russian phoenix

      <…> Японию называют страной восходящего Солнца. Солнце в центре ее государственного флага означает совершенство, расцвет государства. Это символ света, богатства, изобилия. Восхищение этой страной, ее достижениями, возможно только через ее познание, проникновение в ее тайны, понимание ее традиций.       Это древнейшая в мире Империя до сих пор остается загадочной и непостижимой для нас. Загадочная Фудзияма, храмы Киото, магический Токио вызывают восхищение и желание понять тайны древней цивилизации.       В этой стране причудливо переплелись древние самурайские традиции и новейшие технологии: по существу, она уже давно в XXI веке.<…>       Закрыв очередной буклет девушка положила его на место, а именно в органайзер за передним сиденьем. Машина, что нашел отец девочки после перелета оказалась специально доставленной машиной Александра. Когда успел — непонятно, но очень удобно иметь свой транспорт, а не дорогостоящее такси. Хотя двести баксов не такая уж и большая сумма для Голденроуз, но японские таксисты могли заломать цену в несколько раз, услышав, что семья сможет выплатить такие деньги без проблем. Черная иномарка пролетала по пейзажным улицам Токио, останавливаясь на светофорах.       Токио, как и Япония в целом, была страной контрастов. Возвышаясь в самом центре Токио огромными небоскребами и кучу разнообразных кофеин и ресторанов, чуть дальше среди цветущих сакуры и персиков традиционные дома стояли в своем шахматном порядке. Проезжая уже не первый дом выполненный в традиционном японском стиле девушка скучающе смотрела на пейзаж. На такой непривычный обычным каменным джунглям Золотого яблока. — В этот раз мы будем жить в частном доме? — хриплый голос парня, что сидел на пассажирском сиденье рядом с отцом. — Разве это не здорово? — женщина с улыбкой на лице переводит взгляд на родных, — Возможно, в этот раз у нас будет свежий воздух за окном, а не гул машин и вонь от мусора.       Голденроуз старший закатывает глаза, когда слышит конкретный упрек в свой адрес по поводу недвижимости и места жительства. Хоть в Нью-Йорке и было престижно жить на самом высоком этаже самого высокого и люксового небоскреба отдавая баснословные деньги за квартиру, где ты половину комнат даже не видел. Но статус требует. — Этот дом я присмотрел уже давно, — прокашлявшись мужчина остановился ненадолго на пешеходном и пропустив паренька с собакой на поводке продолжил путь, — Хоть он не в типичном японском стиле, а больше в современном, но местечко уютное. Вам понравится. Комнат не так много, есть второй этаж и терраса со двором. — Появился повод завести собаку, — словно невзначай напевает Габриэль. Ханна — мать парня — улыбается зная, как сын обожает лохматых друзей. — Разве что небольшую, — произносит глава семьи и смотрит на зеркало заднего вида и улыбка пропадает с лица. — Виктория, даю право сделать выбор комнаты первым, — произносит брюнет, поворачивая голову на сестру. Та наконец-то отрывает глаза от окна и переводит взгляд, решив, что нужно все-таки вклиниться в беседу.       Подумав недолго над вопросом девушка хмыкает и откинувшись на сиденье вздыхает: — Спасибо, Габриэль, — наигранно серьезным голосом диктора произнесла девушка, — Пожалуй, то где есть выход на террасу или балкон.       Глаза Габриэля расширяются, когда слышит ответ на предоставленную возможности. Терраса была одним из пунктов в выборе места проживания брюнета с красными прядями, которые были зачесаны назад. Габриэль Голденроуз была натура творческая: любил читать книги по вечерам, выпивая чашку чая; сочинял стихи когда-то в школьные годы; любил рисовать натюрморты или пейзажи которые он наблюдал на том же балконе. В свои девятнадцать лет Габриэль был более образованным, чем его сверстники — и до тошноты любимым и замечательным сыном своих родителей. И терраса определенно была его личной отдушиной — место, где он был сам вправе творить то, что его душа способна. И сейчас выбор его сестры ставил в определенный тупик. — Прости, — пожав плечами и криво улыбнувшись произнесла красноволосая, — Старший братик.       Брюнет расстроенно отвернулся от младшей и сжав руки на груди отвернулся к окну. Хихикнув на детское поведение старшего девушка посмотрела на мать, которая с улыбкой на лице мотала головой, не веря, что такое происходит с ее дочерью. — Всем места хватит, — произнес глава семьи сводя к переносице густые брови, остановившись напротив какого-то дома, точнее напротив гаража на парковочном месте, — Будет страшно, если вы еще подеретесь при наличии и террасы, и балкона, и даже беседки.       Мужчина спокойно расстегивает ремень безопасности и открывает дверцу, чтобы выйти на улицу. Брат с сестрой переглядываются раскрывая свои рты и сощурив глаза друг на другу через секунду оба выпрыгивают из машины.       Ханна же успевает только посмеяться и выйти спокойно из машины. Её дети оба бегают по лужайке перед домом, что был огорожен невысоким забором. Нужно будет заняться благоустройством, а то каждый второй сможет перелезть эти хлипкие деревяшки. — Эй, угорелые, — детей останавливаются где-то в пару метрах друг от друга и поднимают взгляд на источник звука. В руки к Виктории летит ключ, кажется от дома, — Не разнесите мне второй этаж.

***

      Упав на кровать спиной и отпружинив блондин хрипло простонал. Сожмурив глаза и прикоснувшись ладонью к пояснице парень медленно перевалился через бок на живот. Но и так Такемичи не стало лучше — болезненные места были также и на груди. Приложив от безысходности лицо, что было все в ссадинах и пластырях на подушку парень замучено застонал. — Как же всё болит! — блондин еле смог сдержать мокрую пелену, накрывшую глаза, — Кажется, в этот раз было сильнее обычного.       Приподняв голову парень повернул ее на другую сторону, смотря в огромное окно в его комнате, что выходило на задний двор его дома. Розово-сине-фиолетовый закат ни мог не привлечь внимание кого-либо. Ханагаки глубоко вздохнул наблюдая, как огромный диск, где-то вдали уходил за горизонт, скрываемый горным хребтом. Почему-то эта вечерняя картина заглушала всю боль, что саднила парню по всему телу, заставляло блаженно прикрывать глаза и уютно устроиться на мягком одеяле.       Сегодняшний бой, если его можно так назвать, скорее это выглядело как избиение Такемичи и его друзей, что получили за компанию. Их били почти до посинения или до первого хруста костей. Люди, что проходили мимо видели всё это происходящее, но никак не реагировали. Конечно, кто полезет против членов известной банды.       Токийская свастика, или свастоны, как их редко называют сами члены группировки. Хоть эти ребята и были всего лишь шестерками, которые работали, как «принеси-подай-иди нафиг не мешай» за банальное ношения звания и быть приближенным к главе. Само их название заставляло дрожать и покрыться мурашками по всему телу. Даже на тех местах где их не должно быть, сжаться и смотреть лишь вниз, да куда угодно, но не в их глаза и лица. — Уверен, в этот раз синяки месяц не сойдут, — медленно прикрывая глаза, словно проваливаясь в сон от изнурительного «занятия» блондин почти уснул. Но не смог, громкий звук сотового раздался где-то над головой, — Да кому я там сдался?       Еле как отлепив глаза Такемичи приподнялся на локтях, что также были все в ранках и маленьких синяках. Взяв телефон в руки блондин открыл раскладушку и шокировано раскрыл голубые ближе к синему морю глаза. Громкий крик и настолько же резкий удар по своим губам ладонью заставил парня забыть про всю боль и даже про ту глубокую рану, что находилась на нижней губе. Поднявшись с кровати и сев на край блондин еще пару секунд посмотрел на номер входящего абонента. — Какого хрена мне звонит Тачибана? — в глубине (или не совсем) души парень испугался, что абонент мог сбросить вызов, но и был рад тому, что это уже ее второй звонок. Прошептав себе под нос обратный отчет резко нажал на «принять вызов» и приложил динами к уху. — Привет, Тачибана, — нервно постукивая ногой по ламинату блондин начал быстрее соображать, — Зачем ты мне звонишь?       Громкий удар грубой и израненной ладони пришелся по лицу парня. Закрыв глаза и пройдясь пятерней по волосам парень опустил голову мысленно ругая себя:       » — Ты совсем тупой? Для чего ещё может звонить девушка своему парню?» — Такемичи? — немного робкий, но звонкий голос раздался в динамике, — У нас совместный проект, я надеюсь ты не забыл.       Проект по географии. Голубоглазый хотел еще раз ударить себя по лицу за забывчивость таких… важных вещей (?). География — одна из легко выполнимых предметов для Ханагаки, но и в тот же момент он не видел смысла в её выполнении. Такемичи не был круглым неудачником, но были моменты, когда парень ленился и просто забывал про не выполненную работу. Глаза Такемичи быстро нашли настенные часы стрелки которого показывали начало пятого, а на улице становилось темнее. Успеют ли они, если он придет к ней сейчас? — Такемичи? — парень дергается услышав голос девушки, совсем позабыв о том, что у него телефонный звонок. — Да… Да, я здесь, — поднявшись с места парень достал рюкзак из шкафа, открывая его одной рукой. — Я хотела предложить сделать у меня, — проверяя нужные принадлежности парень кивает головой на предложение Тачибаны, совершенно забыв, что ее здесь нет. — Да, я могу прийти прямо сейчас, Тачибана, — в динамике послышался глубокий вздох больше похожий на облегчение, — Сейчас я соберусь и приеду. — Спасибо, Такемичи, я жду, — веселый голос дошли до ушей блондина, но после настала недолгая тишина, — Будь осторожен.       Парень выпрямился от удивления услышав непривычное от темноволосой робость и… смущение в голосе своей подруги. Несколько коротких гудков раздались в ушах, означающие окончание звонка. Теплая слабая улыбка появилась на лице блондина отдаваясь небольшой, но приятной болью на губах.       Не став терять и минуты парень рванул с места обуваться и бежать к девушке. Спустившись вниз парень за выходной дверью услышал какие-то голоса и шум машины. Обувшись и открыв дверь на глаза попался грузовик, из которого рабочие доставали и относили в соседний дом. На лужайке их встречали двое мужчин. Такемичи сразу понял, что они отец и сын — были очень похожи. — Новые соседи, — поджав плечи парень ушел в противоположную сторону. Парню придется топать, а иногда и бежать пару кварталов.

***

Pov Victoria.

      Глубокая ночь наполнена, на удивление, светом, что разливала белая полная луна. Полнолуние, наверное, самое мистическое состояние луны — ведь недаром в эти дни ведьмы, колдуны и волшебники колдовали, совершали злодеяния и читали заклинания, даже гадали. Для меня сегодняшняя ночь была временем начала перемен.       Когда ты переезжаешь в другой город ты надеешься, что он тебя изменит и превратит твою жизнь в лучшую ее версию. Но я переехала в другую страну — совершенно различную от той, в которой жила очень долго. И, возможно, в моей душе есть тот червячок, что надеяться на мои глобальные изменения. Что именно должно поменяться — я не знаю, но надеюсь, что эти моменты будут наполнены лишь радостными моментами.       Отпив из фарфоровой чашки сладкого горячего чая я поставила сервис на столик. Вытянув ноги на мягкий пуфик и откинувшись на спинку мягкого кресла, что стоял у меня на балконе, который был весьма просторным и комфортным, откуда открывался вид на прекрасный вид. — Должна отдать должное Габриэлю.       Улыбнувшись произнесенным в слух словам я прикрыла ненадолго глаза и вдохнула запах ночного времени суток. Если выбирать между днём и ночью без раздумий выберу ночь.       Ночью все живое становится неуязвимыми: в словах, которые никогда не могли быть сказаны в слух; в действиях, о которых мы мечтали совершить, но боялись и даже в мечтах. Почему фейерверки запускают ночью? — потому что их всегда лучше видно, лишь в темноту. Поэтому любое твоей счастливое мгновение выполняется на контрасте ночи.       Но сказанное отцом сегодня произошло днём, поэтому это и стало для меня неудачным моментом.

Flashback.

      Отвоевав себе комнату мы с Габриэлем разошлись каждый по своей. Договорившись с родителями встретиться на обеде, который должен состояться через пару десятков минут я отправилась принимать душ и переодеваться.       Да, времени немного на все про все, но этого времени хватит на переодевании и сварганить матери что-то легкое для этого душного первого дня в Японии и в новом доме. Надев новую домашнюю одежду, которую я долго выбирала для этого места. Ибо на сколько знаю — Япония непредсказуема и ты совершенно не ожидаешь, что именно она тебе сегодня подбросит.       Повернувшись от напольной вешалке к огромному зеркалу в пол я посмотрела на себя. Вроде смотрится нормально — не броско и по-домашнему. Выйдя из комнаты и спустившись вниз на кухне работа купила, отец же читал какую-то книгу сидя за обеденным столом. — Ты что, готовишь, мам? — женщина повернула свою голову и расплылась в широкой улыбке. Мама любила готовить для нас, но статус в семье стал преградой любимому делу. Так как в США за нами следили, как за Елизаветой II, мама вынуждена была оставить и отдать бразды правления нанятой кухарке.       Сев, наверное, за свое место. Точнее за то же место, когда мы жили в квартире в Нью-Йорке папа поднял взгляд на меня, его брови свелись к переносице, а губы как-то странно надулись. И чего он так смотрит? Непонятно как, но огромный противень оказался в центре нашего большого стола, а мама стояла позади меня. — Милая, теперь ты вправе сама выбрать себе место.       Я взглядом проследила за силуэтом мамы с прищуром, не веря ее словам. Что это значит? В семье Голденроуз демократия, а не тотальный патриархат? — В Японии нам не от кого прятаться, — выдохнул отец и убрал книгу на стол. Его глаза отчего-то были грустными, потухшими и словно жалеющие меня. Вовремя. Закатов глаза я откинулась на спинку стула. — Не кажется, что мы поздновато начали играть в обычную семью? — Никогда не поздно начать, — уголок губ брюнета ненадолго поднялся, делая и без того грустное лицо жалким. Впервые отец такой.       Спустя какое-то время спустился и Габриэль, который разорался на весь дом увидев меня. Мама еле как усадила его около меня. Трапезу начал не отец с обычного сухого пожелания «приятного аппетита», а мама, что весело объявила начала первого совместного обеда в новом доме. И это мне нравилось куда больше, чем раньше. Но улыбка на лице не может играть вечно — примут за дурака.       Шкрябая вилкой, веселясь и обсуждая какие-то личные планы отец начал неудачную тему. — Ты должна окончить школу.       Школа — пять букв (для кого как), что несут в себе страшные последствия. Не то, чтобы я была противницей системы или ненавидела людей, что там учатся, но вставать в шесть утра и переться, хоть и на машине, кучу времени и сидеть в душном кабинете — не мое. Люди могут быть хорошими, но зачем рисковать своей шаткой нервной системой. В Америке я училась на заочном просто потому что на это настаивал сам отец. Он считал, что мне необходимо перенять дело семьи, а выучить меня могут и нанятые учителя. Но Япония — не Америка. И здесь такое провернуть достаточно сложнее, чем просто написать заявление. Но тогда за столом я надеялась, что отец говорит о том, чтобы закончить его заочно. — Хорошо, я закончу ее. — положив куриный кусок грудки, а следом за ним и салат я кивнула, — Просто попроси мистера Брауна скинуть мне задания и тесты.       Делая глоток из стакана я продолжаю есть, не замечая, как глубоко вздыхает родитель и переглядывается с матерью. Не замечаю, как брат нервно крутит вилку на пальцах и дерганье его левой ноги. — В Японии ты будешь учиться очно, — слово звучит как дребезжание в ушах и давит неосознанно на виски. Я не понимала, почему это слово вызывало у меня столько негатива, но тогда за столом я мечтала, чтобы отец просто пошутил. Но это было не шуткой. Шутка и школа — слова диаметрально-противоположны и услышав их вместе неосознанно начнешь истерически смеяться, но почему-то в моем сердце теплилась надежда. Грозный взгляд густых бровей, что были сведены к переносице и ровная осанка, которая была привита родителю с самого рождения показывали всю уверенности и серьезность своих слов.       В итоге я не закатила накатившей меня истерики. А просто промолчала, вспомнив, что даже если и сорвусь — слово отца весомее моего. И любого, кто здесь сидит.

End Flashback.

— Средняя токийская школа, — обхватив двумя пальцами ручку чашки преподнесла к губам, что были расслабленно вытянуты в полу-улыбку. Сёрпнув остывший напиток с приятным вздохом проглотила сладкий чай. — Будет интересно посмотреть на эти… школы со сложной системой образования. Жаль вот только увижу я это ещё не скоро.