Сгоревшее королевство

      Из душа Фремине возвращается посвежевшим, расслабленным и довольным. Ксавье плотнее запахивает у него на груди тёплый халат, шёпотом задаёт несколько вопросов. Кэйа не может не улыбаться, наблюдая за ними. Ему тоже хорошо — голова приятно пустая, в теле после горячей ванны звенящая лёгкость, огромное полотенце, которое ему подали подогретым, ласкает кожу. С таким отношением легко почувствовать себя звездой, пусть и на один вечер.       Ксавье подсаживается к нему, суёт в руки стакан с крепким чаем, к которому примешана хорошая порция бренди. Мелочь, но настроение становится ещё лучше, а холл — уютнее.       — А я думал, вижу тебя насквозь! — Ксавье обнимает его за плечи, треплет по волосам, будто они сотрудничают уже лет десять и стали добрыми друзьями. — Но некоторые сосуды только кажутся прозрачными. Он такой же!       Под его взглядом Фремине краснеет и торопливо устраивается на противоположном диванчике, поджимает ноги.       — Ты меня уже знаешь лучше всех, — бормочет он. Усталый мужчина в квадратных очках и ему приносит чай, судя по запаху, со сливочным ликёром.       — Знание бесконечно, мой мальчик! — Ксавье поучительно поднимает палец и заразительно хохочет. — Решитесь повторить?       Фремине застенчиво смотрит на Кэйю, прокручивает стакан в ладонях.       — Я бы не отказался, — говорит он тихо-тихо.       — «Я бы не отказался», — передразнивает Дориан и заваливается к нему на диван. — На прошлой неделе тебя трахали в три члена, какой смысл скромничать?       Посмотрев на него без всякого выражения, Фремине отпивает чая.       — Ты уже рассказал ему нашу маленькую тайну? — спрашивает Дориан у Ксавье. — Нет? Тогда позволь мне. — Он изображает театральный поклон, и такой же, как у Фремине, мягкий белый халат сползает с его плеч. Щурясь, Кэйа рассматривает Дориана и не может найти ничего общего с Альбедо. Даже его лицо кажется другим, хотя в Ли Юэ их различала только мимика, ошибки быть не может. — Ты, наверное, слышал, что Фремине мой дублёр. Так вот, перед тобой, — он толкает Фремине пяткой в колено, — знаменитейший человек без лица и, — Дориан прижимает ладонь к груди, — известный лишь в узком кругу избранных человек без жопы.       — Так я теперь избранный? — ухмыляется Кэйа.       — Нет, но ты не из Фонтейна. Тебе всё равно никто не поверит, если скажешь, что крупные планы в моих фильмах снимают с ним. — Он в упор уставляется на Фремине, и тот густо краснеет. — А крупные планы с ним дублирую я. На его металлические стоны из водолазного шлема дрочат все извращенцы Тейвата. Знаешь, какие слухи о нём ходят? Что он слишком страшненький, или изуродован шрамами, или даже что у него не человеческая голова, а то и вовсе её нет. — Он смакует каждую фразу, а Фремине продолжает с отсутствующим видом тянуть чай. — Купишь один из фильмов — узнаешь.       — То, что мы сняли… это не нарушит твою анонимность? — спрашивает Кэйа.       Фремине поднимает на него взгляд и коротко пожимает плечом.       — Фильм вроде этого не соберёт в прокате тысяч одобрительных комментариев. Он слишком… нишевый, — задумчиво отвечает Ксавье вместо него. — Слишком искренний. Слишком проникновенный. Слишком не про секс. Он займёт место в моей коллекции… и в твоей, надеюсь. Ты же захочешь его посмотреть? Или даже пересмотреть, быть может?       Кэйа кивает, делает ещё один большой глоток.       — Много раз.       — Тогда я поделюсь с тобой и другими! Нечасто встретишь ценителя! Ты готов, Дориан?       Дориан закатывает глаза.       — Жду массовку, — ворчит он. — А, вот и она.       Одна из многочисленных дверей распахивается, и из неё выходят четверо крепких мужчин. Такие, мускулистые, с заметными животами, не раз бросали Кэйе в лицо землю или песок, пытались пнуть с разбегу — а после поили кровью его меч.       Завидев вокруг столика в центре холла целую компанию, все четверо стыдливо прикрываются руками.       — День добрый, мастер Ксавье! — Уважительно кивая, они гуськом семенят к коридору, из которого явился Дориан. — Простите за задержку! — доносится уже оттуда.       Фремине тихо-тихо хмыкает, но это не остаётся незамеченным.       — Радуешься, что трахать будут меня? — неприятно улыбается Дориан. — Твою задницу порвут завтра только благодаря Кэйе, помнишь?       — А ты помнишь, что мне всё равно. Может, даже понравится.       Резко отвернувшись, Дориан запахивает халат и поднимается.       — Мне пора. Не теряй времени, Фремине. Таким как ты везёт нечасто.       Кэйа провожает его неприязненным взглядом.       — Снова расстроен, — сокрушается Ксавье. — Мне пора отлучиться. Если надумаете продолжить, в вашем распоряжении любая свободная комната.       Посидев неподвижно ещё несколько секунд, Фремине пересаживается на его место. Кэйа отводит в сторону край полотенца, и Фремине с заметным облегчением опускает голову ему на грудь.       — Спасибо тебе, — тихо говорит он. — Мне и правда нечасто везёт.              ~              После заправки браслета Чайльд собирается привычно отправиться восвояси, но Бай Чжу, бегло просмотрев снятые с браслета показания, останавливает его.       — Задержись ненадолго.       Он прилепляет к виску Чайльда маленький датчик и принимается что-то листать на планшете. Браслет отсчитывает минуту, вторую, третью. Чайльд начинает ёрзать.       — Извини, понадобится чуть больше времени. — Бай Чжу задумчиво постукивает пальцем по подбородку. — И помощь эксперта.       Вдоволь наглядевшись на его задумчивое лицо и сверкающее изображение змеи на чехле планшета, Чайльд принимается изучать склянки в холодильниках.       Какой ещё эксперт? Разве кто-то шарит во всех этих графиках лучше самого Бай Чжу?       Тихо щёлкает замок, и в кабинет степенно заходит Чжун Ли. У Чайльда едва не отвисает челюсть — Чжун Ли ни разу не появлялся не то что в этом кабинете, но даже где-нибудь поблизости.       — Здравствуй, Аякс. — Он кивает Чайльду, прислоняется спиной к стене рядом с Бай Чжу, и они утыкаются в планшет вдвоём. Ни слова не звучит, но лица у них такие, будто беседа идёт бурная.       Ещё минут через десять, когда у Чайльда на твёрдой кушетке окончательно затекает жопа, Чжун Ли снимает с него датчик, походя огладив по волосам.       — Заглянем ко мне.       Что-то подсказывает, что в его кабинет они идут не трахаться. Подавленный дурным предчувствием, Чайльд трогает Чжун Ли за локоть.       — Я только предупрежу Альбедо, чтобы не ждал.       — Я подожду, — спокойно кивает Чжун Ли, но его тяжёлый взгляд добавляет «и не вздумай сбежать».       Сбегать Чайльд и не собирается. Он заворачивает за угол, несколько секунд любуется Альбедо, который, сидя на широком подоконнике, что-то задумчиво рисует в новом скетчбуке, — и только потом подходит.       — Кто на этот раз? — спрашивает он и целует Альбедо в губы, обхватив ладонями его лицо, а потом косится на разворот. На обеих страницах он — встрёпанный, улыбающийся, даже немного смешной, со щепотью первых веснушек на переносице.       — Нравится? — спрашивает Альбедо.       У Чайльда губы сами собой растягиваются в дурацкой улыбке.       — Похоже. — Он прижимается лбом ко лбу Альбедо, смотрит в его огромные нездешние глаза. — Чжун Ли меня зачем-то позвал с собой. Может, надолго. Не торчи здесь.       — Хорошо. — Альбедо проводит ногтями по его затылку, ерошит волосы. — Я, может быть, зайду к Кави, узнаю, как он. Или где-нибудь перекушу, раз кофейня закрыта. Как раз хотел проветриться. Напиши мне, когда освободишься.       — Да, мы же собирались ебаться как ненормальные, — ухмыляется Чайльд и, поддев за подбородок, задирает ему голову, целует в шею. — Хочу засадить тебе так глубоко, чтобы ты чувствовал мой член вот здесь. — Он кладёт ладонь Альбедо на низ живота, слегка давит — и понимает, что ещё пара грязных фразочек, и ебаться они начнут прямо сейчас, возможно, на глазах у Чжун Ли. Не худший вариант, но чем раньше Чайльд явится на консультацию, тем быстрее освободится.       — Иди, — тихо просит Альбедо и, отстранив его руку, прижимает к губам исколотое запястье — с правой руки браслет переодели на левую, но вены ещё ноют.       Чайльд подбирает слюни и отправляется обратно. Джинсы, к счастью, достаточно тугие, чтобы не выдать крепчающий стояк… хотя Чжун Ли таким точно не удивишь.       Тем не менее, Чжун Ли вежливо отводит взгляд, и всю дорогу до кабинета Чайльд пялится ему в спину и размышляет, откуда он только высрал такую идеальную осанку.       — Что тебя беспокоит, Аякс? — спрашивает Чжун Ли, едва на кабинет опускается Гео щит.       Чайльд растерянно моргает. Его много что пиздец как беспокоит. Непонятно даже, с чего начать.       — А в чём дело? — ершисто спрашивает он, засунув большие пальцы в карманы.       — Графики показали, что за последние сутки активность твоего мозга претерпела сильные изменения. Ты испытал стресс? Плохо себя чувствовал? Пожалуйста, расскажи как можно подробнее, чтобы мы с доктором Бай Чжу могли тебе помочь.       Растеряв всякое желание быковать в ответ, Чайльд нервно сглатывает.       — Что ещё за активность мозга?..       Чжун Ли подходит ближе, и, пригвождённый к месту его пристальным взглядом, Чайльд не может ни шевельнуться, ни даже спиздануть что-нибудь в своё оправдание.       — Проще говоря, вероятность срыва значительно увеличилась. — Чжун Ли говорит тихо, размеренно, и сознание Чайльда соскальзывает в ловушку его бархатного голоса. Каждое слово простое и понятное, но реальность всё сильнее напоминает сон наяву. — Слишком частый пульс, снижение общего тонуса, скачки температуры, увеличенные лимфоузлы… — Он давит пальцами под челюстью, и Чайльд шипит от внезапной боли.       — Я ничего такого и не заметил… — бормочет он, наконец почувствовав свободу, и сам тыкает костяшкой туда же. Всё ещё неприятно. — Нормально всё было…       Чжун Ли молча смотрит на него. Не задаёт вопросов, не торопит, не уличает во лжи. Ждёт. Чайльд оглядывается на дверь, но Гео щит по-прежнему на месте.       — Ну… — Переступив с ноги на ногу, Чайльд направляется к любимому дивану. Сейчас не хочется ни развалиться у Чжун Ли под боком, ни положить голову ему на колени, ни даже сесть на стол. И мысли не возникает подкатить.       Невозмутимо сняв с полки один из своих бесчисленных чайников, Чжун Ли щедро отсыпает туда заварки, добавляет горячую воду из термоса, переливает её в какую-то хитровыебанную чашу, из неё назад в чайник. Чайльд следит за ним как за фокусником, хотя в каждом его плавном жесте нет ничего такого уж необычного. Может, дело в том, что у него красивые руки.       — Итак, — закончив с загадочной процедурой переливания из сосуда в сосуд, Чжун Ли процеживает чай через ситечко в большую кружку с толстыми стенками и даёт её Чайльду. — Я готов внимательно слушать.       Он удаляется на своё обычное место, усаживается, привычно складывает кончики пальцев перед лицом.       Нервно облизав пересохшие губы, Чайльд отпивает из кружки. Этот чай наконец-то нормальный — чёрный, пахучий, крепкий настолько, что сразу прочищается в голове, и такой горячий, что через пару дней с нёба слезет обожжённая кожа.       Всё как надо.       Ничего хуже со мной уже не случится, — думает Чайльд и выдавливает из себя улыбку.       — Короче, — говорит он, — Чжун Ли, я так проебался…              ~       

The Drums, Twin Shadow — Me and the Moon (Twin Shadow Remix)

             Альбедо думал, что после всего случившегося придётся удвоить дозу успокоительного, но, к его удивлению, Бай Чжу остался доволен результатами осмотра и предложил принимать одну-две таблетки только в случае крайней необходимости.       Каждая таблетка действует около шести часов, — размышляет Альбедо, медленно спускаясь по лестнице, — я выпил последнюю вчера в полдень…       Кажется, тот полдень был не меньше месяца назад, столько всего произошло. Прикрыв глаза, Альбедо останавливается, пытается припомнить всю цепочку событий.       Где-то на том моменте, когда он открыл скетчбук с рисунками Кави, вспоминать подробности отпадает всякое желание. Все душевные силы закончились ночью. Единственное, чего он хочет, — вернуться в квартиру Кэйи, лечь в постель, уткнуться в подушку и отключиться.       Он достаёт телефон, чтобы сообщить Чайльду о своём новом плане, с досадой отмечает, что руки снова начали мелко дрожать, открывает чат — и поверх высвечивается входящий вызов. Снова незнакомый номер. Может, Кави удалось выпросить телефон у сердобольной сестры?       — Слушаю.       Голос, который он слышит в динамике, низкий и спокойный, с приятной хрипотцой, за которой слышится трескучий шёпот пламени.       — Здравствуйте. Возможно, вы помните моё имя. Это Дилюк.       Альбедо едва не роняет телефон.       Видимо, расценив его молчание как знак забывчивости, Дилюк торопливо продолжает:       — Вы приложили записку к письму моего брата. Его зовут Кэйа. Катерина сказала, он уехал из Ли Юэ. Может быть, вы в курсе…       — Где вас найти? — перебивает Альбедо. От волнения горло пережимает, и голос за полслова садится до сиплого шёпота. — Вы в Ли Юэ?       — Да, в Гавани, около Катерины.       — Прошу, никуда не уходите. — Оглядевшись, не подслушивает ли кто-то, Альбедо припускает вниз. На площадках у него кружится голова, но это мелочи, такие мелочи. — Мне очень нужно с вами поговорить.       — Я буду ждать напротив стойки Гильдии. — У Дилюка тоже срывается голос. — Я… святой Барбатос, вы же не знаете, как я выгляжу…       — Знаю. Долго объяснять. Я буду в длинном чёрном пальто. Дайте мне десять, может, пятнадцать минут. Я в пути.       Он сбрасывает звонок, суёт телефон в карман и выбегает из клиники. Прохладный ветер немного приводит его в себя. Спеша через парк, Альбедо панически размышляет. Что он может сказать, а о чём лучше умолчать? Кем представиться? Раскрывать ли свои отношения с Кэйей? Что Дилюк знает, а что нет? Сколько лет они не виделись, на каком этапе расстались и почему?..       При встрече, — говорит себе Альбедо, — всё станет ясно при встрече. Не следует думать наперёд. Нет и не может быть никакого плана.       Лавируя на мосту между озябших туристов, он окончательно выдыхается, и по длинной лестнице к нужной улице поднимается, еле переставляя ноги. У столика Катерины и на мостовой рядом толпятся путешественники и искатели приключений. Что, если Альбедо зря поторопился? Что, если он не узнает Дилюка по наброскам Кави? Что, если…       Как по волшебству, толпа расступается, и Альбедо понимает, что волновался зря.       Дилюка невозможно не заметить. Его длинные кудри, цветом напоминающие о поздних карминовых рассветах над Драконьим Хребтом, издалека бросаются в глаза. Этот цвет завораживает настолько, что Альбедо останавливается посреди мостовой, стараясь как можно лучше запомнить каждую черту, — и отмирает, только когда Дилюк тревожно взглядывает на часы.       Следует поспешить.       Только подойдя почти вплотную, Альбедо замечает рядом с Дилюком невысокого паренька с длинной золотистой косой — и кожей чувствует исходящую от него силу, дружественную, но неодолимую.       Дилюк поворачивается, окидывает взглядом пальто.       — Вы Альбедо? — спрашивает его спутник и первым протягивает руку. — Я Итэр.       — Рад знакомству. — Альбедо наконец переводит дух. — Простите, что так оборвал звонок… Я очень боялся, что вы не станете меня дожидаться.       — Я прождал бы сколько угодно, — глухо отвечает Дилюк. — Вы единственный кроме Катерины, кто мог видеть Кэйю. Вы с ним знакомы?       — Знаком, — признаётся Альбедо.       — У вас есть его фотография? Хочу убедиться, что мы говорим об одном и том же человеке. Если это ошибка… или совпадение…       Его голос начинает дрожать. Итэр крепко сжимает его руку, целует внутреннюю сторону запястья.       — Всё хорошо, — успокаивает он.       — Фотография, — повторяет Альбедо и принимается торопливо листать галерею. Почти все фото у Чайльда, Альбедо чаще вспоминает о карандаше, чем о камере. Но несколько штук есть в чате.       Он выбирает ту, где Кэйа один и смотрит в кадр, увеличивает изображение, поворачивает экран к Дилюку — и по потрясённому взгляду понимает, что подробности могут и не понадобиться. По крайней мере, прямо сейчас.       — Он жив, — еле шевеля губами, шепчет Дилюк, и его глаза влажнеют, — он действительно жив… это было его письмо…       — Совсем рядом есть тихий ресторанчик, — вмешивается Итэр. От Альбедо не ускользает жест, которым он ласково тянет Дилюка за прядь волос и треплет по спине. — Давайте поговорим там. Сегодня прохладно.       Прохладно скорее Дилюку: на нём подбитое мехом пальто и в несколько оборотов намотанный на шею шарф. Итэр в распахнутой лёгкой куртке и футболке, прикрывающей только грудь, чувствует себя абсолютно комфортно.       — К тому же, Дилюку неуютно в людных местах, — заканчивает он.       — Как и мне, — бледно улыбается Альбедо и неловко убирает телефон. Дилюк провожает его руку безумным взглядом, как будто вместе с исчезновением фотографии сам Кэйа тоже прекратит своё существование.       — Тогда решено! — Итэр берёт Альбедо за руку и вместе с Дилюком увлекает в неприметный переулок между двумя цветастыми сувенирными лавочками, торговцы в которых пытаются перекричать друг друга. — Закажем мой любимый фруктовый чай, в самый раз для приятных знакомств!       Он так радушен, будто встретил старого друга, и каким-то образом это ощущение передаётся Альбедо. Наконец он чувствует себя… уместно. Будто и вправду спешил сюда, чтобы хорошо провести время после долгой разлуки, а не увидеть человека, которого Кэйа так и не решился потревожить письмом.       Они с Дилюком то и дело осторожно косятся друг на друга, не решаясь на прямые взгляды, и только когда на громкий шум со стороны порта Дилюк резко поворачивается всем корпусом, Альбедо замечает у него на виске широкую седую прядь и побледневший шрам от ожога.       Такие остаются от каэнрийских культиваторов. Дилюк был в числе безумцев, которые сдерживали наступление Бездны ещё до того, как…       Я справлюсь, — говорит Альбедо самому себе и сжимает кулак в кармане пальто. Под перчаткой снова хрустит стекло. — Сейчас больше некому быть сильным.