Безымянный город

Она стояла перед лесом. Потускневшие волосы были собраны в аккуратный хвост. Белое средневековое платье скрывала длинная чёрная мантия. Лиша ждала. Несмотря на все её попытки помешать Нэссе, ритуал всё-таки случился. Она ничего не могла сказать ей, зная, что за мыслями и действиями астры наблюдают. Лиша и так рисковала, когда сотворила иллюзию пьяного парня на пути у подруги, когда она пыталась вновь пойти в эту проклятую темницу. Нэсса… Её не хотелось обвинять. Самым отвратительным было то, что астре довелось видеть столько мучений подруги, её доверие к Адонису было таким детским, невинным. Лиша ненавидела себя за то, что ей довелось уйти в тень. Затаиться ради его основного выхода. Она помнила, как Адонис пришёл к ней впервые с письмом в руках. Тогда Лиша тоже верила, что его зовут по-другому. Конечно, потому что он был единственным собеседником в тёмном и пугающем измерении. — Увы, твою душу продали ещё задолго до того, как ты родилась, Светлячок. — Слова, которые та не забудет. Адонис рассказал ей о предках, о том, что семья скрывала годами и во многом он говорил правду, кроме одного — с ним она будет в безопасности. Лиша узнала о его настоящем имени ещё тогда, когда их обоих вызвали в реальный мир. Она запомнила себя игрушкой, трофеем, той, кого он так долго ждал, чтобы выбраться. Лиша прекрасно понимала нежелание Нэссы отпускать Рэза, потому что когда она снова пришла в реальный мир, то Адонис ещё был призраком и не имел пока сильного на неё влияния, а значит, Лиша могла хотя бы иногда пойти куда угодно и делать там что угодно. Фаллон первым делом попыталась проникнуть к Нейдеру, моментально почувствовав, где он. Парень тогда спал, а Лиша только и могла смотреть на него. Она знала, её не способен видеть никто, кроме медиума. От этого становилось горько. Но долго оставаться было нельзя. Теперь Лиша — другое существо, и больше всего она боялась навредить кому-то из близких из её прошлой жизни. Так и случилось. На следующий день она узнаёт от Адониса о смерти Нейдера. После этого Лиша поставила крест на том, чтобы проведать кого-нибудь ещё. Всё, что она могла сделать на тот момент, это подкинуть случайно найденную в больнице записку в его комнату, решив дорисовать там озеро Сай. Нэсса и Рэз явно сообразят искать ответы именно там. Ещё один риск. Адонис злился оттого, что не имел достаточно власти над астрой, даже уничтожая кого-то из родных. Пока у него не было тела, Лише было проще им помогать. Она надеялась, что в той деревне её друзьям помогут. Потому что те люди были более свободными. У них не было обязательств перед кем-то отчитываться за каждый вздох, они отвечали в первую очередь за себя. Краем глаза астра заметила, как к ней приближается не менее презираемая личность — Сэмюэль. До этого они не были знакомы, но Фаллон отлично знала его историю. — Адонис скоро вернётся. — Он говорил полушёпотом. Фаллон не отреагировала. Сэмюэль не мог побороть любопытства посмотреть на астру, однако её лицо совсем не напоминало ему ни о дочери, ни о погибшей по его вине Сиене. У Лиши были более мягкие черты лица, её взгляд не имел такой уверенности. — Ты же не думаешь сбежать? — Как же ему хотелось посмотреть на реакцию этой девушки. Увидеть, насколько она отличается. — Как бы тебе самому не пришлось думать о побеге, — грубо бросила Лиша, не поворачиваясь к собеседнику. Каждый из них чувствовал энергию Адониса. Она была похожа на тёплый луч, приближаясь к которому, будто проходишься по горячим углям. Эта энергия звала их в лес. После короткого обмена взглядами Сэмюэль и Лиша разделились и пошли в разные его части. Астру, по её ощущениям, вели к горам. Перед девушкой появился светлый луч, который могла видеть только она. Мимо неё пронеслись крыши маленьких домов, а один из них был чудовищно разрушен. Именно там жил её друг со своей новой компанией. Но где Рэз теперь? Лиша знала, что он жив, но не могла увидеть. Адонис стоял, нагло улыбаясь. В руке он держал розу теперь уже белого цвета. — Ты должна будешь пойти за мной, тот, к кому я тебя приведу, нуждается в помощи. — Так странно, его речь не звучала как приказ, а скорее как предложение, хотя он никогда не умел по-настоящему предлагать. Мысли о Нэссе никак нельзя было заглушить. Адонис это видел, чувствовал, ему не нужно было читать её мысли. Лиша относилась к Нэлиссе как к сестре, и об этом было не сложно догадаться. — Забудь о ней. — Он протянул астре её новый цветок. — Она больше не нуждается в твоей защите. — А что если я откажусь? — Последние слова больно ударили по памяти. Астра не смогла защитить её. Но, несмотря на все переживания, голос Лиши звучал ровно. — Это будет неразумно. Если, конечно, ты не хочешь составить ей компанию. — Адонис сделал шаг вперёд. Фаллон не шелохнулась. Он наклонился к её уху. — Ты уже мертва, Лиша. О тебе даже если и вспомнят, то только как об пропавшей без вести и, вероятнее всего, изуродованной каким-нибудь психопатом. Никому нет дела до того, куда ты пропадёшь. Никому. — Если бы это сказал кто-то другой, Лиша бы не испугалась. Её бы не трясло. Но от мыслей вновь оказаться в пустом измерении, где нет толком ничего, кроме тумана и холода, всё внутри сжалось. О помощи родителей она не могла думать, зная, что для них было проще смириться с её смертью, чем узнать то, о чём они и так боялись думать. Были только два человека, которые осмелились связаться с царством мёртвых ради неё. И одна из них переживает сейчас то же самое, что и астра. Слабой рукой она потянулась к цветку и взяла его. — Куда идти? — Лиша отстранилась. Адонис, довольно усмехнувшись, резко перенёс их на одну из улиц Агностоса. Сэмюэль стоял посреди леса, наблюдая за тем, как солнце становится всё ярче. Сегодня оно должно было застыть. Он был в этом месте ещё раньше, вызывая землетрясения и пользуясь тем, что его никто не способен увидеть. А насчёт сирен, то не составило труда раздражать их шумом в лесу, а затем спровоцировать нападение. Сирены ненавидели яркий свет и потому появлялись только ночью. Потому, увидев яркую дорожку, ведущую к одному из домов, они не могли не отреагировать. А его прошлая игра со скелетом?.. Никто даже не догадывался о том, что сзади существа стоит призрак и руководит им. Сэмюэль ненавидел это место. Оно давало ассоциации с его жалкой прошлой версией. Особенно сильное унижение он испытал, когда его обратили зверем. Ему не хотелось вспоминать о местах и людях, которые когда-либо заставляли его чувствовать себя слабым. Сэмюэль думал, что лучше бы ему поручили заняться городом, а не этой деревней, что давно оказалась на обочине жизни. Его чувства вызывали в нём настолько сильный сгусток энергии, что тот вновь создал землетрясение. Астра, очутившись перед чьим-то домом, услышала гром и молнию, предвещающие её появление. Теперь она стояла без Адониса, но никак не могла позволить себе войти. Возникло желание тут же кинуться в деревню и всё рассказать Рэзу, но это будет слишком импульсивно. Её сотрут, едва она успеет донести информацию. Тогда Лиша подумала, что попытается на большом расстоянии создать иллюзию себя. Раньше она подобным не занималась, но это могло бы помочь. Конечно, это требовало больше сил, чем та искусственно созданная ситуация возле тюрьмы, однако Лиша не могла не попытаться. Закрыв глаза, астра ощутила, как отделяется её часть, практически идентичная, и как эту иллюзию Лиша старается перенести в деревню, пытаясь через неё увидеть обстановку. От того, как тряслась земля, стало жутко. Люди отчаянно прятались в домах, и сложно было найти подходящий, не зная даже адреса. Но вот она увидела вдалеке Рэза, выходящего из какой-то лавки, а затем побежавшего к новому месту, в котором жил. Проследив за ним, не теряя времени, астра направила иллюзию к нему. — Нэсса жива. Но она находится в месте между реальностью и смертью, где Адонис запер её. Прошу, не спрашивай меня ни о чём, я не смогу ответить. Лучше спрячься, а затем придумай, как выручить её. Не пытайся вызвать меня или обратиться ко мне снова. — Поделившись коротким посланием, иллюзия исчезла. Лиша не знала, как описать волнение, если оно никак не влияло на тело, а сердце не колотилось. Она не знала, насколько долго сможет протянуть и как долго сможет защищать Нэссу. Позвонив в домофон, Лиша принялась ждать, когда ей откроют.