Vice versa

      На то, чтобы отрубить ослабленному глицинией птенцу Кокушибо голову, потребовалось двое хашира, знающих о его особенностях. И Камануэ, определённо, находился бы под большим впечатлением, если бы по итогу тот остался со своей головой на плечах, но бывший истребитель всё-таки её лишился, и теперь голова, всё ещё не рассыпавшаяся, лежала прямо под деревом, на котором он сидел, — пинок Кайгаку отправил голову младшего ученика в полёт в самое удачное для него место. Потому что именно отсюда Шестая Низшая Луна могла до него добраться.              Всё-таки рвение к жизни, то, что медленно рассыпающийся о’ни не умер мгновенно, впечатляло.        — Как ваши дела? — Низшая Луна усмехается, глядя на голову, валяющуюся в корнях.        — Хуже… чем могло бы быть, — голова моргает. — Точно умру, если не подсобишь. Отвратительное ощущение.              Зеницу морщит нос, едва держа себя на грани. Поражённая металлом ничирин плоть медленно поддавалась распаду, и этому было невероятно трудно противостоять.        — Тебе нужна пища… много. А отравленный глицинией Столп едва ли подойдёт, — Камануэ хмурится. — Как зовут хозяйку Крепости Бесконечности?        — А ты не знаешь?.. — удивляется Зеницу, но не нуждается в ответе на столь глупый вопрос. — Накиме.        — Я был там лишь один раз, конечно, нет, — демон Лун шипит. Он спрыгивает с дерева, подхватывает голову и срывается с места. Ему стоило отойти от Поместья Бабочек, дабы столпы не нашли их так скоро.        — Ну, не то, чтобы я был в курсе…              Зеницу даже умудрялся болтать в таком положении. Определённо самый странный о’ни на его памяти. Только самому Камануэ было не до смеха. Он оставил охотникам несколько сюрпризов, но с его уходом порождения кровавого искусства ослабнут и постепенно исчезнут, а значит нужно было спешить. Да и иметь дело с несколькими столпами разом совершенно не входило в его планы. Всё-таки, сегодняшняя вылазка и так была рискованной, и усложнять это ещё больше было глупой идеей. А его ноша была слишком специфической.              Потому, стоило отойти на достаточное расстояние, как он позвал хозяйку Крепости Бесконечности, а после прямо перед ним возникла дверь, ведущая в творение чужой магии крови. Он и сам удивился, что его услышали, но с готовностью вошёл в убежище. И чуть не выскочил обратно. Потому что удушающая аура и давящая энергия, как и внимательный взгляд Первой Высшей Луны, были последним, с чем он был готов столкнуться. Но отступать было некуда, ведь дверь сразу же исчезла. И теперь он остался один на один с сильнейшим после господина демоном, что возвышался перед ним, скрестив руки на груди, и ничего не говорил. От Незуко не было толкну, девочка только сильнее вжалась в него, когда оказалась здесь, а Зеницу…              Выражение лица Зеницу, куски шеи которого всё ещё продолжали медленно отваливаться, в миг стало виноватым. Он наверняка рухнул бы ниц, если бы у него осталось тело.        — Мастер.        — Ты расскажешь… о причинах сего вида… после. Сейчас, ешь.              Голову забирают из рук Шестой Низшей Луны. Светловолосый о’ни даже не шипит, когда поражённую металлом ничирин плоть отсекает один из клинков, и послушно, без единого слова, вцепляется клыками в протянутый кусок плоти. Камануэ же замирает в нерешительности, теперь осторожно обнимая ребёнка, которого вытащил из Поместья Бабочек. Ведь страх девчонки он чувствовал. И, говоря откровенно, разделял. Но едва ли имел права развернуться и уйти, если бы он не был здесь нужен, его бы уже отпустили. Потому мог только молчать и смотреть в пол.              Кокушибо ничего не говорит. Ничего не спрашивает, удерживая голову бывшего истребителя в руках, наблюдая за тем, как он жадно поглощает плоть. До тех пор, пока тело не перестаёт рассыпаться, и регенерация, наконец, включается.              Камануэ старается не смотреть на то, как поглощаемые куски плоти преобразуются в части тела. Когда у дышащего Грома отрастают руки, Первый после Господина опускает его вниз, позволяя ему начать есть с самого начала лежащее на полу тело. Тишина, разбавляемая чавканьем голодного о’ни, треском рвущейся плоти, была по-настоящему жуткой. Давящей, но ничего с этим нельзя было поделать. В конце-концов, Первая Высшая Луна была тем, кому опасно было высказывать претензии или же недовольства.              Незуко тянет его за ткань одежды и заглядывает в глаза, впервые шевелясь. Демонический ребёнок едва ли способен правильно оценить степень угрозы для себя, будучи настолько ослабленным и голодным, и он, на самом деле, удивлён тому, что девочка не проявляет стремления наброситься на плоть, несмотря на то, как долго она была в поместье Бабочек. Ядовитый хашира всё также висит внутри медузы, и на неё поглядывают с большим испугом, чем на демона с первым номером в глазнице. Шестая Низшая Луна, на самом деле, не уверена в том, чего от неё хотят. Всё-таки девочка не спешила говорить. Если вообще могла это делать, за всё время их знакомства, маленькая демоница ни разу не издала ничего, напоминающего речь.        — Чем именно… вы занимались? Раз вернулись… в таком виде.        — Совершили нападение на поместье бабочек. Там охотники обычно получают необходимое им лечение.        — Не слишком… удачное?.. — уточняет Высшая Луна.        — Три столпа, это достаточно много.        — Так понимаю… один из них за твоей спиной, — первый после господина сощурился. — Там присутствовал… громовой столп?        — Да, — кивает младшая Луна, отвечая разом на оба вопроса.        — Значит… мой ученик заигрался… — Кокушибо качает головой, а в голосе проскальзывают нотки разочарования. — От тебя… несёт глицинией.        — Поместье окружено этими деревьями, — кивает Камануэ.        — Похоже… цветы не имеют над тобой власти. Как занятно.        — Да…у меня иммунитет к этим цветам.        — Очень… полезный навык, — Первая Высшая Луна тихо хмыкнула в ответ на это. — Слишком специфичный… чтобы о нём говорить.        — Господин знает об этом.        — Было бы глупо пытаться… скрывать от Него, — первый после прародителя опустил взгляд одной пары глаз на собственного ученика, что вцепился в плоть. То, насколько грязной была эта картина, игнорировалось. — Ты не мог… не услышать. Почему… не забрал себе?..              Зеницу разжал клыки, не став отрывать очередной шмат плоти. К этому моменту он регенерировал уже по пояс, потому смог упереться руками в тело, на которое его уронили, поднял горящий расплавленным золотом взгляд. Зрачки у него были тонкими-тонкими, напоминали щелочки, а тело всё ещё продолжало возвращать утраченное, он всё ещё не мог подняться, но и продолжить разрывать тело на части не мог. Игнорировать вопросы мастера было бы опасной глупостью.        — Демоны двенадцати Лун полезны. Того, кто обладает потенциалом, не имеет смысла есть. Вы сами говорили. И я забрал у него добычу. Было бы… невежливо пытаться что-то отнять. И он испугался бы, если бы я попросил поделиться иммунитетом.              Глаза Низшей Луны широко распахнулись, ведь этого он совсем не ожидал услышать. Он не понимал, откуда этот демон мог знать о его особом таланте, ведь не говорил ему об этом. Да и причина, по которой тот не попытался забрать его, была попросту смехотворной, ведь вежливость обычно мало волновала демонов. Как и чужие эмоции, ведь переживания о том, что он, один из демонов дюжины, может быть напуган… это было попросту нелепо, на взгляд о’ни. И Первая Высшая Луна, кажется, эту позицию разделяла.        — И поэтому… твой поступок становится… ещё более неразумным. Ты ведь знал… что поместье… окружено глицинией.        — Знал. Я знал, что справлюсь, даже если буду ослаблен. Бабочку занял Камануэ, — Зеницу кивает, не отрицая. Не смея пытаться лгать. — …но я не ожидал, что там будет ещё один столп. И я не могу отключить свой слух, когда рядом со мной взрываются бомбы, мастер.        — Ты недооценил… своих противников.        — Моя вина, — Агацума моргает. — Я не думал, что вмешается кто-то ещё.        — Охотники не чураются… использовать всевозможные… методы для победы.        — Я просто не позволю использовать против себя этот трюк. И я запомнил, как звучит тот Столп, — отвечает бывший истребитель, и Камануэ понимает, речь о мужчине со взрывоопасным оружием. Ведь с громовым столпом, кажется, этого о’ни связывает нечто большее, чем просто мимолётная встреча.              Он не уверен, на самом деле. Старается молчать и не привлекать к себе внимания, поглаживая по спине девочку-демона, что едва ли отцеплялась от него с того момента, как он освободил её от пут; здесь, перед первым, после Господина, ему не нужен был её шум. Благо, вела она себя достаточно спокойно и только тихо сопела в его одежду.        — Хорошо, в следующий раз… тебе никто не поможет, — пренебрежительно напоминает Высшая Луна, нависая над своим подопечным.        — Значит сделаю так, чтобы следующего раза не было.              Кокушибо кивает. Едва ли его устроил бы любой иной ответ на свои слова, и Зеницу прекрасно знает тяжёлый нрав опекающей его Луны. И прекрасно осознаёт свою вину, то, сколь импульсивным он стал, в своих бесконечных салочках с братом, о которых прекрасно известно его демоническому наставнику. Но, даже так, мастер находился здесь не только для того, чтобы убедиться в сознательности своего ученика.        — Итак, что вы… успели сделать? И что это… за демон с вами?              Камануэ хмурится, подбирая слова. Ведь его компаньон не спешит держать ответ перед Первой из Лун, давая ему говорить.        — Зеницу занял собой двух хашира, давая мне время. Я избавился от хозяйки поместья, так как её яды едва ли опасны для меня. Забрал ребёнка, после чего натравил медуз на пациентов и работников этого места, у Столпов едва ли была возможность обратить внимание на то, что происходит за их спинами.        — Камадо Незуко. Сестричка того парнишки с серёжками ханафуда, о котором я говорил. Он не может ничего рассказать о Господине… — шмат плоти всё-таки оторвали, проглатывая. Не выдерживая отсутствия подпитки. Тело бывшего истребителя остро нуждалось в материале для регенерации. — …но может быть полезным. Член его семьи, истязаемый Корпусом, единственная его причина сражаться.              Кокушибо кивает. Щурится, внимательно глядя на девочку.        — Она… сломала проклятье. Ему это… не понравится.        — Незуко боится Корпуса больше, чем нас. Их же стараниями. Всего лишь ребёнок, который может быть полезен.        — И мальчишка с серьгами… ханафуда. Ты приведёшь его ко мне.        — Как вам будет угодно, — Зеницу кивает, не споря с этим.              Камадо был ему должен. Не жизнь, конечно, но очень и очень много, и от этой встречи не сможет отказаться, как бы сильно он того не хотел. А исполнить волю мастера будет правильным ходом, если он не хочет получить наказание за эту проделку, и очередную нелепую попытку умереть.        — Ожидаю от тебя… отчёт, — напоследок говорит Кокушибо, после чего уходит. Уходит, оставляя Шестую Низшую Луну в компании своего ученика, и более ничего не говорит.              Но что-то подсказывает Камануэ, что у всей этой ситуации будут последствия. Последствия, на которому ему, по большей части, плевать, если они его не коснутся. Впрочем, он не может так просто взять и уйти, потому опускает взгляд на почти полностью регенерировавшего о’ни, только сейчас замечая брошенную рядом с его едой ткань — ему будет, чем обернуться, когда он полностью восстановится.        — Итак?..        — Среагировал лучше, чем я ожидал. Ты — молодец, а я — дурак. И если я не достану твой иммунитет, то мне придётся очень несладко. Или мастер устроит дуэль за твоё место, повелитель позволяет ему подобное, — Зеницу тихо фырчит, облизывается, а у его клыков розоватый оттенок из-за крови вокруг. — Что будем делать?        — Для начала ты расскажешь, как узнал о моём иммунитете. Потом… мы поедим.        — Как да как, — Агацума закатывает глаза, причмокивает. От тела мало остаётся к этому моменту, и он закусывает губу, недовольный этим. Всё ещё мало. — Из твоей же собственной головы.        — …о чём ты вообще?        — Ты очень громко думаешь, Камануэ. И твои мысли очень интересно слушать.        — Ты можешь… слышать мысли?        — Верно. Остальных обычно пугает этот факт.        — И это более чем обоснованно.        — Это не магия крови. Я всегда слышал больше, чем хотел. И минусы, зачастую, перевешивают плюсы.        — Учитывая последствия использованием человеком бомб… так и есть.              Зеницу дуется. Поджимает губы, едва услышав этот комментарий, тянет руку к валяющейся рядом с телом ткани, и похож на капризного ребёнка прямо сейчас. Очень странного, жуткого ребёнка, учитывая его наготу и кровавые пятна на коже, кусочки человеческого мяса в зубах. Но Камануэ был демоном слишком долго, чтобы пугаться подобного зрелища, а Незуко в какой-то момент закрыла глаза и уткнулась носом в его хаори, пахнущее лекарствами и глицинией.        — Кайгаку… прежде, он не позволял никому вмешиваться в нашу игру. Так что я сам виноват, я… не учёл трюков. Твоя помощь была очень кстати.        — Да… и я всё ещё не против закусить Столпом.              Светловолосый о’ни поводит плечом в ответ, наконец, оборачиваясь тканью. Поднимается с пола, отвечая на это высказывание, явно намекающее на то, что Камануэ хочет убраться с открытого всем взглядам пространства.        — У меня есть комната… будешь гостем. Да и мне стоит привести себя в порядок.        — Не осмелюсь отказаться от такого приглашения.              Агацума кивает в ответ, жестом манит его за собой и что-то тихонько шепчет в пространство. Выглядит очень спокойным, несмотря на полученную отповедь, и только спустя мгновения Камануэ понимает, что он, должно быть, о чём-то просил хозяйку Крепости.              Потому что пол и стены вибрируют, приходя в движение, а остатки человеческого тела исчезают. В конце узкого коридора появляется дверь. Но Луна не задаёт вопросов, не когда их путь существенно сокращается. Когда же он входит в комнату следом за её хозяином, то становится достаточно очевидным, насколько это место обжито, — мягкий футон, небольшая полка с какими-то книгами и безделушками покрытая вмятинами и трещинами стена. Даже картина, которую повесели немного криво и цветочный горшок. И всё здесь пропиталось присутствием громового беса, плечи которого заметно расслабились, едва он оказался в своём месте. Оттого становилось очевидно — здесь было безопасно.              По крайней мере, для Зеницу и его гостей, едва ли сюда могли заявиться без приглашения, — насколько знал Камануэ, Накиме не давала обитающим Крепости пересекаться лишний раз, дабы не плодить конфликты. Так что сей факт был приятным и он мог, наконец, опустить девочку-демона со своих рук. Или хотя бы попытаться. Ведь, стоило ему наклониться, дабы поставить ребёнка, как её глаза распахнулись и она с силой вцепилась в плечи.        — Ч… что такое?              Светловолосый о’ни обернулся на шум, окинул взглядом представшую картину. Хмыкнул тихонько, ведь девочка, пусть и открыла рот, не могла ответить.        — Боится. И твоя добыча проснулась, Камануэ.        — Ах, так столп ещё жив, — Хмыкает луна и обращает внимание на брыкавшуюся в медузе женщину.              Шинобу перестала скрывать своё пробуждение только после слов подопечного Кокушибо. Страх, как и гнев, были очевидны. Но находясь в логове о’ни она едва ли могла выкупить свою жизнь, без своего оружия — не могла прикончить их, а Камануэ она ничего не могла сделать в принципе, ведь демона с иммунитетом к глицинии не должно было существовать. Но он был, и с этим приходилось считаться.              Зеницу вышел из тёмного угла, уже чистый. Похоже там была ещё одна комната, смежная, где он смог умыться и сменить одежду. Протянул руки девочке, улыбкой демонстрируя своё дружелюбие.        — Боюсь представить, что вы сделали с бедным ребёнком, Шинобу-сан. Такой паники от демона добиться достаточно сложно.        — Только если это не голодающий два года новообращённый, — хмыкает Камануэ.        — Новообращённый новообращённому рознь. Многое зависит от стартового материала. Да и, при опеке старшего брата… едва ли у неё были стимулы к развитию, — Зеницу забирает ребёнка, наконец, давая свободу действий другому демону, и тут же ощущает коготки, царапающие его сквозь ткань одежды. Посмеивается. — Тише-тише. Всё хорошо.        — Ей наверняка нужно утолить жажду, голод и поспать, чтобы прийти в норму, — размышляет вслух Низшая Луна.        — Вода или кровь? Едва ли я разбираюсь в том, что нужно после долгой голодовки.        — Зависит от неё. Но кровь усвоится лучше.        — Что же… — он моргает. — Накиме, можешь позвать Котоху? Пожалуйста.              Камануэ, в свою очередь, обращает всё своё внимание на столпа и скалится. Ведь теперь, когда он оказался в безопасном месте, можно было рассмотреть её. Придумать, с чего начать откусывать кусочки, она обязана была быть насыщающей. Правда, учитывая то, что близ находящийся демон имел очень чувствительный слух, стоило начать с головы, а точнее, с её голосовых связок.              Шестая Низшая Луна имела ввиду чужие особенности, и совершенно точно не хотела, чтобы трапеза мешала хозяину комнаты.