Штормовое предупреждение

Тодороки наблюдает за ними уже какое-то время и все никак не может понять, что же парней связывает. Он замечает, что Киришима с таким же кричащим вопросом в глазах разглядывает Бакуго, тянущего в очередной раз Мидорию на совместную тренировку, и решает спросить. — Киришима, можно вопрос задать. — О, Тодороки! Конечно, друг, что-то случилось? — Эйджиро отвлекается от уходящей за поворот пары и улыбается. Шото каждый раз сравнивает его с щенком лабрадора и корит себя же за подобное сравнение. — Странные они, не находишь? — Кто..? — Киришима поворачивается в ту сторону, куда смотрит Шото, и понимает, о чем речь. — А, Бакуго и Мидория? Да, все покоя не дает это стойкое ощущение, что мы чего-то не замечаем, — он в задумчивости хмурится, — Или не должны вообще… — Вот и я так думаю. Мне уже давно кажется, что они что-то скрывают. — Ну, — Киришима хлопает в ладоши, а потом кладет руку на чужое плечо, — Они же друзья с незапамятных времен! По крайней мере по словам Бакуго… Конечно, у них будут какие-то секреты или что там еще может быть. Пойдем лучше поедим? Мина вроде звала в какое-то кафе прикольное, составишь нам компанию? — Конечно. Но Тодороки чувствует, что их отношения изменились, кажется, и Киришима тоже так или иначе это понимает. Какая-то чуйка лучших друзей заставляет обоих приглядываться к Бакуго и Деку. Но все настолько привычно, словно ничего и не происходит: шипящая ругань этих двоих на кухне, когда снова пришли от Всемогущего, словно шифруются; драки во время тренировок, но теперь нет спонтанных оскорблений на всю округу от Кацуки, да и дерутся они исключительно для улучшения навыков. Только вот Тодороки видел пару раз, как они засыпали рядом на диване в общей гостиной, потому что выбивались из сил за игрой в приставку, и выглядели совсем иначе. Тепло, уютно, по-домашнему. В эти моменты ему нестерпимо хотелось отвернуться — казалось, что Шото прерывает что-то ужасно важное и личное, но он не мог объяснить даже самому себе, почему так себя ощущает. Что-то определенно менялось. И, кажется, либо парни сами не замечали, либо абсолютно никак не проявляли это в окружении других людей.

***

— Утра, задрот, — Кацуки буркнул и зевнул, пока шел до кофеварки. Ночью спалось ужасно, поэтому он решил прибегнуть к кофе в надежде, что это поможет хоть немного. — Доброе утро, Каччан, не выспался? — Изуку лениво помешивал сахар в кружке, подперев голову рукой. Кацуки фыркнул: — Угадал. Он дождался, пока кофе будет готов, уселся рядом с Деку за одним из круглых столов и опустил голову на скрещенные руки. — А кофе? — Он горячий, как ад, подожду. — Я разбужу, когда он подостынет, Каччан, — Изуку отодвинул чужую кружку подальше, чтобы Бакуго ее случайно не задел, и запустил пальцы в светлые волосы. Кацуки улегся поудобнее, насколько это было возможно, и закрыл глаза, чтобы урвать лишние минуты сна. Рука массировала кожу, пальцы перебирали пряди, пока вокруг была тишина и лишь тихие звуки самого Деку: ложка, катающаяся по керамике чашки, когда он делал очередной глоток чая, спокойное размеренное дыхание, редкие зевки из-за довольно раннего подъема, хотя сегодня был выходной, просто они почему-то встали. Бакуго это все успокаивало, тянуло в сон как можно скорее. — Доброе утро, Мидория. Изуку повернул голову на звук: на входе завис Тодороки с растрепанными волосами, в темной пижаме и пушистых синих тапочках (шуточный подарок от Денки). Он шепотом поприветствовал друга и кивнул на спящего уже Бакуго. Шото постарался как можно тише налить себе чай и сел напротив них. Деку перебирал чужие волосы и витал где-то в собственных мыслях, кажется, тоже не до конца проснувшись. Тодороки не понимал. Он любил строить странные теории, по словам близких друзей. Одно подозрение о том, что Мидория сын Всемогущего, уже показывало его скрытое «хобби». В другое время он бы просто не думал об этом, так как его размышления чаще всего были не совсем верны. Но вот сейчас в голове крутилась уйма вопросов, и все они звучали как-то не так. Да и атмосфера не предполагала серьезных расспросов о чем-то подобном. Тодороки переводил взгляд с Мидории на Бакуго и обратно, но старался это слишком явно не показывать. Деку аккуратно отпил из стоящей на столе кружки совсем немного, перед этим, видимо, пытаясь определить температуру кофе через прикосновение снаружи. А потом негромко сказал: «Каччан, кофе», — потрепав по голове, и Бакуго зашевелился спустя пару минут, поднимаясь после короткого сна. Шото с интересом смотрел, ожидая тирады в свою сторону за то, что он увидел Кацуки таким, но одноклассник только хмуро взглянул на него и принялся за кофе. И что происходит в этом мире? Скоро конец света, видимо. Хотя он знал, что Бакуго повзрослел и перестал быть совсем уж отвратным, но сейчас он был настолько расслаблен, сидя рядом с Деку после того, как тот массировал его голову во время сна, что это казалось абсурдным и нереальным. Тодороки чувствовал себя предметом — словно слился со стулом, на котором сидит, воедино. Потому что Бакуго не обращал внимания вообще ни на что, кроме Мидории и его слов, а Деку, пусть и поговорил о чем-то неважном с Шото, явно тоже отсутствовал для окружающего мира. И это почему-то умиляло его, он словно удостоился увидеть то, что никому не было дозволено, потому что парни были слишком сонные и настоящие, чтобы играть кого-то, обводить вокруг пальца. На них не было масок повседневности, и Шото был рад, что увидел их такими. Но ему все еще ужасно хотелось понять, что же такого между ними еще случилось, чтобы отношения пришли к тихим утренним посиделкам на кухне с заботливыми и искренними жестами в адрес другого. Кацуки помыл кружку, забрав еще и чашку Деку. Он уже собирался уходить, видимо, отсыпаться дальше, думал Тодороки, но остановился и позвал Изуку. — Деку, — Мидория хмыкнул, повернулся к нему. Бакуго молчал секунд десять, лишь раз нахмурился и указал глазами куда-то наверх. Тодороки не видел Изуку, но у него складывалось стойкое ощущение, что эти двое общаются сейчас без слов вообще.

Захочешь еще поспать — приходи в комнату. Я буду у себя как минимум часов до десяти, все равно уже не усну, но могу составить компанию. Хорошо, я зайду к тебе через несколько минут, Каччан.

Изуку угукнул, и Кацуки испарился с кухни в следующее мгновение. Догадка Шото подтвердилась, но вот смысл этого «диалога» остался за пределами его границ познания. Что-то в последнее время он слишком много чего не понимает…

***

— Деку, почему ты выглядишь так, словно тебя трактор переехал? — Кацуки хмурится и кидает в помятого друга какую-то цветастую упаковку. Даже в подобном состоянии Мидория ловит ее и, не глядя, открывает. — Спасибо. Да просто анализ писал, вот и засиделся немного, забыл, что выходные закончились и сегодня нужно на учебу… — Идиот. Бакуго садится за парту перед ним, больше ничего не говорит, по привычке открывая учебник, чтобы повторить тему до начала урока. Изуку жует энергетический батончик, а Тодороки неверяще разглядывает кусок упаковки со своего места. На совместной стажировке у Старателя он видел, как на вкус апельсина Бакуго плевался дальше, чем видел, а вот Мидория уплетал за двоих сразу. И ел сейчас Деку именно апельсиновый. То, что Бакуго в курсе предпочтений Мидории, в принципе не было таким уж странным и нелогичным: каким бы тот ни был засранцем, они знают друг друга достаточно долго, чтобы Кацуки невольно выучил что-то такое, даже если и не хотел держать эту информацию в голове. Но вот то, что он принес с собой батончик с любимым вкусом Деку именно тогда, когда тот был не в форме… Это наводило на определенные выводы в конспирологических мыслях Тодороки. Носит ли он их всегда? Несколько вкусов для себя и Деку? Только для Мидории? Шото начинал беспокоиться, что с такими размышлениями пойдет по стопам лучшего друга и станет бормотать вслух, записывая в тетрадь, чтобы не забыть все возможные предположения. Но практически на поверхности было пока только одно. «Заботится», — и Шото сконфуженно понимал, что не может определиться — вопрос он сейчас задает или говорит утверждение. Бакуго еще несколько раз кидал на Изуку взгляды: в столовой на обеде, когда Мидория зазевался и чуть не выронил поднос; в раздевалке перед тренировкой, так еще и пробурчал что-то вроде «копаешься долго» и сам одним движением застегнул тому молнию на костюме; на классном часу, посвященном очередному событию в жизни учеников. Киришима встретился глазами с Тодороки как раз в конце дня, и у него буквально красной строкой бежало непрерывное «какого хрена?» Шото не знал, какого хрена, но был не против посплетничать с приветливым одноклассником, как это раньше делала Фуюми по телефону с подругами. Вечером инициативу проявил именно Киришима, утащив к себе в комнату Шото. Первое, что он сказал, как только захлопнул дверь, было: «Бакуго чертовски влюблен, отвечаю!» И это стало отправной точкой.

***

Кацуки все чаще хотелось врезать собственному лучшему другу или идиотскому Тодороки. Половинчатый пялился на них с Деку, о чем-то очень уж заметно размышляя (Бакуго явно это видел, зная о таком же лице у Мидории), а Киришима пристально разглядывал его самого, словно пытался сделать в теле дырки. Так потом эти придурки еще и шептались вдвоем, как будто подружки-неразлучницы вроде Урараки и Тсую. Очень опрометчиво было бы думать, что он или Деку их не заметят. У Изуку иногда глаза на затылке, что уж говорить о тех случаях, когда близкие друзья тебя препарируют какой день. Но Кацуки в общем-то было фиолетово. Он не особо придавал значение этим странным придуркам, да и Деку, что было необычно, почти не парился по этому поводу. Он лишь смущался, когда об этом заходила речь, но Бакуго мог его понять — такого вида внимание действует на нервы и заставляет думать не о том. — Каччан, пойдем погуляем после школы, — сказал Изуку, пока две их компании ели за одним столом в академии. Киришима, находившийся к Бакуго ближе всех, с интересом повернулся к Деку, который сидел напротив его друга. — Он сегодня нас всех уже послал, Мидория, — смешок прокатился по одноклассникам. Денки и Серо обиженно поддакнули, а Мина весело защебетала, что их «ворчливый Бакуго» сегодня не в духе. Кацуки цыкнул и наконец ответил. — Если ты не сдохнешь после сегодняшней тренировки, задрот. Будешь у меня пыль глотать. — Идет. Посмотрим, кто после спарринга будет ползти в общежитие, Каччан, — Бакуго оскалился, а Деку в предвкушении улыбнулся и заерзал на месте, доедая свою порцию. Киришима почти подавился, но Тодороки, сидевший с другого бока, похлопал по спине. Было больше похоже на моральную поддержку, если честно. Когда большинство ушли переодеваться, Эйджиро торопливо зашептал: — Они что, флиртовали?! — Без малейшего понятия. Мне показалось, что они как обычно берут друг друга на «слабо», — Тодороки пожал плечами. Его этот разговор как-то не привлек своим подтекстом. Может, он чего-то не до конца понимает в силу своей не лучшей социализации. — Эх, может, ты прав… Ладно, пойдем, а то опоздаем на тренировку. Бакуго с Деку встали в пару сразу после начала урока. На них Айзава даже внимания особо не обратил, потому что уже привык к тому, что эти двое идеально развиваются в битвах друг с другом, хотя он все равно ставил их к другим ребятам, чтобы они не зацикливались на одном сопернике и его способностях. Ему поскорее хотелось закончить распределение и вздремнуть, так как сегодня вообще тренировку должен был вести Всемогущий, но того неотложно вызвали в Совет Безопасности ради какого-то дела. Шота просто надеялся, что учеников не втянут в очередные битвы с опаснейшими преступниками Японии — он так к их выпуску поседеет или вообще не доживет. — Приступаем к тренировке, Бакуго, Мидория, не разнесите мне площадку. Тодороки, сегодня сконцентрируйся на том, чтобы продумывать наперед действия противника. Каминари, постарайся в этот раз отточить рукопашный бой без причуды, Оджиро тебе как раз поможет. Остальные уже вроде поняли, что от них требуется. Разошлись и работаем. — Тебе кранты, Деку. — Если сумеешь меня догнать, Каччан. — Гаденыш. Кацуки злобно рассмеялся, нападая первым. Их движения были четко выверены, они знали шаги друг друга, приемы, но все равно каждый раз пробовали что-то новое, побеждая или проигрывая. В первом раунде победу одержал Кацуки, но уже через пять минут сам валялся на земле под довольным взглядом Деку. Они бились друг с другом до тех пор, пока их не остановил Айзава. Он устало потер переносицу и буквально вышвырнул учеников с тренировочной площадки. — Ну что, Деку, стоять еще можешь? — в раздевалке до сих пор оставались люди, поэтому их недоперепалку некоторые слышали. «Они же вообще не скрываются…» — отстраненно думал Тодороки, прислушиваясь к разговору. — Мое предложение в силе, Каччан, но если ты устал… — Че сказал? Я полон сил, слабак! Дуем в общагу, чтобы бросить вещи, и идем на идиотскую прогулку! Киришима свистнул, получая подзатыльник от Бакуго. Денки засмеялся, и его смех подхватили другие ребята. Шото закатил глаза на то, насколько Бакуго любит соревноваться. А потом он увидел обоих в гостиной. Изуку спал, откинувшись на спинку кресла, а Кацуки, каким-то образом оказавшийся в кресле вместе с ним, сопел Мидории в плечо. Кажется, их бахвальство высосало последние на сегодня силы. Мина, прыснув в кулак, сделала несколько фотографий. Тодороки ей не завидовал, если они окажутся в их общей беседе.

***

Тодороки осознавал, что небольшие ссоры его друзей и правда переросли в непонятный флирт. Киришима просто ухахатывался, когда слышал сам, от Шото или от других одноклассников истории про этот дуэт. — Бро, они потеряли стыд! Мне интересно, сами-то замечают или им вообще все равно? — Мне кажется, они понимают, но ничего с этим не делают. Просто принимают как что-то в порядке вещей. — Я иногда уже не врубаюсь, — Эйджиро смеется, пока прогуливается с Тодороки между магазинными рядами. У класса сегодня день закупок, и почти все сейчас находятся в супермаркете, включая их двоих, — У них слишком странный флирт. Они как гики, полные придурки, друзья и по уши влюбленные одновременно. Это ужасно! Шото слегка улыбается, вспоминая некоторые недавние сцены. — Зато они явно друг друга прекрасно понимают. — Это уж точно.

***

Бакуго вполголоса матерится и тащит на спине Деку. Тот в отключке, а весь его вес расслабленного тела тянет вниз. Кацуки называет это тренировкой, вспоминая, как Изуку один раз обмолвился о том, что поднимал на себе Всемогущего весом в двести с лишним килограммов. — Бакуго? Что с ним такое? — Этот придурок отрубился, потому что не спал нормально пару дней, а потом довел себя до изнеможения на нашей тренировке. Ну что за..! Бестолочь. — Помочь? — Сам разберусь, Половинчатый, — скалится Кацуки и заносит Деку в гостиную. Он кладет его на диван, оглядывает с ног до головы, а потом вновь поднимает. Только берет на руки, аккуратно укладывая виском к собственному плечу. — Тодороки, — Шото смотрит, ожидая продолжения, — Скажешь кому — убью нахер. И этого полудурка чтобы не трогал никто из ваших до вечера как минимум. Ни сообщений, ни стука в дверь, ни звонков. А то любите вы его по пустякам дергать. Кацуки уже ушел, когда Тодороки запоздало кивнул. Он и не собирался беспокоить друга в таком состоянии. Улыбка полезла на лицо. «Заботится», — и теперь это точно было утверждение. Киришима этим вечером протянет веселое: «Люююбит». Тодороки все равно, что у них там по итогу выходит, пока он видит те же самые искры в глазах Мидории, смотрящего на Бакуго. Он слишком долго пытался понять суть их отношений. Ему, кажется, вполне достаточно того, что он уже смог узнать. Это может быть любовь, дружба, зависимость, привязанность — до тех пор, пока его друзья счастливы, счастлив будет и он.