Vice versa

      Поместье Бабочек оказалось действительно большим. Огромное строение с большим внутренним двором, разделённым на зоны, и в самом деле было окружено глицинией, Камадо не обманул их.              Камануэ всё ещё не понимал, почему птенцу Первой Высшей Луны было так важно избавиться от этого места, не понимал и того, почему он, вместо того, чтобы выполнить приказ и избавиться от мальчишки с серёжками ханафуда, оказывает ему услугу. Но это, на самом деле, было не так уж и важно. Шестая Низшая Луна участвовала в этой операции по собственным мотивам, а нанесение ущерба Корпусу поощрялось; хорошие отношения с подопечным Кокушибо также могло сыграть ему на руку в будущем. В конце-концов, он чувствовал силу, с которой не мог считаться, и даже если бывший истребитель ослабел, едва вдохнув аромат фиолетовых цветов, он всё ещё оставался невероятно серьёзным противником, обещающим устроить вспышки. Так что прямо сейчас младшая из демонических лун сидела прямо на ветвях одного из деревьев, даже не пытаясь скрывать одну важную деталь, отличающую его от других демонов.              Абсолютный иммунитет к глицинии, который он выработал на горе Фуджикасане, пригождался и в этой ситуации, ведь охотники так любили проклятые цветы. Камануэ слишком раздражали насекомые, использующие яды на их основе, и избавиться от хашира с этим дыханием казалось неплохой идеей. А пока он ожидал сигнала. Ведь по плану, её люди были немного невнимательными, и демон более чем мог и собирался этим воспользоваться. Впрочем, когда Зеницу обещал грохот и вспышки, он забыл пояснить, что использует молнии в качестве своего оружия. Оттого Камануэ вздрогнул и едва не свалился с дерева, едва услышав оглушительный треск и хлопки. Вспышки золотисто-черных молний возникли сразу следом за этим, врезаясь в здание, наводя суматоху.              Несмотря на ослабленность из-за воздействия глицинии, Зеницу вытворял такие вещи… теперь он был рад, что отступил и не стал сражаться с птенцом. В конце-концов, он был совсем молодой Луной, и не знал многого. Но о том, что у Высших Лун есть любимчики, кого они обратили без участия прародителя, и о том, что они отличаются от большинства демонов не то голой силой, не то необычными навыками, ему говорил Вакураба. С Третьей Низшей Луной он столкнулся сразу после получения ранга, и теперь мог сам всё увидеть подтверждение его слов.              Появление светловолосого демона на территории поместья Бабочек произвело эффект разорвавшейся бомбы и растревожило всех местных обитателей. Окружённый вихрем чёрно-золотых молний, он позволял стихии, всегда держимой в узде, буйствовать, и не собирался входить в поместье, где его подвижность была бы ограничена стенами и потолком. Терпеливо ждал, пока кто-нибудь соизволит показаться на глаза, в то время как уже вторая ветвистая молния врезалась в стену здания. В одно и тоже место, как бы указывая Камануэ, куда ему нужно пройти, пока о его нахождении никто не узнал. Потому второй демон двинулся в указанном направлении, пусть и не по прямой. Когда в поместье, полном раненных мечников поместье, никто не придумал бы высматривать скрытую угрозу на деревьях глицинии, по которым было очень легко добраться до нужной части поместья. Спрыгнул вниз Камануэ уже у самого здания.              Маскировка не заняла много времени, благо его одежды напоминали медицинскую униформу, а прочие изменения не потребовали больших усилий. И едва ли охотники знали всех работников поместья Бабочек поголовно. Он проник в здание через запасной выход, и теперь прекрасно чувствовал демона, которого должен найти. Девочка, о которой говорил Зеницу, была очень близко. И была невероятно слаба. Так что он совсем не понимал, зачем она понадобилась истребителю и этому сильному демону в частности. Впрочем, едва ли он собирался задавать вопросы. Его задачей было вытащить маленькую демоницу из цепких лап Корпуса, присмотреть за ней, пока более сильный о’ни решает свои вопросы со знакомыми истребителями, — о том, что его знакомый всё ещё здесь, Зеницу радостно сообщил ему ещё до того, как они разошлись, не весь как уловив его присутствие, — Камануэ подозревал, что и на этот раз дело было в особенном слухе бывшего охотника, но влезать в разборки не собирался. Не тогда, когда преследовал совсем иные цели.              В конце-концов, уничтожение этого места и убийство хашира Насекомых, должны были повысить его ценность. Верно же?.. у птенца Кокушибо, слишком зацикленном на присутствующем здесь охотнике, едва ли были причины врать ему.              Шестая Низшая Луна безошибочно свернула в сторону небольшого коридора, нос к носу столкнувшись с запертой дверью. Дверью, увешанной цветами глицинии, ведущею в помещение, пропитанное этим запахом вперемешку с запахом препаратов и лечебных трав. И демоническое присутствие ощущалось именно оттуда. Луна нахмурилась, — слабость становилась понятной, — протянула руку и рывком сломала замок, после чего отворила дверь.              Из помещения доносился тихий, надрывный плач. Это заставило его остановиться, ведь запах лекарств стал куда более едким для обострённого чутья демона. И только после этого он увидел прикованного к кровати ребёнка, чьи глаза горели во мраке помещения, а рот закрывала металлическая маска. Зная же некоторые факты об этой девочке… что же, он никогда не любил Корпус. Потому Луна фыркает, приближаясь к малышке.        — Не плачь. Я сейчас освобожу тебя, — немного медлит, нависая над ней, видя, как демонёнок испуганно моргает. Протягивает руку и рывком рвёт кожаные ремни её нового намордника. — Не меня тебе нужно бояться. Я не враг.              Малышка молчит и не двигается, пока сковывающие ее оковы не разрывают. После чего тут же срывается с места и прыгает на грудь Луны, обвивая маленькими ручками его шею и словно бы прилипая к нему. И если в первую первую секунду Камануэ пытается отшатнуться, подсознательно ожидая атаки, то в следующий миг замирает. Ведь ребёнок громко всхлипывает, плачет, утыкаясь ему в плечо, и совсем скоро ткань намокает, и это заставляет Луну растеряться. После чего он поднимает руки, неловко гладя девочку по спине, и бормочет, смущённый.        — Тихо… тихо, не плачь. Всё хорошо.              Только вот скрип вновь открывающийся двери, тихие, едва слышные шаги, заставляют его насторожиться, а малышку ещё сильнее прижаться к нему.        — Вай-вай, какая картина. Только я не люблю незваных гостей, — девушка в белом хаори с узорами демонстрирует настолько приторно-сладкую улыбку, что она ощущается ядовитой. — Скажи же, демон, скольких ты убил? Возможно, мы станем друзьями.        — Дружба с истребителями? Больше похоже на чушь, — фыркает демон и щурится, разглядывая хозяйку поместья, ошибиться сложно, уж больно агрессивной она ощущается.        — Какой сообразительный о’ни. Шестая Низшая? А ведь Кайгаку не так давно убил прежнюю, — словно бы сетует хашира. — Ты на удивление устойчив к глицинии. Поможешь мне проверить новый яд?        — Не вижу преимуществ от подобного рода сотрудничества, — Низшая Луна скалится и топает по полу ногой, от которой по дереву расходятся волны. Впрочем, отдавая должное мечнице, она действительно быстрая, и, несмотря на замкнутость помещения, моментально отскакивает от пола, обнажая своё оружие с зазубренным концом.              Только и техника крови Луны не так уж проста, потому в следующий миг воняющие демоническим искусством водоросли взмывают вверх, пытаясь поймать, втянуть её в разверзнувшуюся трясину, на которой о’ни стоит, как на твёрдой почве.              Водоросли срезают, приземляясь на один из рабочих столиков, мягко, даже не разбивая склянки на нём.        — Ху-ху. Даже можешь использовать магию крови при такой концентрации… как неудобно. Это единственное твоё оружие?              Демон молчит, лишь взмахивает свободной рукой, пока другая занята удержанием девочки-демона поблизости и в удобном для него положении. И даже если Шинобу ускользает от большинства запущенных в неё игл, оправдывая своё звание хашира, пространство для этого слишком маленькое, и несколько всё же вонзаются в плоть бедра. Множество мелких противных иголочек, которые проникают в плоть, всасываются, отчего онемение начинает распространяться по телу и хашира падает, не в силах держать равновесие, на твёрдый участок пола.        — Так-то гораздо лучше, — демон ухмыляется. Девушка шипит, всё ещё не обездвиженная полностью, пытается подняться на ноги, используя оружие и близь расположенный стол в качестве опоры. Она явно не ожидала, что яд сработает на ней, ведь демоническая отрава едва ли выигрывала в сравнении с глицинией.              Девочка в руках о’ни дрожит, наблюдая за всё ещё подвижной истребительницей с явным страхом, и цепляется за рукава его хаори. Тянет ткань, пытаясь заставить уйти от отсюда.        — Похоже, нужно больше игл, — хмыкает демон и теперь сбежать от тонких маленьких снарядов не так-то просто.              Хашира только и успевает, что поднять руку в защитном жесте, как несколько болезненных уколов пронзают руку, и теперь она теряет последние остатки сил. Меч выскальзывает из рук и она падает к ногам Луны, и только дыхание говорит о том, что столп Насекомого всё ещё жива, — даже в таком положении девушка пытается бороться с ядом, замедлить его распространение.        — Теперь ты не такая уж и болтливая.        — Ху-ху… все демоны одинаковые, — бормочет охотница, но быстро замолкает из-за того, что сбивается с ритма дыхания. Камануэ использовал самый сильный свой паралитик.              К грохоту молний и электрическому треску снаружи здание добавилось гудение и взрывы.              Незуко вопросительно посмотрела на своего освободителя.        — Отвлекающий манёвр, чтобы проникнуть сюда.              Малышка кивает, но ничего не говорит, и это столь же сильно тревожит, сколь и её голод. Шестая Низшая Луна чувствует, что её состояние очень плохое, но не уверен, что должен делать с этим. И что делать с хашира, которого этот ребёнок безумно боится, цепляясь за него. Ведь девочка едва ли даст ему подойти к столь насыщающей пище. А Камануэ не привык оставлять еду нетронутой. Воспринимать же пойманного хашира иначе, чем еду, он не мог, потому демон обратился к своей невольной компаньонке на этот вечер.        — Она не причинит тебе вреда. Не дрожи, — просит он, после чего взмахивает рукой, формируя в воздухе яркий пузырь со множеством жгутиков. Медуза, достаточно большая, в рост человеческого тела.              Эта медуза плавает рядом со своим создателем, но совсем недолго. Ведь совсем скоро она подплывает к телу распростёртой на полу девушки, облепляет её, поглощает внутрь себя. Камануэ же двигается обратно к выходу, и медуза с ношей плывет следом за ними. Только вот он не собирается уходить так просто, визит в поместье Бабочек не заканчивался похищением хозяйки этого места. И люди в этом поместье, наконец, заметили странности.        — Госпожа Кочо!.. — невысокая девушка с двумя заколками-бабочками, в форме обслуги поместья, выскочила навстречу к ним, но застыла, едва увидев столь странное зрелище. А в следующий миг понимание настигло её. — Ах ты!.. немедленно отпусти госпожу, демон!              Шестая Низшая Луна разве что дёргает бровью.        — Хочешь стать следующей?              И страх девушки очевиден, ведь она даже не охотник. Но и бросить человека, которому столь предана, она не может, оттого колеблется, а после со стороны коридора, откуда появилась работница поместья, слышится ещё один голос.        — Аой, что там такое? — девчоночий, звонкий. Вопрос явно задал совсем ребёнок.              Было похоже, что остальные обитатели этого места спрятались. Только едва ли это могло их спасти. Луна закатывает глаза и продолжает свой путь. Юная девочка порывается его догнать, но её ноги погрузились в вызванную демоном трясину. Потому единственное, что она делает, так это вопит.        — Когда Узуй-сан и Кайгаку-сан прикончат того ублюдка, они тобой займутся, чёртово ты чудовище!              Камануэ хмурится и слегка ускоряет шаг. Он забрал девочку-демона и теперь ему следовало уйти отсюда. Скрыться, спрятать своё присутствие от особо любопытных охотников, и понаблюдать за представлением со стороны, — ему совсем необязательно было показывать себя, чтобы натравить своих медуз на людей. Понаблюдать за происходящим с деревьев глицинии тоже было вполне оправданным вариантом, ведь у его искусства крови был определённый радиус действия.              Девочка в его руках, в свою очередь, так долго находилась под влиянием этих цветов, что должна была выработать хоть какую-то устойчивость. По крайней мере, Луна рассчитывала на это. В конце-концов, пытаться спрятать её от Корпуса Истребителей и надеяться не потерять было достаточно муторно, тем более тогда, когда битва была в самом разгаре.              Малышке нужно было потерпеть совсем немного.       

      ***

             Его восстановление практически завершилось. Выздоровление шло довольно шустрыми темпами, Кайгаку следовал всем рекомендациям врача, а тренировки с Тенгеном скрашивали его досуг. Поместье Бабочек традиционно считалось самым безопасным местом для истребителей, оттого нападение было шокирующим, и потрясло всех присутствующих. Ибо здесь не было полностью здоровых и готовых к бою истребителей. Все они были на той или иной стадии исцеления. Однако, Кайгаку, как хашира, не мог оставаться в стороне, — статус накладывал на него некоторую ответственность, да и в ауре того, кто атаковал их, было что-то тошнотворно-знакомое ему.              Потому он стиснул зубы, взял свой клинок и двинулся навстречу опасности. Совершенно неожиданно для самого себя обнаружив поддержку в виде ещё одного хашира, что едва не сбил его с ног, радостно восклицая.        — Похоже, нас ожидает блестящая вечеринка!..        — Надеюсь, нам она понравится.        — Как ты можешь сомневаться в этом, когда нам закатили такое представление?!..              Узуй Тенген сияет энергией даже сейчас, но Кайгаку слишком хорошо знаком с его увлекающейся натурой, потому знает, — сейчас шиноби серьёзен, как никогда, ведь нет ничего более опасного, чем атака на столь важную структуру Корпуса, как обитель бабочек. Но когда они выскакивают во внутренний двор, все эмоции Громового хашира застилает чистейшая ярость, — молния бьёт у самых их ног, и слышится заразительный хохот.        — Аники! Я так рад тебя видеть! Вижу, ты уже почти здоров, — Зеницу широко улыбается знакомому лицу. — Это твой друг?              Кайгаку шипит от злости, а Тенген ухмыляется. Этот о’ни действительно приметный. Такой яркий, чернь и золото, предатель Корпуса Истребителей и своего наставника. И так живо реагирует на его товарища, что остаётся только дивиться.        — А ты блестящий! Неужели заявился в гости? Даже глициния не остановила, — посмеивается столп Звука, но демон не перестаёт улыбаться.        — Конечно же. Аники так пострадал, я не мог не нанести визит, — о’ни кивает, а чёрно-золотые молнии потрескивают вокруг. Он едва ли собирается прекращать сверкать ими. — А ты кто? Я тебя не знаю. Вакураба мне о тебе не рассказывал.        — Не знаю о ком ты говоришь, но перед тобой бог празднеств.        — Бог празднества… довольно весело слышать такое от человека, — бывший истребитель снова улыбается, и словно бы специально провоцирует своего старшего. — А у тебя забавные друзья, Кайгаку.              Темноволосый мечник морщиться, явно не намеренный поддерживать сию беседу. Ему не нравится ни наличие здесь демона, ни озвученная им причина визита, ведь он не хотел, чтобы этот уродец преследовал его.              Тенгена это только забавит, ведь о’ни не спешит атаковать снова.        — А ты смешной. Неужели ты не знаешь, что Кайгаку охотится за тобой?..        — Знаю, конечно. Оттого мне ещё больше нравится его дразнить.        — И неужели это единственная причина визита?        — О, бросьте. Я люблю играть на нервах аники, но будь это единственной причиной… я бы выбрал иное время. А так я совмещаю приятное с полезным, — над рукой демона сверкает шарик, слепленный из сияющих молний. — Потеря Поместья Бабочек и его хозяйки ведь будет болезненной? Я был уверен, что это так.        — Словно мы тебя пропустим.        — Ты такой наивный, аники, — светловолосый о’ни усмехается, демонстрирует клыки.              А в следующий миг электрический шар пролетает над головами охотников, ударяясь о здание, а сияющие молнии сгущаются вокруг фигуры демона, и они видят лишь силуэт… ему едва ли требовалось подходить к зданию, чтобы навредить, ведь последствием этого стал запах горелой древесины.        — Как ты смеешь! — Кайгаку ревёт готовый рвать и метать.        — Я демон, забыл? Именно такой, которого ты можешь и хочешь ненавидеть. Всё для тебя, братец, — смех становится злорадным, нечеловеческим. — Ведь ты сам этого хотел.        — О чём он говорит, Кайгаку? — интересуется Узуй, обнажая клинки. Они не выиграют, оставаясь на месте.        — Мы должны убивать всех демонов. Он думал, для него сделают исключение.        — Как тускло. После того, как ты обратился демоном, смерть становится единственным путём.        — Корпус всегда так категоричен, — со стороны демона доносится смешок. — Вы добились бы большего, если бы были предрасположены к диалогу.        — Здесь нет места колебаниям!        — Тогда чем вы занимаетесь сейчас?.. давно я так весело не болтал с истребителями, — Агацума хмыкнул. — Для меня ведь не предусмотрено иного исхода?..              Узуй улыбается и вместо ответа швыряет в демона что-то маленькое и круглое. Но, отдавая должное рефлексам бывшего истребителя, он невероятно быстро отпрыгивает в сторону, — владельцы Грома всегда были быстрыми, — и вскрикивает, когда раздаётся взрыв. Но не из-за того, что его задело, правой рукой о’ни закрывал ухо. Особо чувствительный слух предателя не был результатом обращения, он всегда был с ним, и только обострился в результате воздействия демонической крови. Только вот это далеко не всегда приносило бонусы, ведь громкие звуки причиняли боль. И охотники явно знали об этом, иначе не использовали бы подобное оружие в этом месте, дабы всего лишь дезориентировать демона.              И этим совершенно точно пытались воспользоваться. Ибо Кайгаку слишком быстро оказался поблизости, словно только этого трюка и ожидал. Отработанность навыков прослеживается слишком хорошо, становится очевидным, что старший ученик не гнушался никакими трюками в своём стремлении снести ему голову. Потому Агацума шипит, взмахивая рукой, и ветвистая молния срывается с кончиков пальцев. И она мощнее чем прежние, заставила Кайгаку резко пригнуться, на что его раны отозвались болью.        — Ты привлёк к этому остальных хашира? Так невесело, аники, — и по интонации демона сложно понять, какие эмоции он испытывает. Обиду или же гнев.        — Ты используешь других людей для усиления. Это никогда не будет честной битвой.        — Иначе превращусь в ничего не соображающую тварь. У меня свои причины, — шипение становится злее. Очередное движение, и следующая молния летит в сторону Тенгена, замершего в стороне. — И моя сила — это не только поглощение. Не делай меня хуже, чем я есть.              Кайгаку на это разве что фыркает, не впечатлённый. Его не волнуют причины поступков предателя, и подавно не волнуют его обиды и раненные чувства. Его волнует только возможность отрезать Зеницу голову, которая сейчас была бы прекрасной, когда глициния ослабила его, если бы он сам не был ранен.              Кайгаку уверен, — Узуй увернулся от молнии, и теперь готовит новую бомбу, — потому ухмыляется разочарованному выражению лица младшего.        — Ты стал безмозглой ничего не соображающей тварью в тот миг, когда перестал быть человеком. Прими уже свою смерть, и прекрати быть пятном на памяти моего покойного мастера.        — Как ты можешь говорить такое?! — обиженно восклицает демон.        — Что ещё я должен сказать, когда из-за тебя он совершил сэппуку?! — Ревущий хашира удобнее перехватывает меч, и выжидает момента, чтобы нанести удар. И Зеницу не может не понимать этого.              Но не не может защитить свой слух от очередного громкого взрыва. Земля взрывается у самых ног демона, у Кайгаку и самого звенит в ушах, а демон начинает плакать, зажимая оба уха ладонями в тот же миг, — боль слишком резкая и внезапная, чтобы он мог игнорировать её или защитить себя, и даже молнии вокруг ослабленного глицинией о’ни слабеют. Немедленно приходят в движение, пока столь опасный противник, как предатель Корпуса Истребителей, не пришёл в себя.              Кайгаку нужно всего два шага сделать, и один мощный взмах своим оружием, и он не медлит. Клинок вонзается в плоть шеи Агацумы со всей возможной силой. И застревает в ней. «Бог празднеств» же оказывается поблизости, и оба клинка вонзаются в плоть, Узуй прикладывает усилие, разрезая шею. И только после этого светлая макушка падает к их ногам. Голова рычит от досады, а тело, вопреки всему, не особенно спешит рассыпаться прахом. Напротив, руки демона тянутся к собственной голове, в совершенно невероятном стремлении вернуть её на место, и этой жажде жизни можно только подивиться.              Только Кайгаку это совершенно не устраивало.        — Сдохни уже, наконец! — орёт Ревущий хашира и пинает голову предателя, и та улетает в кусты около деревьев глицинии, пинок оказался мощным. Как положено дышащему Громом.              Только вот крики демона были не единственными криками в округе. Только сейчас, когда они покончили с предателем, они смогли оглядеться. И картина была ужасающей. Ведь громовой бес, похоже, пришёл не один. И пока Зеницу занимал их собой, другой о’ни использовал своё кровавое искусство, дабы уничтожить тех, кто не мог защищаться столь же эффективно. Ведь теперь у них не было времени убедиться в смерти светловолосого ублюдка, слишком цепляющегося за жизнь, им нужно было разобраться с новой проблемой. И помочь людям.              Потому они и не заметили того, как голова исчезла, — сорвались с места, дабы решить новую возникшую проблему. В конце-концов, сюрпризы этой ночи не собирались заканчиваться, и с этим приходилось считаться.