Легенды озера

Поездка на озёра была запланирована ещё прошлой зимой, и только большая загрузка на работе не давала ему вырваться из Шанхая и состыковать свой отпуск с отпуском брата. Они планировали это так давно, ещё в прошлой жизни, когда были живы родители, которые и рассказали им про край озёр, такой красивый и прекрасный, что, приехав однажды, человек возвращается туда снова и снова. Лань Сичэнь очень хотел посмотреть на это место своими глазами, ведь фотографии родителей хоть и восхищали их с братом, но не давали полного представления о красоте тех озёр. Отель был небольшим, уединённым, и он немного переживал, что Ванцзи и его избраннику Вэй Усяню будет слишком скучно, но они в два голоса заверили его, что это не так. Точнее, говорил, как обычно, Вэй Усянь, а Лань Ванцзи был полностью и молчаливо с ним солидарен. Лань Сичэнь искренне радовался, что у брата такие крепкие отношения с понимающим его человеком. Заселение вышло немного сумбурным, их номера перепутали, и когда ему всё-таки выделили одноместный номер, он рухнул на постель, пахнущую свежим бельём и отключился. Проснулся он ночью, чувствуя себя отдохнувшим и с ясной головой. Что неудивительно, ведь в комнате было приоткрыто окно, из которого доносились дивные запахи природы, не омрачённые выхлопными газами города. Спать ему не хотелось, а луна манила своим ярким светом, обещая скорое полнолуние. Поэтому Лань Сичэнь решил прогуляться. Открыв чемодан и вынув удобный голубой костюм для прогулок, он любовно погладил футляр флейты и вынул свою сяо, убедившись, что она не лопнула от перепада температур в надёжном чехле. Флейта тоже была будто приветом из прошлой жизни, когда отец хвалил его за успехи, а мама приносила на каждый концерт их класса цветы для наставницы. Тишина и умиротворение от окружающей обстановки, что он заметил при заселении, навевала желание музицировать именно ночью. Так что, приняв душ и переодевшись, Лань Сичэнь захватил флейту и вышел в вечернюю прохладу. Дойдя по деревянным настилам до озера, он сошёл с мостков и прошёлся по берегу, выбирая для себя удобное место под низко свисающими кронами деревьев. Приложив к губам сяо и прикрыв глаза, чтобы найти правильное состояние, дыхание и сосредоточиться, Лань Сичэнь заиграл красивую мелодию под поэтичными названием «Лунная ночь на весенней реке». Когда, вторя ему, в мелодию вплёлся голос, напевающий стихи, из которых родилась пьеса, Лань Сичэнь вздрогнул, но не сбился, продолжая играть. Вешние воды реки вместе с морем вздымает прилив, Яркая всходит луна, из подъёма приливного всплыв. Тысячи ли — над весенней рекою сиянье луны. Есть ли места, где бы свет не коснулся волны? Вьётся река сквозь цветущее поле и лес, Свет, изливаясь, искрится как снежная взвесь. Будто сквозь иней недвижимый лунный поток, с светом сливается белый прибрежный песок. Темное небо — ни блика — окраской подобно воде, Только сияет луна высоко в пустоте. Кто первым видел, как смотрится в реку луна? Первым кого из людей осветила она? Нету у жизни конца, поколения канут в века — В небе всё та же луна и под нею всё та же река. Светит луна над Великой рекой — кого она ждет? Только и видно теченье недремлющих вод. Тот, кто ушел, уплывет белым облаком вдаль, Той, что осталась средь кленов, досталась печаль. Лодку уносит сегодня река… Кто тот странник ночной? Где им оставленный дом, освещенный луной? С жалостью крышу огладив, стремится луна В зеркале вспыхнуть у той, что тоскует одна. Пусть занавешена дверь — свет вливается в женский покой, Ляжет на камень стиральный — не сдуть и не сдвинуть рукой. Как ни скучай друг по другу, а вдали голоса не слышны. Пусть освещает любимых в разлуке сиянье луны… Гуси кружат — свет бескрайний, не вылететь им никуда, Свет будоражит драконов и рыб и рябится вода. Снилось вчера: осыпаются в заводь цветы под луной, Вот полвесны миновало, а я не вернулся домой. Вместе с речною водой утекает все дальше весна; Ниже над заводью к западу сходит луна. Медленно тонут в тумане луны заходящей лучи, Путь бесконечный меж югом и севером вас разлучил. Скольким удастся вернуться к родным очагам? Грустью разлуки разлит лунный свет по речным берегам. Он не видел того, кто пел, но голос был явно мужской и очень подходил этой песне, лунной ночи и общему настроению. Лань Сичэнь прикрыл глаза, полностью погружаясь в ощущения и наслаждаясь своим неожиданным везением. Когда мелодия закончилась, он огляделся, чтобы поблагодарить юношу за подаренное наслаждение, но никого рядом не обнаружил. И только всплеск воды заставил его оглянуться. Но в озере тоже никого не было и стояла обычная ночная тишина с робким пением первых птиц, треском веток и шуршанием камыша. В задумчивости он вернулся в номер, заботливо убрал флейту и прилёг на постель, размышляя о том, что произошло. Фантазия подкидывала ему идеи одна другой занимательнее, и он не заметил, как погрузился в сон. Проснулся он от настойчивого стука в дверь и едва не свалился на пол от радостного голоса Вэй Усяня: — Завтракать пора, мы пошли в столовую. Лань Сичэнь протёр глаза и проснулся окончательно. За окном уже светило яркое солнце, часы на руке показывали девять утра, а значит, он действительно почувствовал вкус отпуска и расслабился. Обычно он вставал в пять и сегодня безбожно проспал, но это принесло лишь радость и удовлетворение. Выйдя к завтраку, Лань Сичэнь вежливо поздоровался с братом и его избранником и поинтересовался у Вэй Усяня, который наверняка уже всё разузнал: — Господин Вэй, вы не знаете, кто может рассказать нам об этих краях и озёрах? Не только про местность, но и, скажем… легенды. Широко улыбнувшись и наспех дожевав засунутый в рот целиком бутерброд, Вэй Усянь затараторил: — Я задался тем же вопросом и уже нашёл человека, который проведёт нам экскурсию! Я хорошо знаю Юньмэн, но сейчас мы южнее, в Юньпине, здесь своя история и свои сказки. У нас были про гулей, а тут, представляете, про озерных драконов и лесных духов! Это так интересно! Лань Сичэнь вежливо улыбнулся. — Спасибо, господин Вэй. Простите, что оторвал вас от завтрака, сперва поешьте, а после проложим беседу. Брат положил на тарелку своему избраннику тёплые оладьи и налил чай. Эта забота отозвалась в груди тёплым воспоминанием, напомнив отца, ухаживающего за мамой во время совместных завтраков и ужинов. Их не стало очень давно, но детские воспоминания не отпускали его, особенно в такие моменты, когда он видел любовь и заботу младшего брата и непоседливость и взаимность его спутника. Они жили отдельно, но как же он был рад провести этот отпуск именно с ними! Он надеялся наверстать всё то время, что был погружен в работу и упустил тот момент, когда его брат вырос и влюбился. Лань Сичэнь посмотрел в приоткрытые двери, озеро манило его, напомнив о ночной песне. Вспомнив о юноше, Лань Сичэнь присмотрелся к другим проживающим, но это были либо пожилые пары, либо та семья с детьми. Что ж, юноша вполне мог быть местным. Лань Сичэнь в самом деле отметил типичный акцент, характерный для жителей этой провинции, в ночном пении. Уверившись в том, что его догадка верна, он решил разузнать о персонале отеля и обязательно познакомиться со своим вчерашним собеседником. Довольный, он быстро расправился с завтраком и, увлечённый болтовнёй Вэй Усяня, вышел в холл отеля. Здесь было так же уютно и спокойно, как и возле озера. Деревянные стены, домашний интерьер и при этом высочайшего класса современные удобства. В номерах люкс даже имелся камин, о чём Вэй Усянь прожужжал ему все уши, но Лань Сичэнь сказал, что ему такой роскоши не нужно, и позволил брату с его парнем взять последний номер этого класса. — К нам сейчас уже подойдут, господин Лань. Я так хочу послушать эти легенды, посмотреть на волшебное дерево и покататься на лодке! — Волшебное дерево? — заинтересовался Лань Сичэнь и даже перестал рассматривать девушку за стойкой регистрации, которая была не той, что заселяла их поздно вечером. — Это красивая легенда, а лодка у нас большая, все поместимся. Лань Ванцзи улыбнулся краем рта, глядя на своего спутника, его улыбку видели и понимали немногие. Лань Сичэнь же улыбнулся более ярко и открыто. Его первое время дико интриговало, как Вэй Усянь смог пробиться под панцирь к брату, немного скованному после гибели родителей. Хотя и при их жизни он был скуп на проявление эмоций и строг как к себе, так и к окружающим. Но юноша налетел как ураган, у Ванцзи не было ни единого шанса. И Лань Сичэнь в некоторой мере даже завидовал этим отношениям, потому что сам ещё не встретил такого человека, с которым бы чувствовал единение душ на уровне взглядов. У родителей было так, они понимали друг друга без слов, хотя мама и была разговорчивой, почти как Вэй Усянь. И проказницей. Он до сих пор помнит, как они воровали с ней яблоки на какой-то улочке в деревне, куда они приехали на отдых. Последнее лето их с Ванцзи детства. Отогнав грустные мысли, он прослушал инструкцию от гида и пошёл вслед за приятной девушкой, удивляясь, что из всех мужчин, работающих в отеле, им попался пока только носильщик чемоданов. — Наш край — удивительное место со своей инфраструктурой, которая вписывается в природу, не нарушая её первозданности. Мы бережём озёра, поэтому туда запрещено сбрасывать отходы, за этим очень строго следят экологи, — мелодичный голос немного убаюкивал и звучал скорее фоном к окружающей красоте. Лань Сичэнь не удержался и сделал несколько снимков на телефон, тогда как Вэй Усянь щёлкал камерой без устали, ещё и вопросы задавал гиду, когда не бегал вокруг, ища удачный ракурс, чтобы сфотографировать Лань Ванцзи. Брат же слушал внимательно, с непроницаемым выражением лица, но Сичэнь знал, что он запоминает каждое слово, которое сможет воспроизвести и спустя десять лет. Его память поражала всех с самого детства. Поэтому никто не удивился, когда Ванцзи выбрал сразу три направления, которые изучал очень плотно и вдумчиво. Он одинаково хорошо разбирался в физике и химии, но его удивительным образом манила музыка. Они и с Вэй Усянем познакомились именно на этой почве. Усянь был солистом в рок-группе и играл на флейте. Это вносило в их стиль весьма своеобразное разнообразие, мимо которого Ванцзи не смог пройти мимо. Сам Лань Сичэнь пошёл по стопам отца и дяди, которые были практикующими хирургами. Его личное увлечение флейтой сяо было той отдушиной, что спасала от напряжённого ритма работы. В этот год выдалось много плановых операций, это накладывалось на экстренные случаи и, собственно, списывало его личную жизнь в утиль. Пару лет назад у него даже была девушка, но она не выдержала такого халатного к ней отношения, как отмена свиданий, ночные дежурства и прочее. И ушла. Лань Сичэнь не винил её, а потом понял, что и не любил. Просто так было положено — выучиться, начать работать, завести девушку, жениться на ней и жить долго и счастливо. Стандартная ситуация для миллионов половозрелых китайцев. Но система дала сбой. На лодке оказалось действительно очень комфортно и просторно, это был скорее катер. Гид продолжала рассказывать, как образовывались сначала рыбацкие посёлки, которые потом вырастали в города. Было интересно, но сердце отчего-то влекло не это. Лань Сичэнь и сам не знал, что именно. Но ощущение чего-то важного не покидало. Сев на край катера, он склонился к воде и слегка коснулся её, будто лаская и чувствуя, как та утекает сквозь пальцы. Хотелось совершить какое-нибудь безрассудство, но Лань Сичэнь лишь вежливо спросил в паузе между рассказом о местных жителях и традиционных ремёслах: — Скажите, пожалуйста, а нам можно будет искупаться в озере? Девушка вежливо улыбнулась ему. — У вас индивидуальная экскурсия, вы можете делать любые запросы. Вода, правда, будет немного прохладной. Здесь довольно холодное течение из-за впадающих ручьёв и рек. Если хотите насладиться тёплой водой, я позже покажу заводь, где можно расслабиться. — Благодарю, я с детства привык купаться в ледяной воде. Это было правдой. В местах, где они с Ванцзи выросли, единственным местом для купания являлся ледяной источник, где они с братом плескались с самого детства. Чуть выше в горах были ещё водопады, но лезть в них не стал бы и самый отчаянный. — Господин Лань, как здорово, что вы предложили искупаться! Я обожаю плавать, так давно не было возможности! Лань Чжань, поплывём вместе? — обрадовался Вэй Усянь. — Мгм… Лань Сичэнь ободряюще улыбнулся брату. — Не беспокойся. Мы все будем не в плавках, а в обычном белье, потом переоденемся. Вэй Усянь на это только энергичнее закивал головой и сфотографировал своего парня, улыбаясь ему так, как умел только он. Вода навевала благостные мысли, и Лань Сичэнь с радостью слушал о мифах, отдавая дань человеческой фантазии. — … Лунван разделился на пятерых братьев. Их имена соотносились с направлениями сторон света, а также с первоэлементами и цветами. И хотя в Древнем Китае поклонялись именно первородному Лунвану, со временем в данной местности стали отдавать предпочтение его потомкам. Их так и называли Лунванами, однако считалось, что эти драконы умеют оборачиваться людьми и даже живут среди нас, нося человеческие имена. Существует легенда о девушке-драконе, что, полюбив юношу из рыбацкой деревни, совершила ритуал и пожертвовала своим бессмертием, чтобы стать его женой и родить десятерых детей. Сейчас мы подплываем к дереву, что возникло на месте ритуала на небольшом острове посреди озера. По легенде, Мэн Шунь призвала своего отца и Дунхай Лунван явился ей в облике старца. Она просила его соединить их с возлюбленным и тот исполнил просьбу. Её бессмертие дало жизнь этому дереву и современные молодые влюбленные часто приплывают сюда, чтобы повязать ленточку и загадать желание. — Лань Чжань, нам срочно нужна ленточка, я знаю, что у тебя есть, — громким шёпотом сказал Вэй Усянь, заворожённо смотря на раскидистую старую иву. Лань Сичэнь с улыбкой наблюдал, как брат достаёт из кармана голубую ленту, которой время от времени подвязывал волосы себе или возлюбленному. Это был трогательный ритуал, который Лань Сичэнь имел удовольствие знать и иногда наблюдать. Сам же он предпочитал носить короткую стрижку, чтобы не возиться с волосами перед операциями. В кармане Ванцзи нашлась не одна ленточка и Вэй Усянь передал лишнюю Лань Сичэню. Он в недоумении посмотрел на неё, но потом благодарно кивнул и, когда катер проплывал прямо под ветвями, тоже встал и повязал ленту. Он не загадал конкретного желания, но на сердце теплилось что-то особенное. Он точно знал, что этой ночью обязательно пойдёт на берег озера, чтобы поиграть на флейте в надежде услышать завораживающий голос юноши, который не покидал его мыслей.