Vice versa

      Одиночные миссии не были редкостью для Кайгаку, ведь он практически никогда не сбавлял темп. Он едва ли останавливался, толком не позволяя себе отдыхать, и у подобного пренебрежения были свои последствия. После суда на душе остался гадкий осадок, ведь молодому Ревущему хашира не нравился ни демон, ни охотник, что покрывал его, ни сама ситуация. В впустую потраченном времени не было никакой пользы, и стоять без дела ему порядком надоело. Потому воспитанник Шихана, едва отделавшись от своих обязанностей в качестве члена суда, вновь отправился на охоту.              Охоту длиною в жизнь, стремясь уничтожить как можно больше демонов на своём пусти, — разрезать на куски, заставив осыпаться кучкой праха, или бросить гореть под солнцем — это было… хорошей целью. И он был хорош в своей работе, даже если того самого о’ни, за которым охотился, поймать до сих пор не мог. Слишком трусливым и шустрым он был, чтобы умереть так просто. Чтобы посметь попасться ему на глаза, в конце-то концов, Кайгаку ведь прекрасно знал, что он всегда находится рядом, даже если не мог логически объяснить свою уверенность.              Усталость накапливалась.              Он не замечал этого, будучи привычным к тяжёлым нагрузкам, но на его организме это сказывалось, и спустя какое-то время тело начало его подводить. Картинка перед глазами попросту расплылась, в одно мгновение превратившись в разноцветную кляксу, сталь меча рассекла шею демона, бывшего целью этой охоты, а в следующий миг столпу Грома пришлось стиснуть зубы, до крови прикусив губу. Тело пронзило болью. Похоже, демон смог его задеть. И если в первые минуты хашира попытался вскочить, совсем скоро понял ошибочность этих действий, — боль была такой сильной, что на мгновение всё в пределах видимости подёрнулось мутной дымкой, а во рту скопилась кровь. Что-то определённо было сломано, и, возможно, органы были повреждены, но это было бы совсем плохо.              Демон определённо хотел забрать его с собой на тот свет, не дав выполнить главную задачу. За что и расплатился головой.              Ворон-касугай, давно ставший верным спутникам, разразился беспокойным карканьем, и Кайгаку скривился, жестом отсылая птицу прочь. Привести какуши. Уж то, что птица у него понятливая, Ревущий хашира знал хорошо. Потому и не утруждал себя инструкциями для пернатого. Ворон улетел, не смея ослушаться приказа. Но, к чему он не был готов, так это к тому, что произошло спустя несколько минут, стоило помощнику улететь.        — Должно быть, тебе очень больно.              Голос. Этот голос был знаком ему слишком хорошо, чтобы он мог его спутать с чьим-то ещё. Только эмоции в нём были фальшивыми, — сочувствие, пропитавшее голос демона, было наигранным. И если до этого молодой человек пытался перевести дыхание, то сейчас всё его тело вновь напряглось, готовое к схватке. Даже если он ранен, он будет сопротивляться.        — Ты!.. — Кайгаку прошипел. Его дыхание было ровным, всё для того, чтобы контролировать свою кровь. Всё-таки не зря он работал с другими столпами, он действительно научился многому. В том числе и постоянной полной концентрации.        — Я, — откликнулся о’ни, и теперь Ревущий хашира может разглядеть его.              Тёмные одежды, обрамлённые золотом, длинные светлые волосы, собранные в высокий хвост. Горящие во мраке золотые огоньки глаз с узким, как у кошки, зрачком. Зеницу мягко улыбался ему, но это улыбка была нечеловеческой. Слишком спокойной, выдержанной для того плаксы, которого он знал. В то же время черты лица его почти не изменились, оставаясь такими же детскими, по-юношески красивыми. Но едва ли Кайгаку оценивал эстетический вид, его занимало совсем иное.              Сила. Прямо сейчас он чувствовал силу, ощущал её кожей, подобно потрескиванию электрического тока, и волосы его встали дыбом, — он подсознательно понимал, что существо перед ним гораздо сильнее того несмышлёныша, которого он не смог убить в персиковом саду. Он сам допустил это, не сумев отрезать ему голову.        — …столько мыслей, и ни одной хорошей. Я надеялся, ты хоть поздороваешься, — сетует Зеницу. — Ты ведь так долго за мной бегал, Кайгаку.        — Тогда ты прекрасно знаешь, что преследовал я тебя не для простого приветствия, — парень пусть и морщится, но не выглядит более приветливым. Ему всё ещё больно, едва ли он может подняться из сидячего положения без последствий, но он не был намерен позволять боли остановить себя.        — Конечно. Ты ведь дал обещание наставнику, — о’ни хмыкает. Делает небольшой шаг вперёд, подходит ближе. — Но сегодня ты его не исполнишь. Ты слишком сильно пострадал… я не собираюсь убивать тебя, не сейчас. Но если ты попытаешься напасть, я оторву тебе руку.        — Тогда чего ты хочешь?        — Попробовать тебя на вкус. Ты же хашира. Сильный, вкусный, — демон приближается. Опускается перед ним на колени, готовый в любой миг исполнить своё обещание. Протягивает вперёд руку и стирает с лица старшего брата кровь, которой он кашлял ранее. Слизывает. — Да, ты определённо хорош. Знаешь, это ведь ты сделал меня таким, Кайгаку. Нравится?        — Понравится ты можешь мне только мертвым.        — Как грубо… а я ведь хотел сделать всё правильно. Ты же попытался отрезать мне голову, — губы поджимают. — Нынешний я — результат твоего решения.        — Ты идиот, если думаешь, что я когда-либо стал бы укрывать демона.        — Я просил выслушать меня, не укрыть. Ты даже этого не сделал, — фыркнул о’ни. — Небось и ту девочку казнили. Она ведь должна была попасть под ваше судейство.        — О ком это ты говоришь? — хмуро интересует темноволосый мечник.        — Девочке-демоне, которую носит с собой мальчик с серёжками ханафуда. Не притворяйся, будто не понимаешь меня.        — Не знаю, откуда ты знаешь об этом. Но, очевидно, её приговор смертный.        — Было бы странно, если бы я не знал. Вы ведь упустили Пятую Низшую Луну, — Зеницу садится на землю напротив раненного охотника и выглядит совершенно расслаблено. — Руи очень сетовал на то, что мальчик с серёжками не отдал ему свою сестру. Думаю, мальчишка и сам жалеет. А я ведь его предупреждал.        — Вот оно как, — хмыкает Столп.              Танджиро Камадо был странным ребёнком, якшающимся с демонами, но встреча с Зеницу? Он бы знал, что это произошло, если бы мальчишке хватило ума рассказать, — все знали, на кого охотится Ревущий хашира, ему доложили бы. Но у шибанутого молнией выблядка не было не единой причины врать ему. Следовательно, охотник эту встречу скрыл, и прямо сейчас негодование и злость бурлили внутри, несмотря на спокойную личину, — он умел держать лицо, когда это было нужно.        — Конечно. После нашей встречи у дома наставника, я не сомневаюсь в том, как Корпус ведёт дела. Было даже жаль этого глупого ребёнка.        — Жаль? Не неси чуши.        — То, что я демон, ещё не значит, что я не испытываю эмоций, — Зеницу усмехается, протягивает руку вперёд. А уже в следующий момент Кайгаку болезненно шипит, ведь от него отрывают маленький кусочек плоти и закидывают себе в рот. — Слышу, к нам спешат какуши… девушка и парнишка? Я уже слышал их рядом с тобой. Похоже, ты нашёл свою группу какуши. Как думаешь, что ты почувствуешь, если я их съем?..        — Только посмей, — хмуро произносит Кайгаку и сильнее сжимает свой меч. И в его голосе звучит обещание неминуемой расправы, если о’ни хотя бы попытается сделать то, что озвучил. Только того его тон совсем не пугает.        — Ты ведь и так хочешь меня убить. Ты ничего не можешь мне сделать прямо сейчас, — смешок в ответ. Настроение Агацумы определённо приподнимается из-за этого протеста. — Ладненько. Если ты разрешишь мне снова называть тебя аники, то я оставлю им жизни. На этот раз. Что скажешь?        — Ах ты!.. — истребитель рычит, сжимает челюсти. Явно колеблется. — Ладно.              Несмотря на то, что цена за жизни этих людей пустякова, это решение даётся ему непросто. Казалось бы, всего лишь разрешение на использование одного-единственного слова, но ненависть клокочет внутри, из-за чего произнести согласие было совсем непросто. Он хочет стереть эту довольную ухмылку с ненавистного лица о’ни, что преувеличенно радостно хлопает в ладоши в ответ.        — Чудесно! Я так рад, что ты позволил мне эту маленькую прихоть, аники. Наша встреча определённо стоило того, — демон посмеивается, видя, как охотник кривит лицо. Кайгаку совсем не радует услышанное, и он буквально слышит ругательства, что вертятся на языке хашира. Улыбается. — Ладно-ладно, не буду ставить тебя в ещё более неудобное положение. Попробуй в следующий раз поймать меня сам, хорошо?              Зеницу выжидательно смотрит на него, гипнотизирует огнями нечеловеческих глаз. Золотые с узким зрачком и чёрной склерой, которые хочется вырвать, смять и отбросить, — всё равно регенерирует, скотина, — хочется стереть эту отвратительно-мягкую улыбку. Ему не нужна была жалость демона, он был готов сразиться и умереть, если бы он дал ему повод, но у Агацумы другие планы, и это его главная ошибка; Кайгаку обязательно восстановится. Станет сильнее, нагонит и отрубит ему голову, как и обещал мастеру.              Если предатель хотел выжить, ему стоило убить его прямо сейчас, а не разыгрывать эту трагикомедию. Верно?..              Воспитанник Первой Высшей Луны считал иначе, судя по взгляду. И всё ещё ждал его ответа. Только вот Кайгаку не был настроен отвечать, потому закрыл глаза, всего на минутку, вымотанный травмами и собственной злостью.        — Съебись уже.        — Всё такой же грубый, аники, — фыркает демон, а в следующий миг стремительно перемещается, сокращая дистанцию.              Кайгаку даже не успевает различить движения, и когтями взмахивают очень близко от его шеи. Но не ранят. Однако, он чувствует, словно что-то пропадает, что-то привычное. Потому тянется свободной рукой к оголенному участку кожи.        — Как ты посмел! — ревёт хашира, стоит ему понять, что у него забрали, и увидеть тёмно-синий шнурок в лапах демона.        — Это мне на память, — откликается Зеницу, машет ему рукой. — Не волнуйся, я обязательно сохраню его до нашей следующей встречи.              А в следующий миг, с тихим гудением воздуха, исчезает. Словно его здесь и не было. Только Ревущий хашира не обманывается, ведь чувствует остаточный след его присутствия, и его магатамы больше с ним нет. Но, даже зная, что сейчас демон не вернётся, Кайгаку не мог расслабиться. Ведь Зеницу одним своим появлением заставил его усомниться в собственном успехе, — хашира слишком хорошо ощущал силу. Силу, которую никак не ожидал почувствовать от этого плаксы, за прошедшее время предатель действительно изменился. И рос куда быстрее, чем сам Кайгаку, ведь у демонов не было простых человеческих потребностей, только бесконечный голод и стремление угодить своему Господину. Потому ему нужно было как можно быстрее прийти в форму и стать сильнее. Гораздо сильнее. Даже если в этом ему потребуется немного помощи. И все возможные трюки, с которыми только знаком Корпус Истребителей, он использует всё, чтобы убить его.        — Кайгаку-сан, твою не зай мать! Ты чем думал, когда так подставлялся?!              Шаги, стремительные, переходящие на бег. Знакомый голос, полный негодования, и крайне сомнительные формальности. Он поморщился в первое мгновение, выныривая их мрачных мыслей, но после слабо ухмыльнулся, — боль действительно заставляла вести себя вежливее, чем обычно.        — …снова ты. Демон оказался подлым, подставил шею и подготовил удар, хотел забрать меня с собой.        — Немедленно ложись и не двигайся! — Катсуо шипит, но не давит ему на плечи, явно обеспокоенная. Кайгаку хорошо знает своих помощников, даже если устав Корпуса не поощряет тесную связь между охотниками и какуши. — Заштопаю, что смогу, но на миссии месяца два ты точно не выйдешь… черт, я нажалуюсь на тебя Шинобу-сан в самой формальной форме. Ты до чёртиков нас напугал.        — Похоже, мне надо будет пообщаться с Санеми.        — Не думаю, что это спасёт тебя от госпожи Кочо, господин самоубийца.              Кайгаку разве что глаза закатывает. В конце-концов, он не ребёнок, чтобы смущаться из-за подобных нотаций, и действительно подставился. Спорить с врачом, зашивающим раны, было не лучшей идеей. Потому он молчит. И терпит все положенные в таком случае манипуляции, пока действие нескольких препаратов не позволяет до предела напряжённому телу расслабиться, а усталому сознанию — погрузиться в сон.       

      ***

             Как и ожидалось, Шинобу была недовольна тем, насколько серьёзно он пострадал, и она определенно шумела бы и бурчала себе под нос. Благо это было не совсем в её характере, да и её помощницы с этой задачей прекрасно справлялись. Ему же вполне хватило причитаний Катсуо у себя над ухом, до тех пор, пока какуши не вернулись к своим обязанностям, пообещав навещать его. Ведь выздоровление грозило затянуться. И не то, чтобы ему это нравилось. Всё-таки, Кайгаку был деятельной натурой, и не привык слишком долго сидеть без дела. Но сбежать от столпа Насекомого — та ещё задача, и не то, чтобы эта идея обещала что-то хорошее его организму. Оставалось только смириться с требованием сидеть смирно и слушаться рекомендаций врача.              Через неделю ему позволили встать на ноги, но отпустить не отпустили, дозволив гулять разве что во дворе поместья. И никаких тренировок. Кайгаку, пожалуй, впервые за долгое время вынужден был так бездельничать. Только вот, его это совсем не радовало. Не когда демон, которого он должен был убить, стал настолько сильным, и наверняка продолжил расти с той же немыслимой скоростью, за счёт поглощения чужой плоти. Зеницу показался ему на глаза специально, дабы вызвать тревогу и позлить, в этом Кайгаку не сомневался.              Потому сидел прямо сейчас на пороге и ухаживал за своим клинком, не в силах сидеть совсем уж без дела, — проверял на наличие сколов и трещин, то, насколько острой остаётся сталь, — рядом было всё, чтобы заточить клинок и привести его в надлежащий внешний вид. За этим занятием Узуй и застал его.        — Вижу, отдыхать ты совсем не умеешь.              Кайгаку моргнул. Поднял голову, глядя на знакомое улыбающееся лицо, Тенген как всегда подкрался бесшумно, что было удивительно с его габаритами, — он устал удивляться талантам этого человека.        — А ты, смотрю, так и светишься. Шинобу заперла тебя после миссии, или ты в гости?        — Меня загребли сюда для профилактики. Как будто яд на меня подействует.        — Мало ли. Ты никогда не знаешь, какая бурда смешается внутри демона, — плечом поводят в ответ. — Меня тут заперли до окончания лечения. Подставился.        — Ты едва ли задумываешься о защите. Не удивил, — Тенген плюхнулся рядом, закидывая руки себе за спину. — Магатаму тоже на миссии потерял?              Ревущий хашира немедленно скривился, услышав этот вопрос, а ненавистный образ возник перед глазами. Скулы свело от злости.        — …судя по всему так и есть.        — Зеницу, — Кайгаку сплюнул в ответ.              Воспоминания о недавней встрече вновь напомнили о собственной слабости.        — А причём тут этот демон? Неужели ты, наконец, нагнал его?        — Нет. Этот ублюдок сам показался, после того, как я схлопотал травму. Видите ли, пообщаться ему захотелось, — мрачно откликнулся мечник, выражение лица было откровенно кислым. — Он… стал сильнее. Не уверен, что смог бы победить, даже если бы был в форме.        — Демон который не убил раненого истребителя? Это что-то новенькое.        — Зеницу знает, что я в любом случае приду за его головой. Это не последняя наша встреча, — Кайгаку поводит плечом. Их связывало слишком многое, чтобы младший посмел убить его вот так. — Всего лишь посмеялся надо мной, пока я ничего не мог ему сделать. Сказал, сохранит магатаму до нашей следующей встречи.        — Это и впрямь звучит неприятно.        — Именно поэтому мне нужно, чтобы ты научил меня делать бомбы.        — Вижу, бездействие это не для тебя. Хорошо, обучу тебя своим трюкам.        — Возьму отпуск, как только убью его, если тебя это беспокоит, — Кайгаку хмыкнул в ответ. Но кивнул, благодарный за помощь.        — Вот и отлично. Не стесняйся обращаться за помощью, если она тебе понадобится.        — …думаю, она мне пригодится. Мне плевать, чем придётся воспользоваться, чтобы прикончить его.        — Блестяще. Тогда мы можем обсудить особенности использования бомб в бою. Как только ты закончишь со своим мечом.        — Уже. Выкладывай.              Кайгаку хмыкнул в ответ, откладывая клинок в сторону. Он не сидел без дела, пока они разговаривали, и действительно закончил к этому моменту, а Узуй… что же, он был достаточно понимающим, несмотря на первое впечатление от знакомства с ним. И его помощью стоило воспользоваться.              В конце-концов, охотники должны были сами заботиться о своём выживании.