Седьмая — погибель?

Сегодня будет Ночь Сказок. Та ночь, когда никто из нас почти не затыкает рот. Кроме меня, конечно. Мой открывать не имеет смысла, ведь я не произнесу ни звука. Вот лежу, думаю об этом, пока Арахн рядом копошится. Но резко мою сонливость сгоняет шум сверху. С испугу обернувшись, я вижу Арахна, который бьет ложкой по крышке от кастрюли. В принципе, я не удивлен такому способу подъема, но от резкого громкого звука не только Спичка мог схватить инфаркт, но мне кажется, я и сам мог. Все начали стонать, в попытке заткнуть Арахна. Спичка так вообще со своего второго этажа кинул в него тяжеленную книгу (очевидно, ему опять было слишком мало места снизу и под утро он залез к себе в кровать). Снизу снова послышался грохот. — Сука, заткнись! — крикнул он в добавок и взгромоздил на свою голову подушку. — Как остальные встанут, так перестану! — кричал Арахн. — Скоро завтрак, и так дофига спите! Надо пораньше приехать, банный день сегодня! — Да все встали уже! — крикнула Янтарь, закрывая свои уши рукой Музыканта. Они спали в одной кровати в обнимку. Как они там уместились — загадка. — Не вижу! Встаем! Все стали вставать с пола и одеваться. Музыкант был с ног до головы в засосах и следах от немного кровавых укусов. Этому удивился только Звездочет, остальные это проигнорировали. Это действительно не впервый раз. Когда-то такой же проснулась Вдова в кровати Янтаря. — Я прошу прощения, она тебя сожрать пыталась? — спросил удивленно Астролог, осматривая тело Гитариста. — Может быть и сожрать, а может и нет. А может это не твое ебаное дело? — ответил ему Музыкант, явно не довольный вопросами о его личной жизни. Янтарь пихнула его в бок и он айкнул, погладив отбитое место. — Ой, ну извините, царь, что побеспокоил вас о таком пустяке. Он явно издевался над ним. Музыканту это очень не нравилось и он уже было хотел кинуть подушку в Звездочета, но его остановила Красноволосая девушка рядом с ним. Они с Астрологом не ладят. Вечно грызутся за пустяки. Я нехотя сел и начал одеваться. Остальные стали делать тоже самое. Спичка на завтрак так и не пошел, оставшись досыпать. Кот умудрился уронить что-то пару раз, пока все собирались. Арахн о чем-то все время болтал. Музыкант бурчал себе под нос, а Янтарь постоянно его толкала за плохие мысли. Фиалочка не собиралась, она в столовую не ходит. Она уселась, обняв подушку и уткнулась в книгу, которую я сам недавно дочитал. Книжка была дешевым детективом, но достаточно смешным. Когда Фиалочка читала ее, она хмурилась, удивлялась и корчилась от абсурда. Это было смешно и мило. На завтраке все молчали, поголовно. Было ощущение, что мы словили траур вместе с Птицами. Только мы оплакивали ушедший от нас сон, который мы не вернем еще долго, ведь сегодня, опять же, ночь сказок. Мы вышли из-за стола самыми первыми из всех, сразу же направившись в нашу комнату. Фиалочке отдали бутерброды, после чего первая партия на мойку стала раздеваться. Первыми купаются Музыкант и Лев, поскольку у них нет никак проблем, чтобы быстро помыться. Ну, разве что кроме их волос. Они очень ухаживают за ними, из-за чего могут торчать в душе по полчаса с лишним. Музыкант и Лев скидывают с себя верх, оголяя подтянутые и красивые торсы. Звездочет смотрит, разинув рот, а Арахн любуется, ехидно улыбаясь. — И все-таки, хочу заметить, что я бы не отказался лечь под такой красивый поезд! — говорит одурманено он, очевидно, в шутку Я отвешиваю ему подзатыльник. Он шипит и спрашивает, за что я его ударил. Естественно ответить я ему не могу, да и сам не уверен в своем ответе. Я его вроде не ревную, мы с ним не так близки, чтобы о таком думать. Но мне было очень обидно. Что-то во мне съежилось и стало неестественно болеть. — Да брось, я ведь просто шучу. Если хочешь, мы вместе под него ляжем! Мне стало еще хуже. Я хотел избить его за такие тупые шутки. Музыканта же закопать под старым дубом во дворе, из-за зависти и обиды. Арахн никогда не посмотрит на меня, как на него. Я ничем не выделяюсь, чтобы так смотреть на меня. Я грустно поджимаю колени и прячу в них лицо. Арахнофоб это замечает и начинает ползать вокруг меня, извиняясь и спрашивая, на что я обиделся. Я сделал вид, что все нормально, хотя на деле так не было. Он откуда-то это знал, но решил оставить меня одного, чтобы я отдохнул. В принципе, это было ожидаемо. Он по другому и не умел. Не умел ободрить в нужный момент. Он путался, когда надо было это делать, а когда нет, потому предпочитал оставлять человека одного. Мол, это будет лучше, чем он будет мешаться у него под ногами. Пока я обижаюсь, Музыкант красуется своим телом, в то время как Лев собирает маски для волос, полотенца и так далее, носясь из туалета в комнату и обратно. Плечи Музыканта расчесаны, раскарябаны и покрыты корочками от крови. Лев иногда насильно стрижет ему ногти, чтобы обезопасить брата от лишних увечий. Астролог, разинув рот, любуется, очевидно сравнивая Музыканта и Лорда. Я сам таким грешил какое-то время. Они на самом деле похожи, что трудным характером, что своей красотой. Их обоих считают самыми красивыми парнями Дома, все ожидая, когда эти два эльфа подружатся. Зачем правда — не ясно (от а.: Все они немножко любят гейство, как и мы с вами) Только у стай, у которых живут эти эльфы, есть понимание, что скорее рак на горе свистнет, чем они начнут нормально разговаривать. Лорд как-то сломал нос Музыканту. За что — никто так и не признался, слухи разные ходят. Собственно, Лев и Музыкант действительно вышли быстро. Даже быстрее, чем обычно. Следующим пошли Кот и Спичка. Моются оба буквально за минут 20, они не очень любят мыться и торчать в ванне по полчаса, как остальные. После них начинают мыться колясники. По идее, было бы логично мне пойти одним из первым, т.к. моюсь я недолго, но мне предстоит помыть Арахна. Пока мы моемся вместе, мне не видать сухой одежды и целых колен. Я часто падаю из-за мокрого пола и обливаюсь водой, потому нам проще помыться вместе, чем я буду мыть его уже чистым. В любом случае что-то пойдет не так. Поднимаю Арахна на ноги и топаю с ним в душ. Усаживаю на полотенце на полу и начинаю снимать с себя весь вверх, низ решил снять потом. Арахнофоб разделся быстро, будто только и ждал момента это сделать. Его ноги усеяны шрамами, новыми порезами и синяками. Будто он нарочно избивает себя, ибо синяков слишком много. Мне всегда было больно смотреть на него. Смотреть, как он делает себе больно, а я не в силах его остановить. Он никогда не послушает меня, даже если бы я мог говорить. Кабинки у нас не предназначены для колясников. Они слишком маленькие и помещаешься ты там только стоя. Фиалочку и Астролога помыть еще просто: приходится их сажать на стул, но из-за этого нельзя закрывать дверцу, от чего весь пол становится мокрым. Арахн же даже сидя моется с трудом, из-за периодического оцепенения мышц. Один раз нагнется и потом не разогнется. Потому и спит он на полу, чтобы ползать и напрягаться надо было меньше. Хотя это и связано, вроде как, с психосоматикой, но никто не хочет рисковать, мало-ли, заклинит еще. Ко всему прочему, у него клаустрофобия, и банный день для него ад. Он нервничает и не может нормально держать себя в руках. Я же разбавляю это тем, что уроню что-то, оболью себя случайно или чертыхнусь невзначай. Ко всему прочему, мыть его удобнее стоя, а не сидя. Иначе весь пол будет продолжением душевой кабинки. Беру его под руку и завожу в душ. Он опирается на стенку и дает понять, что устойчиво стоит. Держится за полку и весь дрожит, хотя по лицу не скажешь, что он сильно напрягается. В принципе, не происходит ничего не обычного. Он что-то напевает себе под нос, я аккуратно его мою, минуя поле из порезов на его теле. Он говорит, что будет не против, если я вдруг раздеру корку, но я то понимаю, что боль ему как раз в удовольствие. Естественно он будет не против. Потому я, как долбанный ювелир, мою его маленькой мочалкой, размером с мою ладошку, чтобы не разодрать порезы. Голову мою ему заранее, чтобы потом не тратить на нее время. Мне пришлось спуститься на колени, потому что там были совсем свежие порезы, и просто пробежаться мочалкой не получится. Да, я достаточно сосредоточен и серьезен когда мою его, сам не понимаю почему. Возможно, делаю я это, чтобы забыть о мысли, что Арахн полностью голый передо мной и я вижу его пах, который находится зачастую на уровне моих глаз. В какой-то момент я поднимаю голову наверх, убедиться, что Арахн в порядке и сталкиваюсь со стоящей палкой во весь рост. Дергаюсь и немного отодвигаюсь, а потом смотрю Арахнофобу в глаза. Он весь красный, то ли от горячий воды, то ли от ситуации. — Я не... Извини, пожалуйста!..– нервно говорит он, закрывая глаза свободной рукой. — Я перенервничал, может быть… Я тыкаю в него пальцем и он слегка пошативается. Я еле слышно хихикаю и снова смотрю Арахну в глаза, которые он соизволил показать, убрав руку, чтобы держаться крепче. Положив губку на пол, я взял часть этого в рот. Арахнофоб дернулся и что-то стал нервно шептать. Я продолжил глотать его и двигаться. Я впервые делал это с парнем. Да в принципе подобное для меня было чем-то новым и немного странным. Но было приятно. Это же нормально, ведь так? Он издавал очень милые звуки. Ему хватило пары минут и в мой рот вылилось что-то теплое и немного соленое. Я рефлекторно проглотил это, сразу же пожалев, потому что это что-то резко стало горьким. Я поежился, но быстро пришел в норму. Послевкусие не из приятных. — Ты проглотил?! Дурак, — говорит Арахн мне, еле держа себя в руках. Я быстро домываю его и сажаю на полотенце. Он весь красный, кутается еще в одном полотенце, пряча смущенное лицо. Я лишь улыбаюсь и залезаю в кабинку. Быстро моюсь, пару раз уронив шампунь и гель для душа, после чего сразу выхожу. Мне не стыдно. Это нормально? Арахн, как оказалось, видимо от нервов и усталости уснул, прямо на полотенце и в длинной футболке Льва. Я взял его на руки и неуклюже пошагал в комнату. Лев сразу перехватил Арахнофоба, когда я вышел из ванны и уложил его на матрас. Я лег рядом от усталости и просто валялся, чувствуя, как сердце мое колотится, желая выпрыгнуть из груди. Я правда это сделал? Следующим был Астролог, он вышел быстро, ему хватило 20 минут. Он еле-еле облил пол водой, что очень удивило остальных. Потом идет Фиалочка, а с ней Янтарь и Вдова. — Милый, меня не будет часа два, не скучай, — шуточно прощается Янтарь с Музыкантом и закрывает дверь в туалет. Музыкант смеется, отвлекаясь от своей гитары. У меня будет когда-нибудь такое с Арахном? Он будет меня ждать после долгого отсутствия? Жаль я не могу его спросить. Я стал думать об отношениях Янтаря и Музыканта. Я завидую им. Они действительно любят друг друга и защищают. У меня ведь будет когда-нибудь так же? Да? Я заснул со слезами на глазах. Я засыпал и просыпался, засыпал и просыпался, и так вплоть до ужина. Никто не заметил моего странного состояния. Я и сам не понимал, что происходит. Я видел сов во сне. Такое нечасто происходит. В доме ходит слух, что совы во сне — к беде. Но честно сказать, я в это не верю. А может, так и есть? Это мой первый раз. Совы упоминали об янтарном ножике в ночное время. Дословная фраза, сказанная мне Совой. Прошел ужин и мы стали готовиться к Ночи Сказок. На самом деле, Ночь Сказок в Седьмой — это каждый вечер, когда мы решаем выпить. У нас нет табу на что-то такое. Хотя, ладно, Ночь Сказок все же проходит немного по особенному, в отличии от наших посиделок. Поддержание атмосферы за счет кучи свеч, включенный магнитофон даже после 23:00, особенные напитки и неспящие Кот со Спичкой. Это ночь, когда ходоки Седьмой делятся с нами Лесом и Изнанкой в подробностях. Делятся с теми, кто там никогда не был. Астролог был не очень счастлив от этой ночи, но впервые в Седьмой кого-то заставили что-то делать. Его заставили не спать этой ночью и послушать. Заставил его это сделать Музыкант, от чего мотивация Звездочета упала ниже плинтуса. Мы расстелили покрывало на пол, которое летом используем для посиделок под деревом. Оно было махровым и не пропускало холод от пола. Накидали подушек, выделили место под еду и напитки, зажгли свечи, по возможности закрыв шторы. В Седьмой пахло лесом. Хвойным лесом от свеч, но мне казалось, что и наш Лес тоже с нами собирается проводить Ночь Сказок. Такая приятная и свежая атмосфера. Кот сидел в обнимку со Спичкой у своей кровати, а у них на ногах сидели коты и мурлыкали, потирая головой об их одежду. Янтарь села к Музыканту на коленки, а Вдова с Фиалочкой устроились на ее кровати повыше. Астролог сидел у своей кровати, накрытый пледом и мешающий колоду, в этот раз, игральных карт. Лев сидел между мной и Звездочетом, а по правую руку от меня сидел Арахн. Все ждали девяти вечера, болтая о том и сем. — А в женском корпусе вожачку Воробьев убили, — говорит Янтарь, отрываясь от кружки с чем-то мутно-зеленым. — Да ты че? Воробья? Только у них вроде с начала образования вожак не менялся? — встревает Вдова. Больше никто в этот диалог не лезет. Парни всегда были далеки от дел женского корпуса. — Жалко ее, она была очень доброй, — грустно говорит Фиалочка, отвлекаясь от журнала. — Да, тело нашли прямо в столовой, прикиньте. Говорят, что кто-то из Сорок в этом замешан. Возможно Ласточка. — Сороки? Брось, очевидно, что Манулы. Они весь корпус в страхе держат. В Сороках одна мелочь сидит! Одна Динь-Динь чего только стоит! — перебивает Янтаря Вдова. Много таких разговоров было. И о предстоящей битве Помпея, и о смерти Волка и Писателя в начале лета, и о женском корпусе. Однако никто не говорил об Изнанке. Даже Янтарь не заикалась об этом, ожидая назначенного времени. Традиции в Седьмой всегда соблюдались, в дань уважения к Дому. — Писатель был с псами, разве нет? — спрашивает Музыкант, бренькая на гитаре. Я был с Псами долгое время и знал Писателя. Он был очень добрым человеком. Писал красивые сказки и рассказы, иногда посвящая стихи Соне. Они тщательно скрывали свои отношения. Я знал о них, потому что Писатель часто разговаривал со мной. У Псов я был местным слушателем. Мне высказывались, делились переживаниями и идеями. Хоть я не мог им ответить, но я часто писал свои мысли о ситуации в блокнот и показывал им. Соня и Писатель выглядели безумно счастливыми, когда находились вместе. Сейчас о Соне почти не слышно. Он перестал выходить в люди, когда Писатель повесился. Ходят слухи, что его убили и повесили. Как минимум, так точно считает Соня. — Какой кошмар, — отвечает Лев на мой рассказ. Жестовый язык в Седьмой знали только Музыкант и Лев. Они же и были моими переводчиками. Однако Арахн, например, часто понимал меня без слов, но все же пытался учить жестовый ради приличия, хоть и безуспешно. Настало девять вечера. Свет выключили окончательно, оставив на полу голые свечи. Магнитофон чутка убавили. Разлили напитки и разложили закуски. Я стал вслушиваться в рассказы, как одурманенный. Я люблю все, что связано с Домом. Его секреты и недосказанности. — Я давно на Изнанку не ходил, от меня историй не ждите, — прерывает свою игру на гитаре Музыкант. — Да твои рассказы вечно про истории в баре. Даже не прыгун Кот больше расскажет, — встревает Спичка. Музыкант злобно показал ему кулак. Спичка и Кот немного раздражены, ведь у них отобрали их драгоценный сон. — Сегодня ты особенно злой, Спичка, — прерывает их Арахн, после чего его сразу шлют куда по дальше они оба. — Говорят, в Доме живут ангелы в обличии сов. Они наблюдают за домовцами, оповещая их об опасности. Не смотря на то, что Совы — это птицы, есть поверие, что они питаются самими домовцами, которые не приняли их предупреждение. Они утаскивают их на Изнанку и целой стаей поедают их тело. Я слушал и пугался. Мне ведь недавно снились совы. Правда-ли это? Мне действительно стоит прислушаться к сказанному? Я медленно пью Осенний Лист, напиток из чего-то алкогольного, клубничного сока и цедры мандаринов. Это единственное, что я пью из алкоголя. От остального у меня жуткое похмелье. Вроде я слушал все, что говорят, но почему-то часть сказок проходила у меня мимо ушей. Я все думал о Совах. — Бли-и-ин, я сегодня в библиотеке как раз Сову видела. Прикольно! — смеется Вдова, проливая на себя немного Солнечной свежести. Что-то оранжевое быстро растекается по ее юбке, а она сама судорожно вытирает ее салфеткой. — Тьфу ты, бляха-муха. — Существуют в Лесу огромные лисы. От обычных почти не чем не отличаются, кроме того, что мужские особи достигают роста ста восьмидесяти сантиметров. Им даже не по чем василиски и драконы. Не смотря на свою громадность, они питаются лишь шинками, пушистыми существами, которые являются заблудшими душами. Эту сказку рассказывала Янтарь. Еще она рассказала о том, что они могут даже жить стаями. А еще они умеют повелевать временем. Мол, в полную луну они могут переместиться в любое время и место, а во время рано вставшего солнца вернуться назад. — Совы выходят ночью, а утром спят и прячутся в тенях. Они охраняют сны спящих всего Дома, но днем всегда находятся в своих гнездах. Их гнездовья всегда близки к Дому, а некоторые находили их и внутри. — Есть такие существа — Мысули. Живут они не далеко от деревень и питаются людьми. Кто-то говорит, что это демоны, а кто-то считает их обычными монстрами из разряда василисков, да драконов. Они умеют читать мысли и предугадывать действия людей. О Мысулях я слышал в книге мифологии нашего края. Обычно они маскируются под домашних животных и поедают человеческую энергию. В некоторых краях им поклонялись, ходили слухи, что увидя их настоящий облик — человек больше никогда не мог врать. Хотя, вроде как, показывается он как раз врунам, но там уже информация разнится. — О! О! Я слышала о них, это монстры лесные, точно говорю! — радостно говорила Фиалочка, попивая какой-то слегка алкогольный лимонад. Вообще я слушал все, но понимал только те сказки, которые рассказывали о существах Дома или подобное. Они цепляли меня и после каждой сказки я пропадал в своих мыслях, рассуждая о них. Может быть, на мое восприятие влиял алкоголь. Астролог на удивление держался молодцом, хоть и пил какую-то крепкую дрянь, от чего морщился с каждым глотком. В Седьмой было мало невкусного алкоголя, обычно то, что является не вкусным — оказывается очень крепким настоем от Стервятника или Табаки. — В тенях могут прятаться призраки… — Шинки — умершие домовцы… — …Оно выращивает в своем саду звезды… — Существовал когда-то рыцарь в белых доспехах, словно из мела или… На утро я помнил только отрывки. Завтрак решили все дружно пропустить. Голова гудела и кружилась. От боли я вжимался в Арахна, беззвучно скуля, пока он спал. Надеюсь, эта неделя будет спокойной. Ощущение, что я на вряд-ли отойду за этот день.