Глава 18
1 января 2026 г., 17:48
— Что будет первым: вопрос или действие?
— Вопрос.
— Скучно-о-о, — протянул Вирджил, запрокинув голову назад, на что Фло, который выпал Эверу для его очереди в игре, только осклабился, нетерпеливо качая коленом.
Эвер вымученно задумался, похоже, надеясь, что тот все же выберет действие, которое он для него заранее придумал. Ровэйну трудно было что-то всерьез спрашивать у Фло — они так редко общались вне коллектива, что Эвер, если так задуматься, его практически не знал. Нет, они, конечно провели бок о бок восемь лет, и знали достаточно, чтобы сложить друг о друге какое-то мнение, но Ровэйну сходу даже придумать было сложно, что бы он хотел у него спросить.
— Подкатил бы к психологу, если бы он был помладше?
Фло прыснул, запрокинув голову назад, да так резко, что сидящий рядом Вальтер решил положить свою раскрытую ладонь на угол дивана, чтобы Хьюс, если что, врезался затылком именно в нее. Вся эта компания сидела на пушистом ковре в самом центре гостиной, будто бы спрятавшись от остальных за расставленной в круг мебелью, поэтому для размашистых жестов Флоренса Хьюса здесь совсем не было места.
— Возраст — самая привлекательная его черта, — пояснил Фло причину своего смеха, на что Эвер только вскинул бровями, переглянувшись с остальными. Вроде и нельзя было сказать, что он не привык к приколам Фло, но тот все равно каждый раз удивлял его по новой.
— Боже, ты даже не задумался, — сказал Куинн, скучающе коснувшись затылком груди Эмерсона и перебирая руками черную форменную ленточку у себя на груди.
— Вы видели его? Какие размышления? — задав этот вопрос, Фло посмотрел на Харпера, скорее всего потому, что тот сидел рядом с ним и смотрел прямо на Хьюса, оперевшись руками на журнальный столик и подперев ладонью подбородок. Кэсси удивленно приподнял брови, не ожидав, что его мнения спросят так явно. Новый психолог, конечно, выглядел довольно классно, но озвучивать это вслух Харпер не стал. Эта обсессия Фло недоступными ему мужиками, на самом деле, сбивала с толку. Никто не мог до конца понять, серьезен ли он был насчет этого, или стабильно вот уже кучу лет просто прикалывался над ними всеми.
— Это херня вопрос. Дай мне поставить перед ним выбор, — вдруг сказал Вирджил, которому дико хотелось разогнать эту скуку и потрясти немного атмосферу, нависшую над ними. Эвер лишь приглашающим жестом “пропустил” его вперед себя, и Вирджил хитро посмотрел на Фло, которого это все явно забавляло, потому что он тут же ответил ему своим несерьезным и чуть прищуренным взглядом. — Расскажи нам, почему вы с Бо тогда подрались в столовой, — выдержав паузу, сказал Вирджил, отчего все присутствующие переглянулись, а Вальтер и Эвер одновременно тихо присвистнули.
Вик не понимал, на самом деле, как Ровэйн сам до этого не додумался, ведь это было чуть ли не единственным вопросом, на который всем в этой школе хотелось получить ответ от Фло. Он почему-то упорно об этом не говорил и лишь отшучивался, что было абсолютно в его манере, ведь привлекать к себе внимание он любил, и мог выжать из этой ситуации по максимум спекуляций, даже если реальная причина была абсолютно не интересной. Сам Вирджил в неинтересности этой причины очень сомневался, ведь это в принципе была очень странная ситуация: Фло не был из типа людей, кто легко лезет в драку или же даже осознанно провоцирует на нее, а Бо было важно то, как его видят другие, поэтому он всегда “держал лицо” и не поддавался импульсам. Именно поэтому Вирджилу их заварушка показалась довольно интересной, и он бы многое отдал, чтобы узнать, в чем было дело. И не только он, на самом деле. Виржил незаметно перевел глаза на Харпера, что без явного азарта в глазах, но все же очень внимательно смотрел на Фло, покусывая нижнюю губу. Вик, на самом деле, не знал, делал ли он это из-за своего собственного интереса, или же из-за Кэсси, которому ничего в последнее время не приносило успокоения.
— Так и где выбор?— приподняв бровь, как бы между прочим напомнил Фло, откинувшись спиной на ножку дивана и собираясь прислониться к нему и затылком тоже, но наткнулся на руку Вальтера, которую тот поспешно убрал. Это, однако, заставило Фло обернуться, вопросительно посмотрев на Монтегю, который сделал вид, что даже не заметил этого, ведь все его внимание было приковано к его красновоосому другу.
— Либо расскажи об этом, либо признайся Полонски в нарушении комендантского часа и попроси наказать тебя.
— Без проблем, — согласился Фло, резко выпрямившись и вставая на ноги.
Вик не понял.
— Что?
— Попрошу его наказать меня особенно жестко, — сладко улыбнувшись, с некой иронией в голосе оповестил их Фло, на что они все, включая Вирджила, скорчили возмущенные и противные гримассы.
— Мерзость! — воскликнул Куинн, посмотрев на Фло так, будто он напрямую спрашивал его, не свихнулся ли он.
— Господи Иисусе, сядь, — попросил Вальтер уже собравшегося перешагнуть через их ноги и направиться навстречу к дисциплинарнику Фло. Он поднял руку, обхватив ею запястье Хьюса, и с такой силой потянул его вниз, что Фло пришлось опуститься на пол, иначе бы он упал, запнувшись в ногах. Он оперся о колено однокурсника, но руку поспешно убрал, выпрямившись, однако этой мимолетной близости хватило, чтобы до Вальтера донесся неожиданно сладкий и пряный аромат, который показался ему даже каким-то теплым. Яблоки с корицей. Именно так почему-то сегодня пахло от Фло.
Хьюсу почему-то от выражений на их лицах стало дико смешно, и Вальтер, пару секунд наблюдая за ним, воспользовался тем, что остальные отвлеклись на обсуждение привлекательности Полонски и психолога, и ущипнул его через рубашку и форменный пиджак за грудь, совсем рядом с соском, из-за чего тот резко успокоился, схватившись за это место рукой и одарив Монтегю гримасой боли и возмущения. Вальтер знал, что он совсем недавно, на рождественских каникулах, проколол соски, что хотел сделать уже довольно долгое время, и они все еще были слишком чувствительными к прикосновениям, тем более к таким грубым. Монтегю заметил, что это был отличный способ заставить его перестать ломать комедию.
Харпер уже успел пожалеть о том, что согласился играть в эту игру. Правила этой “игры” постоянно менялись, а градус ее серьезности то повышался, то понижался в зависимости от того, чья очередь выпадала следующей. Компания, откровенно говоря, тоже была слишком разношерстной, чтобы Харпер мог уловить, убивали ли они за этим время просто по приколу, или же пытались устроить мини версию одной из вечеринок общества S.P. Если Эвер, Каспиан, и Селеста присоединились к этому от нечего делать, а Вальтер и Вирджил здесь были явно для того, чтобы поглазеть на Ровэйна, в кое-то веки собравшего волосы в хвост, то вот Примроуз и Фло, похоже, ловили все больший и больший азарт от того, что должно было быть просто шуткой. Изначально. Не то чтобы Харпер действительно верил, что подобные вещи здесь могли быть просто шутками. Еще он не понимал, почему они все сидели на полу, за исключением Селесты, что сидела в кресле позади Каспиана и Эвера, поставив локти на свои колени. Когда Кэсси зашел в гостиную, и Вирджил помахал ему рукой, пригласив присоединиться, они уже сидели именно так, и Фло несколько раз успел заметить с нескрываемым наслаждением в голосе, что они привлекали слишком много внимания от остальных присутствующих здесь.
Когда приложение на телефоне Вирджила показало имя следующего игрока, которым оказался Куинн, тот заметно оживился, отстранившись спиной от груди Эмерсона и подвинувшись ближе к столу, чтобы нажать на опцию случайной очереди еще раз. Увидев имя того, кому он должен был ставить ультиматум, он сначала то ли разочаровался, то ли озадачился, но это продолжалось лишь несколько секунд, потому что затем его глаза вдруг блеснули азартом и готовностью поражать своей игрой. Харпер мысленно пожалел того, на кого он набросится в следующую минуту, но довольно быстро понял, что, похоже, жалел самого себя, судя по тому, как Вирджил посмотрел на него, покусывая щеку изнутри.
— Боже… — одними губами уныло проговорил Кэсси, все же увидев свое имя, написанное красными большими буквами в приложении телефона, который Куинн продемонстрировал остальным.
— Даже не знаю, что спросить, — с притворным разочарованием проговорил Призроуз, положив телефон на стол и откидываясь спиной на на грудь Эмерсона, который перекинул руку через его плечо.
— Господи, не ломай комедию, — закатил глаза Фло. Слишком уж хорошо он знал своего соседа по комнате, чтобы не понять, что Куинн, еще до того как решить играть в эту игру, прекрасно знал, что бы он спросил у каждого присутствующего в этой комнате. В то, что он не знал, что делать с Харпером, Фло было особенно трудно поверить, ведь он не был в восторге от Кэсси, и у него в голове явно перманентно зрело миллион способов, как можно было бы его задеть.
— Расскажи нам всем, с кем у тебя был первый секс, — бросил Куинн, посмотрев Харперу в глаза. То, как он качал при этом коленом из стороны в сторону, кажется, бесило Кэсси даже больше его вопроса.
Фло присвистнул, с интересом посмотрев на Харпера, но тот не сводил своего убийственного взгляда с ухмыляющегося блондина, что сидел напротив него.
— Мы даже можем не знать этого человека, — подперев рукой голову, как бы между прочим выдал Вальтер.
— Бросьте, — “попросил” Примроуз. — В таких школах, как наша, где мы бувально живем, почти у каждого первый секс был здесь. Но даже если не так, скажи тогда имя того, с кем у тебя было из тех, кого мы знаем.
Повисшая в их компании тишина, в которой четко читались любопытство и выжидание, довольно быстро начала давить на Харпера, пока тот пытался понять, зачем вообще Куинн спросил у него именно это. За этим вопросом явно стояло что-то, что лично Примроуз считал потенциально смешным или же достойным сплетен, и Кэсси все никак не мог понять, что именно это было. Он не слышал про себя никаких таких слухов. Более того, он вообще сомневался, что его хоть кто-то в этой академии считал достаточно интересным для хоть каких-то обсуждений. Выражение лица Куинна тоже не помогало ему понять, о чем он думал. Он просто смотрел ему в глаза с кривой улыбкой, покачивая своим коленом и перебирая пальцами длинные и украшенные парой перстней пальцы Эмерсона. Харпер вдруг перевел на Дзелли взгляд, увидев, что и тот на него смотрел довольно внимательно.
Все потому, что у Харпера было три варианта, как ответить на этот вопрос, и ни один из них не мог пройти без последствий для него. Первым был именно он, Эмерсон Дзелли, чья пассия сидела прямо напротив Харпера с этим абсолютно диким оскалом на лице. Эмерсон выглядел немного нервно, как показалось Харперу, хотя и пытался всячески это скрывать. Кэсси это даже немного насмешило. Ему не стоило переживать об этом. Во-первых, Харпер не собирался его так подставлять, а во-вторых, он вовсе не был его первым разом. Вторым вариантом был Вирджил, который, не отрываясь и, такое ощущение, что даже не дыша, смотрел сейчас на профиль Харпера и на тонкую косичку, что лежала у него на щеке. Его имя Кэсси тоже не торопился озвучивать. Ему не хотелось клейма очередного парня, который запал на Вирджила Вика, имеющего репутацию того, что ему дают все, к кому он с этой целью подбивает клинья. Даже тот факт, что Вик сам хотел начать с ним отношения, а Харпер ему отказал, не спасло бы его от этой репутации. Плюс, от идеи нажить врага в лице Цереры он тоже как-то не был в восторге. И, наконец, третий вариант — известный им всем как новенький ученик — Кайто Накано, который, будь он здесь, прекрасно бы понял, что по-хорошему Харпер должен был назвать его имя, ведь именно с Кайто Кэсси впервые узнал, чем был этот самый секс. Прогулявшись одними лишь глазами по гостиной, Харпер нашел Накано, что сидел на подлокотнике кресла Марибэль Мюррей, которая увлеченно о чем-то с ним говорила и смеялась. В какой-то момент Кайто, будто что-то почувствовав, оторвал от своей собеседницы взгляд и пробежался им по гостиной, заметив Харпера, которого этот контакт глазами даже как-то оживил.
— Или что? — вдруг спросил Харпер, вопросительно взглянув на Куинна.
— Оу, долго же думал, — с нескрываемым азартом в голосе, протянул Фло. — Брось, скажи нам.
— Отвечаю, даже мне интересно стало, — сказал Эвер, что так внимательно наблюдал за Харпером все это время, что даже моргать на это время забыл, из-за чего его глаза заметно заслезились.
— Или что, Куинн? — игнорируя эти просьбы и комментарии, повторил Харпер.
Примроуз, похоже, не ожидав, что тот решит избежать этого вопроса и напомнить ему, что они все еще играли в “ультиматум”, немного разочарованно вздохнул, закатив глаза и всерьез задумавшись. Эмерсону в этот момент показалось, что таким образом Харпер в очередной раз делал ему одолжение, не собираясь выдавать их тайну перед всеми и, в особенности, перед Куинном. Дзелли был благодарен, и Харпер это видел в его взгляде, думая, однако, что это было совсем не обязательно, ведь, собираясь выполнить действие, Кэсси на самом деле помогал Накано сохранить его тайну, а вовсе не Эмерсону.
Куинн осмотрел присутствующих в гостиной, задержав на ком-то конкретном взгляд, и Харпер заметил, что его вдруг осенило, судя по снова нарисовавшейся усмешке на его лице.
— Или подойди к Жану и попроси заплести ему волосы.
— Что, прости? — под довольно громкие реакции остальных, которых явно дико позабавил такой ультиматум, то ли не понял, то ли возмутился Харпер, сощурив глаза и выразительно выгнув одну бровь.
Куинн лишь пожал плечами, переплетя пальцы с Эмерсоном, который, так же как и остальные, с диким удивлением таращился на Кэсси, пытаясь прикинуть, уйдет ли тот в следующую минуту из гостиной, постав их всех куда подальше, или же нет.
— Нет, — коротко отрезал Харпер, не добившись пояснений от Куинна, на что Фло разочарованно дернул губами, в полголоса проговорив Вальтеру и Вирджилу: “Я знал, что он не станет”.
— Опять сливаешься? Почему? Ты ведь так красиво заплетаешь волосы,— нарочито устало уточнил Примроуз, и его комментарий вовсе не звучал, как комплимент. То, как он произнес “красиво”, резануло Харпера, и не только его, по ушам.
В одном Куинн, однако, все же был прав. Кэсси был знаменит подобными выходками — он часто отказывался участвовать во всеобщих играх или же традициях, если это хоть как-то могло задеть его самого. Куинн, как и многие другие, считал, что в нем совершенно не было азарта, либо же он был попросту трусом, не готовым принимать правила группы. Каждый раз, когда он уходил или отказывался делать что-то, что делали другие, оставлял определенный осадок, из-за которого порой сложно было продолжать какие-то игры, даже когда его уже не было в комнате. Кэсси и сам об этом прекрасно знал и именно поэтому так не хотел показаться слабаком другим на этот раз, но Примроуз совсем бесновался на его счет.
— Да в чем смысл? Он и сам не подпустит меня к себе и тем более к своим волосам. Забыл, как он ко мне относится? — с ноткой отчетливого раздражения в голосе объяснил Харпер Куинну.
— Согласен, Де Вер на него посмотрит, как на отсталого, — зевнув, поддержал эту линию Вальтер.
— Прекрати отговаривать его, — Фло пихнул Монтегю локтем в бок, отчего тот перестал прогибаться в спине, чтобы ее размять, и на мгновение согнулся вперед, дотронувшись до своих ребер.
— Я еще не видел, чтобы кто-то прикасался к его волосам. И чтобы он вообще их собирал, — сказал Эвер в сторону Селесты и Каспиана, однако услышали его и все остальные тоже.
— Так это твоя проблема, как это сделать. Мое дело предложить, — с лицом, которое не трогали абсолютно никакие отговорки, сказал Харперу Куинн, легко пожав плечами. — Пошлет так пошлет.
— Просто объясни ему, что ты должен это сделать. Они явно слышали, что мы тут делаем, — не поддерживая общей паранойи и азарта, посоветовал Харперу Каспиан, который был, кажется, единственным человеком, который не видел в этом какой-то большой проблемы.
— Хоть поржешь, если он отнесется к этому слишком серьезно, — добавил Вирджил, пожав плечами. — Это всего лишь Жан.
Кэсси встретился глазами с Джастисом, что внезапно решил его подбодрить, а затем и с Вирджилом, что согласно, пускай и с меньшей уверенностью в глазах, покивал ему, и почувствовал, как у него под ложечкой неприятно засосало. Он не хотел говорить с ними всеми о своей сексуальной жизни, но он не знал, не хотел ли он этого сильнее, чем давать Жану де Веру повод в очередной раз поржать над ним, или же нет. Мучаясь от выбора и еще больше раздражаясь на всю эту ситуацию и на проклятого Куинна Примроуза, Харпер под пристальными взглядами поднялся на ноги, все еще не зная в эту секунду, выйдет ли он за дверь или же направится в центр гостиной, где на креслах сидели Жан и Айзек.
— Кто, как ты думал, это был Куинн? — обернувшись, с усмешкой решил уточнить у Примроуза Кэсси. Тот вопросительно поднял на него глаза, быстро заморгав.
— М?
— Раз ты спросил меня об этом, значит, у тебя была какая-то теория на этот счет, и она казалось тебе достаточно неудобной, чтобы я об этом говорил.
— А, что, я неправ? Ты же все-таки не стал говорить об этом, — переглянувшись с остальными, уточнил Куинн. — Я, может быть, вообще ни на кого не думал.
Харпер пожал плечами, вдруг как-то двусмысленно улыбнувшись.
— Просто хотел посмотреть, насколько сильно ты облажался, — пояснил он, отвернувшись. — Оказывается, сильно.
Куинн выразительно хмыкнул, когда Харпер отошел от них, а затем, провожая его взглядом, с удивлением заметил, что тот направился вовсе не на выход из гостиной, а к Жану, подумав, что они все вот-вот увидят самое зрелищное шоу за эту неделю. Кэсси же пораскинул мозгами и понял, что ему на самом деле было плевать. На многое, в принципе, но в особенности на то, что про него думал главный король драмы в этой школе, Куинн Примроуз. Он попытается сыграть по правилам и выполнить его ультиматум, просто чтобы тот заткнулся, и неважно, получится у него или нет. Единственное, что его волновало, так это то, что реакция Жана была абсолютно непредсказуемой для него, и он не был уверен, что если он все же посмотрит на него, как на идиота, по словам Вальтера, это не было бы лучшим вариантом из всех возможных.
Жан сидел вместе с Айзеком практически в самом центре гостиной, закинув ногу на ногу и разместив на ней свой ноутбук, в который и смотрел абсолютно не заинтересованным взглядом через свои выразительные очки. Харпер вообще не помнил, видел ли он когда-нибудь его в этих очках или же это было новое приобретение. Они как-то неуловимо меняли его внешность. Можно было представить, что говоришь с абсолютно другим человеком.
— Харпер, ты потерялся? — уточнил Айзек, когда Кэсси просто молча остановился возле них с Жаном, не подавая признаков жизни или хоть каких-то намеков на то, что ему могло быть нужно.
Жан тоже поднял на него глаза, оторвавшись от своего ноутбука и перестав подпирать подбородок рукой. Харпер смотрел именно на него, прервав этот контакт только на мгновение, когда Айзек задал ему свой вопрос. Он вымученно повернулся обратно к Жану и, тяжело вздохнув, выдавил из себя:
— Я могу заплести тебе волосы?
Компания, что наблюдала все это время за Харпером, кажется, даже не дышала, чтобы ничего случайно не пропустить. Вирджил с Фло даже переместились с пола на диван, чтобы лучше все видеть и надеясь что-то услышать, и Кэсси спиной чувствовал на себе эти взгляды, убеждая себя не поворачиваться. То, как прыснул Айзек Бриско, услышав его вопрос, уже заставило его еле заметно закатить глаза, представляя весь спектр реакций, которые он может получить в следующую секунду. Староста задушенно посмеялся в свой кулак, окинув Харпера взглядом, а затем перевел его на Жана, который то ли вопросительно, то ли возмущенно выгнул одну бровь, быстро заморгав. Он смотрел на Кэсии так, будто тот говорил с ним на иностранном языке, но когда Харпер, заметив это, уже собирался сказать ему забыть о том, что он сказал, глаза Жана вдруг оторвались от него и медленно прогулялись по гостиной в поисках чего-то или же кого-то конкретного. Когда Де Вер встретил глазами компанию, что сидела за спиной Харпера, где абсолютно все восемь человек неотрывно наблюдали за их разговором, все внезапно встало на свои места. Он слышал, как в последний час они все довольно громко участвовали в какой-то чуши. Он знал, что это было частью игры. То, как они наблюдали за тем, сможет ли Харпер это сделать, даже немного смешило Жана. Он ведь мог так легко все испортить для одного из них.
— Только не делай что-то стремное.
Харпер, казалось, был готов услышать, что угодно, но только не это. Он в прострации уставился на Де Вера, который развернулся для удобства и прислонился спиной к подлокотнику кресла, откинув все свои волосы за спину и снова скучающе посмотрел в свой ноутбук, на эссе, которое пытался написать уже слишком долго. Он мастерски проигнорировал всеобщее удивление, когда Харпер встал за его спиной, остановив свои руки у его волос, а еще и то, как на него вытаращился сидящий рядом Бриско, который вообще не улавливал смысл происходящего. Айзек не стал ничего спрашивать, а лишь посмотрел на друга взглядом, который будто говорил: “как скажешь, Жан”, и снова вернулся к своей домашке, кажется, просто смирившись с тем, что у Жана явно были свои причины участвовать в приколах Кэсси.
Харпер же не торопился притрагиваться к однокурснику. Он, на самом деле, так растерялся, что даже не понимал, с чего именно стоило начать и как. Все потому, что он не знал, что Жан считал “стремным”. Было ли то, что Харпер делал со своими волосами каждый день, стремным для него? Сказал ли он это только потому, что ему самому выкрутасы Кэсси с его волосами всегда казались убогими, и он не хотел, чтобы он сделал что-то подобное с ним? Или же он сказал это потому, что сомневался, что Харпер сделает что-то красивое для него, учитывая то, какие между ними были отношения? Харпер, на самом деле, даже не подумал, что может сделать с его волосами, потому что он был уверен, что тот ему обязательно откажет. Сейчас же ему казалось, что стратегия Жана могла быть еще более жестокой, чем стратегия Куинна. То, что он согласился, не значило, что он внезапно оттаял и собирался помочь. Он все еще мог выставить Кэсси на посмешище, когда тот закончит свою работу. Зная Жана, трудно было сказать, что было у него в голове в эту самую минуту. По реакции Айзека Харпер уже успел понять, что и его подпевала, мягко говоря, находился в перманентной озадаченности действиями того, кого, казалось бы, должен был знать лучше всех в академии.
Недолго думая, Харпер все же дотронулся обеими руками до темных и блестящих на свету гостиной волос Жана, пропустив пальцы через его пряди и “расчесав” их. Волосы Де Вера совершенно очевидно были частью его стиля, к которому он относился с особым вниманием, поэтому они практически всегда были уложены определенным образом, имели определенный пробор и объем, и лестно обрамляли его лицо и шею. Он знал, что ему шло, и никогда не изменял своему стилю. Приталенные и расклешенные к низу штаны делали его выше и красиво очерчивали фигуру, заставляя его грудь смотреться шире по сравнению с талией. Шелковые рубашки, шерстяные жилетки и водолазки, и пиджаки от известных брендов добавляли утонченности и дороговизны в его образ, недвусмысленно намекая на осведомленность в последних трендах и возможность все это приобрести. Ботинки и туфли на каблуке, длинные пальто в пол зимой, и модные шарфы только для виду, а не для тепла. Как минимум десять солнцезащитных очков разной формы, волосы определенной длины — всегда едва достающие ему до плеч — часы на тонком ремешке на левой руке и кольца на пальцах правой, к которым с недавних пор прибавилось еще одно. Харпер опустил взгляд на его пальцы, быстро бегающие по клавиатуре ноутбука, приковав свой взгляд к его кольцу на указательном — серебряному ободку с квадратным переливающимся темно-зеленым и фиолетовым на разном свету камнем, который казался аметистом, но на самом деле был адександритом. Харпер точно это знал, потому что оно принадлежало Бо. Пирс носил его на своем указательном пальце с курса шестого, Харпер даже отчетливо помнил момент, когда это кольцо появилось у него. Впервые он увидел это кольцо на Жане в день похорон Бо, и с тех пор он постоянно обращал на него внимание в академии. Оно безумно отвлекало его.
Кэсси шумно вздохнул, смирившись с тем, что, что бы он ни сделал, это вряд ли понравится Жану, и принялся заплетать небольшую косу у самого его виска, уводя ее к затылку. У всех, включая Харпера, за долгие годы в принципе сложилось такое впечатление, что Жан просто не мог позволить себе, чтобы кто-то увидел его в одежде, которая не шла ему на 100%, с растрепанными волосами, и в хоть немного неопрятном виде. Если тот же Вирджил Вик в выходной день в школе мог спуститься к завтраку в пижамных штанах и толстовке, то от Жана такое ожидать в здравом уме в принципе никто не мог. Харпер даже не помнил, чтобы видел его таким даже после самых изнурительных тренировок по фехтованию — так быстро он уходил в душ и переодевался в свою обычную одежду. Вряд ли это имело хоть что-то общее с неуверенностью в себе. У кого угодно, но только не у Де Вера. Скорее, это было связано с контролем. Жан хотел, чтобы люди видели только то, что он позволяет им видеть. И так было во всех аспектах его жизни. Про него никогда не было понятно, каким ещё он может быть, ведь все видели его только с одной стороны — в этих потрясающих одеждах, аккуратно подобранных аксессуарах, и с идеальной причёской. Никто не видел его уязвимую сторону и его слабости. А если их не видят, то никто не сможет использовать их против него самого.
Кайто, который немного запоздало, но все же обратил внимание на то, чем занимался Харпер в самом видном месте гостиной, вообще не мог зарегистрировать мозгом происходящее. С чего Кэсси делать что-то подобное, да еще и на виду у всех? С чего Жану вообще позволять ему это делать? Накано переглянулся через весь зал с Вирджилом, что сидел, поставив подбородок на собственные руки, лежащие на спинке дивана, и тот вместо ответа лишь кивнул лениво куда-то за свою спину. Кайто не понял, что он намекал на Куинна Примроуза, тоже наблюдавшего за происходящим с немного приоткрытым ртом и подозрительно сощурившись.
— Почему Харпер делает Жану… что он вообще делает? — спросила у Марибэль сидящая рядом Церера, сложив руки на груди и с дикой озадаченностью уставившись на однокурсников.
— Косу…заплетает? Или нет… — с неуверенным смешком шепнула та, увидев, как Харпер принялся проделывать то же самой с волосами Жана у его второго виска.
— Сюр, — подытожила Церера, что Марибэль еще больше повеселило. Кайто же еле сдержался, чтобы не вставить свои пять копеек. По идее, он все еще не должен был разбираться во всей этой динамике настолько хорошо, чтобы понимать, почему это было так странно. У них же вовсе не было общей истории и прошлого, растянувшегося на несколько лет.
Волосы Жана скользили меж пальцев Харпера, усложняя ему задачу тем, какими были мягкими и гладкими, буквально выскальзывая из косы, стоило Кэсси отпустить ее всего на мгновение. После небольших усилий, он все же свел две косы вместе на затылке Жана, чтобы заплести с их помощью третью, убрав таким образом его верхние волосы в прическу, а нижние оставив спускаться по его шее к плечам. Айзек, иногда отрывавшийся от своей домашки, чтобы взглянуть украдкой на то, чем был так сосредоточенно занят Кэсси, столкнулся глазами с Жаном, который, выгнув бровь, будто бы спрашивал его о чем-то. Бриско лишь покачал головой, отвечая на его немой вопрос, и снова обратил внимание на Харпера, который, лишь на мгновение замерев и растерявшись, вдруг поднял руку к своим волосам, стянув со своей тонкой косички невидимую тонкую резинку. Перевязав ей косу, что заплел Жану, Харпер опустил ее к остальным волосам, окинув оценочным взглядом свое творение. Он скривил губы в красноречивой ухмылке и обернулся, бросив короткий взгляд на компанию, что сидела позади, встретившись с довольным взглядом Вирджила, а затем и Примроузом, что смотрел на него так, будто не доверял ему ни на секунду. Как будто он не наблюдал самолично за тем, чем занимался Харпер последние минут 10.
Почувствовав, что Харпер отстранился от него и отвлекшись от своего эссе, Жан обернулся, взглянув на Кэсси, и тот легко пожал плечами, еще раз осмотрев то, что сделал с его волосами. Жан потянулся вниз, к своему портфелю, что стоял открытый на полу, и достал оттуда свой телефон, решив взглянуть на свое отражение к нем.
— Расплести? — решил уточнить Харпер, несмотря на то, что ему казалось, будто он и так мог предсказать ответ Де Вера.
Тот, однако, удивил его, качнув головой.
— Нет. Неплохо вышло…
— Тебе просто идёт носить именно такие причёски, — оповестил его Харпер, взглянув на его профиль. Все, что он сделал, так это убрал пряди от лица Жана, открыв тем самым его нос, острые скулы, и четко очерченную челюсть для тех, кто смотрел на него со стороны. Его волосы были достаточно пышными, чтобы даже убранная в прическу их половина никак не умалила этот объем, а наоборот, только подчеркнула их густоту. Харпер мимолетно даже позавидовал. Де Веру такая копна, на его взгляд, вообще была ни к чему.
— Я знаю. Поэтому и оставил. Даже удивился, что ты не…
— Что я что? — хмыкнул Харпер, сложив руки на груди и встретившись взглядом с Жаном, что обернулся, подняв на него свои до раздражающего спокойные глаза. — Не сделал что-то “стремное”? Открою тебе секрет, Жан. Я вовсе не ненавидел тебя до того, как Бо отвернулся от меня. Я не испытывал к тебе ничего.
Не то чтобы Харперу так хотелось с ним объясняться, но предвзятость Жана не только не имела для него никакого смысла, но еще и жутко возмущала и злила его. Если кому и следовало быть предвзятым, так это ему, Харперу, у которого на это хотя бы была реальная причина. Жану же он не нравился вообще не из-за чего-то конкретного, а просто так, как у него было, похоже, с большей половиной этой школы, о чем Харперу, возможно, тоже хотелось ему сообщить, но один короткий взгляд, упавший на портфель Жана, как-то отвлек его от этой мысли. Все потому, что его внимание привлек телефон, лежащий на стопке книг у самой застежки портфеля. Не тот телефон, что Жан только что держал в свой руке — он покоился на подлокотнике его кресла — а другой, очень знакомый для Кэсси телефон, который вызвал в нем кучу сомнений, в том числе и в своей собственной памяти.
Ведь это не мог быть телефон Бо.
Белый айфон со сколотым верхним краем и в минималистическом чехле, который Харпер видел у своего друга в последний год, не мог сейчас лежать в портфеле Жана де Вера.
Все потому, что он был потерян.
— Открою тебе секрет, Кэсси. Я вообще никогда не ненавидел тебя, — услышал он голос Жана, оторвавший его от такого назойливого предмета в чужой сумке.
Легкий шок на лице Харпера быстро сменился гримасой вселенского недоверия.
— Но я не нравлюсь тебе? — будто бы что-то доказать, уточнил он, услышав, как Бриско за его спиной коротко вздохнул, видимо, дико забавляясь этим диалогом. Жан переглянулся со своим другом, а затем поднял глаза на Харпера, внимательно посмотрев ему прямо в глаза и слабо приподняв одну бровь.
— Допустим.
Харпер громко хмыкнул, закатив глаза. Опять эти двусмысленные ответы и немые приглашения додумать самому.
— А я даже вид тебе не испортил. Хотя мог, — как бы между прочим бросил ему Харпер, не став дожидаться какой-то реакции от этих двоих и стремительно направившись мимо компании, которая его явно ждала, к выходу из гостиной. По пути он из-за невнимательности и спешки задел плечом Джетта, что только недавно зашел в гостиную вместе с Дивайном, с которым они вообще мало что успели понять по тем последним обрывкам фраз, что смогли услышать. Они многозначительно переглянулись и посмотрели Харперу вслед, после чего Флэр окинул внимательным взглядом профиль Жана, заметив, как красиво были уложены его волосы, из-за чего он напоминал какого-то эльфа.
Харпер же, найдя взглядом Кайто Накано, довольно многозначительно указал ему на дверь, заметив по изменившемуся выражению на его лице, что тот понял, что он от него хотел. Выйдя из гостиной и пройдясь по коридору к ближайшему окну, Кэсси прислонился поясницей к каменному подоконнику, глубоко и шумно вздохнув и запрокидывая голову назад. Он мог пожалеть о том, что собирался сделать в следующую секунду, но вероятности мало волновали его в этот момент.
— Что это было? — донесся до него негромкий голос Накано, что довольно незаметно для всех, кроме, кажется, Вирджила, улизнул из гостиной, тихо прикрыв за собой дверь. Он даже не знал, что удивило его больше: то, что Харпер заплетал волосы Жану минутой ранее, или же то, что он почему-то предложил Кайто выйти и поговорить о чем-то, хотя еще неделю назад ясно дал ему понять, что лучше продолжит морозиться от него по всей школе, чем еще раз поговорит с ним после смерти их друга.
— Тупая игра в “слабо”, — быстро отмахнулся Харпер, чтобы убрать уже эту тему с дороги.
— Что?..
— Господи, обычная игра, Кайто. Примроуз почему-то думает, что было бы пиздец, как ржачно, если бы Де Вер при всех показал бы мне, какой я лох, что вообще подошел к нему, но тот почему-то не был в настроении кошмарить кого-то, — нехотя объяснил он, всем своим видом показывая, как ему не хотелось вообще говорить об этом и насколько это вообще было неважно сейчас.
— Окей, я просто не понял, — выставив ладонь вперед, попытался съехать с темы Кайто. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто призрака увидел.
Харпер замялся на мгновение, покусав щеку изнутри и посмотрев в окно совершенно прозрачным и не ищущим там ничего взглядом. Кайто заметил, как тонкая косичка, с которой Харпер снял резинку, чтобы перевязать волосы Жана, стала медленно распускаться, оставляя за собой легкую волну. Он подумал о том, что Раундвью все же была странным местом. Почему то, на что он не обратил бы внимания где-то еще, казалось ему дико странным именно здесь?
— Ты говорил, что общался с Бо за день до его смерти. Но полиция не связывалась с тобой? — спросил Харпер, и Кайто даже потерялся от этой неожиданной разницы в темах для разговора. Он проморгался, отрицательно покачав головой и уставившись на друга, который все-таки повернулся к нему, сжав руками подоконник позади себя. Кэсси выглядел так, будто этот ответ Кайто сказал ему о гораздо большем, нежели сам Накано предполагал. — Так и думал. Полиция провела здесь кучу времени на следующий день после смерти Бо, осматривая его личные вещи. Но следствие так и не получило его телефон.
— Они его не видели?
— Нет. Обыскали его комнату, шкафчик в раздевалке для фехтования, и общие места в Раундвью — помню тогда целая группа приезжала для этого, но его так и не нашли. Меня даже спрашивали, не видел ли я его.
— Он… потерян? — тупо предположил Кайто, прекрасно понимая, что это не могло быть правдой, именно потому что он говорил с ним незадолго до произошедшего. Конечно, многое могло произойти за одну ночь, но ему сложно было представить Бо, забывающим где-то продолжение своей руки. И тем более теряющим его.
— Он у Жана, — довольно спокойно и задумчиво ответил Харпер. — Единственным, что намекнуло бы полиции поговорить с тобой, был ваш телефонный звонок, на который они могли обратить внимание, если бы решили порыться в его айфоне. Не факт, конечно, но все же мне казалось странным, что никто не решил поговорить с тобой. Очевидно, они так и не нашли его телефон, а сейчас я выполнял это тупое задание Примроуза и увидел в сумке Де Вера еще один телефон, который, я уверен, не может быть совершенно случайно похож на телефон Бо.
— Я не понимаю, — громко усмехнувшись, пробормотал Кайто, решив, что Кэсси все же ошибался, и достав из кармана свой телефон. Харпер внимательно проследил за тем, как он, быстро порывшись в нем, вдруг прислонил его к своему уху, очевидно пробуя позвонить на телефон Пирса. Это было бесполезно. Харпер уже пытался сделать это несколько недель назад. — Выключен, — тихо подытожил Накано, озадаченно взглянув Кэсси в глаза. Многозначительный взгляд Харпера поражал его своим спокойствием.
— Конечно.
— И что это значит? Он забрал его телефон, когда Бо умер, и носит его с собой… чтобы что?
— Я бы сделал так, если бы не хотел, чтобы кто-то другой в него заглянул… — предположил Кэсси, пожав плечами.
— И не уничтожил бы его? Не выкинул бы в ближайшую реку или на свалку? Да куда угодно?
— Не знаю, я типа вообще не въезжаю, с чего бы он забирал его телефон и не показывал его полиции, у меня такого опыта в жизни не было, — съерничал Харпер, все же получив от Кайто реакцию, которую надеялся получить. Ему хотелось, чтобы Кайто воспринял его слова серьезно, чтобы хоть кто-то вообще разделил с ним его странные и кажущиеся безумными мысли. Накано в принципе пришел в Раундвью, уже заранее настроенный против всех и со своей четкой, пускай и не очень обоснованной позицией, и Кэсси только делал вид, что эта позиция его абсолютно не интересовала и казалась ему глупой. Он отчасти именно поэтому так злился на Кайто за его внезапное появление в Раундвью, которое могло спутать ему все карты, но Харпер пока что не знал второго такого человека в этой школе, с кем он мог поделиться подобным, пускай у него и имелись подозрения.
— Я надеюсь, что он не заметил, что я увидел этот телефон… или же мне стоило сделать это очевидным? Может, в таком случае его реакция была бы более понятной, — начал рассуждать Харпер, занервничав, что в моменте от неожиданности поступил не так, как, возможно, стоило бы.
— Оставь это мне, — вдруг оборвал все его мысли Кайто, серьезно посмотрев ему в глаза.
— Тебе?
— Есть у меня кое-какая идея.
Харпер верил. В прошлый раз он слышал эту фразу от него где-то год назад, когда их остановили за превышение скорости недалеко от Сан-Себястьяна в машине, которая даже не принадлежала Накано. Бо всегда доверял ему в такие моменты и даже вида не подал, что хоть немного волнуется. Хотя бы для приличия. После этого все разрешилось довольно быстро и наилучшим образом, и Харпер до сих пор не знал, что такого он сказал тогда полицейскому, потому что взятки он ему точно не давал. Кэсси следил.
— Скажи мне кое-что. Просто ответь на вопрос, — решил спросить у него Харпер, чуть сузив свои глаза, еле заметно подведенные коричнево-красным карандашом. Кайто вопросительно на него взглянул, приподняв бровь. — Почему ты думаешь, что Бо не покончил с собой сам? Если бы нужно было назвать одну причину, по которой ты это понял?
— То, как он умер, — даже не задумавшись, так быстро ответил Накано, что Харпер чуть воздухом не подавился, вдохнув. — Бо никогда бы не повесился, я свою собственную жизнь готов на это поставить. Он настолько сильно заботился о том, что о нем думали другие и как они его видели, что он бы в принципе не позволил другим увидеть его мертвым до того, как его приведет в порядок эстет, — утрировал Кайто с отчетливым сешком в голосе. — Он бы никогда не выбрал повешение из-за последствий и отсутствия хоть какого-то контроля. Если бы ему нужно было умереть, он бы выбрал любой другой способ, который позволял бы ему хотя бы выбрать позу и вид, в котором его найдут. Я удивлен, что о нем мало кто знал такие вещи, раз все так легко сразу поверили в его суицид.
Харпер выслушал Кайто, слабо кивая, потому что он был полностью согласен с ним на этот счет и сам не раз думал о том, каким же странным способом Бо “решил” уйти из жизни. Разумеется в первые дни из-за шока и неверия о таком никто, включая Харпера, не думал, но чем больше проходило времени, тем сложнее ему было найти хоть толику смысла в произошедшем.
Кайто удивил этот вопрос Кэсси, который до этого вообще не хотел говорить с ним о подобном, да и сейчас, несмотря на то, что они все-таки это обсуждали, все равно мало напоминал того Харпера, каким его привык видеть Накано все эти годы. Он собирался уже было спросить его о том же в ответ, ведь он видел, что он думал точно так же, но его сбил стук закрывающейся двери гостиной, и громкие шаги, направлявшиеся к ним и принадлежащие Вирджилу Вику.
— Все нормально? — тихо спросил Вик, похоже, именно у Харпера, судя по тому, на кого он сейчас смотрел. Кэсси же увидел однокурсника первым и мгновенно запаниковал, растерявшись. Он с потаенным ужасом посмотрел на Кайто, который явно не разделял его реакции, затем перевел взгляд на Вирджила, а затем снова на Кайто, лихорадочно пытаясь придумать причину, по которой они тут с ним собрались за любезной беседой, которая совершенно точно не выглядела случайной.
Накано, увидев его нервозность, которая с каждой секундой становилась все более очевидной, наконец осознал, в чем было дело.
— Отбой, — поспешил успокоить он его. — Вирджил знает.
Услышав это, Харпер уставился на Кайто чуть ли не раскрыв от возмущения рот.
— А ты, я смотрю, не осторожничаешь.
— Брось, не доверяешь мне? — быстро закатив глаза, усмехнулся Вирджил. — Я так классно храню секреты, что ты даже не знал, пока тебе не сказали.
— Не делает ситуацию лучше. Впрочем, я в принципе не ставлю на то, что ты долго сможешь скрывать это, —взглянув на Кайто, оповестил его Харпер. — Простите, но мне нужно выйти на улицу и постоять там, потому что мне показалось, что я только что слышал смех Примроуза за этой дверью, и все произошедшее за последние полчаса начало возвращаться ко мне вьетнамскими флешбеками, — на одном дыхании утробно проговорил Харпер, обойдя Кайто.
— Пойти с тобой? — одновременно спросили Вирджил с Кайто, быстро и довольно по-глупому посмеявшись этому.
Харпер же резко обернулся, почувствовав, как у него мурашки пробежали по коже, с неким возмущением и претензией посмотрев на них обоих.
— Н.е.т, — вкрадчиво и твердо сказал он, всем своим видом показывая, что та одна клетка мозга, которую они внезапно делили между собой, его очень напрягала.
Он также взглянул и на Кайто отдельно, но уже другим, более красноречивым и проникновенным взглядом, и тот утвердительно покивал ему, подтверждая, что не забудет про то, о чем они говорили. Желание Кайто решить все намного проще и быстрее, просто подойдя к Жану прямо сейчас и заставив его объясниться, все же сильно перевешивало, успев за эти короткие минуты смешаться с возмущением, непониманием, и, похоже, злостью — довольно новой для Кайто по своей интенсивности эмоцией. Но ему уже объяснили, что так это здесь вряд ли сработает. А ему нужно было, чтобы сработало.
***
Вирджил и Кайто не спешили присоединяться ко всем в гостиной, устроившись на подоконнике для небольшого разговора, поэтому, когда из гостиной поспешно вышел еще и Фло, они молча и с красноречивыми улыбками проводили его взглядом. Хьюс же помахал им обоим рукой, а затем указал на свой телефон, который в ту же секунду поднес к своему уху, объяснив тем самым свою спешку. Ему действительно нужно было позвонить, а для некоторых звонков недостаточно было просто выйти из комнаты, нужно было выйти из здания, или же перейти улицу, или прогуляться до ближайшей реки, у которой была скамья — такими отстраняющими они были. Фло именно поэтому направился на улицу, точнее к ближайшему выходу из академии, который вел в длинный и открытый коридор, соединяющий этот корпус со вторым. Спешил Фло, неуклюже и суетно маневрируя между другими учениками на лестнице, вовсе не потому, что этот звонок был таким срочным. Он просто знал, что, возможно, за ним вскоре кто-то последует. Возможно, в этом даже была его вина. Возможно, он слишком много взглядов бросал на Вальтера Монтегю все то время, что был в гостиной, и, возможно, самые долгие и насмешливые из них он бросил на него именно перед тем, как встать и скрыться за дверью. Вальтер не любил, когда на него так откровенно смотрели. Он вообще не любил прямого контакта глазами, за исключением очень специфических обстоятельств, в которых ему это очень даже нравилось. Фло об этом знал, поэтому что-то подсказывало ему, что он недолго мог продолжать наслаждаться свежим, даже холодным вечерним воздухом и прекрасным видом на озеро, что было неподалеку, в полном одиночестве. Вид, в действительности, был просто замечательным. Там, вдалеке, у одной из скамеек прогуливался Дэклан Флаймер, кутаясь в свое длинное кофейное пальто и тоже разговаривая с кем-то по телефону. Фло видел, что он улыбался и много молчал, иногда проникновенно кивая чьим-то словам, и ему стало действительно интересно, кого он мог слушать именно так. Был ли это отстраняющий звонок, из-за которого хотелось выйти на улицу, чтобы срочно сменить обстановку? Или же ему просто хотелось сохранить его в секрете даже от самых случайных слушателей? Фло даже задумался, хотел ли бы он, чтобы кто-то когда-то выходил на улицу, шел до самого озера, и улыбался вот так в телефон, слушая его голос. Вальтеру, что остановился по другую от Фло сторону арки, достав из кармана пиджака зажигалку, казалось, что он знал, о чем думал Хьюс, и ему так же казалось, что он знал ответы на все его вопросы. Более того, Вальтер был уверен, что Фло и сам знал эти ответы — ему просто не очень хотелось признавать правду. Например, то, что их психолог был довольно очевидно занят, и плясать у него на нервах так, как на нервах Полонски, у Хьюса вряд ли выйдет. А еще Флаймер был умнее Полонски. Что тоже явно усложняло Фло задачу, пускай он и не опускал руки. Переведя взгляд с Флаймера на однокурсника, который упорно делал вид, что не замечал его присутствие и бессмысленный лязг зажигалки, за которым ничего не следовало, Вальтер вдруг вспомнил, как позавчера за несколько минут до очередной групповой сессии с Флаймером, Фло подошел к столу психолога, оперевшись о него руками, и довольно громко у него спросил: “Мистер Флаймер, а это правда, что вы работали в Лондоне с опасными преступниками?” “Да, такое было в моей карьере”, — ответил Дэклан довольно быстро, ничуть не растерявшись из-за такого прямого вопроса о его прошлом. “И с убийцами тоже работали? С серийниками там всякими?” “Да, и с несколькими.” “Ва-ау, это так круто. Вы просто невероятный”, — с довольно очевидным восхищением, пускай и наигранным по мнению Вальтера и тех, кто это слышал, протянул Фло, развернувшись и пробежавшись взглядом по классу, прежде чем остановиться им на Монтегю. Тот ухмылялся, видя, как улыбка на лице Хьюса постепенно становится коварной усмешкой, привлекая внимание других. В этом, как и во многом другом, Вальтер был его полной противоположностью. Он не любил быть в центре внимания, не любил, когда за ним наблюдали, когда им (за очень редким исключением) намеренно интересовались. Дружба с таким, как Вирджил, поэтому имела огромный плюс, среди всех прочих, что внимание других всегда сначала было направлено именно на Вика, такого яркого и громкого во всех смыслах и обожающего купаться в лучах внимания и всеобщей любви. У Монтегю на вот это вот все не было никакой энергии. Или же времени. Или же и того, и того. Что абсолютно не вязалось с этим необъяснимым и взрывающим все вокруг себя феноменом, которым являлся Флоренс Хьюс. Они никогда не должны были даже заговорить друг с другом хоть где-то, кроме учебных комнат, не то что делать то, что они делали в последние месяцев шесть. — То, как ты выставляешь Флаймера своим крашем при всех, уже до нездоровой обсессии доходит, — как бы между прочим сказал Вальтер. На улице было так холодно, что у него изо рта при каждом слове шел пар. Он покрутил зажигалку в руке и снова открыл и закрыл ее металлическую крышку, из-за чего она громко звякнула. — Ревнуешь? — с нескрываемым наслаждением уточнил Фло, прекрасно зная реакцию Монтегю на подобные вопросы. — А что? Хочешь, чтобы вместо меня просил он? Фло, вдруг округливший глаза, убрал руки в замок за спину и оттолкнулся ими от стены, покачнувшись. Он попытался заглянуть в лицо Монтегю, который то и дело поворачивался к нему своим профилем, либо же опускал голову, из-за чего его шоколадные волосы падали ему на лицо и преграждали Хьюсу вид. — Ты никогда не просил, — озадаченно проговорил Фло, развернувшись и прислонившись к стене своим плечом. Вальтер, все еще игнорирующий его взгляд, что создавало впечатление, будто он вообще говорил не с ним, посмотрел на свою зажигалку, заметив, как его пальцы начали краснеть на холоде. — Вполне уверен, что однажды точно было… — Я не помню. Освежишь мою память? — пошло съехидничал Фло практически шепотом. Вальтера это прорвало на усмешку. — Хьюс… — Поздно. Ты разблокировал мне новый кинк, — оповестил его Фло, подняв свои полные восхищения глаза вверх и положив руку на сердце. Монтегю не понимал, ломал ли он опять комедию или же нет, но все-таки решил пояснить ему на всякий случай. — Я не буду тебя просить, — Вальтер не удержался и все же взглянул на Фло, о чем мгновенно пожалел. Тот смотрел на него с абсолютно дикой усмешкой, так сладко расплывшейся по его лицу, что Монтегю захотелось ударить себя. Или же его. Хьюс будто говорил ему, что он проиграл в игре, в которую Вальтер даже не знал, что они играют. — А умолять? — коротко уточнил Фло, на что Монтегю попросту не смог ему ответить, потому что подавился словами, увидев боковым зрением приближающегося к ним психолога. — Здравствуйте, — одновременно поспешно поздоровались Вальтер и Фло, выпрямившись и буквально вжавшись в стены позади них, словно они были в какой-то армии. — Добрый вечер. Не стойте здесь в одних пиджаках, ноль градусов все-таки, — с нескрываемым упреком в голосе сказал им Дэклан, окинув обоих учеников внимательным и довольно красноречивым взглядом. Все-таки ему могло просто показаться. Или же нет. — Вы правы… — Мы сейчас зайдем, мистер Флаймер! — пообещал ему вдогонку Фло своим звонким голосом и улыбаясь во все зубы, на что Вальтер посмотрел с гнусной ухмылкой. — Ты жалок, Хьюс. — Не я буду умолять, — легко пожал плечами Фло, перестав пялиться вслед Дэклану Флаймеру. — Клянусь, я тебе за эти шуточки ночью предъявлю. Прямо в те моменты, когда умоляешь обычно ты, — пообещал ему Монтегю. У Фло были другие планы. — Давай прям здесь, — сверкнув глазами, предложил он, сделав несколько шагов в сторону Вальтера, который посмотрел на него, как на больного. — Здесь? Нас здесь легко спалят. — Зато как весело будет… Вальтер не выдержал слушать иронию и тупые шутки Фло, в которых на самом деле было мало от самих шуток, и, схватив его за предплечье, потащил за собой обратно в академию, рассчитав, что после ухода Флаймера прошло достаточно времени, чтобы они не столкнулись на входе. По правде говоря, Монтегю еще прилично так замерз, а Фло, насколько он знал, вообще перманентно мерз в этой старой академии, где нормально отапливались только общежития. Его губы постоянно были бледными, практически не имея цвета, а иногда, в особенно холодные вечера, так и вовсе приобретали синий оттенок, из-за чего у всех возникало желание посадить его напротив камина, лишь бы он не начал стучать зубами. Зачем он снова драматизировал и стоял на холоде так долго, лишь бы поиграть на нервах Монтегю своими тупыми шутками, Вальтер вообще не понимал. Но это работало. Чем бы это ни было. Ведь именно поэтому Монтегю тащил его за собой через весь первый этаж в туалеты, оглядываясь по пути и убеждаясь, что они здесь были совсем одни. Туалеты на первом этаже были не такие большие, как на втором — тут было всего несколько кабинок и столько же раковин с небольшими зеркалами и окнами под самым потолком. А еще здесь практически никого никогда не было, потому что этот коридор использовали, чтобы выйти к столовой, к главной лестнице, или же к проходам в другие корпуса, и мало кто зависал здесь просто так. На это Монтегю и рассчитывал, когда затащил туда Фло, резко толкнув ногой дверь, чтобы та закрылась, и положив Хьюсу на грудь свою руку, которая слабо, но настойчиво толкала его вглубь комнаты. — Весело? — подобрал Вальтер их разговор на том же месте, на котором он резко оборвался. Фло, чуть опустивший подбородок к груди и смотрящий на Вальтера исподлобья, так поменялся в лице, что Монтегю чувствовал, как понемногу начинает тупить. Хьюс улыбался ему, но уже не во все зубы, а лишь легко приподняв уголки губ, что в сочетании с его прямым и неморгающим взглядом и какой-то пьяной и запинающейся о собственные шаги походкой смотрелось просто убийственно. — Представь, если спалит Полонски? Он будет вне себя от ярости, — не унимался Фло, практически прошептав это Вальтеру. Монтегю приблизился к нему, когда Фло дотронулся лопатками до двери кабинки и остановился, из-за чего разница в их росте стала особенно очевидной, пускай Хьюс и отказывался поднимать на Вальтера голову, уставившись ему в дернувшийся кадык, на уровне которого были его глаза. Серые, практически платиновые глаза Фло напоминали затянутое грозовыми облаками небо, и Вальтер засмотрелся на них, дотрагиваясь пальцами до его щеки и замечая, как у него немного расширились зрачки. — Я думаю, он еще не оправился от шока после того, как ты пытался с ним флиртовать. Бедный мужик. — Было весело, — поржал Фло, сломав всю свою томную и полную желания гримассу. — Было, — согласился Монтегю, тоже еле удержавшись от того, чтобы не засмеяться. Его настроение просто сейчас было совершенно полярное смеху. И Хьюс это прекрасно замечал. Он бы соврал, если бы сказал, что не добивался именно этого все это время. Когда большой палец Вальтера скользнул по приоткрытым губам Фло, тот дотронулся до него кончиком своего языка, что послужило для Монтегю своеобразной красной тряпкой. Он впился своими губами в его, а Фло поймал его в свои руки, скрестив их за его шеей и притягивая Вальтера к себе поближе. Открывшаяся дверь в туалет немного подпортила их планы, и Вальтер даже выругался было в губы Фло шепотом, но прерывать этот салдкий поцелуй ему совсем не хотелось. К тому же, он знал, что и Фло этого точно не хотел. Риск быть замеченным кем-то только больше раззадоривал его, а не сбивал. Именно поэтому Вальтер поспешно толкнул дверь за спиной Фло, буквально вваливаясь с ним в кабинку и суетно поворачивая щеколду, на которую он даже не смотрел, потому что был слишком занят шеей Хьюса. Они оба услышали чьи-то шаги, прогулявшиеся по полу туалета и замершие где-то рядом с раковинами, и Фло, которого дико забавляла эта ситуация, еле слышно хихикнул, переглянувшись с Вальтером, который шикнул, прикрыв ему рот рукой. Фло шумно выдохнул в его еще не отошедшую от холода улицы руку и встретился глазами с Монтегю, заметив, что его взгляд уже с трудом фокусировался на нем и суетливо бегал по всему его лицу, пока не остановился внезапно на его родинке у самой переносицы. До Вальтера просто дошло, что проем между дверью и полом был достаточно большой для того, чтобы этот идиот, кем бы он ни был, заметил, что в этой кабинке заперся вовсе не один человек. Если он, конечно, не был еще и конченым идиотом и с самого начала это не понял, благодаря усилиям Фло Хьюса. Руки Вальтера как-то недвусмысленно скользнули по телу Фло и опустились совсем низко, к его ляжкам, и до того, как Хьюс успел понять, что он хотел сделать, Вальтер уже поднял его на руки одним рывком, прижав его спиной к стенке кабинки и заставляя его крепко обвить его спину ногами. Фло при этом всем будто даже попытался взвизгнуть от неожиданности, но шепотом, видя грозный взгляд Вальтера, из-за чего этот звук получился совсем странным, как если бы в этой кабинке кого-то душили. Пытаться что-то объяснить Фло жестами было дохлым номером, по мнению Вальтера, поэтому он заставил его заткнуться, прильнув к его губам и проникая в его рот своим языком, который тот легонько прикусил, покрепче обвив его шею руками. Монтегю с еле слышными чмоками прихватывал его кожу, прокладывая дорожку из поцелуев его уху и шее и зарываясь носом в его волосы, так глубоко вдохнув в себе этот теплый запах какой-то выпечки с корицей, что это буквально опьяняло его. Третий человек, что находился с ними в туалете, вдруг совсем притих, выключив воду, будто чтобы проверить, не показалось ли ему, и, услышав томные вздохи, что срывались с губ Фло, шею которого Вальтер подробно исследовал своим ртом, похоже, сполна в этом убедился. — Больные! — услышали Фло с Вальтером возмущенный вердикт от незнакомого для них голоса, за которым последовали не менее возмущенные шаги и грохот двери, из-за которого Фло рассмеялся дотронувшись лбом до плеча Монтегю, а тот шумно выдохнул ему в шею, прыснув. Для человека, который не любил привлекать к себе внимание, Вальтер Монтегю был слишком заметным и упорно держал образ человека, о котором ничего не было известно другим. “Загадочный друг Вирджила Вика” — так о нем обычно отзывались другие, зная, что эти двое довольно часто пропадали в кабинете Полонски из-за своих совершенно глупых нарушений правил и выходок. Ничего большего, кроме этого и его довольно известной и уважаемой семьи, никому не было про него известно, и Вальтера это, похоже, как-то даже слишком устраивало, ведь он не спешил менять мнение других на свой счет. Все в академии давно привыкли к его ленивому образу, медлительности, и склонности ко сну в любое время, которую он демонстрировал остальным на всех уроках и прочих занятиях, за исключением, похоже, только фехтования, и то, только потому, что там нужно было постоянно двигаться. Он был немногословен и часто запоздало реагировал на что-либо, из-за чего казалось, что комфортно общаться с ним мог только Вирджил, а с остальными ему было попросту скучно. То, как часто он просыпал первые уроки, как задумчиво и скучающе он смотрел в окна, размышляя о чем-то своем, и как упорно проводил все выходные в барах и клубах, а не на всеобщих тусовках, давало всем понять, что, пускай он и казался неотъемлемой частью группы, он все-таки был сам по себе и его флегматичность отражала все, что он испытывал от одной только мысли от интеракции с кем-то еще. Вот только… это все было абсолютной неправдой. Все, кроме патологической скуки, которая преследовала Вальтера Монтегю по жизни и от которой у Вирджила был явный иммунитет еще с самого детства. А еще такой иммунитет был у Флоренса Хьюса. По какой-то причине Вальтеру никогда не было с ним скучно. Он постоянно удивлял его всем своим существом и был, кажется, самым непредсказуемым человеком во всей этой школе, где постоянство и определенность составляли обязательные шаблоны поведения для комфортного существования. Фло же на эти шаблоны плевал пять раз, и в гробу он видал подобные границы. Никто никогда не знал, что он мог сделать в следующий момент, в какое неловкое положение он мог поставить любого в этой школе, и как вообще в нем сочетались абсолютная отбитость и легкомысленность и серьезность с усидчивостью, которые требовались для того, чтобы, например, знать латинский в таком совершенстве, в котором им владел Фло. Вальтера такое очень бодрило. Хьюс ощущался, как глоток свежего воздуха, как некая стихия, которую интересно было обуздать, как секрет, который хотелось унести в могилу. С ним было даже как-то подозрительно легко и освобождающе. Он не задавал ненужных вопросов, не просил объяснений, и не пытался проникнуть в голову или же в душу Монтегю. Наверное, именно поэтому он его туда иногда впускал сам. Он давал Вальтеру то, что ему, кроме Вирджила, больше никто не мог дать в этой академии. Свободу. Свободу от его семьи, долга, от его собственных мыслей, от взрослой жизни, и даже от самого Фло — ведь отсутствие обязательств между ними снимало с обоих тяжесть последующих ненужных эмоций и ситуаций. — О чем ты думаешь, когда думаешь обо мне? — оторвавшись от его губ, чтобы хоть немного перевести дыхание, спросил его шепотом Фло. Он на мгновение отпустил шею Вальтера и пригладил руками его взъерошенные волосы, красиво уложив его челку и довольно улыбнувшись. Фло постоянная прическа Монтегю уж очень нравилась, ведь ему казалось, что она напоминала прическу Дикаприо из его самых старых фильмов. — Что? — Вал конкретно тупил. Глаза Фло горели какой-то странной и неуловимой эмоцией, как будто он издевался на ним или же снова играл в игру, правила которой были известны только ему. Монтегю моргнул пару раз, сжав посильнее руками бока Хьюса, потому что он, перестав держаться за него, начал сползать по этой стенке вниз. Гравитация, почему сейчас? — Отвечай, — вместо пояснения с улыбкой потребовал Фло. — Ты думаешь о моей заднице? — Мы сейчас в dirty talk пытаемся или серьезно? Фло удивился, слегка приподняв брови. — А что, ответы будут разными? Вальтер задумался, и сам не зная ответ на этот вопрос. Фло снова коснулся рукой его волос, заправив пряди с одной стороны ему за ухо, и Монтегю совсем поплыл от этого прикосновения. Он не хотел разговаривать, он хотел запустить руку Фло в штаны, а не только сжимать ею горячую кожу на его талии, но Хьюс его знатно озадачил. — На самом деле… я всегда думаю о том, как ты забрался на спор на ту инсталяцию с фонарями в городе, а слезть сам не смог, — вспомнил этот прошлогодий эпизод Вальтер, не удержавшись и заржав. — Боже, — Фло закатил глаза, ударив рукой по его плечу и уже пожалев о том, что не уточнил, что, да, видимо, они все-таки были посреди dirty talk, а не вспоминали стыдные факты друг о друге. — Брось, ты реально об этом думаешь? — Я тогда чуть не умер от смеха. — Вот именно, — как бы между прочим сказал Фло. — А снимал меня оттуда Вирджил. Вот, думаю, может ему надо было давать, а не тебе? — Вик у нас привык всякое с высоты снимать, — вспомнил Вальтер о том, как застал своего друга пару дней назад карабкающимся на дерево, чтобы достать оттуда орущего кота, потому что ему хотелось покрасоваться перед Алфи Эллингтоном и своей сестрой. Больше все-таки, видимо, перед первым, потому что Селеста лишь назвала его показушником. Вальтер прихватил губы Фло своими, смеясь с его убийственной реакции, и тот как-то быстро оттаял, улыбнувшись. — Слышал об ученике, который был тут много лет назад и на каждом выпускном забирался на крышу часовни? В стельку пьяный. Меня вдохновило, — с горящими глазами, но с совершенно очевидной иронией в голосе поделился он с Вальтером. — Да, но тебе им никогда не быть, потому что ты, Хьюс, до усрачки боишься высоты. Фло прыснул, не став с этим спорить. Даже сейчас, нависая над полом туалета, зажатый между телом Вальтера и стеной кабинки, Хьюс хотя бы раз в минуту, но все же думал о том, что тот мог в любой момент его отпустить, если захочет. Монтегю, если бы услышал это, конечно, задался вопросом, какого черта происходило у Фло в голове, украшенной незаконно объемными и упругими медными волосами. Вальтер посмотрел ему в глаза внезапно серьезным и задумчивым взглядом, все же решив поделиться с ним правдой. — Первое, о чем я думаю, это о твоих ногах на самом деле. — Ногах? — моргнув, переспросил Фло. — У тебя отпадные ноги. Так и хочется, чтобы ты обхватил меня ими вот так, — выдохнул ему в губы Вальтер, опуская одну руку к ляжке Фло и так сильно ее сжав, что у того с губ сорвалось еле слышное “ау”, которое Монтегю буквально проглотил, поцеловав его. Когда Вальтер оторвал его от этой стены, покрепче обхватив его за задницу, Фло только сильнее прижался к нему, готовый в любой момент встать на ноги. Однако Вальтер не опускал его. Он ведь был таким легким, а еще так было намного проще обращаться с ним, ведь он меньше мог себе позволить, когда все его конечности были заняты делом. Монтегю даже посмеялся с собственной мысли, садясь на крышку унитаза и устраивая на себе Хьюса, который опустил ноги на пол, поудобнее устроившись на него коленях. Освободив руки, Вальтер наконец-то смог расстегнуть рубашку Фло, так и не сняв с него пиджак, но этого было достаточно, ведь ему очень хотелось прикоснуться к штангам на его сосках, которые были такими же горячими, как и кожа его тела. Фло замер, когда пальцы Вальтера дотронулись до него, и его кожа, даже на сосках, покрылась мурашками то ли от мимолетного ожидания боли, то ли от приятной щекотки внизу живота, которая последовала сразу после этого. Монтегю оторвался от губ Фло и опустился ими к его груди, обхватив своими большими ладонями его талию, и скользнув языком по его соску, подвигав в нем штангу из стороны в сторону. Легкая дрожь в теле Фло, а еще и то, как он сжал рукой волосы Вальтера, царапнув ногтями кожу головы, очень забавляла его, поэтому отрываться от его груди в ближайшие минуты не хотелось. Про поведение и характер Вальтера Монтегю могли думать, что угодно, но Флоренс Хьюс совершенно точно знал, что это все было неправдой. Он вовсе не был ленивым и немногословным флегматиком, которому мало, что было интересно в этой жизни. Вальтер, на самом деле, очень любил поговорить и мог подолгу что-то рассказывать, если был в настроении. Он очень хотел быть более вовлеченным в жизнь в Раундвью, больше разбираться в слухах и местных драмах, больше времени проводить в компаниях, а не только с одним своим другом, хотел не засыпать на каждом уроке, а спокойно готовиться к экзаменам, из-за которых так переживали остальные. Его мысли при взгляде в окно не были пустыми — там был целый мир, который Фло так и не сумел разгадать, а фехтовал он так хорошо, что спокойно мог бы конкурировать с Жаном за возможность представлять школу на соревнованиях, если бы не пропускал тренировки. Просто ему тяжело было наслаждаться всем этим, когда его отец умирал от Альцгеймера, а Вальтер был единственным наследником их семьи и дела нескольких поколений. Сложно было сказать, что давалось ему тяжелее: потеря родителя, свидетелем которой он становился, или же выполнение внедренного в него с самого детства долга возглавить свою же семью и перенять весь бизнес отца. В один момент экзамены для Вальтера перестали иметь какое-то значение, ведь он не поступит в университет, и годы, которые он должен был тратить на свое становление, пришлось сильно сократить до лишь одного, который врачи отвели его отцу. Монтегю довольно часто уезжал из академии по вечерам домой, где его обучение продолжалось в более серьезном ключе по основам бизнеса его семьи, а возвращался он рано утром, меняя графики, статистику, и историю парнеров на алгебру с латынью. С таким режимом энергии у него оставалось совсем мало, и он просто предпочитал тратить ее очень выборочно. Никто, правда, об этом толком не знал. Никто, кроме его друга детства и человека, с которым он уже около шести месяцев делил постель. Или же, что придется, зная Фло. Как эту кабинку туалета, например. Фло часто думал о том, каким мог бы быть Вальтер Монтегю, если бы ему не пришлось жить вот эту двойную жизнь. Каким бы его видели другие, если бы ему не пришлось резко повзрослеть и каждый день наблюдать за тем, как тот, от кого он и так получал не так уж и много любви и заботы, медленно стирала с лица Земли жестокая болезнь. Возможно, величия такого Вальтера Раундвью попросту не смогла бы вынести. Ведь даже сейчас Вальтер казался настоящей звездой, и под этим Фло не подразумевал что-то романтичное и популярное, вроде звезд поп-культуры — он думал о реальных звездах во вселенной, которые притягивали к себе своим необъяснимым магнетизмом и отталкивали от себя другие объекты только при взрыве. Либо же поглощали их в себя насовсем. Фло, уверенный, что с ним не случится ни того, ни другого, чувствовал себя в полной безопасности. Наверное, именно поэтому он искал любую возможность ее подорвать. — О чем ты думал, когда смотрел, как Кэсси заплетает Жану волосы? — решил снова это сделать Фло, ведь он спросил это ровно в тот момент, когда, отодвинувшись совсем немного назад, расслабил ремень и расстегнул ширинку на штанах Вальтера, проделав то же самое и со своей. Вальтер поднял на него глаза, посмотрев на его раскрасневшиеся щеки и взмокший лоб, и убрал от его лица волосы, одной рукой зачесав их назад. — Ты так внимательон наблюдал. Точно о чем-то думал. — Я думал о том, как долго тебе нравился Де Вер, — ответил Вальтер, проглотив вторую половину предложения, потому что рука Фло коснулась их членов одновременно, соединив их. Хьюс улыбнулся, увидев его реакцию. — Мне не нравился Жан, — очнувшись и поняв, что тот пытался ему сказать, как бы между прочим сказал Фло. Для Вальтера это звучало дико неубедительно. — Брось заливать. С чего бы еще Бо тогда заехал тебе по лицу, — отрывисто парировал Вальтер, оставляя обжигающие поцелуи на его шее и ключицах. Обеими руками он забрался ему в и так расстегнутые штаны и обхватил его задницу, сильно сжимая его кожу и пальцем скользнув вниз, к его промежности. — Бо заехал мне тогда вообще не поэтому. Хотя… возможно, он узнал, что мы спали однажды. Монтегю резко открыл глаза, услышав это, и уставился на Фло, который был слишком занят, водя обеими руками по их с Вальтером достоинствам. — Ты спал с Де Вером? — Да. Один раз. А что? То, как долго молчал Вальтер, перестав даже томно вздыхать и реагировать на прикосновения Фло, начало Хьюса даже немного пугать. Он вылупился на него, хлопая своими пушистыми ресницами и пытаясь понять, что за эмоцию он сейчас видел на лице Вальтера. Ему казалось, что такую он у него еще ни разу не заставал, а, значит, он смог разблокировать очередное неизвестное ему состояние это неизученной учеными звезды под именем Вальтер Монтегю в созвездии доверчивых дурачков. — Я шучу, Монтегю. Чего у тебя такая рожа? — оповестил его Фло, еле сдерживаясь, чтобы не заржать и не испортить им обоим вайб. — Это дико, Флоренс, — вкрадчиво проговорил Вальтер, который уже успел об этом подумать, пускай сама мысль и казалась ему совершенно ненормальной. Он даже не понимал, почему именно, ведь то, что половина этой школы спала друг с другом было совершенно очевидно. Фло одними губами повторил свое имя, которое Вальтер так редко произносил, предпочитая называть его либо по фамилии, либо по его сокращенной форме, что каждый такой момент почему-то врезался ему в память. — Ты никогда не думал, кстати, какой Жан в постели? По нему ведь даже непонятно… — В смысле? — не понял Монтегю, которому даже показалось, что он неправильно услышал его вопрос. Он был слишком занят исследованием задницы Фло, то и дело дразня его своими прикосновениями. — Ну, знаешь ведь, что по многим людям сразу видно, какие они могут быть в постели? Ты их легко можешь представить…делающими всякое. Вот по Жану совершенно нельзя даже предположить, как он любит это делать, что ему нравится, и как он себя ведёт. Ты вот никогда не задумывался, как? — философски, пускай и отрывисто, даже как-то пьяно размышлял Фло, задержав ответ Вальтера тем, как поднес руку к своему рту, плюнув в нее и снова обхватив ей его член. Монтегю закатил глаза, на мгновение откинувшись назад и прислонившись затылком к холодной плитке, которой тоже не удавалось привести его в чувства. — Хьюс…мы можем… не говорить о Де Вере в такой момент? — настойчиво попросил его Вальтер, тут же почувствовав, как тот остановил свою руку, ощутимо сжав его достоинство у самого основания. — Черт возьми… — вырвалось на это у Монтегю шепотом, и Фло, услышав это, прогнулся в спине и приблизился к его лицу, практически касаясь своим носом его. — Почему? — ухмыльнулся он Вальтеру в приоткрытые губы, ожидающие поцелуя. — Не считаешь его горячим? Серьезно? — Серьезно, Фло, мой причендал сейчас как минимум в твоей руке, а не в его, давай я буду думать об этом? — воззвал к нему Вальтер, буквально вызвав этим у Хьюса приступ неконтролируемого смеха. Монтегю привел его в чувства, только когда припал губами к его груди, слегка прикусив его сосок. Фло мгновенно заныл от боли, но Вальтер прошелся рукой по низу его живота, убирая его руку и обхватывая его член своей. — Лицемерно, если честно, так реагировать на мою шутку. Как бы… ты сам разве не был близок с Бо? — после недолгой паузы решил все-таки уточнить Фло. — Ты не первый, кто так думает, а я и понять не могу, почему… — Все просто видели, как он садился к тебе в машину однажды и все такое. — Полтора года назад?! — воскликнул Вальтер с еле слышным возмущением то ли от предположения Фло, то ли вообще от того факта, что он все еще нес полный бред, а не послушал его и дал ему со спокойной душой кончить уже. — Я подвозил его на один из показов танцоров, вот и все. Я сам туда ехал из-за… — Кого? — ухмыльнувшись, переспросил Фло, когда пауза Вальтера затянулась, потому что тот снова запрокинул голову назад, закусив нижнюю губу. Его кадык дернулся, и Хьюс поцеловал его прямо в него, будто пытаясь отвлечь его от того факта, что он сходу спросил у него “кого”, а не “чего”. — Фло, клянусь, я в тебя сейчас не только палец без смазки вставлю, если не заткнешься уже, — с чувством пообещал ему тот, открыв наконец глаза и посмотрев прямо на Фло, который вообще не спускал с него своего взгляда, ведь вид возбужденного Вальтера Монтегю приносил ему какой-то особый вид удовольствия, трудно сравнимый с чем-то еще. Он же практически просил его, хотя говорил, что никогда этого не сделает. Слов не было, но интонация и взгляд были именно те. “Это угроза?” — прочел в глазах Фло Вальтер, после чего окончательно сдался, ухмыльнувшись. «Как у вас это все началось с Фло?». Когда Вирджил спросил его об этом, Вальтер не смог ему ответить. Все потому, что он не знал. Точнее, он не помнил, как это все началось. Помнил только, когда именно — пять вечеринок общества S.P. тому назад. Он так много тогда выпил, что абсолютно не помнил, как прошла ночь, и даже фотки с той вечеринки в их чате не помогли ему хоть что-то прояснить. Он помнил лишь какие-то урывки, фрагменты, свои заплетающиеся пальцы в чьих-то волосах, яркий запах яблок и пряностей, мимолётную боль от царапин от ногтей на своей спине. Вальтер даже проснулся не у себя, а в комнате, которую совершенно не узнавал, а рядом лежал его однокурсник, Фло Хьюс — такой же шокированный и осматривающий Вальтера в лихорадочных попытках хоть что-то вспомнить. После этого поначалу они очень упорно не признавали друг друга даже в коридорах школы, а затем они случайно встретились на выходных на скачках в парке Пик-Дистрикт, куда семья Хьюса пришла с партнерами по бизнесу. Фло и Вальтер, будучи чуть ли не единственными подростками там, провели практически весь день вместе, своровав у кейтеринга просекко и отправившись смотреть на лошадей. А затем Фло предложил Вальтеру то, от чего ему трудно было отказаться. Вирджил часто смеялся с этой ситуации, говоря, что Вальтер спал с Фло слишком много раз, чтобы по-прежнему читать, что между ними не было никаких, даже самых тупиковых и несерьезных отношений, где кто-то однажды останется в проигрыше. Монтегю упорно игнорировал его, ведь они с Фло давали друг другу то, что им обоим было необходимо, и именно поэтому они всегда оставались наравне. Вальтеру это было важно, ведь малейший намек на несправедливость или же пошатнувшийся баланс способен был моментально разрушить все для него. Фло ничего не предлагал ему, кроме своего времени. Вальтеру ничего и не нужно было, кроме него.
