Мемуары бабочки

Вторник - моя вредная привычка, от которой я никак не могу избавиться. В первую нашу встречу он представился, как некий Джейк. Только спустя какое-то время выяснилось, что его настоящее имя - Шим Джеюн, но он предпочитает не распространяться в ввиду не самого правильного образа жизни. Для меня он ангел и демон в одном флаконе. Не думаю, что возможно как-то иначе описать человека, который способен как на убийство, так и на твоё спасение. Путь к его дому - Виа Долороса, но с ним я научился говорить шутя о самых грустных мыслях в моей голове. Он ворвался в мою жизнь с двух ног. Я прогуливался у реки Хан, а он, стоя по щиколотку в воде, орал, что в его пустые карманы случайно падают звёзды. И кого бы это не заинтриговало? Правильно - адекватного. Ну а я лишь позорно проигрываю своему внутреннему ребёнку раз за разом. В этот даже не пытался сделать вид, что борюсь за победу. - Не поможешь мне донести их? — я забыл, что такое реальность, словив эйфорию от одной лишь его улыбки. - Только если ты отдашь мне часть за сотрудничество! - с берега отвечаю я, снимая обувь и подворачивая джинсы. Меня совершенно не смущало, что на улице зима. В тот момент казалось, что бок о бок с самим Солнцем я не смогу замёрзнуть. И я не ошибся. Коснувшись босыми ступнями ледяной воды, я получил такой разряд тока, что клетчатая рубашка Джейка, за рукав которой я едва успел ухватиться, ещё долго мелькала перед глазами. Он с ходу по-приятельски приобнял меня за плечо, прижимая к себе и помогая прийти в чувства. - Вот это ты ебанутый, конечно! — задыхаясь от смеха, выпаливает Шим. - Ну так что там по звёздам? — уточняю, выравнивая дыхание и равновесие. - Их можно увидеть только при одном условии. — протягивает мизинец. — Но ты должен держать это в тайне. - Хранить секреты я умею лучше всего. — хватаюсь своим пальцем за его, заключая сделку. И он верит мне. Неуклюже спотыкаясь и матерясь, мы с горем пополам добрались до суши. Вместе с его заражающим смехом, ветер доносил легкий шлейф алкоголя, дешёвого табака и свободы, которая так и пёрла из этого сумасбродного человека. Возможно, поэтому он сказал, что ему тепло, когда укутывал меня в свою огромную тёмно-зелёную парку. - Ники. — проявляя инициативу, тянусь за рукопожатием. - Джейк. — игнорируя мой приветственный жест, устремляется к карману куртки, выуживая оттуда маленький прозрачный пакет, на дне которого покоилось наше «счастье». Открывает податливый полиэтилен и достаёт крохотную белую таблетку. Слежу за тем, как он отправляет драже в рот и машинально задерживаю дыхание в ожидании. Совру, если скажу, что понимание того, что я связался не с той компанией, пришло только сейчас. Загадка была только в том, что конкретно он смог бы мне предложить. И он предложил себя. Шим берётся за ворот пуховика и задаёт мне миллион вопросов, при этом не произнося ни слова. Растерявшись, я начинаю быстро моргать и скользить по его лицу глазами. От него веет спокойствием и надёжностью. Я киваю, соглашаясь на эту авантюру. Джейк плавно притягивает к себе, вовлекая в порочный поцелуй. Я чувствую, как его язык настойчиво проникает в мой рот, передавая опасное лекарство. Ему откровенно плевать на то, что мы находимся в общественном месте. Мы жили здесь и сейчас. Во мне всегда было два человека - один умел летать, а второй в это не верил. Поэтому я осознанно позволил произойти этой ошибке, в надежде, что наконец смогу договориться сам с собой. В тот вечер Джейк украл мороженое. И глупое моё сердце. В его квартире царил настоящий кавардак, но так казалось лишь вначале. Побывав там почаще, я понял - это сознательный хаос. У него было много растений, которые располагались на полу, на полках, на подоконниках и подвешены на стенах. А ещё бесчисленное множество самой разношерстной литературы. Вот такой вот Джеюн удивительный. Мой непутёвый и дорогой Шим Джеюн. - Ты правда так много читаешь? — провожу пальцами по корешкам книг в пыльной стопке у одного из старинных стеллажей. - По мне не скажешь, что я образованный? — Джейк подходит и берет одно из произведений в руки, рассматривая выгоревшую обложку. — У меня, к твоему сведению, два высших образования. Конечно, я сам виноват, что не смог их грамотно реализовать, но я ни о чём не жалею. Я открыт знаниям, но только в том случае, пока они не начинают меня душить. - Но ведь ты мог бы быть крутой шишкой и грести деньги лопатой. - Мог бы. Но какой в этом смысл, если ты несчастлив? — он треплет меня по волосам и тепло улыбается. - Тогда почему ты начал употреблять? Исходя из твоей логики, ты живёшь так, как хотел бы. Или я не прав? — чувствую, как внутри меня ярким бутоном начинает распускаться что-то, что я не могу внятно описать словами. - Ко всему нужно подходить с умом. Да, некоторые глушат свою боль наркотой и не морщатся. Но я не такой. У меня нет зависимости. — он словно убеждает сам себя поверить в то, что произнёс. Его голос дрожит. Я всегда думал, что наркотики действуют моментально, размазывая тебя по поверхности реальности. Оказалось, что это работает совершенно иначе. Постепенно становилось жарко, душно и тесно в собственной одежде. У меня адский стояк, но заявить об этом открыто не позволяет гордость. Точнее то, что от неё осталось. Сквозь дымку перед глазами, я бреду к кухонному столу, к которому меня манил прозрачный кувшин с водой. Прямо с горла делаю пару жадных глотков, нарочно проливая часть содержимого мимо. Осмелев окончательно, запрыгиваю на этот самый стол и ловлю Джейка глазами. Игриво закусываю нижнюю губу, зазывая. - Я знаю, что ты не хочешь это слышать, но ты, наверное, совершил большую ошибку. — томно говоря, медленно подходит и кладёт ладони на мои колени. — А сейчас совершаешь буквально ошибку за ошибкой. Но когда ты дойдёшь до этого вывода самостоятельно - будет уже поздно. Хотя, сейчас тоже поздно. По мне сразу заметно - я хочу делать всё, что запретно. Шим гладит меня по внутренней стороне бедра, сантиметр за сантиметром подбираясь к паху. Под препаратами нещадно таращит, а моментами даже подташнивает. Но когда позывы отпускают и я вновь впадаю в нирвану, то готов кончить от одних только воспоминаний светлой улыбки не самого светлого человека. Джеюн охуенно целуется. Его губы большие и мягкие - два пористых облака. Он мажет ими по моим щекам, шее и ключице, на что я волен лишь сдавленно стонать, откидывая голову и извиваясь змеёй. Он размашисто приходится поверх мокрой футболки, задевая мои вставшие соски. Кусает и оттягивает их, а после ласково зализывает, словно пёс. Слегка надавливает ладонью на грудь, заставляя лечь на лопатки. Я слышу металлический лязг молнии собственных джинс и грузные удары сердца. Наше дыхание сбитое и частое. Наше - одно на двоих. Просит слегка приподняться, чтобы было удобнее стянуть брюки и боксеры, а меня не то, что просить не надо - я бы сам давно разорвал эти треклятые тряпки на мелкие кусочки, лишь бы между нашими телами оставалось как можно меньше. Меньше расстояния, недосказанности и неловкости. Развязно закидываю свои ноги на его широкие плечи, а он с заботой проводит по ним огрубевшими пальцами и целует. В такие моменты я хочу остаться с ним навечно, готов умереть в один день, но у «счастья» есть дедлайны, пусть и довольно размытые. Джейк нависает надо мной, наваливаясь всем телом, впечатывая в лакированную поверхность стола и забирая драгоценные частицы воздуха. Начинает тереться пахом о мои бёдра и я уже чувствую внушающие размеры чужого члена прямо через ткань брюк. Не в состоянии совладать с собой, я опускаю ладони на его ягодицы и начинаю задавать ритм, подаваясь каждый раз навстречу тазом. Я слышу его сдавленный утробный хрип и выпиваюсь ногтями, желая услышать больше. Желая получить больше. Я пытался умолять, чтобы он сделал уже хоть что-нибудь, но мой рот был моментально заткнут пальцами. Он пресекает любую возможность подать голос. Но только потом я понял, что в нашем состоянии следует плыть по течению и отдаться ощущениям полностью, без остатка. Сосу медленно, но жадно, очерчивая языком каждую фалангу. Возбуждение отдаётся звоном в ушах и болью внизу живота. Моё грязное тело лишь мучают, не давая то, что действительно необходимо. Он вынимает пальцы и я получаю доступ к воздуху. Из-за резкого удара кислорода в лёгкие, давлюсь собственной слюной и кашляю. А Джейку уже всё равно на моё состояние - его взгляд нечитаемый и пустой. Я ощущаю каждое прикосновение вдвойне острее, чем обычно, словно чувства выкрутили на полную мощность. Надеюсь, что после такого эксперимента трезвый секс мне не наскучит. Шим наотмашь бьёт меня по ягодицам и я срываюсь на крик. Хватаюсь пальцами за край стола и хнычу, чтобы он наконец вошёл меня. Я хочу, я желаю, я больше не могу справляться со всеми эмоциями, которые захлестнули неконтролируемыми волнами. Я тону в них. Он сплевывает на ладонь и проводит влажными пальцами по заднему проходу. Бесцеремонно вводит сразу два, несмотря на то, что я совершенно не растянут. Наркотики притупляют боль и я сосредотачиваюсь на его руках. Стону непозволительно громко, кусаю собственные губы до крови и щиплю соски - хочу выжать из себя все соки и получить максимум от своего состояния. Я настолько увлёкся собой, что не заметил, как Шим уже вовсю трется головкой члена о мой анус. Дразнит, стуча органом по ободку и имитируя проникновение. Я начинаю плакать. Хватаюсь пальцами за головку и направляю в себя, а он медлит и отступает. Сквозь слёзы я улавливаю в его зубах блестящую упаковку - презерватив. Честно, и в мыслях не было, что он станет предохраняться. Он очень дорожит мной. Такие поступки - лучшее подтверждение. Он раскатывает резинку с небольшим количеством смазки по стволу и входит. Резко, без предупреждения, не давая опомниться и осознать всю суть происходящего. Агония. Джейк толкается в меня размашисто и грубо, то и дело меняя амплитуду. Комната наполняется шлепками тело о тело и запахом наших грешных потных тел. Он трахает жестко, лишь на мгновения замедляясь, когда видит, что я вновь захожусь удушающим кашлем. Ощущаю каждую его вену, каждый изгиб и молю Всевышнего, чтобы это продлилось как можно дольше. Вновь замахивается и прикладывается ладонью к бёдрам, оставляя багровые отметины. Я рыдаю в голос, царапаюсь, но подаюсь тазом снова и снова, сильнее насаживаясь на горячий член. Джеюн хватается сильными руками за мои бока и входит до упора, задевая простату. Я умер в тот момент. Кончаю. Изливаюсь густо и много, пачкая спермой живот и чужие ладони. А он даже не думает останавливаться. Я обмяк и обессилил - сопротивляться не смог бы, даже если бы от этого зависела собственная жизнь. Он заканчивает лишь тогда, когда я начинаю отключаться. Он мой. А я его. Такие вот два дурака, которым посчастливилось пересечься в тяжелые времена наших судеб. Когда я уходил, Шим плакал и стоял на коленях, держа меня за ноги и не позволяя сделать шаг. Он всё время шептал, что боится, вдруг я больше никогда не вернусь, оставив его одного. Так было каждый раз. Каждую нашу встречу из его глаз лилось море, а я в свою очередь целовал его мокрые ресницы и обещал, что никогда не покину. У каждого внутри нас есть компас. А у Джейка размагничена стрелка. Я подсел на него, как на самый сильный наркотик. Все вещества, которые мы с ним испробовали, и в сравнение не идут с тем, что я испытываю рядом с ним. Я не брошу его никогда. Наверное, не брошу.