Мемуары бабочки

- Может, я поступаю неправильно? - Мальчик мой, не принимай всё так близко к сердцу, — парень демонстративно закатывает лисьи глаза. — Наслаждайся моментом! Молодость на то и дана нам, чтобы совершать ошибки. Окружающие легко разбрасываются подобными фразами. Только вот откуда им знать, какова глубина твоего сердца и где для него близко? Ким Сону - обратная сторона нашей общей разменной монеты. Такими, как мы, не дорожат, а лишь продают или покупают, когда наступает необходимость. Он - элитный эскорт, а я… А я не знаю уже, кто я. И осталось ли что-то от меня, как от личности в целом. Самобичеванием займусь, пожалуй, позже, ведь среда - долгожданный день релакса. Нас многие осуждают за образ жизни, вонзают в спины ядовитые дротики из оскорблений, но каждый недоброжелатель где-то глубоко в душе мечтает хотя бы на миг стать нами - беззаботными, развязными и на всё согласными. Пожалуй, только Сону я могу назвать своим другом, хотя по началу его манера речи и поведение казались странными и совершенно непонятными. Но со временем я влюбился в каждую его эмоцию, ноту смеха и самый прекрасный в мире разрез глаз. Ким знает про всех моих любовников. И знает единственное имя, которое навеки высечено ножом на моём непослушном и гнилом сердце. И эти раны болезненно кровоточат, стоит только заглянуть в родные кофейные глаза и осознать, насколько я жалок и отвратителен даже самому себе. Позавчера я был счастлив и ощущал себя живым, вчера мечтал умереть, а сегодня потерян и боюсь завтрашнего дня. – Земля, приём! — Сону щёлкает пальцами перед глазами и я включаюсь в реальность, выходя из транса. — Ты опять со своими загонами? Достал уже, ей Богу! Ни ему, ни тебе не стоит придумывать проблемы, которых не существует, чтобы потом ещё и решать их. Ты всегда возвращаешься и он это прекрасно знает. – Только вот он не заслуживает того, кто возвращается. Он заслуживает того, кто не будет уходить. – Тогда пусть посадит тебя на цепь и ликует! Хотя, он и без этого смог крепко-накрепко привязать к собственной ноге такого наивного дурака. Если честно, даже зависть берет. — Ким сердится на меня, а я не могу возразить. Почему? Потому что он, к сожалению, чертовски прав. Моё тело не храм, а самая настоящая помойка, состоящая из жестянок от энергетиков и кофе. День за днём я бездумно истязаю его, не давая должного отдыха и заботы. И когда я в очередной раз прихожу к Сону - прекрасной фее крёстной - начинаю сиять, облачившись в яркую блестящую обёртку, хотя по факту остаюсь конфетой с истёкшим сроком годности. Багровый закат ненавязчиво оповестил нас о приближении вечера, а в скором времени и ночи - световой день зимой слишком короткий, но мне это только на руку. Казалось, словно кто-то перерезал небу горло и каждый уголок комнаты заливался кровавыми волнами, а вместе с ними становилась полнее чаша моего разгульного безумства. Сидя на диване наблюдаю, как Сону уже битый час поочередно наносит на перламутровую кожу различные крема и ещё какую-то косметику, на которую я не потратил бы ни воны - у богатых свои причуды. Он всегда выглядит безупречно, будто сошёл с обложек глянцевых журналов. Весь его гардероб то и дело пестрит бирками и ярлыками популярных модных домов - он часто приобретает абсолютно ненужные ему вещи, которые после пылятся в шкафу. Какую-то часть он щедро дарует мне - в основном верха, так как для брюк у нас весомая разница в росте. Конечно, я не выгляжу также роскошно хотя бы по той простой причине, что на ходячем скелете любая люксовая одежда висит неприметной тряпкой. Я верчусь у зеркала, то и дело поправляя V-образную горловину очередного подарка - полупрозрачная сатиновая блуза молочного оттенка. К ней у меня в комплект идут только чёрные джинсы скини и порядком потрепанные конверсы, но в целом смотрится сносно. - Детка, ты выглядишь охуенно! — Ким подходит сзади, обвивая мою талию. — Сейчас как раз возвращается тренд на героиновый шик. Твои ненавистные кости будут приводить всех в восторг, а каждая продажная собака станет пускать слюни на такую драгоценность и желать заключить модельный контракт. Только вот не хватает одной маленькой детали… Он отлипает и устремляется к комоду, откуда достаёт небольшую шкатулку. Быстро в ней копошится и, очевидно, найдя нужную побрякушку, возвращается ко мне. - Наклонись чуть-чуть… — приподнимается на носочках и невесомо касается мочки моего уха. Щелчок. — И перестань прятать ключицы - это не сексуально! Сону от слова Солнце. Не знаю, насколько у него огромное и открытое сердце, но ощущение, что доброта и любовь этого человека победит всё зло в мире, заставив каждого нежиться во всеобъемлющих лучах. Я готов оберегать его от всех бед и напастей, лишь бы видеть ласковую улыбку и блеск в глазах. Мой маленький и драгоценный лис. Прискорбно, что мои поступки порой идут вразрез с собственными мыслями. По мнению Кима, недостающей деталью в моём образе была серебряная клипса в виде креста. По моему мнению, этой деталью являлась совесть и раскаяние. Жаль, что их нельзя надеть на себя подобно этой серьге. Мне надо было не лететь на свет, а искать его в себе. Я слепо шагаю босыми ступнями по собственным тлеющим крыльям. Смогут ли они вновь вырасти? Двери ночных клубов всегда открыты, стоит Сону упомянуть парочку имён мужчин, с которыми он спит. Он абсолютно не стесняется своего положения в обществе и получает желаемое не прилагая особых усилий. Войдя в помещение и разминувшись с Кимом, я невольно стал искать в лицах незнакомцев его. И его настолько нет, что он везде. Теплоту и внутреннее спокойствие мне дарит крепкий алкоголь и дорогие сигареты, которые я выцыганил у каких-то заряженных мажоров у входа в заведение. Сейчас я просто хочу забыться и насладиться всем, что уготовил мне этот дурной и пьяный вечер. Куда ни глянь - везде грязь. И я сейчас не про отвратительную погоду на улице. Вероятно, странно слышать подобное от кого-то, вроде меня. Но я и не говорю обо всём запрещённом в негативном ключе. Неправильные люди необходимы хотя бы для того, чтобы можно было наглядно отличать хорошее от плохого. Неправильным людям необходимо держаться рядом с подобными себе, иначе - если они попытаются прыгнуть выше головы и своего токсичного общества - это будет неправильно. Также, как и мои омерзительные и липкие чувства, которыми я отравляю своё окружение. Мысли начинают растворяться и смешиваться в тошнотворный коктейль из неконтролируемых действий и необдуманных слов. Нахожу в толпе знакомую рыжеватую макушку Кима и бесцеремонно краду парня у какого-то важного дядьки. Вероятно, очередной потный и вонючий кошелёк решил, что он особенный для Сону. Но для него особенный лишь только я. Требовательно и одержимо веду Кима в самый центр танцпола. Я научился неизбежное принимать равнодушно, но лисёнок, которого грубо и нахально загнали в угол, не давая выбора, до сих пор не привык к подобным пугающим выходкам. Ему давно стоило сбежать от собственных ноющих и колющих чувств, но капкан уже давно захлопнулся и заржавел. В одиночку ты не сможешь из него выбраться, а я нарочно не желаю помогать. Почему? Потому что я больше не встречу человека, который будет смотреть на меня с таким же восхищением и трепетом, как Сону. Во мне, полном черноты и мерзости, он видит что-то драгоценное и неизведанное. Так неудачно влюбляться нужно уметь. Поддеваю пальцами подбородок Кима и вонзаюсь обветренными губами в сахарную вату - его губы. И словно наждачной бумагой прохожусь по мраморной шее, оставляя багряную дорожку, хоть каждый раз за подобное получаю обиженный взгляд, но за неделю все забывается. Если не Сону, так мной уж точно. Громкая и раздражающая музыка отходит на второй план и я слышу только ритмичные биты сердца, которое раненой птицей бьется в моих тёплых ладонях, но не находит отклик в глыбе льда где-то слева в грудной клетке. Сегодня я в очередной раз погасил Солнце. Лучше бы оно проткнуло меня своими острыми лучами и распяло прямо здесь, на убитом и грязном полу бара. Я переплетаю свои пальцы с чужими и обнимаю Кима настолько сильно, что он даже закашлялся. Хочу украсть хотя бы крупицу его тепла, но сколько бы не прилагал усилий и совершал попыток - всё тщетно. Мои мысли - запотевшие стёкла от немого крика о помощи. К горлу подступает ком из всех несказанных и гниющих во мне слов. Слов поддержки, извинений, любви и благодарности. Чувствую, как из глаз вот-вот хлынут обжигающие щёки солёные реки. Я сопру всё на алкоголь, если лисёнок заметит мою слабость. Хотя, Сону всегда твердил, что проявление подобных эмоций - качество сильных людей, а не наоборот. Ким отстраняется и мягко улыбается, а у меня во рту привкус горечи от этого. Тонкими пальцами Сону призрачно касается моей чёлки, что вуалью скрывала покрытый влажной пеленой взгляд, и понимает, что это не он загнан в тупик. Что тот, кто по-настоящему напуган и запутался в собственной паутине - я и только я. — Ты должен уехать. Я был оглушён шумом внутренней тревоги, которую вызвала эта фраза. В ответ лишь часто и нервно киваю, словно болванчик. Он прав. Даже если бы всё сложилось иначе, то это вовсе не значит, что было бы лучше. Я со всей заботой и нежностью целую Сону в лоб и, оставив его одного среди пьяного и неотёсанного сброда, плетусь на выход. На улице зябко и моросит раздражающий мелкий дождь. Игнорируя его также умело, как и собственные жгучие слёзы, закуриваю очередную сигарету. Она то и дело гаснет, а я снова и снова подношу к ней зажигалку. Снова и снова пытаюсь поджечь сырой никотиновый свёрток, который уже навряд ли возможно реанимировать. Каждый новый день я ощущаю себя примерно также. Люди, которые случайным образом появились и остались в моей жизни, раздувают тлеющие угли моего сердца, но до пламени дело так и не доходит. Возможно, что кому-то удастся? Если не в этот раз, то в следующий. Если не в следующий, то в другие разы, которые определённо будут. Любовь повсюду, но, кажется, её нет во мне. «Забери меня» горит галками в отправленных и моментально в прочитанных сообщениях. Ощущение, что прошла секунда, а у обочины уже паркуется дорогущий автомобиль, но из него никто не выходит. Здравствуй, мой «четверг».