем корпусе час назад, когда ты, вроде как, должен был спать”. — Стресс? — уточнил Джетт, не отрывая заинтересованного взгляда от Кайто. Теперь на его лице появилась слабая улыбка, подчернувшая его острые скулы, и Накано с трудом сохранял свою. Он был дико озадачен тем, что ему неуловимо казалось, будто атмосфера за этим одиноким столом, спрятанным за полками с книгами, как-то резко изменилась. — Видимо, — усмехнулся Кайто, открывая книгу, что держал в руках, и пытаясь что-то старательно с ней найти. — Здесь все не так, как в моей прошлой школе, и вайб здесь абсолютно другой. Ко многому нужно… привыкнуть, знаешь. Но я уверен, что здесь не всегда так, просто в последнее время много, что… произошло, — несвязно проговорил Накано, даже не зная, зачем он все это нес сейчас. Ему казалось, что закопать ложь в еще большей лжи, было не таким уж и плохим решением, ведь тогда она не будет очевидной в сравнении с правдой. Джетт убил его тем, что сделал, услышав это. Он вдруг выпрямился, откинувшись спиной на спинку стула, и широко улыбнулся Кайто, немного растерянно переводя свой взгляд с одного глаза новенького на другой. Джетт будто думал, что он шутит, и не понимал, стоило ли смеяться, или же нет. — Боже, — с забавой протянул Уиллард, когда до него, наконец, дошло, что Кайто говорил с ним вполне серьезно. — Я знаю, кто ты, можешь не привторяться со мной, — решил осведомить он его, тем самым разрушив эту череду абсолютно неловких переглядываний и вымученные попытки Кайто вести с ним “маленький разговор”. — Знаешь… кто я? — Не начинай. Говорю же, можешь не привторяться, мне все равно, — довольно серьезно оборвал его очередную попытку Джетт, уверенно открывая одну из книг по экономике на определенной странице. Тот вообще, кажется, не замечал его попыток начать работу над проектом. Он это серьезно? Скидывать на него такое, а потом буквально говорить ему “проехали”, и предлагать начать работу? “Джетт Уиллард, черт возьми…”, — подумал Кайто, хмыкнув. — Откуда ты узнал? Темные глаза Джетта внимательно, но коротко посмотрели на него, отвлекшись от того, чем он занимался в ноутбуке. — Когда Бо и Жан начали встречаться, я все еще общался с ними, — как бы между прочим объяснил Джетт, видя, что Кайто не улавливает. — Я видел тебя в его профиле, и в профиле Жана тоже. — Удивительно… — пробормотал Кайто, не ожидав это услышать, ведь он считал, что никто не обратит внимание на одну короткую и исчезающую “историю” в инстаграме. И у него была причина так думать. — Бриско меня вообще не узнал. Джетт задушил в себе смешок, поднеся кулак к губам. — Бриско не самый сообразителный персонаж, когда дело касается внимательности. Кайто не мог поспорить. То, что Айзек не обращал на него никакого внимания, до сих пор дико удивляло его. Однако, Накано уже успел понять, что Бриско каким-то образом, видимо, очень хорошо считывал мысли Жана, и если тот делал вид, что ничего не происходило и новенького он не узнавал, староста школы не тратил время на то, чтобы что-то выяснять. Между ними была довольная интересная, но совсем непонятная ему динамика. Особенно вкупе с Джеттом, который, оказывается, все это время прекрасно знал, что Кайто статус “новенького” не совсем подходил. — И ты никому не сказал, кто я? — подозрительно прищурившись, не понял Кайто. — Ты же видел, что я притворяюсь, что не знал Бо. Почему не рассказал всем? — Подумал, у тебя свои причины на это. Ты ведь не перевелся сюда, потому что соскучился по английской земле. — Тогда ты знаешь, зачем я здесь? — Думаешь, что есть виноватые? Хочешь мести? — приподняв черную и от природы изогнутую бровь, уточнил Джетт. — Хотя бы просто правды, — откнувшись спиной на стул и сложив руки на груди, проговорил Кайто. Ему, на самом деле, стало легче от того, что можно было перестать притворяться. Эта вторая личность, которую он выпускал наружу при всех остальных — улыбчивая, легкая, и ничего не понимающая — имела особенность дико утомлять его. Ему не хотелось таким быть, но если он опустит эту маску, это быстро вызовет у других в лучшем случае недоумение. Джетту его маска явно не нравилась. И он был рад, что он от нее избавился, наконец. — Оптимистично, — выразительно усмехнувшись, сказал ему Уиллард. Выглядел он так, будто сам факт присутствия Кайто в Раундвью его дико забавлял. С ним здесь будто стало немного интереснее. — В этом тебе здесь никто помогать не будет. — Я это понял. Чего я не понимаю, так это почему? — Брось, ты ведь не такой наивный… — Я? Нет. Я просто продолжаю слышать, как тут все буквально оды поют о Бо, и неважно, спрашиваешь ты их о нем или нет. Я понимаю, что то, что он мертв, делает его более привлекательным для всех, но если все так любили его, почему никто не хочет понять, с какой стати он покончил с собой? — Дыши, — практически прервал его Джетт своим тихим голосом, немного обеспокоенно сдвинув брови к переносице и неотрывно глядя на Кайто. Накано буквально заставил себя замолчать, тяжело сглотнув и переведя дыхание. Его удивило, что он почти потерял самообладание. Он не терял его с Жаном, не терял с Харпером, но сидящий напротив него Джетт, похоже, обладал достаточным уровнем неизвестности и в то же время осведомленности, чтобы это, наконец, пробило броню Кайто. Джетт наблюдал за ним какое-то время, будто чтобы убедиться, что его отпустило, и наконец разрушил молчание, решив объяснить ему то, чего Кайто не понимал, и что вызывало у него такую фрустрацию. — Потому что в этой академии Бо был связан с людьми, о которых не хотят говорить. Кайто быстро моргнул пару раз, сузив глаза и недоумевающе посмотрев на Джетта, что придвинулся ближе к столу, положив на него руки. — С вами тремя? — уточнил Кайто, усмехнувшись. Джетт натянуто и неловко улыбнулся вместо кивка. — То есть подвергать сомнению его смерть, значит подвергать сомнению ваши слова о том, что вы видели в ту ночь? — Мне плевать, подвергнут ли мои слова сомнению, Кайто. Не я тот, кто убедился, что козел отпущения у этой школы есть, так, на всякий случай, вдруг пригодится, — тихо проговорил Джетт, заставив Кайто придвинуться поближе, навалившись грудью на стол. Слова Уилларда заставили мурашки быстро пробежать по коже его рук, а сдвинутые на переносице брови образовали глубокую морщину между ними. Кайто думал об этом все эти дни. Это не выходило у него из головы. — Этот парень, про которого тут все думают, “козел отпущения”… это полный бред, — качнув головой, заявил Накано. — Вся эта чушь про то, что кто-то мог вот так довести Бо — полная хрень. Все, кто верит в это, не знали его. — Не думаю, что все действительно верят в это, — пожав плечами, признался Джетт. — Думаю, все хотят и выбирают верить. Потому что если не верить в это, то во что? Неопределенность всегда страшнее. — Меньшее из двух зол… — Можно и так сказать. — Ты не знал, что с ним происходило в последние месяцы? У них с Жаном? Так, все предостережения Вирджила потерпели крах, но Кайто подумал, что и обстоятельства были не самые типичные. У него, возможно, не будет более подходящей возможности заговорить об этом с Джеттом. А Кайто понимал, что варианты у него заканчивались. Если он не расположит Уилларда к себе сейчас, второй такой подачки ему никто делать не будет. — В последние месяцы, нет, не знал, потому что уже не проводил время с ними. Почему ты спрашиваешь? — Я не знаю, — признался Кайто, у которого действительно не было связного ответа на то, почему он спросил то, что спросил. — У меня просто странное ощущение, что что-то точно произошло, иначе почему кажется, будто ему плевать на то, что Бо больше нет? Джетт лениво усмехнулся, медленно и молча смерив Кайто взглядом, будто пытаясь что-то понять. У Кайто причем тоже сложилось впечатление, что он чем-то озадачил Уилларда, ведь тот не спешил реагировать на его вопрос. Накано задумался, пытался ли Джетт подобрать какой-то “аккуратный” ответ, и вообще, какую долю своей реакции он прогонял через определенный фильтр, разговаривая с новеньким? — Я предположу, но поправь меня, если я не прав, — после недолгой паузы, произнес Джетт. — Ты вообще не знаешь Жана, верно? Кайто вопросительно выгнул бровь, пытаясь вспомнить, что такого он сказал до этого, что могло бы намекнуть об этом Уилларду. — Да. Я виделся-то с ним всего два раза до этого. Джетт понятливо покивал, чему-то улыбнувшись. — Теперь понятно. — Понятно что? — С чего такие глупые вопросы. Кайто вздохнул, услышав это, и немного раздраженно усмехнулся, отведя глаза в сторону. — Если они глупые, то тогда объясни, что такого я должен знать о нем или об их отношениях, чтобы это все наконец начало приобретать хоть какой-то смысл. — Я не собираюсь сидеть тут и давать тебе свою сугубо личную и полную нюансов оценку личности Жана де Вера, — заверил его Джетт, и Кайто почувстовал себя даже как-то странно от этого. То, что сказал Джетт, могло прозвучать довольно грубо и за мгновение могло опустить градус их разговора ниже нуля, но почему-то это таким не прозвучало. Уиллард не грубил ему и явно не смеялся над ним — он пытался объяснить ему, почему этот разговор явно не приведет к желаемому Кайто результату. В общем-то, Вирджил предуждал его об этом, так что нечего было удивляться или же раздражаться из-за этого. Он все равно получал больше, чем планировал.  Ведь изначально он был решительно настроен выполнить этот злосчастный проект и уйти. — Боишься его? — Нет. Просто я знаю его так долго и настолько хорошо, что говорить об этом с кем-то, кто абсолютно ничего о нем не знает, кажется мне пыткой, — с толикой иронии произнес Джетт, и Кайто прыснул, не удержавшись. — Справедливо, — отрезал он, снова откидываясь спиной на стул и закидывая ногу на ногу. Его взгляд сузился, глядя в спокойные глаза однокурскника. — Вы все что-то недоговариваете. — Хочешь знать, что? — вдруг спросил Джетт, приподняв брови. — Последний, кто неправильно задавал здесь вопросы, закончил изгоем. Накано не понял, о ком была речь, но на ум почему-то пришел Алфи Эллингтон, и он даже хотел уточнить, его ли Джетт имел в виду, но кое-что другое привлекло его внимание посильнее этого. — Неправильно? — зацепился за это слово Кайто. — С тобой такое вряд ли случится, но тебе так и продолжат недоверчиво улыбаться в лицо и вешать лапшу на уши, если не научишься задавать вопросы в Раундвью путем меньшего сопротивления. Ты всем нравишься, но тебя удивит насколько быстро это может измениться, если оступишься. — Меня это реально не заботит, — безразлично пожав плечами, бросил Кайто. Он оценил то, что Джетт пытался его предостеречь, но Кайто не считал, его репутация не была разменной монетой. Он запросто мог пожертвовать ей, чтобы добиться того, чего он хотел. — Нет, заботит, — твердо и проникновенно заверил его Джетт. — Если хочешь получить то, что нужно, если хочешь, чтобы люди отвечали на твои вопросы, ты должен давать им что-то взамен. Например, быть достаточно высоко, чтобы диалог с тобой уже казался привилегией. — Я сойду с ума, если потрачу месяцы только на это, — признался Кайто, невесело ухмыльнувшись. Джетт медленно покусал нижнюю губу, смеряя Накано взглядом, и прекрасно замечая, как это все фрустрировало его или даже злило, пускай он и делал вид, что был в полном порядке. Его маска уже второй раз за весь разговор слетала при Джетте, и в этот раз Уиллард не стал привлекать его внимание к этому. — Я не могу тебе помочь, но я могу дать себе совет, — негромко сказал ему Джетт, и Кайто посмотрел на него с такой надеждой, будто тот предложил спасти ему жизнь, не меньше. Молчание, последовавшее за этим, однако, смутило Накано. Он все ждал, когда Джетт даст ему обещанный совет, но тот лишь выжидающе смотрел на него, и его взгляд был таким проникновенным и красноречивым, что Кайто казалось, будто он чего-то явно не улавливал. Только спустя несколько мгновений Накано заметил какое-то движение боковым зрением и оторвал взгляд от глаз Джетта, посмотрев на его руку, что лежала на стопке книг, на первый взгляд, по чистой случайности. Что-то все же не дало Кайто отвести взгляд от его руки так быстро, и это был его указательный палец, которым он медленно водил вокруг нескольких букв в слове “Испания” в названии книги. Кайто смотрел на это какое-то время, думая, не показалось ли ему. S.P. Джетт проверял, знал ли он о существовании сообщества? Не хотел ненароком выдать то, что держалось в строжайшем секрете? — У меня есть приглашение, — негромко и неуверенно сказал ему Кайто, все еще сомневаясь, что это не было обычным совпадением. — Так и думал, — быстро разрушил Джетт его сомнения, выразительно улыбнувшись. — Тебе как новичку дадут право сделать ставку на следующей вечеринке. Таковы правила. Примешь предложение и получишь возможность узнать то, что хочешь, если сделаешь все по-умному. — Вот, что значит задавать вопросы “правильно”? — усмехнулся Кайто. Джетт заставил эти вечеринки выглядеть еще более привлекательно для него. Он думал над этим уже какое-то время, но все еще не до конца был уверен в правилах, существующей очереди, и принципах ставок. Уиллард подтвердил самое главное — следующий жребий выпадет именно ему. — Формулировки очень важны, — пояснил Джетт. — Некоторые искусно обходят правила, если кто-то слабо формулирует запрос. Для тебя это был бы самый прямой способ получить нужную тебе информацию. Но учти, что этим самым ты себя очень подставишь. Никто не ожидает от тебя значительной первой ставки, ты ведь новое лицо. Тебя моментально возьмут на карандаш, и это вопрос времени, как долго у Марибэль займет подкопать под тебя и рассказать всем, кто ты такой. — Плевать, я и не рассчитывал, что у меня выйдет долго скрывать это ото всех. Джетт пожал плечами, как бы говоря ему что-то между “Тогда делай, как считаешь нужным” и “Я тебя предупредил”. — Эти вечеринки… из-за произошедшего с Бо их приостановили, да? — спросил Кайто после недолгой паузы. Джетт покивал, отчего его заправленные за уши черные волосы упали ему на лицо. Накано засмотрелся на то, как менялось его выражение из-за этого, ведь они прикрывали его острые скулы и падали на глаза, делая взгляд менее выразительным и резким. — Ты случайно не знаешь, кто создатель этого общества? Вирджил сказал Кайто, что это было чем-то, вроде тайны, которую в Раундвью особо не обсуждали, ведь на самом деле было неважно, кто создал то, чему обеспечивали форму другие. Но Кайто хотелось узнать, кто послал ему приглашение, было ли это связано только с тем, что он перевелся сюда из крутой швейцарской школы, и кто все-таки решал, когда траур по Бо больше не будет мешать ходу вечеринок. — Догадываюсь, — пошевелив пальцами в воздухе, все же неуверенно ответил Джетт. — Скажи мне, — попросил Кайто, придвинувшись ближе к столу и опустил свой голос до шепота. — Я хочу погворить с ним. Убедить провести вечеринку. Джетт не сдержал смеха, услышав это. — Это глупейшая затея, — осведомил он его. — Она не поддается уговорам. — Она?… — удивленно повторил Кайто одними губами, не поняв даже, чему именно удивлялся: тому, что это девушка, или тому, что у Вирджила была похожая теория на этот счет. “Говорят, что нет никакой связи между ведущим на вечеринке, кто приглашает делать ставку и следит за ее выполнением, и тем, кто это сообщество создал. Но о.н.а. становится ведущей особенно часто”, — вспомнил Кайто слова своего соседа. — Это Мюррей, да? — уточнил Кайто, на что Джетт никак особо не отреагировал и только задумчиво очертил глазами комнату, пожав плечами. Его пауза в реакции до этого, однако, была достаточно красноречивой и сказала Кайто все, что ему нужно было знать. — Ты можешь мне помочь? — неуверенно, но с отчетливой тенью мольбы в глазах спросил его Кайто. Джетт, кажется, ушам своим не поверил. — Хочешь, чтобы я уговорил ее? — указав себе на грудь, уточнил он. — Она послушала бы тебя. Как ты и сказал, я здесь все еще никто. — Я правильно понял, что ты хочешь, чтобы я уговорил ее провести вечеринку, на которой ты сделаешь ход против кого-то из ее круга? Звучало абсурдно, Кайто был согласен. Особенно если произнести это вслух, из-за чего наглость и абсурдизм становились особенно очевидны. Но Накано верил, что если кто-то и сможет сделать подобное и выйти сухим из воды, так это Джетт Уиллард. Он успел заметить, что его слова не подвергали сомнению, а взгляды, которыми его провожали в столовой или же гостиных, были полны уважения и даже какого-то благоговения. Это у него было общим и с другими танцорами, но Кайто видел в этом всем и нечто другое. Казалось, будто из всей бывшей троицы, он вызывал у остальных некий трепет именно потому, что он добровольно и без последствий ушел от того, что общение с Жаном и Айзеком бессрочно гарантировало ему в этой академии. Кайто бы много отдал, чтобы узнать причину этого, но он не думал, что эта информация стоила ставки. Но вот Бо стоил этого. Еще как. “Эти два факта ведь никак не связаны между собой”, — подумал Кайто,  уже однажды подвергув это сомнению, но так и не найдя ничего, за что можно было зацепиться. Бо упомянул Джетта в разговоре с ним лишь однажды, когда рассказывал ему про друзей Жана, а Джетт продолжал общаться с ними всеми еще довольно долго после того, как Жан и Бо стали встречаться. Бо про разлад между этими тремя вообще ничего не говорил, а Кайто был уверен, что он точно решил бы поделиться с ним, если бы подобное произошло из-за него. Внимание ему льстило, он от него не бежал. Да и Джетт, кажется, не испытывает ни к кому таких категоричных эмоций, как к Айзеку и Жану, причем очевидно, что больше претензий вызывал у него именно последний. Кайто даже подумал мимолетно, не могло ли быть так, что Джетт что-то испытывал к Бо, что довольно ожидаемо могло рассорить его с остальными. В каких людей он вообще влюблялся? Был ли Дивайн Флэр просто его партнером по танцам, или же то, о чем все вокруг сплетничали, имело какую-то базу? — Пожалуйста, — буквально силком вырвав себя из всех этих мыслей, произнес Кайто, сжав рукой предплечье  вытянутой на столе руки Джетта. — Я знаю, что у тебя нет причин мне помогать. И ты прав, говоря, что никто здесь не захочет, чтобы я в этом рылся. Но я слышал, как ты говоришь о Бо — тебе не было плевать на него. Ты ведь тоже думаешь, что здесь есть те, кто знает, почему он сделал то, что сделал, и почему-то это скрывают? — Кайто заглянул Джетту в глаза, пытаясь понять по его неподвижному лицу, о чем он сейчас думал. — Если ты можешь как-то повлиять на то, чтобы вечеринка состаялась в скором времени, сделай это для меня. Я тебе отплачу. Неизвестно, повлиял ли на Джетта щенячий взгляд Кайто и его попытка воззвать то ли к его сердцу, то ли к совести своими высокопарными речами, или же перспектива того, что Кайто мог остаться у него в долгу, ведь в Раундвью услуги и долги просто не бывают лишними. Но Джетт сдался, тяжело вздохнув и наклонив голову к плечу — Я посмотрю, что можно сделать. Но не обещаю. Кайто выдохнул, перестав задерживать дыхание, и только сильнее сжал рукой предплечье Джетта в знак благодарности, пока тот не стряхнул ее, положив перед Накано открытую книгу. Кайто вымученно на нее посмотрел, но строгое лицо Джетта не дрогнуло. Меньшее, чем Накано мог ему отплатить, так это начать наконец этот проект, до которого им обоим, по правде говоря, не было никакого дела.