Штормовое предупреждение

Кацуки думал, что знает об Изуку все. Любимый цвет? Легкотня. Рост, вес, дата рождения, адрес, имя матери и даже отца — все это словно всегда было в памяти. Кацуки знал большинство привычек Деку, его повадки, эмоции и их значение, различия во взгляде. Изуку любил клубнику и ненавидел что-то с ее вкусом; он пытался изучать испанский, но забросил через три месяца; Изуку всегда носил с собой в пенале талисман в виде крохотной фигурки Всемогущего и крутил ее в руках, когда нервничал на занятиях. Он плел им парные фенечки и до сих пор носил одну из последних на правой руке, когда Кацуки носил на левой. Бакуго мог проанализировать Деку не хуже, чем это делал он сам, потому что служил вдохновением для новых движений и тщательно наблюдал за Изуку, делая собственные выводы. Но оказалось, что одна деталь ускользнула. Она и не проявлялась особо, пока между ними что-то не щелкнуло, переводя отношения в какую-то новую плоскость. Изуку любил кусаться. Он частенько кусал руки Бакуго, особенно пальцы. Его следы оставались на плечах, несколько раз на шее, и их потом приходилось замазывать или скрывать. Они становились ближе, проводя больше времени наедине в комнатах общежития, а Деку, кажется, заражался каким-то непомерным голодом, потому что оставлял укусы он везде, куда дотягивался, пока оба валялись на постели или сидели на полу. В первый такой раз все произошло немного даже спонтанно. Кацуки помнит, что они тогда обсуждали предстоящий тест по английскому, а Изуку нервничал, из-за чего сначала грыз подушечки пальцев, а потом как-то неожиданно вместо своих он укусил руку Кацуки. Они лежали в странной, сплетенной клубком позе, поэтому чужие конечности и тело в общем были довольно плотно прижаты к другому. Бакуго треснул его по башке, чтобы не кусался, но, видимо, все угрозы прошли мимо, потому что с того дня он стал словно жевательной игрушкой для собаки или младенца, у которого режутся зубы. Только вот зубы Деку были давно коренные, крупные, а челюсть иногда сжималась довольно сильно, оставляя синие пятна. Кацуки привык к этому, как и ко всему остальному в жизни со странным задротом под боком. Но укусы теперь, спустя месяца четыре игр в зомби, могли иметь под собой контекст, который чаще всего служил индикатором злости Деку, либо его счастья или грусти. Веселый Изуку игриво покусывал уши и кончики пальцев, когда злой или грустный сжимал зубы на плечах, кистях или торсе, доводя Кацуки до шипения от боли. Да, ему периодически было очень неприятно, но он ни разу так и не отказал Изуку в этом странном процессе. Что-то в этих укусах привлекло и его, чтобы так просто взять и прервать новый способ контактировать.

***

— Каччан, какого черта ты меня игнорируешь уже третий день? Что я сделал? — Деку, ты ебанулся? Я просто был занят все это время с другими людьми. Как ты можешь видеть, я тоже не ссусь кипятком от общения со всеми этими идиотами, — Кацуки закатил глаза на очередную тупую причину плохого настроения Изуку. Тот, как ему казалось, вообще необоснованно наезжал в данную минуту. — Да ты буквально не посмотрел на меня ни разу. Я спрашивал насчет обеда сегодня, а ты просто отмахнулся, не соизволив даже взглянуть в мою сторону, чтобы я потом увидел тебя вместе с Киришимой-куном. Все эти дни рядом с ним крутился. Сказал бы хоть, что не в настроении был со мной общаться, — Изуку обиженно буркнул, проталкиваясь в комнату Бакуго. Он сам немного не понимал, с чего вдруг так взбесился, что было несвойственно, но успокоиться получалось с переменным успехом. Кацуки усмехнулся, в привычной манере решив просто поиздеваться какое-то время над парнем — ему неожиданно сильно захотелось рассмотреть эту странную обиду со всех сторон, узнать Деку еще лучше, залезть к нему в голову глубже, чем есть уже. — И зачем тебе вдруг мои взгляды, Деку? Не можешь пару дней провести без меня? Может, ревнуешь, а, задрот? Неужто и правда приревновал к Киришиме — ужас, — Кацуки притворно покачал головой, цыкая и опуская глаза. Он слышал, как гневно сопит Изуку, как сжимает руками одеяло, проваливаясь в кровать дальше. Ему нравилось подогревать чужое негодование, плавиться в нем, пожинать плоды в виде перепалок, драк, укусов. Бакуго чувствовал себя каким-то вампиром, и пусть только энергетическим зачастую. — Я не ревновал тебя к нему. Что за глупость вообще… Иди ты. Придурок. Бакуго победно улыбнулся. Злой Изуку выдавал короткие фразы, либо не несущие в себе ни грамма смысла, либо стреляющие метко и точно, чтобы зацепить оппонента хотя бы частично. Злой Изуку медленно, но верно становился похожим на самого Кацуки, ругаясь и посылая, пусть и не так жестко. Бакуго подошел к нему, сохраняя разницу в положении: стоя он не только морально ощущал себя в более выгодной позиции, пока Деку уплывал куда-то, сидя на кровати, но и физически чувствовал превосходство. Однако его вскоре довольно грубо кинули на подушки у изголовья, забравшись сверху. — Ты меня бесишь, Каччан. Не знаю, почему меня все это раздражает, — Изуку оттянул ворот футболки Кацуки, вцепился зубами в кожу на шее и прижал чужие руки к матрасу, когда тело под ним дернулось в попытке сопротивления. — Деку, ты сдурел?! Какого хуя ты делаешь? Еще бы на лбу мне написал «собственность Изуку Мидории»! Крыша совсем потекла, чтобы оставлять свои ебучие укусы на шее? Мы же уже обсуждали, идиот, — Бакуго вывалил на него целую тираду, а Деку будто услышал дай бог половину. Кацуки был взбешен не меньше него. — Мало. — Ч-чего? Деку, не смей, твою мать! Изуку оставил второй укус ближе к плечу, задрал одним быстрым движением футболку и сам сполз ниже. Он легко прошелся зубами по ребрам, пока Кацуки судорожно дышал, стараясь понять, что вообще происходит, и какого дьявола Деку так себя ведет. Следующий сильный укус пришелся на левый бок. Изуку выпустил запястья из хватки, и Бакуго сразу же вцепился в его волосы, чтобы отодрать от себя. Деку со стоном поднял голову, заглядывая в паникующие красные глаза. Ему вдруг понравилось видеть их такими. — Что на тебя нашло, идиот! — Я ревную. Ты был прав, — Изуку пожал плечами, хотя было весьма заметно, какие у него дерганные движения. Кацуки чуть не прикусил себе язык, когда захлопнул рот от подобного заявления чуть резче, чем рассчитывал. — Я пошутил. Слышишь? Пошутил, Деку, — он чувствовал, как вся эта ситуация катится в пропасть без дна. — Хочу пометить тебя, — Изуку держал руки на чужой талии, поглаживая кожу большими пальцами. Бакуго рвано выдохнул. — Боже, блять, ты чокнулся… Мы оба ебанулись, потому что я определенно не против. Нахуй все, делай что хочешь, Деку. — Как скажешь, Каччан. Изуку улыбнулся, быстро юркнув обратно к подтянутому животу. Он водил по коже носом, царапал ногтями и оставлял укусы на боках. Кацуки дышал ртом, облизывая пересохшие губы, тяжело сглатывал вязкую слюну, выгибаясь под Деку. Изуку молча закатал штанины его шорт, открывая бедра, сжал тело под собой руками в районе тазовых косточек, понимая, как Кацуки может сейчас дернуться. Первый укус был не очень сильным, но определенно ощутимым: Бакуго вжался в кровать, промычав, и широко распахнул глаза, опуская голову вниз. — Деку? Кацуки понимал, что Изуку впервые дошел до ног. До бедер в частности, что приводило душу в какой-то ужасающий восторг, переходящий покалываниями в низ живота. Бакуго ошалело моргал, наблюдая за тем, как Деку медленно проводит языком вокруг укуса и ведет куда-то дальше, словно намечая место для следующего. Кацуки безумно нравилось. Он действительно съехал с катушек, раз его от подобного вставило. Со следующим укусом пришло осознание, что бедра оказались гораздо чувствительнее — Изуку изумленно оглаживал пальцами свежий след от зубов, надавливая, а Кацуки жалостливо заскулил, завозившись на кровати пуще прежнего. Как-то раньше он о таком не думал, но теперь было стойкое ощущение, что их отношения уже давно перестали быть просто дружескими, ведь все эти действия Изуку явно будоражили разгоряченное тело Бакуго — он буквально сдерживал стоны на третьем укусе, — но никого это не останавливало, скорее наоборот — распаляло только больше. Изуку что-то пробормотал вновь, тяжелым взглядом окинул тело под собой. Кацуки мог видеть его насквозь, поэтому прекрасно осознавал, что у Деку в голове очень быстро крутятся шестеренки, будто он обдумывает план на тренировке. Но не успел осознать того, что он сегодня бывал непредсказуем и не так уж разговорчив перед совершением разного рода пиздеца, который нравился в итоге обоим. Кацуки вскрикнул, благодаря проектировщиков и прочих личностей к этому причастных за то, что вокруг его комнаты, как и вокруг комнаты Джиро, была прослойка звукоизоляции в надежде на то, что он не перебудит своими возгласами и взрывами половину общежития. Перед глазами вспыхнуло черно-белыми пятнами, а с рук, которыми Бакуго пытался закрыть себе рот, слетели мелкие яркие искры. Деку добрался до внутренней стороны бедра, впиваясь пальцами в кожу обеих ног, раздвигая их посильнее, чтобы оставить в итоге настолько четкий отпечаток собственных зубов, что становилось страшно, как Бакуго не отключился от подобного неожиданного прилива боли. Его мелко затрясло, пока Изуку сжимал мягкую кожу и жесткие мышцы под ней, упиваясь тем, что ему позволяют сделать. Кацуки прохрипел, удивляясь своему сиплому голосу: — Садист ебаный. Деку, я, блять, чуть не отрубился сейчас на какое-то время, можешь как-то не пытаться меня по-настоящему сожрать? — Каччан, — Изуку с явным намерением наклонился к бедрам вновь, но помедлил, чтобы закончить, — Ты не сопротивляешься. Ты мазохист, наслаждающийся этим. Кацуки открыто простонал что-то вроде «ублюдок», подкидывая бедра вверх. Изуку и правда ублюдочный, потому что укусил резко, оставляя очередной жгучий след, пусть и подготовил немного, так сказать. Злой Деку может бросаться колючими фразами, поэтому Бакуго прокручивает в мыслях слова про мазохиста, пока зубы раз за разом вгрызаются в его тело. Ему жарко настолько, что хочется лишь подставить голову под ледяную воду, бегущую из-под крана. Кацуки не может больше смотреть вниз, потому что ему страшно увидеть то, во что могли превратиться бедра в чужих руках. Он лишь беспомощно путается в темно-зеленых волосах пальцами, запрокидывая голову. Деку последний раз кусает рядом с коленом и приподнимается на руках, чтобы лучше рассмотреть тело Бакуго. Он жмурит глаза, прерывисто дышит, а ноги мелко подрагивают. Следы наливаются кровью, где-то уже видно проступающие синяки, пусть Изуку ни разу так и не укусил до настоящей раны — все равно больно, из-за чего Кацуки хмурится и шипит сквозь зубы. Он открывает глаза, когда понимает, что Деку закончил. Его взгляд сразу падает на ноги, и в мыслях мутнеет. — Пиздец. Я убью тебя, ревнивый придурок. Убью, блять, и закопаю во дворе академии, Деку! Мне это как скрывать прикажешь, у нас завтра уже тренировка, — Кацуки все еще передергивает от ощущений, кожа горит, особенно чувствительная в местах укусов. Изуку сыто улыбается. Бакуго, кажется, узнает сегодня еще одну новую особенность задрота — собственничество. — И не скрывай. Все равно у тебя ничего не выйдет толком. Да и ты сам дал мне разрешение, — вздох Изуку был восхищенным, когда он сказал: — Каччан, ты такой красивый… — Ты реально долбанулся. Какой красивый, когда я весь в твоих ебучих следах зубов! — он ужасно взбешен, но неожиданно навалившееся физическое истощение не дает в полной мере проявить гнев. Кацуки пытается пнуть Деку ногой, но тот быстро ее перехватывает, с каким-то трепетом проводя пальцем по отметинам. Бакуго вздрагивает вновь и коротко стонет, вырывая щиколотку из крепкой хватки. — Я обработаю их, не переживай. — Спасибо, блин, пес без привязи, — Изуку усмехается. Кацуки клянет себя самого за то, что Деку перенял столько его раздражающих привычек.

***

Бакуго никогда не пропускал тренировки, даже если чувствовал себя просто отвратительно. Он не собирался давать слабостям волю, поэтому всегда работал до последнего. Но сегодня хотелось свалить с занятий, пропустить тренировочные бои, не показываться в раздевалке вообще. Деку собственноручно затащил его туда, а под вопрошающими взглядами одноклассников тушеваться и сбегать уже не хватало смелости. Это было ударом по самооценке для Кацуки. Деку знал и нагло улыбался, стараясь скрыть эмоции за дверцей шкафчика и слоями одежды. Дождаться, пока все уйдут, тоже было не лучшим вариантом, потому что в классе было несколько людей, переодевавшихся целую вечность, из-за чего Бакуго бы благополучно опоздал к началу тренировки, да и его все равно кто-то да увидел, что повлекло бы за собой снежную лавину слухов. Каминари присвистнул где-то сбоку, и ему в момент захотелось раскрасить дурашливое лицо. На его вопрос повернулись все, кто находился в раздевалке. — Ух ты! Каччан, кто это тебя так покусал? — Не зови меня так, Туполицый! — Кацуки рявкнул, надеясь увести вопрос в другую степь или сделать так, чтобы про него вообще забыли, пока он будет надевать геройский костюм. — Йоу, бро, что произошло? Это выглядит жутко, — Киришима передернул плечами, углядев укусы на бедрах и боках. Кацуки даже был с ним солидарен — он и правда выглядел так, словно его пытались сожрать. В какой-то степени это было недалеко от истины. — Отвалите оба, не до вас сейчас. — Бакуго, ну правда, что это за фигня? — Эйджиро протянул руку и аккуратно ткнул в один из следов на правом боку. Кацуки зашипел и дернулся в сторону, ударяя по слишком любопытной башке друга своей школьной рубашкой. — Ай, да ладно тебе, все-все, не трогаю. Изуку захихикал настолько противно, что появилось нестерпимое желание вбить его в асфальт, превратив в крошку, скрипящую на зубах. Ублюдку было весело, пока Кацуки краснел ушами и шеей, где, кстати, тоже было несколько укусов. Он натянул костюм под заинтересованные взгляды парней и двинулся к шкафчику Деку. Тот тоже почти закончил переодеваться, надевая последней маску — Кацуки захлопнул дверцу, чуть не впечатав в одну из полок лицо Изуку, но он вовремя успел уйти влево. — Сегодня мы в паре, Деку, — Бакуго произнес это во всеуслышание, а вот следующую фразу яростно шепнул, наклонившись ближе, — И если ты проиграешь мне хоть один чертов раз, я куплю тебе долбанный ошейник и поводок, с которыми ты будешь сидеть у меня в ногах. — То есть укусы именно там тебе понравились, да? Кацуки удивленно раскрыл глаза, отшатываясь от улыбающегося Деку и уходя прочь на полигон. Лишь нечеткое «пошел ты нахуй» прилетело в лицо Изуку напоследок. — Мидория, вы чего, опять поссорились? — Нет, Киришима-кун, все хорошо, не переживай об этом, — Деку вышел следом, оставляя в раздевалке повисшую тишину с кучей вопросов. Он проиграл Каччану ровно два раза в самом конце тренировки. А через неделю получил «в подарок» гладкий черный ошейник и длинный поводок, который Кацуки наматывал на руку, притягивая к себе ближе, контролируя процесс. Изуку это заводило получше любого порно, пошлых мыслей и прочего. Ему сносило башку, когда он облизывал чужие пальцы, а Бакуго закатывал глаза в блаженстве, когда он кусал сладкую кожу бедер обнаженного Кацуки и слышал болезненные хрипы и стоны, задыхаясь от того, как его тянули за поводок. Кацуки знал о нем все, что только мог, но последние открытия определенно нравились ему немного больше других.