Штормовое предупреждение

Они ни разу не обговаривали статус их отношений с тех пор, как все эти заигрывания, совместные вечера и покусывания открытых участков тела переросли в нечто более запутанное, темное и тайное, а укусы стали частью намного большего. Поэтому Изуку захотел хоть какой-то определенности. — Каччан, ты занят сейчас? — неделя каникул позволяла как следует отдохнуть перед началом экзаменов в академии, поэтому многие отсыпались, закрывали долги, гуляли и просто занимались своими делами, на которые обычно не хватало времени. Кацуки не так давно копался в своих наручах и просил не отвлекать, поэтому Изуку аккуратно спросил, постучав в дверь комнаты. –Заходи. Я уже закончил. Деку вошел, разглядывая беспорядок вокруг: наручи лежали на полу рядом с кроватью, ящик с инструментами на столе был открыт и вещи в нем перерыты полностью, а на кровати сидел Кацуки с парой отверток, лежащей в ногах, и с перепачканным сажей лицом. Мидория улыбнулся. — Ну как? Удалось сделать с ними то, что хотел? — Естественно, пф. Посиди здесь, я сгоняю в душ и вернусь. Можешь убрать все, что мешает, а то знаю я тебя — будешь сидеть на пустом краю кровати как бедный родственник, — Изуку закатил глаза, но кивнул в согласии и в итоге немного прибрался к приходу Бакуго. Он явно был посвежевший и более расслабленный, что несомненно радовало. — Слушай, Каччан… Мы, эм, — Изуку замолчал, что-то пробурчал под нос и кивнул сам себе, пока Кацуки заинтересованно наблюдал за таким знакомым нервозным Деку, — Мы вместе? В смысле ты будешь встречаться со мной, если мы еще не встречаемся? — И из-за этого ты сейчас так волновался? Глупый, ну правда. — Каччан! Мне правда важно. — Да, мы встречаемся, понял? Как будто я позволю еще кому-то видеть меня под собой и метить, словно чертову собственность, — Деку не особо нравилось, когда Каччан говорил все это с подобной интонацией, но понимал, что на самом деле имеет в виду недовольный Кацуки. — Я рад, — он легко улыбнулся, когда Бакуго подошел ближе и поцеловал, поднимая голову за подбородок. Изуку любил целовать его. Он обожал те моменты, когда их ничто не прерывало, когда можно было долго и медленно накалять атмосферу вокруг. — Знаешь, чего я сейчас хочу? — общий непринужденный тон быстро сменился на абсолютно другое настроение благодаря одному лишь этому вопросу. — И чего же? — Изуку подхватил игривый настрой Бакуго и ухмыльнулся, поглаживая чужое тело сквозь домашнюю одежду, пока Кацуки игрался с его волосами пальцами. — Хочу, чтобы ты мне отсосал. В ошейнике. Как настоящий хороший песик. Мидория замер, осмысливая услышанное. Он нахмурился, хотя скрывать заинтересованность было сложно. — Какой к чертям песик, Каччан? Я, конечно, буквально недавно с поводком ползал у тебя в ногах, но, может… — Ты с чем-то не согласен, Деку? — парень сделал приторно сочувствующее лицо и шлепнул по левой руке Изуку, чтобы тот не мешал задрать майку вверх. На боку были заживающие следы недавних укусов, оставленных Деку по какой-то идиотской причине, из-за которой почти возникла новая ссора. — Тогда скажи мне, кто пожрал меня, хм? — Это не делает меня собакой, Кацуки. — Уже на имя перешел, не рановато ли в этот раз, Изуку? — Бакуго для полного надменного образа не хватало только чмокнуть губами и намотать локон длинных волос на палец. — А собакой тебя никто не называл, я лишь сказал, что ты хороший песик. — Когда ты стал таким манерным и извращенным, боже, — Изуку застонал и уткнулся лицом в живот, вновь скрытый майкой. — Мы оба влияем друг на друга, ты это знаешь не хуже. А теперь подожди, пока я достану все необходимое, — Кацуки пару раз похлопал по чужой щеке, на что Мидория было возмутился, но быстро успокоился, получив еще несколько поцелуев. Кацуки зарылся в один из ящиков комода, тихо выругавшись на весь хлам, что успел там скопиться, хотя это вообще был комод с одеждой. Скоро тихо звякнуло кольцо на ошейнике, к которому крепился поводок, и Изуку сглотнул, поджимая пальцы на ногах в предвкушении. — Только я никогда раньше этим не занимался. Не боишься, что сделаю что-то не так? — Деку нервничал, ему казалось, что больше боится он, чем беззаботный Кацуки, застегивающий сейчас ошейник и любующийся результатом. — Нет, ты схватываешь все на лету. Я просто буду вести тебя в случае чего, а ты сам додумаешь какие-то детали, Деку. Бакуго сел на кровать, когда Мидория сполз вниз, вставая на колени между его ног. Ошейник приятно и знакомо ощущался на горле, пока Деку устраивался поудобнее, насколько это представлялось возможным. Он спустил чужие штаны, поглаживая член через ткань трусов. Изуку с упоением водил руками по совсем старым и недавним синякам на бедрах Каччана — он обвел языком каждый, слушая потяжелевшее дыхание сверху. — Не тяни больше, Деку. — Хорошо, — Мидория полностью снял трусы и штаны с ног Бакуго, поднял взгляд на него и поцеловал головку члена, задерживаясь, чтобы добавить больше слюны. Он захотел с самого начала сделать это все пошлым и порнографичным, потому что знал реакцию на такое. Кацуки сжал края кровати руками, смотря на персональное представление, и простонал, ерзая на месте. — Сукин сын. Деку ничего не ответил. Он только опустил глаза, несильно сжал член Кацуки у основания одной рукой и вобрал в рот головку полностью, облизывая по кругу, дразнил уретру кончиком языка, когда поднимал голову несколько раз. Бакуго вновь и вновь не мог нарадоваться звукоизоляции и ненавидел то, что прожигал очередное постельное белье, очевидно не созданное огнеупорным. Он потянул поводок, привлекая к себе и своим словам внимание увлекшегося Деку. — Ниже… Изуку открыл рот пошире и взял чуть меньше половины, чувствуя, как слюна неконтролируемо накапливается и вытекает изо рта. Поводок все еще был натянут, из-за чего ошейник давил на кадык. Хотелось сглотнуть, прочистить горло, но в то же время Мидория ждал, пока натяжение станет еще чуть сильнее, когда он опустится ниже. Деку двигал головой и помогал себе рукой, пока не мог полностью принять чужой член. Кацуки зашипел, а по его бедрам прошла ощутимая судорога. — Потише с зубами, Деку, — Изуку промычал, показывая, что понял, и взял еще немного больше длины, послушно стараясь не задевать зубами нежную кожу. Кацуки еще несколько мгновений не мог отойти от тех ощущений на члене. Он испугался на долю секунды, но вместе с этим чуть не кончил, почувствовав нечто подобное. Он все еще иногда вспоминал слова Деку про мазохиста и признавался сам себе в правоте этого высказывания. Изуку видел, как на пальцы, держащие член, стекает его слюна, и подумал о том, за что он мог сейчас остаться с подорванной башкой. Слюна не была лучшей смазкой, он это знал, но любопытство пересилило все возможные смертельные последствия. Кацуки не заметил, как пальцы исчезли, а Деку наклонился дальше, потому что тихо стонал с запрокинутой головой, стараясь не забывать нормально дышать. — Блять, Деку! — Бакуго вскинул бедра, сжав зубы, и дернулся закрыть себе рот руками. Поводок натянулся, а ошейник придушил Изуку вместе с членом в глотке — он болезненно замычал, сжимая свободной рукой бедро Кацуки. — Я просил, черт подери, отсосать, а не трахнуть меня пальцами! Изуку начал вытаскивать пальцы, думая, что сделал хуже, но Бакуго сжал их внутри и зарычал. — Не смей теперь прекращать. Господи, это ахуенно, — он опустил взгляд, чтобы посмотреть на Мидорию, и закусил щеку изнутри. Что-то щекотало нервы в животе, когда на него посмотрел исподлобья Изуку с его членом во рту, с красными скулами и мокрыми от слез ресницами. Он пытался дышать носом, но, видимо, сбился с ритма, когда Кацуки неожиданно сильно дернул поводок. Бакуго еще пару мгновений наслаждался видом задыхающегося Деку, у которого закатывались глаза, но потом оттянул назад за волосы, давая вздохнуть. Изуку закашлялся, промаргиваясь будто после сна. По его подбородку текла слюна вперемешку с редкими слезами. — Что-то не так, Каччан? — Нет, ты замечательно справляешься, хороший песик, Деку. Мидория лишь делает глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями хоть немного. — Каччан, можно я продолжу? Бакуго хрипит: «Да», — и продолжительно стонет, когда Деку не останавливается и медленно опускается почти до самого конца, вновь вставляя два пальца вдобавок. Кацуки теряется и не знает, что делать, даже забывает, как правильно издавать звуки — немеет на долгие мгновения, — когда Изуку трахает его пальцами, сосет член, хлюпая слюной, мычит в полусознательном состоянии, придушенный ошейником, и посылает легкую вибрацию по чувствительной коже. Кацуки выгибается, зажмуриваясь, и кончает, запоздало отрывая от себя Деку. — Черт, прости, не успел предупредить, — он открывает глаза и хочет просто развалиться на месте под подобным Изуку, который тихо произносит: «Ничего страшного», — у него стеклянный ошалелый взгляд, сбившееся напрочь дыхание, сперма, смешанная со слюной, тянущаяся с подбородка вниз. У него, как и у самого Кацуки, трясутся руки, словно он только что тоже кончил и никак не может отойти. — Я справился? — Да, просто ахуенно справился. — Я возьму у тебя какие-нибудь штаны, Каччан? — Изуку все еще сидит на полу, поджав ноги, с ошейником и ужасно растерянным лицом. Он не выглядит невинным, абсолютно нет, но что-то щелкает у Кацуки в голове по поводу всего этого. — Ты кончил? — Мидория медленно кивает, и Бакуго прыскает со смеху. — Кто же знал, что ты так любишь подобное, Деку. — Я сам не думал, что так получится, видимо, удушение во всех смыслах это и правда мой кинк… — Боже, — Кацуки откидывается назад, лениво махнув рукой в сторону шкафа, — Давай обойдемся хотя бы без анализа наших фетишей, хорошо? Штаны как всегда там возьмешь. Деку ненадолго исчезает в ванной, пока Бакуго приводит себя в порядок. Он материт прогоревшую простыню и стягивает ее, кидая в угол. Когда-нибудь он не забудет и купит специальный комплект постельного белья, чтобы не выкидывать совсем новые. Последние силы уходят на копошение с простыней, и Кацуки с усталым тяжелым вздохом падает на кровать, дожидаясь Деку. Изуку возвращается в одних спортивных штанах. Бакуго становится очень интересно, где и зачем тот мог успешно оставить футболку, в которой пришел. — Во-первых, я успел в ней вспотеть, угадай, почему. Во-вторых, ее тоже пришлось кидать в стирку, — Мидория с важным видом загнул пальцы, перечисляя причины, и залез к Кацуки, втягивая в объятия. — Тебе идут мои спортивки, Деку. — Думаешь? Бакуго вновь представил недавнюю картину: Изуку, вернувшийся из душа топлес, с румянцем, еще не сошедшим с его щек, в спортивных мешковатых штанах Кацуки, которые всегда висели низко на бедрах и аккуратно оголяли тазовые кости. Такого Деку Бакуго тоже был вовсе не против полностью пометить. — Да, думаю. — Каччан, как насчет продолжения? — Изуку задумчиво перебирал край чужой майки. — Поспим, а потом посмотрим, похотливый засранец. — Чур, я сверху. — С какого это хуя ты сверху, простите меня? Изуку усмехнулся, предлагая Кацуки идею: — Я все еще буду на поводке в твоих руках, Каччан, — он заговорил тише и более томно, пытаясь склонить парня к продолжению, — Тебе понравится то, как я буду растягивать тебя, трахать и в то же время подчиняться. Я так этого хочу, Каччан. — Умеешь ведь убеждать… Хорошо, это звучит слишком круто, чтобы не попробовать, — Кацуки потянулся, зевая, и устроился рядом с Мидорией поудобнее, — А сейчас отвали и спи, Деку, я все еще слышу, как ты хрипишь. — Мне понравилось задыхаться на твоем члене. — Завались! Придурок, блин, с повышенной самоуверенностью после секса. Изуку тихо рассмеялся, его смех подхватил и Бакуго, наслаждающийся продуктивным днем и всем, произошедшим позднее. Оставшиеся каникулы определенно станут началом их нового извращенного пути, за что Кацуки заранее просит прощения у Киришимы, потому что иногда даже звукоизоляция может не спасти бедного друга от совершенно других, сорванных и ломающихся криков Бакуго за стенкой.