Малахитовая шкатулка

      По мягким волосам легко идёт гребень, камнями драгоценными украшенный, да словом особым заговорённый, чтобы душу успокаивать. В зеркале с изумрудами, да другими, незнакомыми камнями по краю, отражается красота неземная, которую он в других зеркалах и не замечал никогда. И серебро глаз из-под ресниц сияет, словно алмазы в них увидеть можно, и кожа белая и гладкая, как снег. И весь он похож на статую, всю из камня, да камнями драгоценными украшенный. Словно в нем расцветают месторождения золота, меди, серебра… Рубаха, надетая на него из шёлка, да украшена всё яхонтами разными, и Саша знает название не всех, но один камень никогда не забудет. И на шее бусы в три ряда: зелёные и синие, и голубые. И пусть не граненые они, а сияют, хоть и ощущаются грузом на шее нелёгким. А в ушах серьги серебряные, длинные и холодные, тоже с камнями, работа сложная, не последнего мастера дело. И кольца на каждый тонкий пальчик надеты, с каменьями драгоценным или формой сложной, красивы они, да богаты на руках Сашиных, по размеру каждое приходится, для него родилась на свет и руда для них и мастер старался. Нет красоты большей, чем в недрах медной горы.       Чужая рука его волосы расчёсывает, и кажется ему, что каждое движение отражается от холодных каменных стен пещеры звоном, когда камни на одежде его возлюбленного ударяются друг о друга. И то малахит. Камень, которым Костя гордится так, который растёт в медной горе, что алатырь в сказках, что плющ по дереву. И зелено от него, что ель лесная, али сосна. Но те живые, ни Костя, ни камни его драгоценные, все ценнее человеческой жизни, не познают красоты дерева зелёного. Саша тяжело вздыхает, когда взгляд цепляется за малахитовую шкатулку. Читал он сказки про неё, слышал историю, да не верил, что можно столько малахита найти, чтобы целую шкатулку смастерить, да и столько украшений… Не каждый князь себе такое бы позволить мог. А он вот смог. Сидит в серебре, да драгоценностях, улыбается зеркалу и человеку. неживому хозяину всей гряды горной.       — Чего невесел, краса Урала? — Саша показательно морщится на такое обращение. Он не на Урале родился, и не на Урале жил, поэтому здесь и оскорбиться не стыдно. А Костя улыбается совсем чуть-чуть и гребень откладывает на стол. Саша голову к нему приподнимает, принимает, что снова спутал волосы, лишь когда хозяин горы по голове его рукой проводит, проглаживая волосы. Опять расчёсывать станет, что кощей над златом виться, — Али не радуют твой глаз камни драгоценные? — он никак не выражает своё неудовольствие, даже если где-то глубоко оно всё-таки имеется. Костя садится рядом на лавку, укрытую бархатным полотном и в глаза в Саше заглядывает, повернув его лицо к себе аккуратным движением пальцев холодных.       — Пестрит от них в глазах, — он не отстраняется от холодного прикосновения и гордо отвечает на взгляд Кости, совершенно не показывая своего волнения. Пусть его и пробивает на дрожь янтарь его глаз. Удивительно, откуда они на медной горе, Саша никогда не слышал о добыче янтаря здесь. Этот камень слишком светлый для холодных гор, — Я хочу увидеть солнце, — признаётся он, облизывая губы, которые потрескались от холода в пещерах.       Он давно уж томится здесь, что царевна в темнице, только вот добровольно. Саша, живущий близко к природе, солнцу и жизни, здесь вянет. Не может цветок цвести, когда его из почвы вырвали и на камень кинули. Он добровольно оставил всё, что ему ценно было, да не за ради драгоценностей. Ради хозяина медной горы Саша отказался и от зелени деревьев, и от солнечного света, и от тепла. Променял он леса на пещеру в горе богатую, на чистые холодные подземные воды, на драгоценный малахит, да на Костю. Всё такого же каменного, как владения его, с холодным взглядом, да всё равно ласкового.       — Уйдёшь от меня? — на лице его, завсегда спокойном, отражается грусть и беспокойство. И эмоции эти не оставляют сомнений в том, что Костя искренне любит его, не просто так душу живую взаперти держит. Ранее-то в медную гору ход был только мастерам-камнерезам, да ювелирам всё, а теперь вот Саша среди их трудов сидит. А он кто? Травница, помнится, али колдунья какая. Кажется, и жизни Саша спасал, и душу лечил. Но теперь, ряженный, что княжна, он отрицательно головой качает и тёплой своей рукой касается щеки хозяина ласково. Гладит и улыбается мягко, словно не может свои чувства словами выразить.       — Никогда. лишь на рассвете погуляю. Желаешь ли, с тобой выйду туда, где нет людей, чтобы не боялся ты за меня? — Саша наклоняется к Косте, лба его своим касается, из глаз его не выныривая. Он бы целоваться сейчас и не полез, насколько трепетно рядом находится с хозяином.       С потолка откуда-то начинают капли воды стекать. Некоторые ударяются с громким звуком о такой же каменный пол, некоторые на ковры дорогие беззвучно стекают. И пусть звучит это непривычно, готов Саша променять на этот звук треск костра в лесу-ли, в печи-ли домашней. Он привыкает к новому дому, пусть и открывает от сердца некоторые радости.       — Погуляем по утру. рассвет скоро будет, тогда и выйдем, — Костя отвечает ему взаимной, мягкой улыбкой, и первый разрывает зрительный контакт, прикрывая глаза и целуя Сашу в губы ласково и аккуратно. Он всё же вздрагивает, выдыхает в поцелуй, но отвечает. Радостно на душе. И словно танцевать внутри всё рвётся от скорой встречи с солнечными лучами. Так живо он уж чувствует близость рассвета и силы, которыми наполнят его эти лучи. Так хотел бы он показать эти силы и Косте, рассказать, что может говорить лес, да как может травка душу спасти, али упокоить. Да нет хозяину медной горы хода в леса зелёные. Жалко то, да не в силах Саша изменить законы чужие.

•••

      Солнечные лучи озаряют своим теплом склоны грубые гор, да играются радостно в волосах Саши, которые вновь спутались, несмотря на старания Кости и гребня, камнями украшенного. Он радостно на солнце яркое на горизонте смотрит, а сам руку Костину не отпускает, сжимая лишь сильнее по мере того, как оно поднимается над землицей-матушкой. И камни, которые Саша снимать не стал, сияют ярче, чем в пещерах. И видит, кажется, Костя в камнях этих холодных больше жизни, чем в душе своей. Но на солнце он не смотрит, с Саши взгляд свести не может. Сам он весь такой хорошенький, счастливый, словно тает под солнечными лучами. И вот он, Саша, в которого Костя когда-то влюбился нежно. Живой человек, который так нуждается в радостях мелочных, вроде солнечных лучей. Пожалуй, за такую улыбку у Саши радостную Костя готов его каждый день выводить его на солнце поглядеть.