Фасад

— Как насчёт пионов? — Фу, ты мог бы с тем же успехом их сожрать. — Персики? — Это фрукты, еблан. — Но они тоже цветут. Ладно, может незабудки? Было бы мило. Устроившись на его любимом диване, они обсуждали цветы уже последние минут двадцать. И если бы не пицца, то забили бы на это ещё двадцать минут назад. Изначально парни собрались сегодня чтобы составить достаточно правдоподобную историю своих отношений и вроде как подготовиться к роли пары. У Скарамуччи даже был полноценный список вещей и вопросов, которые нужно обговорить. Составляла его, разумеется, Мона. Потому что Мегистус была в курсе всей ситуации, лучше других знала насколько опытным он был и молчала очень дёшево. Готовность этой девушки продаться за еду его почти пугала. Почти. Слишком уж выгодной была помощь. В смысле, откуда он должен взять информацию о том, что обычно знают, состоя в отношениях? Ещё и длительных. Ещё и не поранив свою гордость. Не спрашивать же напрямую, как позорище. Суть то в чём? Монин список, по его нескромному мнению, та ещё хуйня. (— любимый цвет? Серьезно, нам что по шесть? — на кой чёрт кому-то знать сколько ложек сахара в моём кофе? — какая блять гипотетическая ситуация с походом по магазинам?) Кадзухе ожидаемо нравился красный, он предпочитал чай и тоже чаще закупался онлайн. Но не то чтобы это имело хоть какое-то значение. В любом случае, на гипотетических ситуациях они застряли и это нисколько не помогало. А теперь обратно к цветам. Точнее к тому, что Кадзуха гипотетически подарил ему на первую годовщину. Пока они выяснили только то, что смело с его стороны было дарить Скарамучче веник в любом случае. Но в вопросе чётко говорилось о конкретных цветах, что было смело уже со стороны списка. — С чего бы взялось это «мило»? — Незабудки тебе подходят. Это было оскорблением или комплиментом? От неопределённости комментария Скара даже не до конца решил злиться ему или нет. — Потому, что я незабываемо неотразим или что? — Можно и так, конечно, — юноша беззаботно пожал плечами, будто сказанное и не показалось ему шуткой: — Но особой причины нет. Просто мне они напоминают о твоих глазах. Тот же тип красоты, я полагаю? Придурок. Несёт какую-то ересь, даже не задумываясь. Скарамучча не знал бьют ли в обычных отношениях своих парней по голове для профилактики, но в поддельных определённо да. Поэтому именно так он и делает. — Забей. Тупой вопрос, лучше вернёмся к истории для Эи. Если не обращать внимания на несколько подобных неловких — и оттого раздражающих — моментов, встреча проходит неожиданно хорошо и продуктивно. Под мерное тиканье часов они теряют счёт времени, сочиняя нереально-реальные истории. Скарамучча чувствует себя сценаристом крайне эмоциональной драмы и режиссёром глупейшей комедии в одном лице. От Кадзухи пахнет чем-то травянистым, а голос непривычно мягкий и расслабленный. Кажется, будто его спокойствие распространяется по воздуху и неспешно ластится, словно большая ленивая кошка. Даже привычное напряжение пропитывается этой ленцой настолько, что задача и впрямь становится легкой. И Скарамучча про себя признал бы, вечер был приятным. Однако, как всегда бывает, приятные вечера не длятся вечно. В этом случае вся мирная атмосфера рушится одним единым звуком. Скрипом открывающейся двери. — Мучача, дружище! У Аякса были ключи от его квартиры. (и хотел бы Скара сказать, что тот просто их украл, а менять замок слишком хлопотно) — Твою мать.

***

Под знакомой переливающейся золотыми огнями вывеской бара со странным названием «Фатуи» субботним вечером многолюдно. Впрочем, для известных постоянных клиентов толпа препятствием не становится. Непонятливых Скарамучча успешно расталкивает локтями, направляясь чётко к барной стойке. Сегодня смена Синьоры и можно было бы порадоваться, наконец вся компания в сборе. Но всё, что его сейчас интересует — шот чего покрепче. Собственно, так он и говорит, стоит занять свободный стул. — И тебе привет, — закатывает глаза Люмин, которая уже почти пол часа следила за тем, чтобы «свободные стулья» были. А вот лучшая женщина в их компании и сегодняшний бармен по совместительству просто молча ставит стакан виски на стол. Потрясающе вовремя, потому что за спиной звучит самый противный смех в мире. — Да я тебе клянусь, так и было! — вальяжно закинув руку Каэдэхаре на плечо, Тарталья трещал всю дорогу, будто проверяя терпение Скарамуччи. Если бы Чайльд вспомнил тот случай с преподавателем культуры ещё хоть раз, ничто бы не удержало Скару от драки посреди улицы. — Позволь познакомить тебя с нашими дамами. Это Люми-люми, у неё есть злобный брат-близнец, как в сериалах. Только злая почему-то она. И попробуй разбери кто из них кто. — Закройся и сядь наконец, Аякс. Привет, Кадзуха, как обустроился? Тарталья вскидывает руки в знак капитуляции и занимает место рядом со Скарамуччей. А так хотелось на другом конце Земли. Кадзуха в свою очередь садится с другой стороны, оказываясь между ним и Люмин. Они обмениваются дружелюбными улыбками, игнорируя Чайльда и будто намекая насколько тупым было его представление: — Неплохо, спасибо. Благодаря твоей помощи управились в два раза быстрее. — Не преувеличивай! Да и мы только рады помочь, обращайся. — А эта потрясающая, великолепная, обворожительная, — Чайльд, будучи Чайльдом, всегда игнорирует то, что его игнорируют. Звучит как шутка, а на деле одна головная боль. Тем не менее, представление своё он продолжает: — невероятно… — Бесплатно не налью. — … жестокая женщина отзывается на Розалина. — Но предпочитаю Синьора, спасибо. — Приятно познакомиться, я Каэдэхара Кадзуха. Стоит им деловито пожать руки и окончательно перезнакомиться, как вскоре Скарамучча перестает выглядеть одиноким унылым алкоголиком, злобно фыркающим в свой стакан. Потому, что теперь напитки были у всех. — Так, Каэдэхара, как наш маленький злобный кактус тебя уломал? И потому, что теперь он открыто бесится. Конечно, блядь, это было основной целью. Ожидаемо. В глубине души Муча надеялся, что сегодня один из тех замечательных вечеров, когда все ненавидят Чайльда. Увы, не судьба. — Пошёл нахуй. — Что, прям сразу? Какой ты прыткий. Он сейчас разобьёт этот стакан об одну очень рыжую голову. Жаль только, разницы от того никакой не будет. Чайльд ею и так не пользуется. — А что, завидуешь? На твой-то морщинистый милипиздрический хер позариться только самая отча- — Он меня не «уламывал», — неожиданно прервал его вербальный плевок в Чайльда Кадзуха с мягкой улыбкой на лице, — Это я бегал за ним месяцами, добиваясь взаимности. Оу. Это было в сочинённой ими истории. И всё же слышать подобное ни с того ни с сего, конечно, застало его врасплох. Скара недоуменно моргает, совсем позабыв, что собирался сказать. Благо, Чайльд тоже был ошарашен достаточно, чтобы временно заткнуться. — Миленько. И как же ты «добился взаимности»? — весело поинтересовалась Люмин, которую оказалось не так легко удивить. Девушка весьма очевидно находила ответ Каэдэхары забавным. — Измором? — Это была по большей части жалость, — подсказал Скара, придя в себя. Как можно было забыть? — Разве «измор» не звучит лучше? Смысл ведь тот же. — Не тот же. Так звучит, будто меня можно просто покорить настойчивостью. — Блестящий был план, ребята, — смеётся Аякс, подозрительно обмениваясь взглядами с девушками, чьи лица приняли странно одинаковые выражения. И это загадочное единодушие, в свою очередь, заставляет Скарамуччу хмуриться. Оно ему совсем не по вкусу. — Что? — Ничего, милый, — тянет Синьора, не оборачиваясь, и ставит перед очередным клиентом его заказ, — Что ещё вы придумали? — «Как вы познакомились», «Когда осознали свои чувства», «Как начали встречаться», «Почему не живёте вместе» и «Почему держали отношения в секрете», — честно перечисляет его псевдо-парень. — Ага-а-а. Как много раз Муча отвечает «Не твоё дело», интереса ради? — Два. Предатель. Ему стоило выбрать душнилу. И нет, он не дуется. Ему нет никакого дела до того, что Кадзуха так легко поладил с его (господи упаси им услышать) друзьями. — Надо же. Когда там приезжает госпожа сестрёнка, говоришь? И он делает вид, что не слышал, как Чайльд шепчет «ставлю двадцатку на полный провал». Или как Люмин с другой стороны таким же шепотом отвечает «пятьдесят на истерику». Игнорировать как Синьора говорит в полный голос (– я дам тебе 70 баксов, если снимешь видео) сложнее, но он пытается. Кадзуха пытается сделать ситуацию лучше: — Бросьте, мы ещё работаем над этим. Не думаю, что всё совсем плохо. И под тремя скептичным взглядами его попытка проваливается с треском. — История, правда, получилась неплохо. Немного слишком «как в кино», конечно, но почему бы и нет? Такие и в реальности, бывает, встречаются. У моих родителей было похоже, такой классический троп «ярые соперники, которые в тайне друг от друга без ума» из ромкомов. Повторная попытка довольно милая печальная. Синьора даже прекращает шуточные — или не очень — ставки и вздыхает. — Милый, дело совсем не в детище вашей фантазии. Оно просто подчёркивает главную проблему. Скарамучча принимает оборонительную позицию, скрестив руки на груди и прожигая женщину взглядом. Уже собравшаяся во рту желчь не позволяет терпеливо подождать, пока Розалина договорит и доведёт до конца свою мысль. — Ты не слышала? Мы работаем над этим. Давай, сука, скажи, что справилась бы лучше. Построй отношения за один блядский день. Когда там, говоришь, первая годовщина твоего брака? Того, который пришлось строить целых пять лет. — Не тронь маминого мужа, мистер колючкин, — шипит Тарталья, театрально схватившись за сердце. — О чём я и говорила, — закатывает глаза женщина, ни капли не задетая выпадом в свою сторону. Скарамучча недовольно фыркает. — Пять лет, надо же. Неужели вы вместе ещё со школьной скамьи? — Знаешь, а может всё не так уж плохо, — усмехается, слегка польщенная таким аккуратным комплиментом своей молодости, Синьора, — Вы ведь ещё работаете. К слову, о работе. Слышала от Коломбины, что у нас будет проходить какое-то студенческое мероприятие. По какому это поводу? Повод оказывается банальным. Кто-то из студентов победил на грандиозном конкурсе и многие инвесторы заинтересовались талантами их университета. Чёрт его знает конкурс чего это был, кто победил (названное Люмин имя ему не говорит ровно ничего) и что там на самом деле с инвестициями. Одной совокупности факторов хватало чтобы закатить вечеринку. Почему мероприятие и почему в таком обычном баре — не его дело. Тема благополучно сменяется, но Скарамучча знает, что вовсе не забывается. Люмин, как главная активистка и работяга, рассказывает все последние университетские новости. Кадзуха, как переводящийся студент, жалуется на бюрократию. Тарталья, как известный университетский клоун, травит глупые шутки. Скарамучча, как не менее известный прогульщик, слушает их всех в пол уха, время от времени вставляя комментарии. Благозвучная музыка, пьянящие напитки и легкие разговоры. Всё это так банально и незначительно. Однако, вечер вновь почти становится приятным. Почти, потому что у Каэдэхары звонит телефон. — Я отойду ненадолго, — выдыхает он мягко, только взглянув на имя контакта. А затем выходит из бара, сбегая от очередной популярной песни на фоне. Бросая его одного против троих. Что значит, отложенная тема возвращается. — И что думаете? — Скарамучча возвращает её по собственной инициативе. Потому что он не ссыкло. Ребята молча переглядываются и Аякс пожимает плечами: — Хороший парень, что тут скажешь. — Я имею ввиду… Мы, ну, похожи? — полноценный вопрос произносить слишком неловко, но оно и не нужно. — Нет. — А вы пытались? — искренний вопрос Люмин бьет неприятнее прямого отрицания. Она права, конечно. Они ничего пока не делали чтобы выдать себя за парочку. Да и не нужно было это сегодня. Но неужели так трудно блять читать между строк? — Не обижайся, я не серьезно. Пожалуй, надежда есть? — Вы похожи на друзей. Что в твоём случае уже удивительно, стоит признать. А дельные мысли будут? Что ему теперь делать с этой информацией? Радоваться, что случай не безнадёжный, как все они ожидали? Так он всегда знал, что план гениален и обязательно сработает. Сами виноваты, что не верили. Только над чем им, собственно «ещё работать» то? Тискаться и быть мерзкими — дело наверняка не сложное, ума не требует и отложено для банкета. Обмануть Эи — проблема первостепенная. Сестра придирчивая, настойчивая и знает его получше. Вот где нужно изловчиться и превратить выдумку в реальность. Ведь, если не пройти этап с Эи, до банкета фальшивая парочка не доберётся. Придётся Скаре забирать свои слова назад, послушно идти на поводу у отца и беситься уже самому. А они, видите ли, не похожи. И из подсказок для подготовки остался только очень хуевый список вопросов. — Милый, легче всего эмоции выдает язык тела. Скарамучча вскидывает бровями в немом вопросе, побуждая Синьору продолжать. — Физический контакт — естественная вещь в отношениях. Особенно в длительных. Со временем прикосновения становятся такими привычными и обыденными, что уже ты перестаешь обращать внимание. Сможешь хотя бы к плечу его прислониться и не выглядеть напряжённым? Ладно, по факту. Вот над этим нужно усиленно поработать. Не хотелось бы посреди представления по привычке врезать своему «парню» за какую-нибудь внезапную попытку взять за руку. — Ещё можете попробовать милые прозвища. «Детка», «малыш» или вроде того. Это просто, но эффектно. Фу. Противно. Точно не эти. Но, в принципе, можно. Им вроде как и нужно быть мерзкими. Советы лишними не будут, в любом случае. — В общем, дружище, сбрось наконец колючки и цвети себе нежным цветочком. Только сила любви может превратить тебя из язвы в лапулю, кто ж тут не поверит. А вот этот идёт нахуй.

***

Когда Кадзуха возвращается с бумажным пакетом в руках, из бара их уже выгнали. Точнее дальновидно спровадили на улицу, чтобы действительно выгонять не пришлось. У Чайльда медленно расцветал фингал под глазом и кровоточила губа, а растрёпанный Скарамучча запыхался, как марафонец, и где-то потерял одну кроссовку. Люмин с очень уставшим видом подавала Тарталье завёрнутый в салфетку лёд и попутно пыталась поправить очень потрепанную жизнью и Чайльдом в частности шевелюру Скары. — Каждую пятницу одно и то же, — вздыхала студентка. Кадзуха выглядел так, будто тщательно взвешивал принятые решения. — Мы не были пьяны в этот раз! — возмутился Чайльд, вытерев губу тыльной стороной ладони. — И сегодня суббота, — тяжело сопел в свою очередь Скарамучча. Люмин, успешно не обращая внимания, достала из их карманов кошельки. Многозначительно кивнула Каэдэхаре и направилась обратно в бар. Сегодня платили пополам. Как и всегда, когда решали спонтанно подраться. Справедливости ради, происходило это не так уж и часто, просто стало эдакой локальной шуткой. Но делить счёт между Скарамуччей и Тартальей, если уж происходило, стало традицией. Они и без того не редко платили за всех, и так не обеднеют. — Где вы подрались? — Кадзуха закончил со своим трудным мыслительным процессом удивительно быстро, но Муча слишком устал чтобы удивляться. А ещё без обуви стало заметно холоднее. Вяло, почти лениво, он пожал плечами. — В переулке. — Котором? Драчуны обменялись вопросительными взглядами и Тарталья наконец махнул рукой, указывая в сторону места преступления. Хотя какое там преступление? Тихо и мирно подрались, с кем не бывает. Чайльд нарывался весь день. И они, совершенно очевидно, в ссоре после произошедшего не были. — Зачем тебе знать где мы дрались? Тоже хочется? — А домой ты на одной ноге прыгать собираешься? Нужно же откуда-то начинать поиски. Оу. Так он собирался искать злополучную кроссовку. Судя по улыбке, Кадзуха вовсе не был в них разочарован (хотя с чего это вдруг должен был), как Муче сперва показалось. Возможно, никакие свои выборы он и не пересматривал. Просто пытался разобраться что произошло, а Скарамучча поторопился с выводами. Ошибся. И без какой-либо на то причины впервые осознание собственной неправоты успокаивало. И теперь все трое отправились на поиски пропавшей кроссовки. Выглядя так, будто выполняли эдакий квест, а причина пропажи не была такой детской. Будто Скарамучча не прыгал на одной ноге, держась за Чайльда, как дурак. Будто Люмин не будет вздыхать, не найдя их на предыдущем месте, а потом потратит их оставшуюся наличку чтобы угостить всех свидетелей грандиозной битвы. Будто Синьора не послала охранника Виктора эту «битву» для неё заснять на память. И будто проводить время в такой больной на голову компании Кадзухе достаточно весело. — Помнишь хоть как терял? — Конечно. Этот мудак мне чуть ногу не отгрыз. — Как бы не так! Тебе чтобы до моего лица дотянуться нужно ещё на носочки встать. Какая нога? Скарамучча пнул его босой ногой по колену. Пиздабол. У них не такая большая разница в росте. И лицо Тартальи вполне ясно говорит насколько хорошо Скара до него дотягивается. — Вспомнил. Когда ты пинался, то точно ещё был с обувью. Сейчас вообще не больно. — Вы оба упадёте, — будто невзначай заметил Кадзуха, когда Скарамучча собирался ударить Чайльда побольней. Порой казалось, что Каэдэхара умел читать мысли. К сожалению, магически находить потерянное он не умел. Переулок был длинным и забитым хламом. Так что заглядывать приходилось везде. В случае Мучи, неспособного нормального ходить, приходилось ещё и цепляться за Тарталью. Хотелось просто купить новую пару и не страдать, но магазины уже закрылись. К счастью, вскоре к ним присоединилась Люмин. У неё был удивительно большой опыт поиска потерянных вещей и видео, записанное для Синьоры. Пропажа всё же нашлась только спустя полчаса, когда на улице стало уж совсем темно. Приходилось пользоваться фонариком на Чайльдовом телефоне чтобы нормально обуться, пока все со смехом гадали как же несчастная кроссовка оказалась на крыше припаркованной неподалёку от выхода из уже всем надоевшего переулка машины. (— разве она могла перелететь? Машина же за углом здания. — уверена, кроссовка упала где-то поблизости. Но тогда её подхватил голубь и сбросил уже над машиной. — да у него просто обувь на жопной тяге, вот и летает. — сейчас прилетит тебе.) А затем, когда пришло время расходиться и Скарамучча уже садился в такси, Кадзуха с неизменно мягкой улыбкой протянул ему принесённый ранее бумажный пакет. Скарамучча думал о двух вещах: как можно запомнить чью-то улыбку за полтора дня и зачем ему пакет. Но ручки в кулаке сжал, принимая. — Ты знал, что тут совсем недалеко есть цветочный магазин? Когда я выходил, они как раз собирались закрываться. Он не. — Спокойной ночи. Надеюсь, этот вариант будет лучше предыдущих. Мне он нравится. Скарамучча хмурится, ворчит и не открывает пакет всю дорогу до дома. А заглянув внутрь, упорно игнорирует странное тепло, расползающееся в районе грудной клетки. Этот придурок подарил ему кактус. Маленький цветущий кактус.