Седьмая — погибель?

Она любит Лес, а Лес любит ее. Она приносит в Лес хорошие вести, а он благодарит ее своей улыбкой. Янтарь идет по коридору, пытаясь его нащупать, но что-то ей вечно мешает. Шорохи, тиканье часов откуда-то, шерканье крыс и прочие звуки. Она хочет туда, чтобы увидеться с ней. Они договорились встретиться на их любимом месте, у болота. Янтарь редко зовет ее по имени. Они слишком много проводят времени вместе в Лесу, чтобы отвлекаться на такие вещи. — Вижу, что Тихоня опять шарит по коридорам как в старые добрые, — говорит фигура впереди, отсвечивая двумя зелёными бликами от очков. Это Рыжий. — Тц, еще один, — недовольно бурчит Янтарь, огибая его и направляясь вперед. — Тебе так нравится спугивать мне Лес? В который раз мы так сталкиваемся? — А-а-а. Вот оно что, — с пониманием говорит Рыжий. — Извини. Могу я тогда тебя проводить в качестве извинения? Она обернулась и посмотрела на него каким-то грустным взглядом. Она вспоминает дни, когда они вместе ходили к «ней», провожая друг друга в Лес. — Ладно, — отвечает Янтарь, протягивая ему руку, — только очки сними. Они меня нервируют. — Эх, я помню, — говорит Рыжий и стягивает очки. Сейчас все равно ночь, бояться нечего, а выполнить одну просьбу старой подруги не сложно, даже если все станет НЕ ЗЕЛЕНЫМ. Держась за руки, они болтают о «её» возвращении в Дом. В порядке ли она и захочет ли видеть Рыжего спустя столько времени. И вот стены коридора потихоньку начинают плыть. Под ногами шуршат листья, а в глубине слышны крики свистунов. Луна полная, ветер теплый, так хорошо. Янтарь идет и трогает все, что попадется под руку. Высокую траву, на которой качаются из стороны в сторону улитки, деревья, которые встречаются на пути и их низкие ветви, стукающиеся об макушку. — Последний раз ты провожала меня сюда из Могильника, помнишь? — вдруг говорит Рыжий, сорвав листок с висящей ветки впереди. — Помню. И Рыжую помню. Как она смотрела на тебя в коляске и на меня рядом. — А еще как удивлялась, когда мы исчезли, — улыбнулся он, взъерошив волосы на голове с рыжими ушами. — Действительно, давно мы тут не были. Она отряхивается, чтобы привести свою шерсть в порядок. Янтарь бежит впереди, изящно прыгая с корня на корень дерева, вообще не оступаясь, а Рыжий даже не думает отставать. Может, она слишком маленькая или он слишком быстрый? — А вы быстрее, чем кажетесь, птицеголовые, — говорит она, схватив на бегу какое-то маленькое существо. Оно было пушистым и маленьким, а его кровь, стекавшая с пасти, теплой и вкусной. — Благодарю за комплимент! Они быстро дошли до нужной тропы. Дальше от них требовалось идти по прямой, перепрыгивая свалившиеся деревья и огибая норы лесных угрей. Цапнет и пиши пропало. — Слышишь? — спрашивает лиса. — Пение? — переспрашивает существо. — Оно самое. — Последний раз я слышал его в Могильнике. — Я тоже тогда его слышала… Янтарь и Рыжий, не отставая друг от друга ни на шаг, неслись по тропе под аричное пение, сопровождающееся, кажется, игрой на арфе. Дойдя до стены из высокой травы, они стали пробираться сквозь нее, иногда перекрикиваясь, чтобы не потеряться. Выйдя на болото, они увидели девушку, сидящей лицом к болоту, но к ним спиной. Она была вся в белом. На ней было белое платье, над ее головой красовался белый нимб, а из спины торчали белоснежные крылья. Казалось, что она светилась в ночном мраке. Вокруг нее сбежались и другие животные, послушать пение. Пара свистунов, песьеголовые, шакал, птицы, существа из болота. Все слушали ее арию. Янтарь помчалась вперед, иногда проваливаясь лапами в тину. Рыжий рванул за ней. Устроившись рядом с белой дамой, они стали с удовольствием ее слушать, медленно проваливаясь в сон.

Милые дети, услышьте меня!

Я — ангел ваш, я — ваша сестра.

Самых злых теней

Оставьте за мной.

Я укрою вас от юных бед

И спрячу в белоснежный снег.

Разные дети бывают на свете:

Красные, синие, зеленые дети.

Но все равно вы — любимые дети.

Глаза закрой, уйди от тоски,

И Мама поможет звезду вознести.

Бабуля подскажет, бабуля поймет

И вместе с тобой звезду вознесет.

Ангел с тобой, кем он не был.

Помни об этом, мечтая о великом

Вскоре пение стихло. Животные разбежались по лесу и дама в белом осталась одна. Ну, почти. Лисица грелась у ее ног, а птицеголовое существо сидело рядом и разглядывало арфу. — Давно я вас не видела, милые мои, — говорит она, гладя лису по голове. — Как вы у меня? Что нового у вас? — Я так соскучился по вам! — оживает Рыжий, не смотря ей в глаза. — Снова услышать ваше пение — почти честь для меня. Я вас так давно не видел… Ангел смеется. — Ну-ну, я уже думала, ты никогда не придешь, — она улыбается. — Совсем уже забыл Бабулю, думала. — Ни в коем случае! — стало оправдываться существо. — Так вы мне расскажите, как вы? Звери уселись по бокам и стали рассказывать, как дела обстоят в Доме. О новичке в Седьмой, о Помпее с его летучими мышами, о Курильщике, о смерти Волка и много-много чего еще. Говорили они перебивая друг друга, а ангел смеялся, вслушиваясь в эту неразбериху. — Так значит он не справился, — грустно сказала она, услышав о смерти Волка. — Кто? — спросили разом звери. — Неважно, — наигранно улыбнулась она в ответ. На минуту они погрузились в тишину болота. Смотрели в небо и молчали. Звери были в ступоре, ангел был в печали. — А когда вы вернетесь в Дом? По вам скучают, – спросил Рыжий. — Совсем скоро, мой милый, совсем скоро! — радостно сообщил ангел. Лиса и птицеголовый радостно переглянулись, но потом сразу разорвали зрительный контакт. Ангел хихикнул. Они болтали, смеялись и вспоминали времена Могильника. Как пугались пения в ночи, как молились по утрам на вкусный завтрак, как уходили на ту сторону, чтобы встретиться с пением лицом к лицу. Пришлось прощаться. Рыжий побежал в стену из высокой травы и затерялся там, удаляясь в глубь. Ангел и лиса же направились на другую сторону болота, где было почти ничего не видно из-за огромного количества листвы. — И сколько им? — спрашивает она. — Два месяца от роду, — отвечает лиса, — приглядывать за ними — та еще задача. Дойдя до норы, лиса нырнула внутрь и оттуда послышалось радостное пищание. Из дырки стали выбегать маленькие лисята и крутиться вокруг белоснежного платья, гавкая, пища и кусая его, пытаясь стянуть. — Какие резвые! — восхищается ангел. — За ними приглядеть некому. Мама прыгун, а я вечно здесь тоже находиться не могу, — расстроено говорит Янтарь. Лисица тяфкнула и лисята резво стали крутиться вокруг второй мамы, оторвавшись от вкусного платья. Очевидно, что они были счастливы увидеться с ней, ведь к ним никто не приходил уже два дня. — Покормить бы их, да еда здесь уже вся переловлена. Ангел роется в своей сумке и находит пушистый комок, похожий на морского ежика. Он кряхтит, катается в руке. Тяжело вздыхая, она отдает пару таких комочков лисятам и те разрывают их за считанные минуты. — Ну что поделать, кто-то всегда умирает ради другой жизни, — пытаясь ободрить, говорит лиса. Недолгое молчание. — Ладно, милая, пойду я. Надо готовиться к возвращению. Они попрощались. Янтарь осталась с лисятами, став вылизывать каждого. Все они были чумазые, с колючками на хвостах. Она кусала слишком резвых за хвост, чтобы они не вертелись и сидели смирно. Трудно не носиться из стороны в сторону, когда к тебе пришла мама. — Зевс, не вертись! — ругается Янтарь — Ну мам, ну давай потом! Пошли погуляем! — Да, ты обещала! Несмотря на обещание, она продолжила всех отмывать от грязи. Спустя минут пятнадцать, все были чистые и пушистые. Сидели, ждали маму. Наконец, сборы закончились и маленькая орда лисят понеслась вперед, пища и тявкая. Мама шла сзади, чтобы держать в поле зрения всех детишек. Они кусались, дрались, бегали на перегонки от дерева к дереву, кричали и зазывали маму. Она же, в свою очередь, не торопилась и не переживала, ведь лисята носились вокруг нее и никто не хотел от нее отходить. Она пересчитывала их каждые двадцать минут, убеждаясь, что вокруг нее бегали семь лисят. Каждого из них она различала с полувзгляда. Зевс отличался пушистостью шерсти, Цветочек таскала на своей шерсти листья и цветы, у Лопухá были большие навостренные уши, Златка выделялась желтыми глазами, Ворон был черным, меланистом, а Зайчик был очень маленьким, в сравнении с остальными и так далее. Семья собиралась переселяться. На другом конце Леса лисят должна была ждать вторая Мама. По дороге, в один момент, Янтарь тяфкнула и все разом закрыли свои пасти. Воцарилась гробовая тишина. Она подтащила детей за свою спину, приказав идти за хвостом брата или сестры впереди. А самому первому, хромому Тетере, нужно было следить за хвостом мамы. Гуськом они проходили средь высокой травы и ничейного, как казалось, сопения, которое доносилось из-за травы. Шли медленно, почти не издавая звука. Ступали на землю аккуратно, стараясь не задевать ветки и шуршащие листья. Выйдя из высокой травы, мама понеслась вперед, а ее дети бегом за ней. Сзади послышался вой. Янтарь побежала еще быстрей, оглядываясь, все ли на месте. Они спрятались у ручья, забившись толпой в пустующую нору свистуна, возможно, даже придавив его детенышей. Вернулась мама, а с ней мама свистунов. Они о чем-то разговаривали, не давай команды выходить. — Главное, чтоб не передавили! Опасное тут место, плохой путь вы выбрали, — говорила вторая. — Нам чем быстрее — тем лучше, времени совсем не много у меня, — отвечала первая. Вой стих и родители дали команду выходить. Они решили вместе пойти вдоль ручья, вдвоем куда проще следить за ордой из девяти детей. Испугавшись злого лая и воя, дети не стали носиться на перегонки, как делали прежде. Прижались ближе к матери, стараясь не отставать. Дорога была скучной и страшной. Кто-то завывал в глубине леса, носился, выл и, кажется, даже дрался. Когда эти звуки приближались совсем близко, мамы прятали детей под корнями деревьев и ямах, коих разрыто здесь было бесчисленное количество. Пройдя через гущу леса, семьям пришлось разойтись. Деревья на этой стороне стоят не так близко к друг другу, раскрывая небо. Теперь дорогу освещает полная луна на чистом небе. Лисята уже достаточно сильно устали и начинали скулить, но мама не прекращала: — Осталось совсем чуть-чуть, ваша мама ждет нас в новом доме. Вы не хотите ее увидеть? Дети в ту же секунду переставали плакать и ускоряли шаг, чтобы быстрее дойти до нужного места и лечь спать вместе с мамами. На дороге под ногами ползают много жуков, за которыми лисята гоняются от скуки. Всеми силами пытаются не спать, уже кусая себя за хвост, чтобы прийти в себя. Наконец, от мамы детей разделяет только река. Черная лисица стоит на другом берегу реки, ожидая рыжее семейство. Рядом с ней лежит еще живая рыба, ровно столько, сколько есть лисят и даже больше. Рыжая мама берет детей за шкирку в зубы и аккуратно переносит через реку. Первыми пошли самые голодные и заспанные, а после более здоровые. Пока она таскала их под одному, Ворон решил, что поможет маме и сам перейдет через реку. Он не хочет спать, не валится с ног от длинной дороги и не сильно то и хочет кушать. Зачем ему утруждать маму? Он незаметно пошел за ней, без проблем преодолев реку. Черная мама сначала не сразу заметила Ворона и испугалась, когда он позвал ее: — Разве она тебя уже перенесла? — Нет, я сам! — гордо заявляет Ворон. Мама тяпнула его за ухо. Он визгнул. — В следующий раз так не делай без ее разрешения! А если бы ты упал? Тебя ведь могло унести течением! Ворон задумался. А ведь вправду, один неверный шаг и он бы поплыл неведомо куда. Он мог затеряться навсегда, задохнуться в воде, убиться об острые камни или еще чего. Ему стало страшно. Он попятился от воды спиной вперед, уперевшись в дерево. Всех перетащили, а Ворона как раз потеряли. Янтарь нашла его зарытым с головой в опавшие листья. Подогнав его к оставшейся рыбе, она сама стала ею трапезничать. Черная лисица говорила что-то ей под лапу, а та в ответ рычала, чтобы ее не отвлекали. Когда все поели, настало время отходить ко сну. Новая нора была сделана под деревом. Лисята стали кубарем падать в нее, ибо спуск был достаточно крутым. — Так ты появляешься здесь? — Спросила рыжая, облизнув черную лису. — Да, уже который раз здесь… Из Леса выйти не могу, он как будто бесконечный. — Ясно. Давай тогда, мне надо возвращаться. Если Часовой узнает, что я опять ночами тут гуляю, он будет злой. Как думаешь, на сколько ты здесь? — Думаю, опять на месяц, обычно во сне не надолго… — Тогда с утра я не буду будить тебя и остальных уведомлю. — Спасибо, милая, — она облизала ее в ответ. — Приходи, как время будет. — Обязательно. Янтарь побежала вдоль реки. Ее шум постепенно стихал, свистуны переставали петь, а луна исчезала в темноте коридора. Ноги были в чем-то вязком, что скользило по полу и явно оставляло следы. Волосы на голове были влажные, а кофта пыльной и такой же мокрой. На пороге к Седьмой ее встретил Музыкант. Шепотом ругая ее, он взял ее на руки и отвел в ванную. Помыл, одел и уложил на пол рядом с собой. — Она на изнанке осталась, — шепчет Янтарь. — Ее снова выкинуло в ночь? — Да, не буди ее завтра с утра. — Хорошо, милая. Он поцеловал ее в губы и они завалились спать. Надолго ли это?