Рюмка бури с нотками безумия

      Мирон думал, что от нервов истопчет весь пол в комнате вдоль и поперёк. Уже битый час он вместе с Ваней выбирал наиболее удачный свитер, который не делал его похожим на комок, не полнил и не заставлял ставшую вмиг удачной жизнь идти по неправильной траектории.       — Бля, Миро… — Евстигнеев упал лицом в ладони и приглушённо промычал. — Ты оденешь поверх куртку. Куртку! Никто не увидит, что у тебя под ней, зачем такие заморочки?       — Наденешь, — обречённо исправил друга Мирон, держа за плечи очередную цветную кофту. — Какой кошмар, Ваня…       Он отбросил от себя яркую ткань и плюхнулся на диван по правую руку от Евстигнеева.       — В голове твоей кошмар, — Ваня легко стукнул косяшками по своему виску. — Ну и этот весь бедлам тоже кошмар, конечно.       — Да я… блять, — Мирон лёг на синюю простынь, головой прямо на распростёртую рубашку черного цвета, понимая, что оправдываться ему нечем. — Я не ожидал, что меня это взбудоражит так.       — Так, — спародировал его интонацию Ваня. — Давай я за тебя кофту выберу.       Евстигнеев поднялся на ноги и оглядел лежащего на диване Мирона. Тот раскинул руки в стороны, смотрел большими глазами в потолок и дёргал правой ногой — нервничал. Ваня повертел головой из стороны в сторону и зацепился взглядом за висящий на плечиках в шкафу вязаный розовый свитер. Время его существования исчислялось годами, но, к сожалению, Мирона в нём Ваня видел только раза четыре, Мирона, надо сказать, блистательно в нём смотрящегося — зефирного такого, лёгкого. Модельером Евстигнеев был, откровенно говоря, никудышным, но с точки зрения простого обывателя или человека творческого мог оценить, насколько хорошо или плохо человек выглядит в той или иной одежде.       — На!       После одного ловкого жеста этот свитер приземлился прямо Мирону на лицо, перекрыв обзор на белоснежный потолок.       ***       Светло стоял возле падика уже больше двадцати минут с наушниками в ушах. Переносил вес с одной ноги на другую, ленивой походкой ходил из стороны в сторону, чтобы не сильно мёрзнуть и пытался дождаться Славу. Последние признаки жизни тот подал с полчаса назад, когда Ваня в голосовом сообщил о проделанном пути и своём приближении. славик бля ты сдох там или да       Мягкие снежные хлопья продолжали опускаться на чёлку и экран телефона, а бледно-серое небо загадочно темнело. Дверь падика периодически открывалась с громким механическим писком, являя свету всё новых и новых жителей дома. Ваня успел заглянуть в глаза каждому из них и заметить их разношерстность. Бабулька в сиреневом берете выдвинулась на ежедневный променад, молодая пара обдала Светло белым сладким дымом, ловкая женщина в громостком тёмном пальто важно села в серебристую машину, мужик щёлкнул зажигалкой, держа сигарету между зубами, и скрылся за гаражами. А Слава, вероятно, умер где-то между восьмым и девятым этажами. Иду я Курьер прибудет через 3 минуты, ожидайте       Ваня прыслнул, выдернул из ушей наушники и убрал их в карман вместе с телефоном.       ***       — Слушай, бля, может, пойдём обратно?       На такое предложение Мирон получил уничтожающий взгляд от Евстигнеева.       — Ага, скажем ещё, что в силу погодных условий не смогли два километра пройти, — съязвил Ваня, останавливаясь. — Или лучше, что двери замело и мы не смогли из дома выйти.       Фёдоров затих и с сопением отвернулся. Ему резко стало стыдно за свою глупую боязнь и попытки отступить. Недостойно так: долго мучиться и в итоге проебать шанс выяснить всё раз и навсегда.       — Сука, — прошипел он сквозь зубы, — идём.       Евстигнеев хохотнул, глядя в спину Мирона. Он-то ни на секунду не жалел о том, что ввязался в эту авантюру. Оказалось, ему очень понравилось водиться с влюблёнными мальчиками и направлять их своими советами — если бы ему предложили такое снова, он бы, не думая, согласился.       ***       Славе не терпелось увидеться с их сегодняшними компаньонами по проведению времени на открытом воздухе, поэтому по его предложению они с Ваней решили пойти навстречу другому Ване и Мирону: перейти через дорогу, свернуть вправо перед общежитием и столкнуться с ними примерно возле продуктового. Но всё неожиданно пошло не по плану, и они чуть не прошли мимо друг друга, разойдясь в разные стороны.       — Эй! — окликнул Светло две знакомые стремительно отдаляющиеся шапки.       Евстигнеев обернулся на звук знакомого голоса и потянул за руку Мирона, заставив сделать то же самое. Не теряя времени Слава и Ваня подбежали к ним.       — Пиздец, сейчас бы мимо ещё прошли, вообще заебись бы было, — нервно посмеялся Машнов, скосив глаза в сторону Светло.       Мирон тут же улыбнулся, а Евстигнеев, заметив такую реакцию, глухо цокнул языком, его губы изогнулись.       — Пошлите уже…              ***       Евстегнеев и Мирон ступили на лёд первыми. Ваня непереставая расхваливал свои умения фигуриста и на самом деле преувиличил совсем немного — коньки можно было назвать буквально продолжением его длинных ног. Фёдоров же на катке чувствовал себя менее уверенно, объясняя это тем, что в последний раз вставал на коньки в далёком первом классе и за долгое время уже растерял все свои навыки.       Каток находился примерно в десяти метрах от зоны проката коньков и раздевалки, на небольшой возвышенности. Он был открытым и располагался в самой середине жилого двора. Необходимо было преодолеть небольшую часть внутридворовой дороги (которая, по правде, сама по себе была похожа на каток), перейти через пару сильно заснеженных участков и, держась за ржавую перекладину, подняться в гору, чтобы наконец оказаться на льду.       — Слав, пизда, я не дойду, — заключил Светло, с лёгким ужасом оглядываясь вокруг. Расстояние до катка в несколько метров в его глазах исчислялось километрами.       — Не ссы, — Слава начал протягивать другу руку. — Держись за меня.       — Чтоб мы ебнулись вместе? Не-е, спасибо, я сам.       Машнов не стал настаивать (и спрашивать, что именно — ебнется или дойдёт — он сделает сам), но всё- таки каждую секунду оглядывался назад, будучи готовым в любой момент спасти Ваню от падения.       Светло сразу предупредил, что на льду он — как рыба на суше. Но они ещё не были на льду, а только на пути к нему, поэтому, наверное, даже хуже рыбы.       ***       — Треш, сделали бы подъем ещё выше, — Светло старался сдержать рвущийся из груди смех, смотря на Славу, который немного «присел» в сугроб около перекладины.       — Ну и че ты смеёшься-то, — серьёзно проговорил себе под нос Машнов, стараясь подняться на ноги.       Через пару секунд смех никто удерживать даже не старался, они смеялись уже вместе, потому что Ваня из-за одного неловкого движения завалился на бок и неприятно стукнулся рукой о твёрдый снег.       Мирон смотрел на это со странным неприятным чувством внутри. Хотелось, чтобы именно ему Слава подал руку и помог подняться, чтобы именно он, быстро забравшись в гору, потянул за собой Славу наверх. Фёдоров с некоторым ужасом осознал, что хотел сместить Светло в нелепой чёрной шапке и встать рядом с Машновым вместо него. Мирон поспешил разжать сжавшиеся в кулаки руки и проскользить к Евстигнееву.       ***       Светло делал огромное усилие для того, чтобы не позволить своим коленкам трястись, пока Слава беспечно тянул его за собой на льду.       — Не думаешь, — Ваня издал писклявый звук, когда проехал лезвием конька по небольшой неровности, — что тебе в детстве стоило пойти в спорт?       Слава с улыбкой покачал головой и плавно завернул направо, останавливаясь так, чтобы не перекрывать путь другим людям       — Я не то чтобы устал тебя тащить, но… Ты сам поедешь, нет?       — А ты подойдёшь к этому своему, — Светло кивнул головой в сторону Мирона и его Вани, которые находились где-то позади, — нет?       Машнов еле сдержался, чтобы не пихнуть друга в бок за такие вопросы — это могло бы стать по-настоящему убийственным. После такого Светло не пошёл бы с ним не только на каток, но и в принцепе не пошёл бы, даже на ноги бы не встал.       — Он меня позвал, так что пусть сам подходит.       Светло на это только прыснул, заваливаясь назад:       — Нихуя ты кавалер, конечно, Слава, — Ваня почувствовал, что начинает падать. — Лови меня, блять!       Несмотря на свою хорошую и быструю реакцию, предотвратить это картинное падение у Славы не получилось. Он едва успел вытянуть руки, чтобы подхватить Светло и не позволить ему удариться об лёд, как уже увидел его внизу — распластавшегося на льду с левой рукой в качестве опоры. Ваня издал неясный болезненный звук, за которым последовало суровое «ой блять» и «сука, Слава». И Светло, и Машнов нашли в себе силы проигнорировать девочку поблизости и её выпученные, почти выпадающие из орбит от шока, глаза: первый — потому что все его силы были направлены в другое русло, второй — потому что у него резко возникла проблема поважнее.       Спросить о самочувствии Светло Слава не успел тоже, за него это сделал подкатившийся к ним Евстигнеев:       — Ты нормально, а, Вань?       Он возник прямо из-за Славиной спины — неожиданно и резко, Слава даже немного дёрнулся от испуга. Следом за ним выплыл Мирон, который сразу же остановился по правую сторону от своего друга и опустил глаза ко льду и страдающему Светло. Лицо Фёдорова наполовину было спрятано в ярком цветном шарфе, из-под которого были видны только его большие глаза и покрасневшие щёки с носом — Слава невольно залюбовался и совершенно не по-дружески на секунды забыл о Ване. Очнулся он только в тот момент, когда Светло снизу подал голос:       — Окружили меня, сектанты… — Ваня неприятно сморщился и зажмурил глаза, чтобы прогнать размытую картинку и растянутые лучи света уличных фонарей с гирляндами вокруг.       Евстигнеев и Мирон со Славой на самом деле стояли вокруг Светло в некотором подобии круга, ещё немного и начали бы читать молитву под отголоски попсовой музыки и приносить неумеющего фигуриста-Ванечку в жертву небесам — именно такая картина возникла в славиной голове, отчего он хихикнул в кулак, сразу же прикрыв этот вырвавшийся смешок за кашлем.       Светло успел сменить положение: уселся на ледяной поверхности более устойчиво, согнул в колене правую ногу, подтянув её к себе, вытянул левую вперёд, упёрся ладонями в перчатках на лёд позади себя и поднял глаза на своих новоиспечённых «сектантов», как бы прикидывая, к кому из них лучше обратиться за рукой помощи.       Чтобы взвесить все «против» и «против» ему понадобилось не более пары секунд.       — Ваня, руку дай, ну, — окликнул он Евстигнеева, чем вызвал у него незамедлительную реакцию, а после добавил, поочерёдно взглянув на Славу и Мирона. — А вы катитесь отсюда, вместе. Я зря тут страдал что ли…