Штормовое предупреждение

Изуку не знал, когда успел влюбиться. Как восхищение на грани со слепым обожанием незаметно стало видоизменяться, а происходившие метаморфозы были слишком малы, чтобы увидеть разницу. Теперь уже поздно. Он стремительно погружался в ледяную воду, которая сковывала движения, заполняла и больно сжимала лёгкие, медленно убивая. Но в то же время это осознание пробуждало что-то тяжёлое, ещё мутное и только-только вырисовывающееся из бесформенного пятна. Изуку стал смотреть на Кацуки по-другому. Обожал всё также без меры, называл его классным по поводу и без, соревновался с ним, потому что это было уже привычным, как дышать или отдёргивать руку от кипятка. Но смотрел иначе: дольше, реже моргая с расширившимися зрачками, словно пытался сожрать его, как выпалил однажды Тодороки. Но Кацуки, кажется, не обращал внимания от слова совсем, когда даже далёкие от их взаимоотношений одноклассники начали подмечать что-то странное. Каччан всегда был потрясающим, думал Изуку. А ещё невероятно красивым. Эта мысль даже не стала чем-то удивительным — он, похоже, всю жизнь считал его обаятельным, пока остальные шарахались как от огня. Его испепеляло в чужих глазах, потому что Мидория видел там вулканы и пластичную, текучую магму. Изуку помнил, что волосы Кацуки мягкие, хотя выглядят колючими шипами. И если у него самого зелёные завитки пушистые как сахарная вата, у Бакуго они гладкие и такие приятные на ощупь. А ещё он хорошо помнил, что Кацуки почти мурчал, когда ему перебирали пряди, из-за чего с возрастом перестал подпускать кого бы то ни было к своим волосам. Хотелось ещё раз прикоснуться, нежно усыпить и задремать следом. Потому что с Кацуки тепло и удобно. Как в принципе было всегда.

***

Деку безбожно пялился какую неделю, а Кацуки не находил себе места. Что с этим придурком опять не так? Сначала даже было незаметно, что что-то изменилось. Точнее, всё было обычным — Изуку с самых пелёнок прикипал взглядом к Бакуго, и его бы намного больше испугало (озадачило, Кацуки такого не боится!), что Мидория перестал смотреть. Все эти взгляды были чем-то, что он действительно боялся потерять. Да, ладно, всё-таки именно боялся. До холодевших ладоней и мурашек по спине. Если даже Деку отвернётся однажды — Бакуго провалился. В жизни, поступках — вообще во всём. Поэтому то, что задрот теперь от него не отрывался, вроде как тешило самолюбие, но потом это начало пугать. Он ведь даже, чёрт возьми, не моргал… Что вообще происходит? Может, это Тога, которая сидит где-то перед началом занятий и упивается кровью Изуку, а он уже как с месяц похищен — просто никто не обратил внимания. Вот только настолько хорошо его изображать у этой психички не получилось бы, она хоть где-то, но прокололась бы обязательно. А Бакуго не пропустил ни одной подозрительной детали.

***

На совместных тренировках Изуку непривычно терялся и часто пропускал самые элементарные удары, раздражая этим и Кацуки, и самого себя. Бакуго рычал на него, очередной раз сшибая прямо в воздухе, потому что Деку засмотрелся на то, как тот невообразимо шикарно двигается и выглядит при этом слишком горячо. Ну нечестно это, блять, Изуку же не железный. — Хватит витать в облаках, Деку! Поднимай свою задницу, мы будем делать это до тех пор, пока ты не вернёшься сюда, задрот! — Каччан, — Деку растёр поясницу, чтобы разогнать тупую лёгкую боль от падения, — Я ведь и так здесь. — Ты — да, а вот твоя «гениальная» башка где-то далеко, — он недовольно поморщился, пнув ногой какой-то кусок бетона, который, видимо, был больше в несколько раз, но его разнесло одним из взрывов. — Ты думаешь, что я гений? — Изуку смелел с каждым днём во время обучения и с какого-то момента стал иногда подкалывать Бакуго, смущая то ли себя, то ли его. В нынешней ситуации смутились точно оба. Мидория уже по определению чувствовал неловкость, оставаясь с напарником наедине. В бою было бы вообще не до этого, но в тишине, когда в огромном здании под круглым куполом больше никого, кроме них, нет, — чувства обостряются неожиданно и сильно. — Я думаю, что снова надеру тебе задницу, Деку, — шипит, прикусывая губу и разминая кисти, а Изуку опять немного теряет нить повествования, проклиная свою несдержанность и уплывающие мозги, — Иди сюда и сразись со мной нормально! Деку бурчит: «Ты слишком зациклен на моей заднице, Каччан», — получая новый взрыв в свою сторону. Спасает только реакция, пришедшая в норму. На какое-то время. Изуку одерживает победу, прижимая Бакуго животом к полу, заламывая руки. Кацуки довольно скалится, дышит тяжело и хрипло из-за усталости и не самого лёгкого Деку сверху. — Я победил. — Ахуеть, неужели мозги на место встали. Всё, слезь с меня, Деку, ты не пушинка, — Кацуки ёрзает, а Изуку берёт его скрещённые запястья одной рукой, крепко и уверенно держит. Наклоняется ниже, свободной ладонью сжимает сзади шею, чтобы зафиксировать. Если его после этого поджарят как бекон, то он не будет против. Изуку в какой-то степени даже уверен, что ему потом прилетит в лицо, и тренировка быстро станет очередным мордобоем, пока костяшки не сотрутся в кровь, а адреналин не выгорит, оставив после себя опустошение. Кацуки замирает, когда чувствует прерывистый выдох за ухом, по плечам и шее бегут мурашки от ощущений. Какого… — Попроси меня, Каччан. Тогда отпущу. Изуку говорит это настолько уверенно, словно не он тут уже представил своё побитое лицо и сожжённые к чертям предплечья, которыми будет защищаться. Кацуки, кажется, прострелили колени, грудь и голову последней. Потому что он чувствует, как вдруг слабеют дрожащие ноги — а он лежит, на минуточку, — лёгкие сжимает тисками, а голова будто взрывается тоннами тротила. Ему ведь не послышалось, да? Деку действительно это сказал. Вот чёрт. Какой же пиздец. — Отпусти меня. Что-то щёлкает в голове. Деку тревожно вскакивает, поднимаясь, глаза бегают как в лихорадке, ожидая в испуге. Он впервые слышит подобную интонацию у Кацуки в голосе. Нереально. Может, это он с окончательно поганой фантазией услышал то, что захотел услышать, но эта фраза буквально кричала о подчинении. Не так, как попросили бы злодея, чтобы позабавить его эго, в голове уже придумывая план убийства, не так, словно вынудили силой и пытками признаться в собственной несостоятельности и слабости. Но с желанием, полным пониманием происходящего, с немой просьбой-вопросом о продолжении. Господи, Изуку сейчас сгорит прямо на месте. Тупая идея, невероятно тупая и глупая! Кацуки встаёт следом, медленно приближаясь к застывшему, как олень в свете фар, Изуку, дёргает за ворот мокрой насквозь футболки, почти сталкиваясь лбами. — В следующий раз ты сдохнешь, понял? Я размажу твою приторную морду по стенам. И уходит, не удостоив больше Деку взглядом. — Че..го? Изуку жив и даже не при смерти. И подождите. Кацуки назвал его лицо приторным? Не врезал после подобной наглости и пересечения всех возведённых границ? Кажется, фантазия у Мидории не испорчена. Она на одном уровне с чужой.

***

Изуку избегает Бакуго. Наивно полагать, что тот, кто с закрытыми глазами узнает тебя по шагам или малейшему вздоху, будет слепым в подобной ситуации. Избегать, проживая под одной крышей, сложнее вдвойне. Изуку, как назло, встречает Кацуки даже чаще положенного. На кухне на следующий же день, когда только заходится рассвет, и сквозь окно идеальную кожу Каччана облизывает солнце, а Деку зачем-то встал так рано, тщетно надеясь побыть в тишине с чашкой чая. Бакуго молча ставит перед ним любимую кружку со сколотым кусочком по краю и изображением Всемогущего, садится рядом и просто пьёт вместе с Изуку чай, который сам же заварил на двоих. Молча. Они встречаются в комнате отдыха со Всемогущим, обсуждая изменения в причуде Деку, но разговор не клеится, поэтому Тошинори приглашает их сюда, когда «всё придёт в норму» — шепчет он Изуку. В магазине недалеко от академии встретиться в будний день довольно сложно. Да и зачем бы Кацуки туда идти посреди занятий? Вот только они всё равно сталкиваются перед стеллажом с новым выпуском геройских новостей. Тогда, ровно через пять дней после случившегося на последней тренировке, Бакуго заговаривает первым: — Какого ты не в школе, задрот? — О, Каччан! Доброе утро… Я? А ты почему здесь? — Я первый спросил, Деку, отвечай, — Бакуго складывает руки на груди, топая левой ногой. Изуку всегда казалось, что так он выглядит мило. — Я просто, амм… Меня послали в магазин за… одной вещью, да, — Изуку нервно смеётся, сомневаясь, что реальную причину можно озвучивать. — Ты меня за дебила держишь или чё? Ты же врать не умеешь вообще. Колись. — Я прогуливаю… Всё равно не могу сосредоточиться сегодня совсем, — он даже и не врёт почти. Не обязательно ведь рассказывать, почему мысли не может в кучу собрать. Кацуки прищуривается, пытаясь прочитать по лицу что-то ещё. — Ладно, Деку, допустим, я тебе поверил. — А ты здесь из-за чего? Ты же никогда не прогуливал, Каччан. — Та же причина. И тишина, прерываемая только шумом холодильников из отдела молочных продуктов и заморозки. Жуть какая… Что за атмосфера вообще? — Ох, окей, хорошо. Тогда я, пожалуй, пойду, Каччан. Кацуки окликает его в конце стеллажа: — Если сегодня ты не припрёшься на нашу тренировку вечером, я взорву твою коллекционную фигурку молодого Всемогущего из ограниченной американской серии. Я знаю, где она спрятана, — Кацуки демонстративно раскрывает ладонь с маленьким взрывом на ней, подкрепляя угрозу. — Ты и правда ужасен… Каччан, это нечестно! — Я всё сказал, Деку. Попрощайся с ней, если не увижу тебя на полигоне. Деку обречённо проскулил и ушёл, забыв о журнале. — Перепрятывать бесполезно — всё равно найдёт. Надо придумать, как не отвлекаться, а ещё не поддаваться на манипуляции… Да, надо абстрагироваться. Но это так тяжело, боже, я безнадёжен, — Изуку бормотал половину дороги обратно до общежития.

***

Вечером того же дня Изуку с огромным волнением дополз до полигона, голова раскалывалась от мыслей, разгоняющихся в ней до скорости света. Кацуки уже был там, растягиваясь и разогреваясь. Изуку последовал его примеру, не решаясь пока начать разговор. Да и не нужно это было во время битвы. — Готов? — Да. — Отлично, выбью из тебя всю дурь, Деку. Изуку взлетал, отталкиваясь от земли, за ним поднимался Кацуки — они проводили несколько ударов и уклонений в воздухе, тренировали таким образом манёвренность и гибкость; Бакуго нападал почти не сдерживаясь — ему безумно нравилось, что с Деку можно работать в полную силу даже на тренировках, не прибив при этом случайно, если тот не успеет увернуться. Изуку проворно уворачивался, бил чётко и точно, сейчас скорее оттачивая уже имеющиеся навыки до автоматизма, чем изучая и добавляя что-то новое в стиль боя. Они отлетели в разные стороны, переводя дух. Бакуго, улыбаясь хищно и показывая свои клыки, стёр с губ кровь — результат одного из ударов Деку, когда их битва ненадолго переросла в обычную драку на кулаках. Привычное дело для обоих. Изуку сглотнул, облизнувшись, и хрустнул пальцами, вырывая себя насильно из начинавшегося транса. Если он начнёт лажать, Кацуки его закопает. Вот прямо здесь и займётся этим. — Что, устал, Деку? — Чёрта с два, Каччан. Кацуки рассмеялся, взрывами приближаясь к Деку. Сражение продолжалось, пока оба обессиленно не осели на пол по ближайшей стене. Изуку Плетьми притащил им бутылки с водой, оставшиеся на другом конце помещения, и принялся жадно глотать колючую прохладу. Кацуки благодарственно фыркнул, тоже прилипая к горлышку губами. Такое случалось не то чтобы часто — битва на равных до тех пор, пока каждый не упадёт, задыхаясь. В последнее время на подобный исход Бакуго и не рассчитывал, учитывая состояние невесомости в мозгах Деку. Но сегодня тот приятно порадовал. — Это было круто, Каччан! Давно мы так не бились. — Будешь меньше отвлекаться в будущем, раз так нравится. — Я постараюсь. Прости за это, — Мидория неловко заломил пальцы правой руки, почёсывая шрамы. Кацуки цыкнул. — Кстати об этом, — о нет. Деку уверует, только давайте как-то без этого, — Что это была за херня? — Ка- — И не смей мне врать, Деку. Осточертело. — Слушай, я… — Изуку хрустнул пальцами ещё несколько раз, взъерошил волосы, покусал губы, обдумывая получше то, что придётся говорить, — Это тяжело, — выдохнул он протяжно, опустив голову. — Плевать. Рассказывай. Я знаю, чем твои недосказанности заканчиваются, и не собираюсь потом пытаться понять, что за хуйню ты творишь, — Бакуго ударил по стене, но сил было слишком мало, чтобы это выглядело хоть каплю угрозой. Скорее просто показатель эмоций. Изуку понимал, что сказать прямо сейчас не сможет. Да хоть на растерзание диким зверям пусть скармливают — не сможет и всё. Поэтому он решает сделать. Показать, надеясь, что связь с Каччаном поможет ему всё самому осознать. Изуку знал, что так делать не стоит, ведь слова остаются лучшим выбором, но ничего другого придумать не смог. Он скажет, но не так. — Прости заранее. Кацуки дёрнул вопросительно бровью, а через секунду его глаза расширились от шока. Изуку его целовал. Неумело немного, чутко, зажмурившись сильно. Дурак, сам флиртовал сколько времени, на прошлой тренировке вообще какие-то прелюдии с грязными разговорчиками начал устраивать, а как дошло до дела, то сразу занервничал. Гений с большой буквы «П». Придурок, блять, называется. Когда шок прошёл, Изуку уже собирался отстраниться, но Бакуго не позволил. Притянул ближе за широкую футболку, чтобы тело к телу, приоткрыл рот, разрешая, позволяя себе и Деку нечто большее. Он ощутил горячие до ужаса ладони, сжимающие бока. Изуку оторвался, неверяще пялясь. Ну вот, опять не моргает. Это сбой, что ли? Может, его в ремонт отдать надо. — Каччан… — Заткнись. — Но..! — Тихо, мать твою! Деку шумно выдохнул, неразборчиво выругавшись в сторону. Руки сжались сильнее, Изуку вновь поцеловал. Его неожиданная жадность распаляла и самого Кацуки. Он нетерпеливо царапал сильные плечи через ткань, плавился под властными прикосновениями. Почему вообще у Деку такие большие ладони? Бакуго никогда особо не сравнивал, но теперь казалось, что его собственные, тоже довольно широкие и вовсе не уступающие по силе без причуды, совсем крохотные. Нет, ну какое же блядство. Кацуки сейчас точно ёбнется и отправится к праотцам. Изуку переместил одну ладонь на светлый затылок, сжал в кулаке волосы и приподнял голову, чтобы после поцеловать подбородок, под ним, потом кадык, дёрнувшийся вверх и вниз от прикосновения, покрыть шею поцелуями, пока Кацуки послушно тянулся за ведущей его рукой. Деку наблюдал, как он по-старому расслаблялся от копошения в волосах. — Блять, Деку. Господи, — Бакуго ахнул, когда язык влажно скользнул по шее, вновь терзая кадык. Он высоко подскакивал и улетал вниз на каждом тяжёлом сглатывании, а Изуку с полуприкрытыми глазами вылизывал его как чёртову конфету. — Чего ты привязался, чёрт, к моей шее? — Деку оторвался, разглядывая парня напротив. — Ты вкусный. — Блять, пошёл ты. Лучше бы он не спрашивал. Вкусный. Сука, Кацуки вкусный, приехали. Это не должно быть таким горячим. И Деку этот чёртов не должен быть таким ахуенным. А от него голова кругом и руки трясутся. Изуку снова наклоняется ближе, кончиком языка ведёт по губам Кацуки, слизывая капельку крови, вновь выступившей от поцелуев. Кацуки умирает. Он подыхает от того, насколько же жарко сейчас рядом с Деку, от того, насколько тот оказывается диким и словно дорвавшимся до желаемого. А ещё от того, насколько правильной ощущается чужая рука в волосах, царапающая кожу короткими ногтями и вызывающая иррациональное чувство спокойствия. Кацуки никак не ожидал, что вообще будет отвечать в такой ситуации, что будет расплываться под прикосновениями и горячими поцелуями. Бакуго ловит чужой язык губами, посасывает, смотря прямо в глаза. Деку заметно потряхивает от этого. Кацуки отпускает его со звонким причмокиванием, Деку жалостливо мычит. — Значит, ты поэтому пялился на меня, а, И-изу-у-у-ку? — Не, ох, не говори таким тоном, прошу. — Сла-а-ба-а-ак, — шёпотом, прямо в губы. Кацуки с садистским удовольствием наблюдал, как глаза Деку сверкают чистым безумием, чувствовал, как рука в волосах тянет корни, обжигая кожу болью, видел, как Изуку втягивает воздух носом, словно пытаясь себя успокоить, но все попытки проваливаются, стоит вновь посмотреть на Бакуго. — Каччан, ты ведь понимаешь, что я приму это за согласие? — Идиот? Я бы не стал пускать тебя в свой рот просто так, — Кацуки почувствовал более спокойный поцелуй, улыбку на губах и против воли тоже улыбнулся. Деку делает с ним что-то невообразимое. — Только не смей вести себя как влюблённый болван после этого! — Не буду, Каччан, — Изуку вновь держал его за талию, смотря в глаза. Он ведь тоже знал все эмоции на лице Бакуго, поэтому ждал того, что тот хочет сказать. — Мне… нужно время. Кто же знал, что я тоже, оказывается- — Не надо. Я понял, Каччан, и я подожду. Столько, сколько потребуется. — Всегда ты, блин, такой… Чёрт, поцелуй меня, пока я не начал нести очередную херню. Изуку рассмеялся, подаваясь вперёд. Кацуки привыкал к чужим ладоням на боках очень уж быстро. Кажется, у Деку фетиш какой-то, а у Кацуки следующей остановкой будет психушка, если его не перестанет так уносить с каждого взаимодействия.

***

Изуку светился. Почти буквально ходил и сверкал короткими зелёными всплесками в кудряшках. Встал с утра слишком рано от переизбытка чувств, в школу за час до занятий пришёл. Он даже на кухне Каччана не встретил, хотя тот обычно поднимался один из самых первых. А так хотелось сразу его поцеловать, крепко обнимая сонного ещё, а оттого более мягкого и смешно ворчащего на всех вокруг. Он же разрешил, так? Но из-за своей же взволнованности Изуку ускакал в академию, как будто на автомате уже собравшись. — Доброе утро, Деку-кун! — Доброе утро, Мидория. — Привет, ребята! Урарака и Тодороки сразу заметили, что Мидория вновь радостный, словно не было того странного периода, когда он зависал, плохо сосредотачиваясь на уроках. Они разговаривали с ним, пока народ постепенно прибывал. Киришима, пришедший по обыкновению минут за десять до первого урока, взволнованно спросил сначала у Денки, а потом повернулся к Деку: — Хей, Мидория, утра! Слушай, ты не знаешь, где Бакуго? — Нет… Странно, обычно он приходит не так поздно, чтобы успеть подготовиться к уроку, — Изуку кусал палец, пока думал, что же могло произойти. Они не виделись после вчерашней тренировки всего часов семь. Она «неожиданно» затянулась. И где его может носить? Заболел? Что-то случилось? — Здесь я, Дерьмоволосый! Подумаешь, пришёл позже, тц. Бакуго поприветствовал друга, махнул Каминари рукой в ответ, проходя к своему месту. Урарака к тому моменту уже отошла к девочкам, обсуждая что-то своё, а Тодороки поглядывал со своей стороны на всякий случай. Изуку всё равно как-то слишком быстро переключил внимание на Бакуго, мало ли, что у них опять случилось. Но Кацуки лишь небрежно вытащил нужные вещи, встал из-за парты, развернувшись к Изуку, сидящему за ним. Потом недовольно цыкнул, вообще преодолевая оставшееся расстояние и устраиваясь прямо между разведённых им же ног Деку. Изуку сжал кулаки, чуть было не положив руки на чужую талию. Идиотское желание, возникающее в голове теперь постоянно. Кацуки заметил, хитро сверкнув глазами. — Де-е-е-ку, — он хочет преждевременной кончины Изуку с таким тоном и растянутыми гласными в прозвище? Деку ненавидит, как моментально размывается весь мир за пределами такого близкого Кацуки. — Каччан? — Какого чёрта ты в такую рань ушёл? В общаге делать нечего? — с каждой фразой Бакуго наклонялся чуть ниже, пока Изуку в панике пытался понять, что сейчас происходит. Каччан забыл, что они не одни? — Ох, я просто рано встал, — Деку говорил тихо, чтобы никто особо не услышал, да и Кацуки уже был довольно близко, — От нервов вскочил, и больше заснуть не получилось. — А я из-за твоих вчерашних выкрутасов чуть не проспал, вырубился, блять. Ты высосал из меня всю душу, придурок. Как бы тихо они ни вели диалог, уже все в классе явно с интересом наблюдали за происходящим. Деку не видел, но чувствовал их взгляды. Он тяжело сглотнул, а потом ещё раз, потому что Бакуго уже касался носом его собственного. Господи боже. — Где мой чёртов утренний поцелуй, задрот? Ты же сам вчера разглагольствовал, что я «согласен». Это вот сейчас что? Это же не шутка? Кацуки ведёт себя так, словно через секунду то ли врежет ему, то ли долбанёт головой об парту. В целом одно и то же. И всё из-за того, что Изуку его не поцеловал с утра. Они вообще об этом не говорили! — Ты же не хотел афишировать..? — Кацуки вздохнул, наматывая чужой галстук, который до сих пор существовал неправильно завязанным. — Я не захотел признаний и прочего дерьма, пока не буду готов. Вспомни хоть слово про «не афишировать», Деку, — Изуку изумлённо уставился в лицо напротив, — Умница, дошло, значит? — Ты серьёзно, что ли? — За кого ты меня держишь, придурок. Кацуки поцеловал первым. Изуку шумно выдохнул через нос, всё-таки впиваясь пальцами в упругую кожу боков под одеждой. Кто-то очень громко хлопнул ладонью по рту, открытому в шоке. Урарака ахнула, неверяще дёргая пищащую Мину за пиджак. — И да, — Кацуки оторвался буквально через пару секунд, хотя Деку показалось, что они были в этом состоянии минут двадцать минимум. Он даже неосознанно потянулся вперёд, чтобы продолжить прикосновение. Но рук так и не убрал, — Если это ты, то всё в порядке. Шёпот Кацуки прошёлся дрожью по спине, в животе кольнуло от осознания. Он сказал это так тихо, как не говорил ничего больше. А если Изуку сейчас расплачется, Бакуго его не бросит, подумав, что он чокнутый? Это было признание. Даже не в любви. Вообще во всём. Всё в порядке, потому что это Изуку и никто другой. С ним можно. — И ты так и не купил тот выпуск, — Бакуго выпрямился, уселся за свою парту и бросил к Деку тот самый журнал, который он вчера забыл взять, убегая от Кацуки. — Спасибо, Каччан! — Ребята?! — Урарака вскрикнула, первая нарушив тишину, в которой пребывал остальной класс. Блять, точно. Одноклассники. — Вы что, встречаетесь? — О, круто, Изуку сам не знал, вешать ли на них ярлык пары или ещё кого. Вроде всё было как обычно, за исключением поцелуев, возросшего напряжения между ними и прикосновений, не похожих на дружеские. Деку глянул на Бакуго, который закатил глаза с видом «уже заебали», а потом перевёл взгляд на Очако. — Да, Круглолицая. Поэтому держи свои загребущие ручки подальше от Деку. — Каччан! — А ты умолкни, пока я ещё добрый. Изуку застонал, падая на парту и закрываясь руками, у него горели щёки и глупая улыбка лезла на лицо. Он знал, что симпатичен подруге, но она бы и без лишних угроз не стала никого отбивать. Надо будет перед ней извиниться за него. Кацуки, что… — Не ревнуй, Каччан, — буркнул Мидория снизу. Эйджиро засмеялся, хватаясь за живот. За ним следом Денки и Мина, а потом ещё полкласса. Бакуго вспыхнул не хуже самого Деку. — Ха? Чё сказал, бессмертный! Ничё я не- — Почему вы хотя бы день не можете провести, не начав драку? Класс замолк, моментально рассевшись по местам, крикнув после: «Доброе утро, Айзава-сенсей!» — Я с тобой ещё разберусь, Деку, — шикнул Кацуки, повернувшись. — Как скажешь, Каччан. Жду не дождусь. «Не веди себя как влюблённый болван, да, Каччан?» — подумал Изуку, улыбаясь. Господи, ну как же Бакуго его не переваривает. Флиртующая катастрофа. Пф. Идиот. Глупый. Просто потрясающе глупый. И сильный. Горячий. И милый с этими дурацкими кудряшками. Блять. У Кацуки горят уши, а Деку, зараза такая, противно хихикает позади. Угораздило же…