Атанглат, 1958

      Сбор урожая занял весь месяц, но принудительные работы на этом не закончились. Всё собранное крестьянами комендант сразу же объявил собственностью Некрополиса, а вместо прежней пищи сейды стали выдавать пайки всем, кто возвращался с полей. Тем временем в Атанглат стали приходить комары с привязанными к брюху деревянными контейнерами – туда новые хозяева выгружали всё содержимое амбаров, и жителям оставалось только смотреть издалека, как куда-то на юго-восток уходят цепочки зерна, фруктов и ягод, выращенные долгими месяцами их труда, а взамен они получают только скудные пайки.       Сказать, что еда, которую выдавали сейды, была невкусной – это сделать повару комплимент. В лучшем случае пища была просто подгнившей, но ещё более-менее съедобной, и можно было понять, что это такое. В худшем же случае Хатору выдавали миску с какой-то маслянистой серой жижей, по виду и вкусу которой нельзя было понять, из чего она сделана. Вкус же у этой дряни оказался таким, что есть такое он мог только жутко оголодавшим или если другой пищи не было.       Однако не это пугало Хатора – сейды вывезли не только излишки продовольствия, но и семена. В один из таких дней Хатор, возвращаясь с полей, увидел, как двое стариков тогда подошли к одному из солдат:        – Что ж вы делаете? Семена-то зачем вывозить?        – Приказ такой. Проваливайте!        – Но вы хоть к весне привезёте новые? Чем нам поля-то засевать?        – А зачем? – буднично удивился сейд.        – Так ведь посевной не будет, новый урожай не соберём, а потом село и вовсе вымрет! – попытался донести эту простую мысль второй старик.        – А что в этом такого, вас на этой земле и так слишком много развелось. А теперь живо убирайтесь, или сами прямо сейчас вымрете!        – Страшно всё это слышать, – вполголоса заметил Амрун тем же вечером, – но тот сейд, видимо, случайно проговорился о планах своего повелителя.       На следующее утро сейды вновь собрали всех жителей села на площади – выслушать очередное сообщение коменданта. На сей раз узгундулы были взволнованы, а каждое их движение выдавало какой-то охотничий азарт.        – Неподалёку от села завелась банда, и вчера ночью она напала на наш караван с зерном. Для обеспечения вашей безопасности мы вынуждены ужесточить меры и увеличить охрану – ночью и во время работ, а также… компенсировать потерянные товары. Эти бандиты чрезвычайно опасны и промышляют в первую очередь разбоем и воровством продовольствия. Не сомневайтесь – при встрече они попытаются отнять и ваши собственные запасы. Все, кому о них что-то известно, пусть сообщают мне или бойцу из охранной команды. И напоминаю: любой, кто пытается вступить с ними в контакт или не сообщит об их передвижениях по первому требованию солдата Некрополиса или бойца охранной команды, будет немедленно казнён.       «Интересно, это просто совпадение или те «бандиты» целенаправленно напали именно на караван с семенами?» – размышлял Хатор, однако своих мыслей на всякий случай решил на всякий случай не высказывать.       Хатор уже более-менее привык к новой жизни пользоваться коротким мигом свободного времени, хотя для этого нередко приходилось жертвовать часами сна, однако вечно так продолжаться не могло. Да, он мог выживать и в такой ситуации, но всё равно чувствовал, что организм работает на износ, и не рассчитан на такие нагрузки. Мысли всё чаще путались, а прежде крепкие мускулы истончались из-за скудной пищи и недосыпа.       Вечером того же дня, когда комендант сообщил о нападении на караван, сейды и узгундулы занялись «компенсацией убытков». Когда раздался громкий и требовательный стук в дверь, Хатор строгал новую ложку, Амрун проверял лук на гибкость, а Лирдис вынимала из печи готовые хлебные лепёшки, приготовленные из имеющихся запасов. Ни у кого не было сомнений в том, кто именно стоял у порога.       Быстро отперев засов, Хатор молча пропустил бойца охранной команды внутрь. Тот, не особо церемонясь, сразу же полез в погреб, снимая со спины мешок, и вскоре поднялся обратно с забитой под завязку сумкой – видно, что он туда сваливал всё, что попадётся на глаза, лишь бы оно оставалось хоть немного съедобным.       Несколько секунд узгундул о чём-то переговаривался со своим начальником-сейдом, а затем вернулся в дом Хатора, с новыми мешками. Сначала он сделал несколько шагов к погребу, но затем бросил взгляд на стряпню Лирдис. Не спрашивая ни у кого разрешения, он оторвал кусок от самой свежей лепёшки и быстро прожевал, пытаясь разобрать вкус:        – Вот повезло! – произнёс узгундул через пару секунд, раскрывая мешок, – гораздо лучше той бурды, которой нас кормят.       Одно движение руки – и все лепёшки свалились в старый грязный мешок. Лирдис, впервые в жизни видящая такое мерзкое отношение, хотела было броситься на обнаглевшего узгундула, но стоящий рядом Амрун схватил её за руку и удержал от нападения.        – Тебя что, просить надо, чтобы с хорошими парнями делилась? – угрожающе спросил узгундул, медленно направляясь к минипутке, – ты кому возражать собираешься, а? Совсем страх потеряла?!       В следующую же секунду крепкий кулак узгундула повалил Лирдис на пол, рассёк ей губу и чуть не сломал челюсть. Громко вскрикнув, женщина упала набок и медленно подняла туловище над полом, опираясь на руки.        – Что, получила, да? Уже не такая спесивая? – узгундул схватил Лирдис за верхний край платья и поднял на уровень глаз, – Это был задаток, а сейчас начнётся самое весёлое!       Лирдис резко повернула голову к Амруну: в глазах обоих читался страх перед тем, что случится дальше. Минипутка успела прошептать одними губами «помоги», прежде чем узгундул с криком «А ну в глаза смотри!» развернул её голову обратно.       Хатор уже понял, что происходит, и втихаря потянулся за железной кочергой – ударив по голове узкой согнутой частью с достаточной силой, можно было спокойно проломить череп. Амрун тем временем тихо потянулся за стрелой. Узгундул тем временем несколько раз ударил Лирдис кулаком под дых, а другой рукой оторвал рукав платья, однако ещё до того, как Хатор замахнулся для удара, снаружи раздался грубый окрик сейда:        – Чего ты там возишься, пушдугово отродье? Тащи всё, что нашёл!        – Иду, начальник! Тут… неудобно складывать еду в мешок! – Испуганно и несколько подобострастно ответил сейду боец охранной команды, а затем повернул голову к Лирдис, хватающей ртом воздух. – Считай, что тебе повезло. Мы с тобой ещё встретимся и поговорим.       С этими словами узгундул наконец выпустил из рук Лирдис и полез в подпол. Амрун тотчас же подхватил жену со спины и осторожно уложил её на кровать.        – Ты в порядке?        – Больно, – произнесла Лирдис, прислонив ладонь к правой щеке. Она старалась держать зубы стиснутыми и терпеть побои, однако Амрун видел, что ей это давалось нелегко, и дыхание женщины был тяжёлым, – но, кажется… ничего не сломано. Ты, главное… сам выживи. Мне без тебя никак.        – Это ещё что такое? – возмутился узгундул, заметив в тёмном углу дома охотничий лук.        – Лук… на насекомых, – нервно сообщил Амрун.        – Я его тоже забираю. Приказ коменданта и всё такое.       С этими словами боец охранного отряда повесил лук Амруна на одно плечо, а колчан со стрелами – на другое, и вышел на улицу, чтобы передать находки сейдам. Во время следующего своего похода он забрал топорик и выгреб из подпола остатки еды, а как только никакого провианта в доме не осталось, пошёл дальше, грабить других селян.       Как только узгундул ушёл, Амрун осмотрел ушибы супруги – к счастью, она и правда легко отделалась, и ничего страшнее синяков у Лирдис не было. Хатор тем временем подошёл к окну: в это время сейд на улице ругал одного из своих подчинённых:        – Но вы ведь сказали, что с местными теперь можно делать всё, что угодно…        – Если это не препятствует выполнению приказа, червь! Нам ещё шестнадцать домов надо до полуночи проверить, а ты решил развлечься с какой-то крестьянской девкой вместо обыска! Нашёл время!        – Ой, – неловко ответил узгундул, опуская взгляд,        – Вот когда нам таких сроков ставить не будут – делай что хочешь. А пока – чего встал?! Живо к следующему дому!       Хатор тихо отошёл от окна, чтобы не привлекать внимания сейда, и решил спуститься в подпол, чтобы оценить масштабы грабежа. Результаты оказались весьма удручающими: во всём погребе не осталось ни крошки съестного.       «Теперь из-за этих… бандитов нам есть нечего! И зачем они только напали на караван?»