Штормовое предупреждение

Они ссорятся каждую неделю, не разговаривают стабильно хотя бы дня три каждый месяц. Кацуки с Изуку живут вместе пятый год и по праву занимают одну из самых противоречивых позиций в списке популярных героев. Они пытались по-другому. Пытались с другими, одни, вернуться к семье. Никто другой так и не смог вытерпеть ни с кем из них больше месяца под одной крышей. Изуку с Кацуки перманентно существовали где-то в десятке самых популярных и скандальных дуэтов, зато по геройским качествам явно превосходили многих в лучшую сторону. Комиссия не раз настороженно посылала их вместе на миссии в начале карьеры, но каждая в итоге оказывалась выполнена практически без нареканий. Через пару лет на их вечное гавканье просто решили закрыть глаза, пока это не мешало выполнению работы. Кацуки всегда скандалил со вкусом: находил самую странную причину, втягивал Изуку, который сам заводился с пол оборота, стоило лишь другу сказать что-то с «той самой» интонацией. Они однажды два часа на полном серьезе спорили про плоскость Земли, просто потому что Бакуго стало скучно, и он решил достать Деку в тот вечер. Тогда они не разговаривали где-то пять дней. Рекорд. И если бы все ссоры были такими, то претензий ни у кого, может, и не существовало, но они могли закончиться дракой, слезами, криками и летящими в другого вещами потяжелее. А еще эти ссоры обычно раскурочивали кому-то из них душу, оставляя подыхать, пока все не вернется на круги своя. И это пугало. Очако помнит, как выглядел Изуку, когда он снова поругался с Бакуго, но настолько серьезно, что решил ненадолго уйти из общего дома, лишь бы не слышать друга. Деку тогда не ел нормально, спал как попало, а на дежурствах и заданиях выплескивал все скопившиеся эмоции на преступников. Он таскался вялой тенью, пока на сутки не пропал, а потом пришел за вещами к Очако, сказав, что возвращается домой. Изуку в тот день улыбался, светился весь, как маяк в ночи. Очако до сих пор не знала, что такого между этими двумя успело произойти за какие-то двадцать четыре часа. Она почему-то кожей, всеми внутренностями чувствовала, что не хочет этого знать, пожалуй, никогда. Никто не понимал, как Изуку и Кацуки терпят друг друга, а главное — зачем, но точно знали: если порознь, то будет хуже. Изуку убил Шигараки, когда тот практически выпотрошил Кацуки. А Кацуки… убил одного шутника, терроризирующего их город какое-то время, потому что он сильно навредил Деку. Айзава еще в старшей школе написал в их общей рекомендации для дуэта, что у них нездоровая привязанность. Из-за пометки «созависимые отношения» Деку с Бакуго еще неделю выносили учителю мозг, но в итоге как-то успокоились на этот счет. Айзава дописал после этого короткое «не признают созависимость и не видят проблемы». С этой рекомендацией в итоге были загвоздки, когда они впервые захотели выступить дуэтом. Разговоры по душам бывали частенько, но не особо помогали решать те вопросы, которые возникали на почве быта, сражений и выступлений перед прессой. Кацуки как лез на рожон в пятнадцать, так и продолжал сейчас, а журналистов посылал при каждом удобном случае. Изуку закатывал глаза и ругался на выходки безрассудно кидающегося в пекло Бакуго и пытался обелить их имена перед посланными секунду назад репортерами. Это было тяжело. Как и понимание, что хочется сделать также. На интервью Изуку задают каверзный вопрос, хочет ли он найти себе девушку или уже имеет кого-то на примете. Он, не колеблясь ни секунды, отвечает, что подумает об этом в будущем. Бакуго смотрит интервью в прямом эфире, сжимает кулаки и хмурится. Только услышав звон ключей перед дверью их квартиры, он сам распахивает ее, втаскивает Деку за воротник куртки в прихожую, и прикладывает лопатками о стену. — Какого хуя это было? О чем это ты, блять, подумаешь, мудак! — Да что ты несешь? Я только домой пришел! — Изуку на взводе всю дорогу до их квартиры из-за надоедливых сталкеров, поэтому вскипает вместе с Кацуки за короткое мгновение. Оба вспыхивают, как столкнувшиеся звезды, обещая забрать с собой всех, кто попадет в радиус поражения. — Хочешь себе женушку, а? Схуяли ты вообще так просто на это ответил? Вокруг искрит. Изуку жарко в куртке под пристальным взглядом Каччана и его дымящимися ладонями. Он сдергивает ее с себя, кидая на пол, и отвечает на гневный взгляд. Почему этот идиот взъелся из-за такой мелочи? — А ты хочешь всю жизнь провести в одиночестве и сдохнуть вместе со мной, что ли? В чем твоя проблема, Каччан?! — В том, что я, блять, именно этого и хочу! Тишина каким-то электрическим скрежетом заполняет уши. До Бакуго доходит не сразу, постепенно, и каждое мгновение осознания четко отражается на лице. Он будто сам удивлен этому, хмурится в непонимании и смотрит на застывшего Деку, словно требует каких-то объяснений. — Ты ненормальный. Изуку убегает из их квартиры, когда не готов разбираться с ссорами, когда ему больно или непонятно. Сейчас это все смешалось в кучу, осело внутри неприятным облаком и киснет вместе с хозяином этих чувств. Он забирает куртку с пола, уносится прочь и карабкается на какую-то крышу, чтобы не увидели. Изуку плачет и сам не знает, почему. В голове крутятся свои и чужие слова, надоедливые мысли и сожаления. Он не хотел так разговаривать с Каччаном. Осенью холодно. Ночью холоднее в несколько раз. Изуку стучит зубами и просит предшественников в голове заткнуться. Он знает, что парочка причуд потом будет еще несколько дней плохо работать, потому что их владельцы иногда обижаются. Изуку бы тоже обиделся, если честно. — Нашел. Хриплый голос позади заставляет вздрогнуть, но то, что не сработало чувство опасности, означает только одно. Каччан. Деку поворачивает голову, слезы блестят в глазах, стоит ему только посмотреть на свет фонаря за спиной Кацуки. Он медленно подходит к краю, где сидит Изуку, словно боится, что тот убежит. — Думал, я тебя не найду? — ладонь взъерошивает волосы на макушке, Изуку от этого млеет, но все еще не хочет ничего отвечать. Ему нужно немного больше времени. Бакуго не настаивает на разговоре, только садится рядом, свешивая ноги, и накидывает на них плед. — Откуда? — Знал, что нужен будет. С собой взял. Изуку угукает, кладет голову Кацуки на плечо и прикрывает глаза. Он плачет, пока тонкую кожу век на начинает жечь от соли и холодного ветра, а горло не высыхает от неровного дыхания ртом. Бакуго молчит все это время, держит за запястье, чтобы Деку не забывал, что не один. — Пойдем домой, Изуку, — он шепчет вперед, словно говорит сам с собой, смотрит на темное небо без звезд. Их уже давно не видно в таких крупных городах. — Хорошо. Дома Изуку вновь заводит разговор на тему их ссоры. Бакуго тяжело вздыхает, но слушает все. Иногда разговоры и правда помогают. Он надеется, что это тот случай. Деку сбивчиво тараторит, переходит на шепот и хрип после рыданий на холоде. Им обоим привычно больно, пусть и немного по-разному. — Прости, что назвал тебя ненормальным. Ты сам волен распоряжаться своей судьбой, — он заканчивает, шмыгая носом. — Я знаю, что ненормальный. Как и ты, Изуку. Думаешь, сможешь когда-то от меня отвязаться? Сможешь найти кого-то другого, чтобы вместе жить, стареть, любить друг друга? Нет. У нас никогда не получалось и не получится. Я никому не позволю видеть то, что видел ты. И твоя причуда не реагирует только на меня и иногда на тетю Инко. Кацуки прерывает свой монолог, смотрит на Изуку, который подходит ближе и спрашивает поломано, тихо: «О чем ты таком говоришь?» — Я говорю о том, что никуда тебя не отпущу. Я не собираюсь делить тебя с кем-то, Изуку. Да, я хочу всю жизнь прожить так. Не в одиночестве, а с тобой. Они молчат. Это нервирует, но им нужно время. Немного, чтобы подумать. — Каччан… Это ведь плохо, что мне от твоих слов хорошо? — Нет, это просто мы, Изуку. — Знаешь, я хочу тебя поцеловать. Никогда об этом не думал, а теперь почему-то только этого и хочется, — глаза Деку бегают по чужому лицу, но систематически зависают на губах. — А я думал. Именно Кацуки целует первым. Тянет за затылок ближе, облегченно стонет, словно и правда это было настолько нужно. Изуку снова плачет, судорожно всхлипывает, разрывая поцелуй на секунду, и двумя руками вцепляется в плечи. Он еле стоит на ногах от усталости и эмоциональной истощенности, медленно растекается в разные стороны. Кацуки замечает, подхватывает под талию и сажает на кухонный стол. — Каччан? — Да, Изуку. — Ты ведь меня никогда не бросишь? — Никогда. Говорил же, что не собираюсь отпускать или с кем-то делить, — Кацуки коротко целует ещё раз, но не отстраняется после, оставляет между губами миллиметры и прижимается лбом ко лбу Изуку. — Я хочу, чтобы ты всегда смотрел только на меня, Каччан. — Как будто я могу иначе. Очако, узнав об этом разговоре, придет в ужас. Она будет пытаться открыть Изуку глаза, но тот лишь устало вздохнет. Он знает, что здоровые отношения работают по-другому, что они не строятся на взаимной зависимости, непроработанных психологических травмах и собственничестве. Изуку не настолько потерян в социальных навыках, чтобы этого не понимать. Но ведь это Каччан. И он тоже видит всю ту паутину, в которой они давно запутались. Он тоже устал заверять Киришиму, что не сошел с ума, что не умеет любить как-то еще, что Изуку принял это и открылся ему. Они не станут особо скрываться и секретничать, что выльется в еще один скандал. Их сотни раз проклянут, отпишутся в социальных сетях, пожелают смерти. Столько же раз попытаются поймать на «горячем», грязно пошутить на интервью, намекнуть на странность отношений и их явную болезненность. Им будет и правда больно. Очень часто и по разным причинам. Они будут кричать и плакать, задыхаться в подушку и громко стонать. Кацуки оставит Изуку ожог на плече, потому что он попросит, а сам раз за разом будет желать, чтобы укусы на бёдрах остались навсегда. Это ненормальное месиво будет обсуждаться периодически в подкастах, ютуб блогах, статьях и передачах. Айзава при редких личных встречах только устало вздохнет или прикроет глаза. Он один из самых первых смог заметить то, что еще не понимали даже сами бывшие ученики. Он увидел и понял, что исправлять что-то будет чертовски сложно, долго и больно. Пусть повзрослевшие проблемные дети и осознали свои отношения, Айзава ни разу даже мысленно не заикался о том, что они на самом деле что-то вдруг поменяют. Изуку понравилось слово «созависимость». Ему было плевать, насколько это страшно звучит для большинства людей вокруг, потому что Кацуки нравилось тоже. Им нравилась эта обоюдная преданность на грани с помешательством, острые углы, которые они аккуратно срезали и шлифовали, чувство привязанности невероятной силы. Им было по душе это безумие. На двоих и до конца.