Прости. И прощай...

(POV Виктория) На восьмом месяце беременности, в середине дня, стало известно, что какие-то «неизвестные напали на принца Гилберта, и в результате большой кровопотери тот скончался». Вести об этой трагедии разлетелись по всему Альбиону. Не миновали они и дворца. Весь день я просидела у окна, чуть раскачиваясь и держа руки на животе, не прикасаясь к еде и воде. Я просто не верила, что его больше нет, что я никогда больше не увижу его доброй, ласковой улыбки… как после оказалось, произошла фатальная ошибка. Нет, для народа Гилберт действительно погиб в тот роковой день, а для нас с Лизбет нас навсегда оставил Эдвард, весельчак Эдвард, всегда подбадривающий меня в трудные минуты и нередко мирящий нас с Гилбертом. Милый, добрый Эдвард, который только вчера рассказывал о том, что он хочет попробовать вместе с Лизбет снова завести ребёнка, ведь по несчастной случайности их первенец не смог появиться на свет. Выяснилась эта фатальная ошибка уже глубокой ночью. Первым делом он выслал практически всех слуг, оставив лишь нескольких, и именно они и привели нас с Лизбет в гостиную, где и вскрылась эта страшная правда. Я больше не могла быть рядом со своим мужем, а Лизбет должна была постоянно видеть лицо своего умершего мужа и улыбаться, на людях так точно. Нам всем давалась тяжело эта игра, а известие о смерти Эдварда, а потом и его похороны сильно подорвали моё здоровье. В какой-то момент мы все испугались, что может случиться что-то с малышом, поэтому было принято решение о моей домашней госпитализации. Лёжа в кровати, я принимала различные препараты и пила отвары. В общем, активно поправляла своё здоровье, насколько это было вообще возможно. Гилберт не отходил от меня ни на шаг, всё время держась рядом. Я не знала, что случилось с Генриеттой, и хотела с ней встретиться, чтобы обговорить «владение» Гилбертом, и только потом узнала, что в день «смерти принца» она покончила жизнь самоубийством, оставив сиротой свою дочь Мэри. Я хотела забрать её к себе, но ничего не получилось. Всё же, к счастью или нет, иногда наши законы действуют более чем хорошо. Тем более что теперь мы все активно готовились к появлению малыша. Вернее, малышки, нашей с Гилбертом чудной малышки. Гилберт и Её Высочество опасались за мою жизнь, что на меня кто-то всё же может напасть, как на мать будущего наследника престола, потому нередко мы «гостили», постоянно, при этом, живя всё же по большей части именно у Лизбет. Наконец, настал этот день. День родов. Ничто, как это обычно и бывает, не предвещало беды. Я хотела только подойти к окну, как вдруг, ни с того ни с сего, как это обычно и бывает, отошли роды. Горничные, что были в это время в моей комнате, тут же засуетились. Суетой наполнился весь дом – кто-то помогал мне устроиться поудобнее в кровати, кто-то проветривал комнату, кто-то кипятил воду, кто-то готовил бельё. Гилберта, как особо встревоженного, отправили за доктором, вместе с которым он прибыл в течение получаса. Я держалась, как могла. Я и хотела, чтобы Гилберт был рядом, и вместе с тем не хотела, чтобы он видел меня, когда я буду рожать. Потому, по моему настоянию, да и по настоянию самого доктора вместе с прибывшими принимающими акушерами, Гилберт был выдворен за дверь. Лизбет осталась вместе со мной, чтобы подбадривать. Да и просто, с женской рукой оно спокойнее. Роды были тяжёлыми, я это ощущаю до сих пор, но всё же, они благополучно окончились без хирургического вмешательства. На свет появилась наша малышка, наша чудесная Эстер. Перед тем, как потерять сознание, я видела лишь то, как она примкнула к моей груди, успокаиваясь. Такая маленькая, такая хрупкая… а я её уже никогда не смогу вновь взять на руки, ведь я умерла, верно? Да, я уже вижу собственное тело. Вот оно, бледное, с растрёпанными волосами и ужасным кровавым пятном, уродливо растянувшимся по груди на белой ткани ночной сорочки. А спустя какое-то время я почувствовала едва ощутимое прикосновение к плечу. Там оказался… - Эдвард? Но как же… - Я пришёл за Вами, леди Виктория. К сожалению, нам пора. - Но ведь я же… Дверь широко распахнулась, и в комнату влетел весь бледный от испуга Гилберт. Как же я хотела и хочу прикоснуться к тебе, узнать, что я жива, дать просто знать, что вот она я, тут, совсем рядом! Но нет, ты, в безумном крике, рванул к моему телу, водя рукой по лицу, окровавленной груди и обращая, наконец, внимание на вонзённый в мою грудь клинок с запиской. О, мой Гилберт, мой милый Гилберт… Эдвард, грустно улыбнувшись, ненадолго отошёл, чтобы вернуться вместе с Лизбет. Значит, вот оно как, да? Они убили и её? Я видела, как постепенно этот дом покидают последние души, видела, как сбежал Гилберт, забрав с собой нашу дочь. Видимо, иначе было нельзя. А мне пора. Прощай, мой милый принц…