Прости. И прощай...

Кровь, кровь, всюду кровь… так много крови Виктория ни разу не видела, хотя и обратила на неё внимание только сейчас, когда роды уже остались позади. Да, много времени прошло с их первой с Гилбертом встречи, гораздо меньше со дня свадьбы, а теперь вот у них родился будущий наследник престола, после папы, разумеется. Роды были очень тяжёлыми, и принимающий акушер даже беспокоился, а сможет ли Виктория вообще самостоятельно родить, возможно, был смысл сделать кесарево сечение. Как оказалось, она смогла. При том не просто смогла, но ещё и оставалась живой, хотя куда чаще роженицы после таких сложных родов если не умирали, то находились в обморочном состоянии. Впрочем, ей сейчас было не до того – важно сейчас было увидеть малыша или малышку. Не важен пол, куда важнее, здоров ли он… да и просто увидеть уже поскорее хотелось того, кто жил с ней все эти девять месяцев под сердцем. Уже в следующий момент ей дали ещё не умытого и от того всё ещё немного испачканного в крови младенца. Это оказалась девочка, до этого момента громко кричавшая, а теперь уже на груди у матери постепенно стихавшая. У неё были глубокие синие глаза, как у матери её любимого Гилберта, и небольшое родимое пятно на бочку в форме звезды, уже как у самого Гила. - Эстер… моя маленькая звёздочка… Только и смогла прошептать принцесса со слезами на глазах, прижимая к себе покрепче малышку, а после уже теряя сознание, сумев при этом сохранить блаженную улыбку на лице. Всё же, слишком много сил и крови ушло на рождение ребёнка, так что для себя у неё сейчас практически ничего не было. В этот же самый момент, будто чувствуя неладное, новорожденная принцесса Эстер уже вновь своим голосом возвестила о том, что её матери нужно внимание. Помогающие акушеры тут же подхватили малышку для проведения всех необходимых процедур, в том числе и умывание, взвешивание, запись всех необходимых параметров в лист рождения, а сам доктор принялся хлопотать уже у роженицы вместе с горничными. Всё же, негоже это царственной особе лежать на грязных простынях, это раз, а два – того просто требовали элементарные санитарные нормы, которым в этом доме старались придерживаться. Принц Гилберт, всё это время ожидавший снаружи, так как внутрь его не пустили, теперь с ещё большим беспокойством ходил у дверей, в ожидании не то чуда, не то жены с ребёнком. Вместо этого из комнаты тихим шагом вышла Лизбет, прижимая осторожно к себе новорожденную малышку, уже запеленённую в лучших традициях материнского пеленания. У них с Эдвардом не получилось завести детей в своё время – она во время беременности тяжело заболела, отчего случился выкидыш. У них должен был родиться мальчик, а вместо этого… - Эстер. Именно так назвала малышку принцесса Виктория. Юноша, никак не ожидавший, что к нему вынесут дитя, теперь уже осторожно забирал девочку из рук жены своего друга, не понимая, что же его беспокоит, вернее, не имея возможности правильно сформулировать свой вопрос. - А… Как там Виктория? С ней всё в порядке? - Сейчас она без сознания, но она жива. Вы сможете к ней зайти немного позднее… эй, эй-эй-эй, Гилберт, не сжимай малышку так сильно, она же ещё совсем хрупкая! - Что? Ой, прости-прости, Эстер. Папочка так больше не будет! Неловко рассмеявшись, он после осторожно потёрся носом о носик своей малышки-дочери, бережно проводя по её головке и миниатюрному личику. Впрочем, сейчас его дочь уже мирно почивала, как и полагается всем маленьким детям. Лизбет, грустно улыбнувшись, неспешно вернулась обратно в комнату. Слишком больно было видеть живую новорожденную малышку, в то время как она сама так и не смогла осчастливить Эдварда здоровым ребёнком… а теперь и Эдварда нет. Гилберт же, слабо улыбаясь, направился в кабинет, чтобы осчастливить мать рождением внучки. Неизвестно, сколько прошло времени, но его прошло достаточно, чтобы дом успел опустеть. По крайней мере, в нём не было слышно привычного шума дневной жизни. Однако, отчего-то именно в этот момент и очнулась Виктория, широко распахивая глаза. Сквозь сон она услышала какой-то шум. Потому теперь, беспомощно оглядываясь на кровати, она осторожно села, стараясь держать равновесие. Она не знала, что происходит, и уж тем более что случится позднее. Потому-то она и пропустила удар, ощущая вначале лишь удивление, а после жуткую боль в области груди. Опустив взгляд, при этом опадая ещё и самостоятельно на кровати, она увидела в своей груди кинжал, вокруг которого стремительно разрасталось алое пятно крови с какой-то белеющей запиской, а чей-то грубый голос произнёс что-то, из чего она сумела услышать только одно имя «Генриетта». Вот только Виктории было не до того уже. Она была слишком слаба, вернее, роды ослабили её очень сильно. Она старалась держаться на поверхности сознания, она боялась за свою новорожденную малышку, так как отчего-то знала, что в этой комнате её не было, и сейчас нет, а значит, если её захотят убить, то она ничем не сможет помешать. - Нет… моё дитя… Вытянула немного руку, стараясь хоть так задержать неизвестных. Но сил уже не оставалось даже на это. Она не хотела умирать вот так, хотя сейчас, когда уже холодела грудь, она всё чётче, всё яснее видела призраков прошлого. Её прошлого. И эти призраки стремительно носились перед её глазами, показывая её жизнь…